Последние

– Содержание? – спросил ИИ.

Лиран посмотрел на планету, где внизу уже готовилось место для первого совместного поселения – не города, а нечто вроде храма-университета, где люди и Аураты могли бы учиться друг у друга.

– Всего два слова, – сказал капитан. – «Мы готовы».

И впервые за долгие века в его голосе, синтезированном и металлическом, звучала не только решимость, но и тихая, почти забытая надежда. Мост между двумя мирами был построен. Теперь по нему предстояло пройти двум расам, и от их мудрости зависело, не станет ли он мостом в новое будущее, или в новую пропасть. Но теперь они шли по нему не слепо, а с открытыми глазами, неся в себе свет памяти – и своей, и чужой.

Глава 6

Сады из пепла

Решение было принято. Мост между «Ковчегом Памяти» и планетой, которую люди уже начали неофициально называть «Новой Надеждой», а Аураты на своем языке – «Миром-Под-Двумя-Лунами», был проложен. Но предстояло самое сложное – пройти по нему.

Первый этап пробуждения стал тщательно спланированной психологической операцией, не имеющей аналогов в истории человечества. «Хранитель», под руководством Лирана и доктора Арвина, начал будить не инженеров или солдат, а тех, чей разум был наиболее гибок и подготовлен к встрече с радикально иным. Первыми проснулись лингвисты, культурологи, специалисты по межвидовой коммуникации и, что самое важное, историки и психотерапевты.

Процесс был медленным и осторожным. Каждого нового пробуждённого помещали в специально оборудованный отсек, где Арвин и Лиран лично проводили брифинги. Они показывали им записи контактов с Ауратами, данные сканирования «Искателя» и, что было самым шокирующим, тщательно дозированные фрагменты «Эха» – не чтобы травмировать, а чтобы подготовить. Они не скрывали правды ни о братоубийственной войне предтеч, ни о травме самих Ауратов.

Реакции были разными. Кто-то впадал в ступор, кто-то – в яростное отрицание, отказываясь верить, что человечество способно на такое. Но большинство, видя спокойную решимость Лирана и научный энтузиазм Арвина, принимали вызов. Их миссия была ясна: не просто выжить, а эволюционировать. Построить общество, которое не повторит ошибок прошлого.

Пока новая команда адаптировалась, на поверхности шла работа. Совместными усилиями людей и Аурат у подножия живого мемориала «Искателю» начал расти «Храм Воспоминаний и Взаимопонимания». Это была не постройка в человеческом понимании. Аураты «напевали» структурам из местной флоры, и те начинали расти по заданным контурам, образуя своды, залы и галереи. Люди, в свою очередь, с помощью технологий «Ковчега» создавали системы жизнеобеспечения, энергоснабжения и связи, бережно вплетая их в органическую архитектуру.

Именно здесь, в процессе совместного строительства, и начали зарождаться первые настоящие связи.

Доктор Арвин, проводя дни напролёт с Ауратами, начал постигать основы их коммуникации. Это был не просто телепатический передатчик фактов. Это был обмен чувствами, образами, метафорами. Однажды он попытался объяснить Элиану концепцию человеческой музыки. В ответ Аурат мягко коснулся его разума, и Арвин услышал – нет, прочувствовал – как растёт цветок: медленное движение соков, раскрытие бутона навстречу солнцу, дрожь от прикосновения ветра. Это была их музыка. Симфония жизни.

Каэл, Страж-технолог, обнаружил, что технологии Аурат – это не инженерия, а биомимикрия в её высшей форме. Они не паяли схемы, а выращивали проводящие органические волокна. Не бурили скважины, а направляли корни гигантских деревьев к подземным водам. Его металлические руки, созданные для тонкой работы с кристаллами и сплавами, с изумлением учились «общаться» с живыми механизмами. Он и его главный партнёр-Аурат, которого люди прозвали Певцом Кристаллов за его способность упорядочивать энергетические потоки в органических батареях, проводили дни в совместных экспериментах. Их диалог был немым: Каэл показывал голографическую схему, Певцу Кристаллов отвечал сложным переплетением светящихся грибниц, предлагая биологическое решение.

