Живи!

И решил начальник отдела службы безопасности тряхнуть стариной и подзаработать.

– Но мы хотели решать наш вопрос не совсем официально, – проблеял директор, – у женщины, которая попала в сложную ситуацию не хватит средств фирму оплачивать. Я предупреждал!

– Так мы и оформим неофициально. В чём проблема? – Заявил сыщик. И голос его звучал хрипло, как у старого дворового пса.

В разговор вступила Софья.

– Понимаете, я попала в нехорошую ситуацию. Я подозреваю одну из своих сотрудниц в разглашении конфиденциальной информации.

Сыщик закашлялся с каким-то присвистом. Заместительница ураганом пронеслась по кабинету и откуда-то в её руках появились медицинские маски. Одну она стремительно натянула на свой нос, другую протянула директору. Директор схватил маску и передал сыщику.

– Возьмите. Вам нужнее. Мой приятель, владелец торговых площадей, говорил, что у вас ранее, в прежние времена, работа была очень сложная. Иногда с изоляцией. А там туберкулёз, кажется, обычное дело.

– А в чём это выражается? Кашель что ли? Не обращайте внимания! Я курильщик со стажем. И подумал:

«А этот жук принял меня за бывшего зэка. Может сам сидел? Нет. Если сидел, точно за сидельца не принял бы. Раз принял за бывшего зэка, разубеждать не стоит. Пусть побаивается».

– Перейдём ближе к делу. Как известно «время – деньги»! Так что там случилось? И почему именно вы попали в нехорошую ситуацию, если информацию разглашает ваша сотрудница?

Софья заюлила:

– Ну как же! Я за кадры отвечаю, а от нас стали уходить клиенты без всяких объяснений.

– Это ничего не значит. Возможно, заказчики услуг находят более привлекательные для себя фирмы. Не вижу оснований для выводов, которые вы сделали.

– У нас падает прибыль.

– Это понятно, раз клиенты уходят. Я не вижу ничего особенного, чтобы подозревать сотрудника. Скажите, ваш сотрудник сколько времени присутствует в офисе?

– Весь рабочий день, пять раз в неделю. Но когда очень напряженно, она задерживается на работе. Иногда выходила в выходные.

– Одна? – Оживился сыщик. Во время беседы он чиркал карандашом в блокноте.

– Нет. Кто-нибудь обязательно ещё на работу выходит. Существуют некоторые тонкости. Чтобы собрать весь материал, нужны результаты работы нескольких человек. При этом результаты подготовляются частями. Сразу это сделать невозможно.

– Получается, сотрудник никогда не бывает в одиночестве на работе? И всё рабочее время?

– Да.

– Не вижу криминала. Должно быть ещё что-то, раз вы так переживаете. Вы что-то скрываете?

– Неудобно говорить, – Софья скромно опустила глаза, – но мне кажется, что она встречается с неким крупным чиновником, который нам вредит.

– По какой причине некий крупный чиновник желает вам навредить?

– Из мести, – вякнула Софья и поняла, что сказала явную глупость.

Яков Семёнович решил дело исправить:

– Софья слишком эмоциональна. Она погорячилась. Мы полагаем, что некий чиновник имеет бизнес схожий с нашим. Не сам, конечно, а через подставное лицо. Вот и использует нашего сотрудника, которая, пользуясь возможностью, уводит из сферы нашего влияния наиболее денежных клиентов.

– С крупным чиновником никто связываться не будет.

– Послушайте, дорогой вы наш, – директор глянул честными глазами на сыщика и приложил руки к груди, – мы ведь может и ошибаться. Мы просто хотим, чтобы вы понаблюдали за нашим человеком.

– Последили, – встряла Софья.

– Нам не хотелось обидеть ценного сотрудника. Может, утечка через кого-то другого происходит. Вы всего-то понаблюдаете с кем она встречается во внерабочее время.

– Как долго требуется следить?

– Недолго. Возможно, не более двух недель.

– Если требуется только то, что вы назвали, то давайте заключим договор. Я набросал пункты, обязанности и ответственность сторон. Ознакомьтесь. Условия об оплате, аванс, – предполагаемый сыщик вытащил из кармана свернутый в несколько раз, слегка помятый лист. – Мой почерк разберёте? Договор заключаю с кем?

– Со мной, – пококетничала Софья. – Пойду подготовлю проект. Как мне вас обозначить?

