Как родителям помогать своим детям. Проблемы и их решения на разных этапах развития

Я предложил родителям повесить куклу на веревочке в малопроходимой и редко используемой в течение дня комнате, на такой высоте, чтобы девочка не могла до нее дотянуться самостоятельно.

Начиная с этого момента, в течение двух недель, всякий раз, когда у дочери начиналось нежелательное поведение (над корректировкой которого мы и работали), родители должны были взять ее за руку или на руки и отвести в комнату, где висела кукла. Я обратил внимание родителей на необходимость систематического и своевременного реагирования. Итак, глядя на куклу, им нужно было действовать следующим образом:

• если кукла смотрит смеющейся стороной, родители говорят дочери: «Ой, смотри, [имя дочери], Мартина смеется! А как нам тоже посмеяться? Давай сделаем, как фея велела». Держа дочь за руку или на руках, родители вместе с ней делают волшебные вращения: один раз вправо, два раза влево. Обычно настроение малышки меняется. После этого родители отпускают ее руку или аккуратно ставят на ножки и выходят из комнаты, оставив девочку наедине с куклой.

• если кукла смотрит плачущей стороной, родители говорят дочери: «Ой, смотри, [имя дочери], Мартина плачет! А как нам ее развеселить? Давай сделаем, как фея велела». Держа дочь за руку или на руках, родители вместе с ней делают волшебные вращения: один раз вправо, два раза влево, а затем переворачивают куклу на смеющуюся сторону. Обычно настроение малышки меняется. После этого родители отпускают ее руку или аккуратно ставят на ножки и выходят из комнаты, оставив девочку наедине с куклой.

В завершение я говорю родителям: «Теперь будем наблюдать за ее реакцией. В зависимости от того, как она отреагирует, мы скорректируем наше вмешательство в следующий раз».

На следующем приеме, спустя две недели, мы видим, что ситуация изменилась полностью: фея совершила свое волшебство. Теперь важно обсудить с родителями, что именно позволило добиться таких быстрых и значительных изменений.

Чтобы закрепить произошедшие изменения, я рекомендую родителям продолжать придерживаться «обета молчания» (им будет гораздо естественнее сохранять эту позицию, поскольку проблемное поведение практически сошло на нет) и использовать при необходимости технику «куклы, которая плачет и смеется».

Также я советую родителям отмечать правильное поведение дочери (с помощью словесной и/или невербальной похвалы), особенно те поступки, которые противоположны прежнему нежелательному поведению, уделяя ей не меньше внимания, а то и больше, чем она получала раньше в ответ на неподобающее поведение.

Случай из практики

Лука и Сабрина – очень молодая пара. Они родом с Сицилии, но сразу после свадьбы переехали в Турин. Она – хорошенькая девушка, стройная, темноволосая, смуглая, со светлыми глазами, порывистыми движениями и живой речью. Лука – полная противоположность: молчаливый, уравновешенный, «крепкий орешек», живущий семьей и работой. В отличие от большинства итальянских семей, у Луки и Сабрины, несмотря на молодость, уже двое детей: семилетний Эмануэле и трехлетний Марко, как они его называют, «маленький чертенок». Старший ходит в первый класс, младший – в детский сад. Сабрина постоянно говорит о детях. Она на взводе, не знает, как с ними справиться. Не понимает, как усмирить Марко и расшевелить Эмануэле.

Лука работает сам на себя, поэтому Сабрина целыми днями дома одна. Младший Марко – неугомонный ураган. Если мать обращается к нему слегка повелительным тоном, в ответ всегда раздается резкое «Нет!», за которым следуют крики и визг. По утрам Марко норовит удрать, и доставить его в садик – целое дело. В супермаркете каждый раз их ждут захватывающие гонки между рядами прилавков с продуктами, ведь здесь столько всего, что можно потрогать и столкнуть. За столом Марко считает, что он должен решать, где будут сидеть родители и брат, и, если его воля не исполняется, начинаются крики и пинки под столом. Когда семья возвращается домой на машине, он наотрез отказывается выходить, и Сабрине приходится тащить его домой под шокированными взглядами соседей. Марко никогда не упустит случая досадить матери.

