Как родителям помогать своим детям. Проблемы и их решения на разных этапах развития

В рамках нашего исследовательского проекта по изучению эволюции семейных моделей в Италии, проведенного в конце 1990-х годов (Nardone, Gianotti, Rocchi, 2001), мы выявили ряд специфических особенностей организации и функционирования семейной системы, что позволило нам создать детальную классификацию современных семейных структур.

Гиперопекающая модель

Взрослые берут на себя миссию максимально упростить жизнь своих детей, зачастую действуя вместо них. Основные принципы – безусловное принятие, защита, любовь, а также контроль, который нередко выражается в постоянных расспросах о том, что они делают, как у них дела и где они находятся, и направлен на предупреждение возможных трудностей. Дети, в свою очередь, все в меньшей степени несут ответственность за свои поступки и со временем начинают ожидать помощи родителей даже в мелочах: с домашними заданиями, в конфликтах с одноклассниками и при малейших затруднениях, нередко реагируя агрессией, если их желания и потребности не удовлетворяются немедленно.

Попытки ребенка выйти из-под гиперконтроля чаще всего встречают недовольство родителей, выражающееся через их хмурые взгляды, затяжное молчание или мягкие упреки, провоцирующие чувство вины.

Девиз таких семей: «Скажи, чего тебе не хватает, – и мы тебе это дадим». И хотя на первый взгляд это звучит как проявление любви, в действительности в этом принципе кроется дискредитация: «Я делаю за тебя все, потому что боюсь, что сам ты не справишься, и не хочу, чтобы ты страдал». Нередко это превращается в самореализующееся пророчество. Из-за гиперопеки дети буквально инфантилизируются, поскольку уверенность в собственных силах и способностях развивается только через практический опыт преодоления препятствий и трудностей. В результате большинство таких детей сдаются, не пытаясь сопротивляться, отказываются от автономии и полного управления своей жизнью, оказываясь запертыми в золотой клетке привилегий. Выйти из нее крайне сложно – как из-за благодарности родителям, так и из-за сформировавшейся беспомощности.

Проблемы, с которыми семьи или сами дети обращаются за помощью к специалисту, коренятся в неуверенности и убежденности в собственной неспособности. Они могут проявляться по-разному: от трудностей в учебе (проблемы с успеваемостью и/или поведением, ведущие к избеганию школы, смене класса/школы или даже к полному отказу от обучения) до тревожных расстройств и сложностей в отношениях (разочарования в любви, с которыми им не удается справиться, или постоянно прерываемые романтические отношения), иногда перерастающих в депрессивные состояния, а также расстройства сексуальности и пищевого поведения.

Решение на системном уровне (т. е. на уровне семейных взаимодействий) заключается в том, чтобы родители внедрили, казалось бы, минимальные изменения в способы взаимодействия со своим ребенком.

Однако, именно эти изменения позволяют трансформировать дисфункциональную модель коммуникации и взаимоотношений в здоровую и эффективную. Таким образом, родителям можно рекомендовать сознательно бойкотировать как явные, так и неявные просьбы детей о помощи и сохранять нейтральную позицию в отношении их жалоб. Это позволит ребенку самостоятельно обнаруживать и использовать свои собственные ресурсы. Так формируется здоровая комплементарность в отношениях детей и родителей: когда есть семейное сообщничество, но при этом роли и зоны ответственности остаются четко обозначенными.

Демократическая разрешительная модель

В этом случае отсутствует четкая иерархия: семейная система строится на диалоге и равенстве всех ее членов. Родители и дети – скорее, друзья. Главные ценности – гармония и избегание конфликтов, а высшее благо – мир любой ценой. Правила обсуждаются совместно и могут быть пересмотрены; наказания не применяются, вместо этого члены такой семейной системы предпочитают договориться о приемлемом поведении. Однако, когда требуется воспитательное воздействие, возникает типичный сценарий: симметричная эскалация до момента, когда родитель, потеряв терпение, все же уступает, избегая открытого конфликта. В таких условиях вырастают маленькие тираны, быстро усваивающие, что капризы и манипуляции – верный способ добиться своего.