– Просто. Исполнитель: Борис Соломонович Перчаточка, – и он протянул свои пометки.

Софья развернула и поперхнулась, глядя на сумму соглашения. Она подошла к своему начальнику:

– Посмотрите на стоимость!

И Яков Семёнович вытаращил глаза. И чуть не воскликнул, неужели так много?

– Софья, иди, печатай! Подожди! Будешь печатать, оставь строчку, впишем стоимость договора от руки. Два экземпляра, не забудь.

Софья шустро выбежала из директорского кабинета.

– А вы сообщите мне всю имеющуюся информацию о вашем сотруднике.

– Вот. Всё подготовлено. Мы постарались заранее, чтобы не отнимать вашего драгоценного времени, – заявил директор и протянул Борису Соломоновичу тоненькую папку, гордо добавив, – здесь всё!

Перчаточка пролистал бумаги и понял, что и директор, и его заместительница полные профаны. И всё, что они долго ему рассказывали есть враньё. С другой стороны, за счет таких не грех и поживиться.

А далее мужчины стали обсуждать цену услуги. Яков Семёнович настаивал на двадцати пяти процентах от суммы, указанной специалистом. Сыщик возмущался, призывал в свидетели каких-то очень влиятельных людей. Оба сопели, выдвигая разные доводы. При этом сыщик заявил о сопутствующих расходах за счёт заказчика детективной услуги. Сошлись на тридцати пяти процентах и отдельно текущие расходы. При этом аванс обязателен.

Ознакомившись с документацией, Борис Соломонович обрадовался, что объект слежения проживал в центре, но вида не показал. Значит, часть расходов он сэкономит в свою пользу. Лицом, однако, он выражал недовольство.

– Здесь минимум информации. Чтобы правильно собрать сведения мне также необходимо знать кое-что о вашей фирме: чем занимаетесь, партнёры, деловые связи, коллектив, общая численность.

Он стал задавать вопросы, Яков Семёнович отвечал, а Перчаточка записывал в потрёпанный старомодный блокнот.

– Ой! Мы забыли фотографию объекта приложить.

– Не обязательно. Просто укажите на объект. Я на айфон сниму.

Стороны сведения подписали.

– Когда приступать к делу?

Заказчик замялся.

– Так прямо и не скажешь. Вдруг сейчас её приятель в отъезде? Как считаете, будет ли лучше, если мы сообщим вам на текущей неделе когда вам начать работать? – Спросила Софья.

– Поступим так, – взял дело в руки Яков Семёнович, – во вторник утром, то есть завтра, я передам кое-какие данные для составления общей справки. Она, я думаю, сразу с ним свяжется. С работы мы её не отпустим, скажем срочная работа. Так что вечером они точно встретятся.

– Значит, со вторника начинаю работать по вашему делу. Если во вторник они не встретятся?

– Всё равно, работайте со вторника, и до результатов. В выходные можно не следить, они точно не встречаются. У него наверняка есть семья. Не следует ли ограничить срок? Например, две недели.

– А если результат, который вас устроит не будет зафиксирован через предполагаемое вами время? Возможно, потребуется более длительный период. Например, месяц?

– Пожалуй. Вы правы, Борис Соломонович. Определим срок так «до результата, но не более трёх недель, с возможностью продления договора по требованию заказчика». Я полагаю в три недели уложимся.

– Тогда уж оговорим, что в случае продления договора, возникает дополнительная оплата.

На отдельном листе сыщик сделал пометки.

– В форс-мажорных обстоятельствах как поступать?

– Что вы имеете в виду?

– Если меня обнаружат. Или они полезут драться? Могу ли я применять средства защиты? Приём применить или воспользоваться газовым пистолетом, если до такого дело дойдёт?

– Можете! – Решился Яков Семёнович. Он не смог представить, что Кириллова полезет в драку. Он столько лет наблюдает за ней на работе и ни разу не заметил, чтобы сотрудница очень эмоционально реагировала на события. Даже в тех случаях, когда работодатель, то есть Яков Семёнович, явно нарушал её финансовые права, а именно, определял процент премирования за выполненную Марфой работу значительно меньше, чем Софье. Но всё может быть в наши-то времена!

Сыщик вписал на бумажонку что-то ещё:

– Ага, вот и дополнения. Думаю, наш с вами договор готов. Вроде ничего не забыли.

– Ну хорошо! Софья, добавь в текст. Иди, распечатай с внесёнными поправками.