Эмануэле же, наоборот, слишком пассивен. Сабрина опасается, что старший сын страдает от гипертрофированного внимания, которое оба родителя уделяют младшему, и именно поэтому с годами Эмануэле становится все более серьезным и замкнутым. Мальчик мало разговаривает с матерью и еще меньше с отцом. Его любимое занятие – играть в тишине в одиночестве у себя в комнате.

В таком изложении ситуация кажется тупиковой. Поэтому, как того требует любое грамотное стратегическое вмешательство, специалист задает родителям первые вопросы, вынося за скобки их интерпретации; акцент же делается на реально сложившихся взаимодействиях внутри семьи. А именно: что в действительности делают оба родителя, чтобы справляться с детьми? Какие подходы они используют из лучших побуждений, но с плачевным результатом? Что предпринимают Лука и Сабрина, пытаясь приучить Марко к послушанию, а Эмануэле – раскрепостить?

На конкретные вопросы Лука и Сабрина дают столь же четкие ответы. С Марко они подолгу разговаривают, пытаются выяснить мотивы его поведения и объяснить, что так вести себя нельзя. Несмотря на то, что Марко всего лишь три года, родители стремятся, с одной стороны, понять причину его неадекватных и яростных вспышек, а с другой – донести до него, что подобные реакции неприемлемы, в том числе и с моральной точки зрения.

«Ведь одна из главных заповедей – это почтение к родителям, верно, доктор?» – замечает Сабрина. Оба родителя глубоко религиозны, к тому же Сабрина ведет занятия в воскресной школе прихода. От этого поведение Марко кажется ей еще более унизительным: если она не в состоянии привить собственным детям хорошие манеры, как же ей претендовать на роль нравственного ориентира в качестве наставницы для других? Вот и выходит, что дома Лука и Сабрина подолгу беседуют с Марко о недопустимом поведении, задают ему массу вопросов и подкрепляют их обилием объяснений. Они то и дело задают ему вопрос, почему он так себя ведет.

Таким образом, родители упускают ключевой аспект воспитания, который Жан-Жак Руссо лаконично сформулировал в своем романе-трактате «Эмиль, или О воспитании»: «Будьте разумны, но не вдавайтесь в рассуждения с детьми, особенно пытаясь заставить их принять то, что им не нравится; ибо постоянно привносить разум в неприятные им вещи – значит лишь сделать их скучными и заранее опорочить разум в сознании, еще не способном его постичь». В конце концов, если бы дети понимали доводы, их и не нужно было бы воспитывать.

Однако избыток вопросов и «почему?» – не единственная провальная стратегия, применяемая к Марко. Когда «нотации» не дают никакого эффекта, Лука и Сабрина все более властно выдвигают прямые требования, надеясь, что Марко оставит свое поведение «маленького чертенка». Но в итоге Марко становится еще вспыльчивее. Так запускается «симметричная эскалация» – самая настоящая борьба за власть, в которой победителем чаще всего оказывается именно Марко.

Хотя это может показаться странным, дети с ранних лет тонко чувствуют баланс власти в отношениях. Дома они мгновенно определяют, кто главный: они сами или родители? Еще один любопытный факт: дети не любят быть главными. Как хорошо знают опытные педагоги, им комфортнее, когда ими руководят, а не когда они сами управляют, и когда авторитет остается за взрослым. Дети, которым удается подчинить себе взрослых, становятся нервными и раздражительными. А те, кто видит в старших надежных наставников, напротив – спокойны и расслаблены. Когда взрослый умеет «поставить ребёнка на место», тот не просто становится послушным – он обретает душевное равновесие. Вспомним слова Руссо: «Худший способ воспитания – позволять ребенку метаться между своей волей и вашей, в вечном соревновании за главенство».