В таких семьях родитель не выполняет своей традиционной роли наставника, не оказывает стабильной эмоциональной поддержки, а, скорее, становится для ребенка просто приятелем. Однако в критические моменты дети обычно не обращаются к такому родителю за помощью, не воспринимая его как надежную опору. В поиске стабильности они часто обращаются вовне – например, к сверстникам, склонным к нарушению социальных норм. В результате у детей формируется искаженное эгоцентрическое самовосприятие, и при столкновении с первыми серьезными жизненными испытаниями они часто оказываются к ним не готовы.

Хотя в таких семейных системах психопатология может проявляться по-разному, в них особенно распространены различные поведенческие нарушения: от девиантных и импульсивных поступков, включая нарушение социальных норм, употребление алкоголя и наркотиков, до проблем со школьной успеваемостью.

Поскольку в таких семьях полностью отсутствует здоровая иерархия, ключевой аспект терапевтического вмешательства – помочь родителями выстроить новую систему взаимоотношений, заново определив родительские и детские роли, а также введя четкие базовые правила.

Модель жертвоприношения

Родители ощущают потребность жертвовать собой ради удовольствия и комфорта детей, освобождая их от любых обязанностей. Они безоговорочно отдают, ничего не требуя взамен, но с негласным ожиданием, что дети когда-нибудь их отблагодарят – либо достигнув жизненного успеха, либо добившись того, что самим родителям не удалось достичь. Стремясь обеспечить детям высокий уровень жизни, родители часто идут на жертвы и значительные лишения. В результате дети вырастают с практически полным отсутствием уважения к родителям, нередко стыдясь их и постоянно обесценивая. Их привлекают стереотипные образы успеха и власти, но они совершенно не готовы идти на жертвы и прилагать усилия, необходимые для достижения этих целей. Достигая подросткового возраста, такой ребенок обычно стремится вырваться из гнетущей атмосферы тревоги и гиперопеки, царящей в доме, что открывает путь трем возможным сценариям развития.

Молодой человек, не привыкший к фрустрации и отказам, сталкивается во внешнем мире с трудностями и препятствиями, после чего замыкается в семье, избегая социальных контактов и погружаясь в себя. В более тяжелых случаях это может перерасти в острые психологические состояния: психотические эпизоды, расстройства пищевого поведения и фобии.

Несмотря на проблемы с адаптацией, такой молодой человек готов на все, лишь бы не возвращаться в семью. В поисках принятия он может примкнуть к группам, где принадлежность определяется не личными качествами, а слепым следованием нормам доминирующей субкультуры (ультрас – организованные группы из болельщиков для поддержки спортивных команд, главным образом футбольных клубов, уличные группировки, эмо-сообщества). Часто это приводит к проявлениям агрессии, особенно в семейной кругу, где родители становятся главными объектами нападок.

Молодой человек полностью принимает модель жизни, построенную на самопожертвовании и самоотречении, что действительно может способствовать достижению амбициозных Введение профессиональных целей. Однако если его усилия не вознаграждаются успехом, это нередко приводит к депрессивным состояниям и расстройствам пищевого поведения.

Терапевтическое вмешательство в такой семейной системе заключается в предписании родителям новой формы жертвенности. На этот раз – пожертвовать ради благополучия своего ребенка своим привычным жертвенным поведением. Им необходимо научиться говорить: «Извини, но я не могу», снижая градус завышенных ожиданий от ребенка. Они также могут открыто признать: «Нам очень жаль, мы старались дать тебе все, но теперь наши силы на исходе. Мы слишком многого от тебя ждали, а теперь понимаем – возможно, ты к этому не способен». Практика показывает, что такой подход освобождает ребенка от груза родительских ожиданий, полностью передавая ему самому ответственность за его собственную самореализацию.