– Через двадцать минут у наших сотрудников перерыв для приёма пищи. Мы обычно спускаемся на второй этаж. Кафе «У Тани». Я подойду к ней и передам вот эту папку.

Перчаточке это не понравилось, но, чтобы быстрее отделаться от этих дилетантов, он кивнул.

– Я сейчас же спущусь в кафе и буду внимательно ждать вашего сигнала, – вежливо сказал новоявленный детектив.

Цокая подобно скаковой лошади, Софья унеслась.

«Всё-таки заказчики и должны думать, что я их уважаю и буду рыть землю копытами и пускать пар из ушей!»

Требовательно и неожиданно добавил:

– Аванс!

Яков Семёнович грустно протянул детективу конверт, а Перчаточка конверт вскрыл и сумму пересчитал.

– Не доверяете?

– Что вы?! Доверяю, но деньги счет любят. Я всегда проверяю, чтобы не возникало каких-либо непоняток.

«Вот жлоб! Лишь бы денег содрать!» подумал Яков Семёнович.

«Вот жлоб! За деньги душу вытрясет!» подумал сыщик.

Софья вернулась, передала договор для подписи и вновь исчезла.

Договор сторонами подписан, и Перчаточка спустился вниз.

Кафе он знал очень хорошо, потому что, бывая с проверками в торговом центре, неоднократно заходил туда, и впечатление от посещения складывалось самое приятное. Стены обшиты деревянными рейками. Точно так он обшил стены во всех помещениях на своей даче. Большие светлые окна и занавески белые в красный горошек. Примерно такие же на дачу сшила его жена. Пластиковые столы, покрытые ситцевыми скатертями, но красными в белый горошек. Легкие пластиковые стулья. Лампы дневного света, гудящие и мигающие. Новоявленный детектив предался ностальгии. Вспоминал старые времена. Никуда от этого не деться. Ведь дачу он получил бесплатно как сотрудник милиции. И в этом кафе всё как в его молодости! Только тогда он работал в милиции на незначительных должностях. Со временем выработал выслугу и пошел на пенсию. А вместе с пенсией и на работу в коммерцию. А ныне он постаревший мужчина, с брюшком, поредевшими волосами, отвисшими щеками. Эх, молодость, молодость, как быстро ты пролетела!

В зале находились посетители. Судя по всему, это покупатели из торгового центра. Отдыхают после активного шопинга. Кое-кто рассматривает покупки, а кто-то пытается примерить вещички. Дети, от радости, что не надо таскаться с родителями по магазинам, прыгают с криками между столиками.

«А ведь и неплохо было», – думал он, подходя к раздаточному столу, – «и квартиру дали бесплатно, и дачу с участком. А сейчас по теперешним ценам купить это не смог бы».

Он взял русский оливье, жареную свинину с картофелем фри, кусочек медовика. А кофе или чай на выбор надо наливать самому из термосов, располагавшихся на специальном столе возле окна. Когда он расправился с салатом в кафе ввалился ожидаемый коллектив. Женщины. Они продолжали о чём-то говорить, шумно делая заказ, долго расплачивались в кассе, занимая друг у друга или меняя друг другу деньги, громко спрашивали друг у друга кому наливать чай, кому кофе, класть ли сахар, а если класть, то сколько, или может кто хочет сливок. Но, когда-то закончилось и это. Все расселись за самым длинным столом. Женский разговор продолжался. Борис Соломонович сидел недалеко и прислушивался.

Женская компания была в весёлом расположении духа.

– Наконец-то заканчиваем это нудное дело. Предлагаю отметить.

– Где отмечать будем?

– Ой! Поехали ко мне. Муж на дачу уедет с внуками, а мы спокойно посидим.

– А что? Можно и к Нине поехать. У неё квартира большая. Да и мешать никому не будем.

– И отлично! Завтра директор и Змеюка после обеда куда-то со спонсорами до конца дня уезжают. Так что вполне можно отмечать!

«Змеюка – это заместитель Софья. А верно подмечено. Похожа на змеюку», – хихикнул про себя Перчаточка, который от нечего делать подслушивал разговоры работниц.

– Точно? Отдохнём!

– Кириллова, ты пойдёшь?

– Конечно. Я эти дни свободна. То есть, буду одна.

– Какой он у тебя странный. Уж надо бы определяться, чай, не молоденькие.