Стратегия, которую необходимо реализовать в отношении Марко, будет заключаться в том, чтобы не бороться с ним, а создать сотрудничество, чтобы его желания и требования родителей перестали противоречить друг другу.

Что касается Эмануэле, то двумя ошибками в общении с ним являются постоянные просьбы объяснить свое поведение и прямые требования. Действительно, вопреки тому, как могло показаться из их первоначального отчета, родители слишком активно пытаются его «расшевелить»: задают ему множество вопросов, раззадоривают его, осыпают поцелуями, пытаются вызвать у него реакцию, но в ответ он лишь замыкается в себе.

– Если я правильно понимаю, Эмануэле похож на ежика, свернувшегося в клубок: чем больше его трогают, тем сильнее он сжимается, и тем дольше потом будет «раскрываться»?

Родители кивают.

– А если продолжить сравнения с животными, то Марко – как проказливая обезьянка: стоит попросить его о чем-то важном, и он нарочно сделает наоборот.

– Точно! – восклицает Сабрина и краснеет, смущенная своей эмоциональностью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Более подробную информацию см. в приложении.

2

Операциональное знание – это тип знания, который определяется посредством взаимодействия с реальностью. В контексте психологической диагностики это означает, что я могу узнать нечто только благодаря результатам проведенных вмешательств, то есть «мы узнаем посредством изменения, изменяя».

3

Описательное знание – тип знания, предполагающий нейтральное наблюдение за реальностью и направленный в контексте психологической диагностики на категоризацию и классификацию психических явлений.

4

Стратегическая модель взаимодействия – модель вмешательства с целью решения человеческих проблем, объединившая два традиционных подхода к лечению психических расстройств: подхода гипнотерапевта М. Эриксона, в частности, использования им техник непрямого воздействия (таких как реструктурирования, внушения и предписания), и краткосрочного системного подхода Института психических исследований (Вацлавик, Уикленд, Фиш, Джексон), где в 1970-х была разработана первая модель вмешательства на основе конструкта «предпринятых попыток решения». Начиная с 1980-х годов совместная работа Джорджио Нардонэ с Полом Вацлавиком привела к созданию специализированных протоколов для разных форм психопатологии. Интеракционно-стратегический подход, посредством использования прямых и непрямых техник, имеет целью разблокирование дисфункциональных моделей взаимодействия человека с его представлением о собственной реальности до установления нового равновесия, характеризующегося перцептивными, поведенческими и когнитивными моделями, которые функциональны для благополучия человека.

5

Внутриутробная гибель плода (ВГП) – это трагический исход беременности и событие, наносящее матери тяжелую психологическую травму. Согласно действующему итальянскому законодательству, различие между мертворождением и абортом проводится по сроку беременности в 180 дней (то есть 25 полных недель и 5 дней). Как и при других патологиях, при ВГП существуют факторы риска, способные негативно повлиять на течение беременности и привести к неблагоприятному исходу. Что касается этиологии, причины внутриутробной гибели плода в основном связаны с тремя типами патологий различного происхождения: материнскими, аномального развития придатков и плодными. Тем не менее, сохраняется процент так называемых «необъяснимых» случаев внутриутробной гибели, для которых не удается установить связь с перечисленными патологиями.

6

Как ни парадоксально, одной из вех развития самостоятельности в раннем детстве (2–5 лет) является формирование у ребёнка способности проверять своё влияние и власть над родителями (O’Hanlon, 2004). Родители же, стремясь утвердить авторитет, нередко попадают в ловушку симметричных взаимодействий – наиболее распространённой дисфункциональной попытки решения этой поведенческой проблемы.

7

Процентили: в детских графиках роста (процентильных картах) используются процентили – шкала измерений, в которой нормальным считается любое значение в диапазоне от 3-го до 97-го процентиля включительно. Таким образом, значения ниже 3-го и выше 97-го процентиля рассматриваются как потенциально аномальные или патологические, поскольку в условно здоровой популяции такие значения встречаются менее, чем у 3 % детей.