Непостоянная модель

Эта модель отличается крайней противоречивостью: родительские установки постоянно меняются, непредсказуемо чередуя жесткость и вседозволенность, восхваление и обесценивание детей. В ответ дети неизбежно начинают демонстрировать двойственные послания – то покорность и склонность к сотрудничеству, то бунт и сопротивление. Главная особенность такой системы – перманентные колебания без четких ориентиров и стабильной основы. Члены семьи испытывают выраженные трудности, и проблема заключается не столько в принятии решений или выборе наиболее подходящих стратегий разрешения проблем или конфликтов, сколько в неспособности их придерживаться. Стремление мгновенно увидеть результат или сомнения в правильности выбранного пути лишают стратегии шанса проявить свою эффективность. Метафорически таких родителей можно представить как заблудившихся в лесу путников: сделав несколько шагов в одном направлении, они, одолеваемые сомнениями в правильности сделанного выбора, поворачивают назад. Затем выбирают новый маршрут, снова сомневаются – и так по кругу, пока окончательно не заблудятся. Дети в таких условиях вырастают эмоционально неустойчивыми, неспособными брать на себя ответственность и удерживать какие-либо социальные роли.

Поскольку устойчивость возникающих проблем в таких семьях напрямую связана с постоянной сменой воспитательных подходов, ключевое решение заключается в последовательном соблюдении выбранной стратегии после ее определения. Возьмем типичную для этой модели семьи ситуацию – эмоциональные срывы ребенка. Родители, сталкиваясь с эскалацией неконтролируемого поведения, обычно в итоге уступают. В этом случае важно рекомендовать матери и отцу занять твердую, но отстраненную позицию: четко предложить ребенку выйти в другую комнату и вернуться только после того, как он полностью успокоится и будет готов к нормальному общению.

Делегирующая модель

Реальные родители делегируют свои воспитательные функции расширенной и уже структурированной семье. Такая модель порождает конкурентную динамику между поколениями: забота о детях распределяется между несколькими взрослыми, а дети, в свою очередь, учатся выстраивать наиболее выгодные стратегии, чтобы добиться желаемого от разных членов семьи. Правила теряют однозначность, поскольку референтных фигур слишком много. Нередко то, что родители критикуют или запрещают, поддерживается или даже поощряется бабушками и дедушками, и наоборот. В результате родители теряют для детей свой авторитет, в то время как бабушки и дедушки становятся для них эффективными посредниками для реализации собственных интересов, но в кризисных ситуациях они не могут служить надежным ориентиром, недостаток которого остро ощущается. Дети в такой системе усваивают навыки манипуляции отношениями ради личной выгоды, но не развивают способности к стабильному управлению отношениями. Им также не хватает моделей автономного и зрелого поведения по отношению к родительской семье. В дальнейшем это может привести к зависимости от влиятельных фигур или к рискованным поступкам как способу самоутверждения.

Терапевтические стратегии, применяемые в работе с такими семьями, направлены на восстановление функционального распределения ролей и возвращение каждому члену семьи его персональной ответственности. Таким образом, задача заключается в переходе от модели взаимодействия, основанной на патологической комплементарности (где один полностью перекладывает свои обязанности на другого), к модели здоровой семейной комплементарности.