– Он по характеру, видимо, заботливый. Говорит, с родителями в выходные будет.

Стали обсуждать, что купить из еды и выпивки.

– Эх, жаль и праздников никаких долго не будет.

– Как не будет? У меня юбилей. Вернее, у нас. Сорок лет супружеской жизни. Дети планируют ресторан заказывать. Имейте в виду всех сотрудников приглашаем.

– Ольга Алексеевна, да что же вы раньше не говорили? Надо подарок покупать. Вы уж скажите, что дарить-то.

– Конечно, скажу. Только с мужем посоветуюсь. И скажу.

Народ в кафе не убывал. Дети с криками по-прежнему носились между столами.

– Девчонки, не волнуйтесь. Теперь-то что хочешь и когда хочешь купить можно. Не то, что в наше время.

– Да было время. Как вспомню. Тотальный дефицит!

– Угу. Сейчас купить можно, а вот мужа найти хорошего, или хотя бы познакомиться с хорошим мужчиной невозможно. Раньше проще было. Куда мужики подевались?

– Эк, спохватилась! Да хороших всех разобрали! Пока очень умные сидели, выбирали, да провыбирались.

– Ольга Алексеевна, а вы как со своим познакомились?

– Как? Мы с ним в школу вместе ходили. Правда, в шестом классе его мать в другую школу в Москву перевела. А когда мне двадцать лет исполнилось, пригласила меня подружка из Москвы на праздник к себе домой. Приезжаю, а там компания большая. Смотрю, Саша сидит. Оказывается, они вместе в институте учатся. Вот так ещё раз встретились и больше не расстались.

– Ах! Как в кино!

Тем временем Софья искала какую бумагу передать Марфе, чтобы сыщик смог её сфотографировать. Как на зло ничего путного не попадалось. И тут очень вовремя появился курьер. Передал толстенький конверт с пришпиленным бланком, взял расписку и убежал. С листка бросался в глаза фирменный знак Маргарет Сильвер, известной светской дамы, а также модного психоаналитика. У Софьи перехватило дыхание. Как ей повезло! Известная личность пожелала сделать аналитическую справку на некое третье лицо. К письму прилагались какие-то выписки.

«Вот с этим, я подойду сейчас к Марфе», – решила женщина. И, накинув верхнюю одежду, побежала в кафе.

Сотрудниц консалтинговой фирмы она увидела сразу и краем глаза отметила сыщика, сидящего недалеко.

– Марфа, извини, что беспокою во время перерыва, но дело не требует отлагательств. Меня срочно послали в производственный цех, в область. Я уже сегодня в офисе не появлюсь. А Яков Семёнович передал материалы для тебя, сделать аналитическую справку, как ты умеешь, с особым мнением. Передаю. До завтра, – произнесено очень быстро и также быстро ретировалась, чтобы не задавали вопросов. Проходя мимо Перчаточки, она мигнула глазом.

– Вот Змеюка. И здесь покоя нет от неё.

– Ладно, девочки. Перекусили. Идёмте работать. Заодно, вечеринку обсудим.

Компания удалилась.

Борис Соломонович покинул кафе следом. Нужную сотрудницу он заметил и даже сфотографировал. Женщина как женщина. Единственная из присутствующих не воспользовавшаяся косметикой. Одета на его взгляд странновато. Серо. Неинтересно. Если сравнить с товарками. Даже та, которая на семейный юбилей всех пригласила одета в яркими цветами платье, и причёска с каким-то начесом. Другие тоже выделяются. У кого кофточка расшита блестящими штуками, у кого брюки из блестящей ткани и в обтяжку. Глаза накрашены, щеки накрашены. Смотреть любо-дорого. А эта так себе. Хвост затянула и думает, что сойдёт. Хотя черты лица приятные и в целом выглядит моложе своих лет. Перчаточка решил проследить за объектом в тот же вечер. Зачем дожидаться вторника? Дело ему казалось очень странным. У такой бесцветной возрастной тётки никак не может быть в близких друзьях крупный чиновник. Формат у неё не тот. С другой стороны, может, дружок уехал надолго, а она поэтому не красится, прическу не делает и прилично не одевается?