Ирина, Страж-безопасник, оказалась перед парадоксом. Её задача – оценивать угрозы. Но как оценить угрозу от расы, которая мысленно излучает покой и эмпатию? Вместо анализа боевых протоколов она изучала их социальную структуру. Она узнала, что у Аурат нет лидеров в человеческом понимании. Есть «Резонаторы» – самые мудрые и чуткие особи, чья роль – направлять коллективный разум, а не командовать им. Элиан был одним из них. Ирина, к своему удивлению, начала перенимать их подход. Она стала анализировать не потенциальные враждебные действия, а возможные точки непонимания, которые могли привести к конфликту. Она стала не солдатом, а дипломатом, переводчиком с языка логики на язык чувств.

А что же Лиран? Он был мостом в самом прямом смысле. Он проводил дни на орбите, координируя пробуждение новых специалистов и управляя ресурсами «Ковчега», а затем спускался на планету, чтобы лично участвовать в ключевых встречах. Он видел, как меняются его люди. Видел, как стирается страх в их глазах, сменяясь интересом, а потом и глубоким, искренним уважением.

Однажды вечером, сидя с Элианом на краю «Храма» и глядя, как две луны – одна серебристая, другая с золотистым отливом – поднимаются над горизонтом, Лиран нарушил комфортное молчание.

– Элиан, я думал о вашем «Эхе». О боли «Искателя». Вы храните её, чтобы помнить. Чтобы предупреждать. Но… не тяжело ли жить, постоянно ощущая эту боль?

Разум Аурата коснулся его, и в нём вспыхнул образ не пепелища, а сада. Сада, где среди ярких, странных цветов росли и чёрные, обугленные деревья.

– Боль – это часть жизни, капитан, – прозвучал ответ. – Можно пытаться выкорчевать её и забыть. Но тогда почва станет бедной. Мы научились сажать вокруг неё новые цветы. Её тень даёт прохладу одним растениям, её память – питает другие. Ваша боль, боль «Искателя», стала частью нашего сада. Теперь мы сажаем вокруг неё цветы нашей дружбы. Мы не хотим, чтобы вы забыли свою боль. Мы хотим помочь вам превратить её в нечто иное. В мудрость.

В этот момент Лиран понял самую суть происходящего. Они не просто строили колонию. Они занимались садоводством собственной души. Целой цивилизации.

Прошло несколько месяцев. На поверхности уже жила и работала первая постоянная группа из двухсот человек. Был построен совместный исследовательский центр, где люди изучали биологию планеты, а Аураты с неподдельным интересом знакомились с человеческой физикой и химией, находя в них странную, абстрактную поэзию.

Именно тогда было принято решение о пробуждении первой группы детей. Это был самый большой риск. Дети – самые хрупкие и самые восприимчивые.

Их разбудили и подготовили так же тщательно. Но когда первая группа из двадцати детей в возрасте от семи до двенадцати лет ступила на планету, произошло неожиданное.

Аураты, обычно сдержанные, окружили их. Они не пытались установить глубокий ментальный контакт. Вместо этого они… заиграли. Один из Аурат, которого люди звали Ткачом Снов, коснулся воздуха, и в нём вспыхнули разноцветные, переливающиеся мыльные пузыри, внутри которых танцевали голограммы местных бабочек. Другой заставил зазвенеть колокольчики, растущие на лианах. Дети, сначала напуганные, через несколько минут смеялись, пытаясь поймать невесомые пузыри и подражая звукам.

Лиран и Арвин наблюдали за этой сценой, и у учёного на глаза навернулись слёзы.

– Смотрите, – прошептал он. – Они не учат их. Они… резонируют с ними. На одной частоте.

Это был переломный момент. Если дети двух рас могли найти общий язык без слов, значит, будущее было возможно.

В тот же вечер, поднявшись на мостик «Ковчега», Лиран отдал новую команду.