Авторитарная модель

В таких семьях один или оба родителя (чаще всего отец) стремятся утвердить свою власть над детьми. Семейный уклад строится на строгой дисциплине, подавлении личных желаний и гиперконтроле, нередко с применением неоправданных наказаний. Атмосфера в семье обычно довольно напряженная: отец занимает доминирующую позицию, остальные члены семьи оказываются в подчиненном положении, а мать нередко выступает посредником при возникновении разногласий. Как известно, дети в таких условиях развиваются по одной их двух траекторий: либо открыто бунтуют, становясь конфликтными и агрессивными, либо покорно подчиняются, что ведет к фрустрации, подавленности и неспособность отстаивать свои границы. Запрос на терапевтическую помощь, как правило, исходит от матери и/или самого ребенка – именно они становятся основным ресурсом для позитивных изменений. В терапии молодому человеку помогают освободиться от родительского давления, найти золотую середину между деструктивными крайностями – слепым подчинением семейным правилам и разрушительным мятежом. Для этого используются специальные методики, где мягкость противопоставляется жесткости. Это позволяет, во-первых, помочь подростку осознать и достичь свои жизненные цели, а во-вторых, постепенно трансформировать паттерны семейного взаимодействия.

Описанные модели отражают типичные семейные динамики, которые часто оказываются проблемными и даже патогенными. Однако важно подчеркнуть: не существует идеальной структуры, гарантирующей безупречное функционирование семьи. Ни одна из описанных моделей не является абсолютно дисфункциональной сама по себе – проблемой становится ее ригидность, превращение в неизменный сценарий. Здоровая семейная система – это, прежде всего, гибкость. Она должна адаптироваться к меняющимся жизненным обстоятельствам, но при этом сохранять базовые ценности своей собственной традиции и культурной идентичности.

Спустя более десяти лет после выхода книги «Модели семьи», где наряду с анализом семейной динамики были представлены терапевтические методы непрямой коррекции детских и подростковых расстройств, эти практические подходы получили дополнительное подтверждение благодаря их применению в десятках тысяч случаев. Практика и исследования последних лет позволили усовершенствовать методы вмешательства, направленные на проблемы и патологии, возникающие на разных этапах жизненного цикла человека и его семьи – в том числе как семьи происхождения, так и созданной им самим в дальнейшем. Как метко заметил Георг Лихтенберг: «Истинность теории проверяется ее применением на практике».

Часть 1. Проблемы/решения в период развития (0–14 лет)

Первая часть книги посвящена важнейшему этапу жизни, когда родители играют ключевую роль в развитии своего ребенка и несут особую ответственность за формирование его личности. В этот период каждый аспект родительского поведения – коммуникация, отношения, поведенческие модели и тип семейной системы – становится значимым фактором, влияющим как на возникновение потенциальных проблем, так и на возможности их преодоления. В данном разделе мы сосредоточимся на практических рекомендациях для родителей, помогающих корректировать поведение детей. Важно понимать, что такой подход не ставит целью обвинить родителей, а подчеркивает их ответственность как в создании, так и в решении проблем. Этот подход обращает внимание на уникальность роли родителя, которую невозможно переложить на плечи специалиста. Когда даже самый опытный профессионал пытается подменить собой родителя, это чаще приносит вред, чем пользу. В этой возрастной группе задача специалиста (врача, педиатра, психолога, психотерапевта) заключается не в том, чтобы принять на себя родительские функции, а в том, чтобы направлять взрослых, помогая им распознавать неэффективные модели поведения детей и осваивать конструктивные альтернативы. Человечество достигло значительного прогресса, но фундаментальные роли, данные природой, нельзя отменить или заменить – их можно лишь совершенствовать. В отличие от платоников, искавших идеал, мы – исследователи и терапевты – работаем с понятием «совершенствуемого», то есть того, что можно улучшить.

Глава 1. Ожидание ребенка

Алессандра Барсотти, Артуро Калиньяно, Кьяра Контерно Дестефанис, Симона Де Антонис, Симона Де Лука, Джада Дезидери, Франчеза Морони, Элиза Вальтерони

Период ожидания ребенка начинается с осознанного решения пары или принятия неожиданной беременности. Для одних этот выбор становится логичным завершением счастливых отношений, для других – превращается в сложный путь, полный испытаний. Эти трудности могут затрагивать отношения внутри пары, психологическое состояние женщины, динамику отношений с родительской семьей.

На основе клинического опыта авторы выделили основные проблемы, возникающие на этапе перехода к родительству.