Глава 8

Глава 7

Москва. Некоторое время назад

До окончания рабочего дня сыщик отсиделся в своей машине. Подумал и натянул паричок и кепку с длинным козырьком. Для конспирации. Вдруг он ошибся, а эта «серая мышь» наблюдательна и хитра и засекла его в кафе? Глянул на себя в зеркало заднего вида и остался доволен новым обликом. Увидев вышедшую Марфу, отправился следом пешком. Она шла не торопясь. Впрочем, никто здесь не торопился. Молодые женщины искоса бросали игривые взгляды на молодых мужчин. Молодые мужчины поглядывали на молодых женщин. А кое-кто несмотря на погоду усаживался на уличные лавки, картинно закидывая ногу на ногу и зажав в руке сигарету.

«Серая мышь» Кириллова шла бульваром. Сыщик за ней. Неторопливая прогулка навеяла на сыщика философское настроение. В шелесте деревьев и кустов ему слышались знакомые фамилии: Гоголь, Островский, Тютчев, Чехов, Толстой, Бунин, Лермонтов. Все они прогуливались этим бульваром, слушали щебет птиц, поглядывая на утонченных дам в вуалях. Мимо пролетали экипажи. Лошади ржали. Чинно двигался городовой. Мелькали приказчики и разносчики.

«Вот иду я не торопясь, а каких-то лет двести назад сюда гувернёр приводил маленького Пушкина. Или Грибоедова? Неважно. Важно, что я сегодня здесь иду. Аристократы гуляли. На лужайки и фонтаны любовались. Беседки, статуи. Арабская кондитерская модная была где-то здесь».

С удивлением для себя Перчаточка неожиданно вспомнил эти факты.

А также память подсунула сведения о том, что этот бульвар стал самым первым московским бульваром. И занял он место частично вала Белого города, частично крепостной стены. И то, что здесь пролетарский поэт Маяковский требовал снести Страстной девичий монастырь. И снесли, а памятник передвинули. То, что здесь в далёком 1812 году записывались в народное ополчение бить Наполеона. И то, что в менее далёком 1905 году вокруг памятника Пушкина выставляли красные флаги, на сам памятник навешивали красные банты, а у постамента – пулемёты. Во времена его молодости в школе милиции не только преподавали тонкости уголовного процесса и права, но и историю страны. По жизни ему никогда не приходилось вспоминать об исторических вехах страны и столицы. А тут! Не торопясь прошёлся – и на тебе! Мозг всё выложил.

И неожиданно память подкинула фамилию Ермолов.

Поначалу сыщик связал фамилию со знаменитым русским генералом. Но потом понял, что дело в другом. Он учился и начинал служить с одним таким Ермоловым. Доцент-историк всегда подшучивал:

– Вам, молодой человек, тяжко в жизни придётся с такой фамилией и таким именем. Очень планка высокая.

Будущего милиционера звали Климентом. Климент Ермолов. Перчаточка по молодости подсмеивался над коллегой. И напрасно.

Впервые тот отличился в период учёбы. Чтобы меньше времени терять на дорогу Ермолов снимал комнату в огромной коммунальной квартире в центре Москвы. Климент не только успешно учился, но и успевал подрабатывать. Общественный транспорт по тем временам поздними вечерами и ночью практически не работал и курсанту частенько приходилось добираться домой пешком. Проходя московскими переулками он обратил внимание на странности. У черного входа одного из домов лежали мешки, ящики и лопаты. И так несколько дней.

Курсант решил понаблюдать за этим импровизированным складом. Ночью он заметил людей, которые с осторожностью проникли в подвальное помещение дома, забирая часть пустых мешков и возвращая уже наполненные через некоторое время.

«Могут ли рабочие жилищного участка заниматься своей прямой деятельностью ночью? – Задавался вопросом курсант. И сам себе отвечал. «Могут, если им обещают оплаты в два раза больше, чем обычно. Но будут ли они делать всё тихо и аккуратно?» На это он ответить не мог. Потому что никогда не видел чтобы коммунальщики были аккуратны. Скорее, наоборот. Когда таинственные люди удалились, он вскрыл один из мешков и обнаружил в нём обломки старых кирпичей, куски прогнивших досок, щебень, землю, битое стекло, куски проводки. Уж не подкоп ли роют?

С такими мыслями наутро курсант Ермолов заявился в управление милиции. Всех тонкостей дела Борис Соломонович, конечно же, не знал. Но выяснилось, что группа бездельников решила подзаработать. Мысли у них были просты. Вырыть подкоп из подвала сталинского жилого дома в помещения детского сада, который размещался в пристройке этого же дома. Для чего? Для того чтобы украсть зарплату воспитателей и обчистить кладовую. Мать одного из злоумышленников работала завхозом в детсаду, и несостоявшиеся грабители знали о том, когда зарплату привезут и сколько и каких продуктов хранится в кладовой.

Преступление не совершилось, потому что доблестные сотрудники милиции его предотвратили. Это дело стало не только дипломной работой курсанта Ермолова, но и самой первой ступенью его карьеры. Довольны были и преподаватели. Получалось, что недаром они тратили свои нервные клетки, и учебное время, раз ими воспитанные и обученные курсанты умеют применять полученные знания на практике. А наиболее юмористически настроенные курсанты, вспоминая и слегка переиначивая известный исторический анекдот, шутили:

– Теперь требуй. Клим, от Его императорского величества, чтобы произвели тебя в немцы!

И смеялись. И немного завидовали Ермолову.

Став сотрудником милиции, Климент вечно «придумывал» для себя какие-то дополнительные обязанности. Собирал обширную информацию, которая казалась сослуживцам излишней. Частенько работал с архивами. Составлял какие-то аналитические таблицы. Да кому это надо? Сам Перчаточка, как и многие, старался любое дело от себя отфутболить. А Ермолов не такой. Начальство его поругивало, что он не успевает в сроки заявления рассматривать. А в отчетах «наверх» докладывали, что дел очень много и надо бы штат увеличивать, а то специалисты разбегутся. Штаты, конечно, никто и не собирался увеличивать, но к деятельности их отдела относились с пониманием.

Однажды Климент появился перед очами начальника и объявил, что он высчитал в каком месте находящийся в розыске преступник попытается совершить очередное уголовно наказуемое деяние. И предъявил некую аналитическую таблицу. Начальство было удивлено, но к представленному материалу отнеслось положительно.

– «Наверх» доложу, если согласуем, будем действовать по твоей схеме, Ермолов.

– Товарищ полковник! Дело не требует отлагательств. Он выйдет на дело сегодня вечером, я так думаю. Надо меры предпринимать. Согласовывать долго будете.

Начальство рявкнуло:

– Свободен! Иди работать, Ермолов.

Однако, начальство, проникнувшись ситуацией, поехало в Главк, где доложило идеи молодого сотрудника. В Главке сели планировать операцию по поимке преступника. А Ермолов ничего такого не знал и потому вечером самостоятельно устроил засаду. Именно тем вечером Ермолов получил своё первое боевое ранение. Преступник оказал отчаянное сопротивление, стрелял в молодого сотрудника милиции, ранил его. И Ермолов, наверно, не смог бы удержать рецидивиста, но на крики и выстрелы набежали какие-то лихие мужики, которые и помогли скрутить преступника. А тут и подмога из Главка прибыла. Мужиков поблагодарили. Истекающего кровью Климента отправили в госпиталь. На следующий день его навестил генерал. После этого карьера Ермолова пошла в гору. Его повысили в звании, перевели служить в главк. И что самое главное, выделили квартиру.

Перчаточка в ту пору размышлял о том, что лучше спокойно работать не привлекая внимания к себе или совершать героические деяния ценой собственного здоровья. И приходил к выводу, что тихая служба лучше.

Позже его сокурсник неоднократно отличался служебной доблестью. За что награждался. Сейчас, конечно, Климент в почетной отставке. Но у него трое сыновей. Такие же малахольные! Все служат. Фамилия их на слуху. И что? Вот он, Перчаточка, никогда жилы не рвал, а в результате устроился не хуже Ермоловых. Хотя, случилась в семье Ермоловых какая-то неприятная история, но в чём там дело было Борис Соломонович не знал, просто зарубка в памяти такая осталась.

Бывший милиционер так расчувствовался, вспомнив свою молодость, что только в последний момент заметил, как Марфа остановилась. Сыщик быстро юркнул за уличный фонарь и затаился. Даже дыхание задержал. Марфа неожиданно развернулась и скорым шагом двинулась ему навстречу.

«Неужели заметила? Не может быть! Неужели я все навыки растерял?» – пронеслось у него в голове, и сердце застучало, как в дни его молодости стучала пишущая машинка у секретаря их милицейского отделения. Как бишь её звали? Танька, что ли?

Он прижался спиной к холодному металлу фонаря, ощущая, как пот пропитал воротник рубашки. Сердце продолжало колотиться, отбивая какой-то безумный ритм.