Проблемы и решения

Когда ребенка хочет только один из партнеров

Желание стать родителем – глубоко личное переживание. Даже у партнеров, искренне любящих друг друга, желание иметь ребенка может возникнуть не одновременно. Такая рассогласованность способна спровоцировать кризис даже в самых крепких отношениях. Отсутствие взаимопонимания в этом вопросе часто приводит в постоянным конфликтам, непрекращающимся просьбам объяснить свою позицию («Почему ты не хочешь иметь от меня ребенка?», «Ты считаешь, что я не смогу быть хорошей матерью/отцом?», «Если ты не хочешь иметь от меня ребенка, значит, ты меня недостаточно любишь?») и даже уловкам, имеющим целью добиться зачатия, а в итоге серьезно подрывающим доверие внутри пары. Иногда встречаются все три варианта поведения одновременно.

Партнеру, страстно желающему ребенка, стоит помнить метафору перетягивания каната: чем сильнее один тянет в свою сторону, тем активнее другой будет тянуть в противоположную. Поэтому тому, кто мечтает о родительстве, важно действовать не через рациональные доводы, а через эмоциональное проживание, мягко пробуждая в партнере радостное и волнующее появление существа, в котором он может себя узнать, никогда не прибегая к прямой просьбе.

Карьера или семья?

Вторая проблема отчасти является следствием эволюции роли женщин в обществе. Еще несколько лет назад женщинам не приходилось выбирать между карьерой и семьей – мир уже сделал этот выбор за них. Сегодня же перед ними стоит дилемма: уступить желанию материнства, поставив под угрозу профессиональную карьеру, завоеванную годами упорного труда, или подавить один из самых глубоких и наполненных смыслом жизненных опытов, следуя профессиональным амбициям?

Многие женщины, занимающие высокие должности и получающие удовлетворение от работы, нередко сталкиваются с этой проблемой. Они могут переживать серьезные кризисы, проходя через периоды тревоги и ощущения пустоты, но при этом не хотят или не могут осознать, чего именно им не хватает.

В такой ситуации наиболее распространенными стратегиями становятся следующие:

• сознательное избегание контактов с детьми друзей, чтобы не привязываться к ним (для этого они систематически пропускают детские дни рождения и встречи с парами, у которых есть дети);

• постоянные и язвительные шутки в адрес тех, кто получает удовольствие от смены подгузников и бессонных ночей;

• погружение в работу, чтобы заглушить желание материнства.

Эти женщины часто осознают, что хотели бы ребенка, но слишком боятся потерять возможность профессиональной реализации. Они ищут помощи в надежде совместить оба аспекта жизни, потому что понимают, что, даже будучи удовлетворенными карьерой, они все же хотят иметь малыша. Однако им не хватает смелости отказаться от таблеток или другого надежного контрацептива, их многолетнего «союзника», и решиться на это приключение.

Оптимальное решение заключается в том, чтобы человек делал по одному шагу за раз, концентрируясь сначала на первом препятствии, затем на втором, третьем и так далее, не позволяя мыслям и тревогам забегать вперед. Метод разбиения большой цели на небольшие выполнимые этапы делает даже самые пугающие перемены более достижимыми и менее устрашающими. Таким образом, происходит трансформация мировоззрения человека: он осознает, как можно организовать свою жизнь, чтобы гармонично сочетать оба аспекта. Ведь женский ум от природы способен к многозадачности, но что еще важнее – если женщина в угоду своей профессиональной роли подавляет этот естественный импульс, то в конечном итоге страдает и сама профессиональная реализация. По-настоящему успешные в карьере женщины – не те, кто отрекается от материнства, а те, кто умеет совмещать этот жизненный этап со своими профессиональными амбициями.

Когда желание материнства превращается в навязчивую идею

Третья проблема возникает, когда желание иметь ребенка сталкивается с неуспешными попытками зачатия. В такой ситуации стремление к материнству может перерасти в навязчивую мысль, которая полностью захватывает сознание женщины, становится постоянной одержимостью и главным смыслом жизни. Обычно в таких случаях наблюдаются следующие модели поведения:

• отношение к партнеру как к «инструменту для зачатия», что часто провоцирует сексуальные проблемы и в конечном счете ставит под угрозу сами отношения;

• механический секс, где главное – использование поз, которые, по распространённому мнению, повышают шансы зачатия;

• скрупулезный подсчет фертильных дней и постоянные УЗИ-исследования для отслеживания овуляции;

• постоянные разговоры о детях, болезненное внимание к беременным женщинам и детским коляскам, сопровождающееся чувством зависти («У всех получается, кроме нас»).

В данной ситуации крайне важно донести до разочарованной пары простую истину: чем настойчивее они сознательно стремятся к зачатию, тем дальше отодвигается желанный результат. Ведь при таком подходе из сексуальных отношений исчезает их фундаментальная составляющая – эротизм, то есть совместный поиск удовольствия, который по-настоящему способствует зачатию. К сожалению, современная медицина, превратившаяся в коммерциализированную и стерильную систему, предлагает таким парам сугубо технические и бездушные решения, которые весьма часто приводят не только к очередной неудаче, но и к непоправимым трещинам в отношениях. В подобных ситуациях необходимо мягко убедить пару отказаться от любых действий, искажающих естественный ход событий – разумеется, если не было выявлено объективных нарушений репродуктивной функции. Как это ни парадоксально, но прекращение навязчивых попыток зачастую помогает разрешить тупиковую ситуацию.

Неожиданная или нежелательная беременность

Еще одна часто встречающаяся проблема связана с беременностью, которая оказывается неожиданной или даже нежеланной. К счастью, в большинстве случаев даже самые скептически настроенные партнеры в конечном итоге превращаются в счастливых родителей. Однако, при устойчивом и категоричном неприятии будущего ребенка необходимо психотерапевтическое вмешательство. В таких случаях мы имеем дело с настоящим психологическим расстройством, требующим профессиональной помощи.

Материнство и родительские семьи

Когда пара ожидает ребенка, крайне важно учитывать, как это событие отражается на родительских семьях будущих мамы и папы. Нередко будущая бабушка ощущает внутреннюю потребность передать дочери весь свой опыт материнства. Подобное участие может быть полезным, если оно выражается в тактичных, ненавязчивых советах и ограничивается ответами на конкретные вопросы дочери. Однако, когда забота перерастает в навязчивое натаскивание на роль матери, это приводит к постоянным конфликтам и разногласиям или формированию нездоровой зависимости от мнения старшего поколения. Важно, чтобы мать осознавала границы допустимого вмешательства, позволяла дочери самостоятельно осваивать материнство и избегала действий, которые могут спровоцировать конфликты и нарушить гармонию в семье. Если же давление со стороны матери становится чрезмерным, беременной женщине необходимо деликатно, но четко обозначить личные границы.

В противоположной ситуации, когда дочь перекладывает на мать свои обязанности, та должна мягко побудить будущую мать принять свою роль и связанную с ней ответственность. Зачастую это требует профессионального сопровождения со стороны педиатра, психолога или психотерапевта.

Не менее типична ситуация, когда старшее поколение пытается установить тотальный контроль, постоянно подвергая критике действия беременной женщины. Подобное поведение неизбежно провоцирует острые межпоколенческие конфликты и создает напряжение в супружеских отношениях. В данном случае, в зависимости от ситуации, именно сын или дочь должен взять на себя регуляцию этих отношений, защищая границы новой семьи и устанавливая четкие поведенческие рамки для своей матери. Практика показывает, что в подобных ситуациях психологическая помощь часто необходима для прояснения текущей динамики отношений с родной семьей будущего родителя и его незаменимую и не подлежащую делегированию роль в разрешении ситуации.