– «Хранитель», инициируй второй этап пробуждения. Инженеры, агрономы, архитекторы. И передай во все архивы корабля новый официальный статус планеты.

– Какой статус? – спросил ИИ.

Лиран посмотрел на голубой шар, вокруг которого теперь вращались не только его луны, но и десятки маленьких кораблей-челноков, снующих между орбитой и поверхностью, как пчёлы вокруг улья.

– Дом, – сказал капитан Лиран. – Статус: Дом.

И впервые за всю свою долгую службу он почувствовал не тяжесть ответственности, а лёгкость нового начала. Они больше не были беглецами. Они были садоводами, и перед ними расстилалось бесконечное поле для новых посевов. Они прошли через эхо боли и вышли к тихому гимну совместной жизни. И это был только первый аккорд.

Глава 7

Незваные тени из глубин

Прошло два года. Поселение «Первые Ростки», начавшееся с «Храма Воспоминаний», разрослось в настоящий биогибридный город. Дома, выращенные из живых деревьев, переплетались с лёгкими полимерными конструкциями людей. На объединённых фермах гибриды земных злаков и местных культур давали невиданные урожаи. Дети людей и молодые Аураты, которых называли «Отпрысками», вместе учились в Школе Единства, где главными предметами были эмпатия, история и экология.

Лиран всё реже поднимался на «Ковчег», который теперь служил орбитальной станцией и архивом. Его место было здесь, внизу, в его скромной резиденции с видом на озеро, где светящиеся водоросли выписывали по ночам причудливые узоры. Он даже начал экспериментировать с сенсорными имплантами, позволявшими ему острее чувствовать запах дождя и тепло солнца.

Именно в такой вечер, полный мирной усталости, его личный коммуникатор, вживлённый в нейросеть, просигналил тревогой. Это был не канал «Хранителя», а прямая линия с Ириной, отвечавшей за орбитальную оборону.

«Лиран, на подходе неизвестный объект. Высокая скорость. Сильные повреждения. Происхождение – неизвестно».

Мирная идиллия разбилась вдребезги. За секунду Лиран снова стал капитаном, командиром, отвечающим за тысячи жизней.

На командном пункте, расположенном в сердце «Храма», уже царило напряжённое ожидание. На экранах висел увеличенный вид корабля. Он был длинным, угловатым, с характерными выступающими орудийными платформами. Его корпус был испещрён пробоинами от энергетического оружия, одна из башен была почти оторвана, а следы горения тянулись по всему борту. Он шёл на автопилоте, подгоняемый инерцией давнего импульса.

– Никаких сигналов опознавания. Никаких попыток связи. Энергетические подписи на минимуме, – доложила Ирина, её голос был холоден и точен. – Размером с наш челнок, но конструкция… Я такого не видела. Она агрессивная.

– «Хранитель», анализ, мысленно приказал Лиран.

– Конструкция не соответствует ни одной известной расы из базы данных «Ковчега». Материалы – стандартные сплавы, но технология сборки указывает на военизированное происхождение. На борту есть слабая атмосфера, но признаки жизни… минимальны и нестабильны.

В этот момент в командный пункт вошёл Элиан. Его обычно спокойное лицо было искажено гримасой глубокой тревоги. Он даже не попытался установить ментальный контакт – его страх был слишком силён и заразителен.

– Это не Хе'ккари, – мысленно прошептал он, и все в помещении почувствовали ледяной ужас. – Но это пахнет той же войной. Той же смертью.

– Он выходит на орбиту, – предупредила Ирина. – Неустойчивую. Вероятность падения – 78%.

Решение было очевидным и рискованным. Нельзя было допустить, чтобы этот корабль-призрак упал на планету, неся с собой кто знает что – радиацию, чужеродные вирусы или взрывчатку.

– Ирина, Каэл, на челноке. Аккуратно буксируйте его на стабильную орбиту. Максимальная осторожность. Это может быть ловушка.

Операция по буксировке заняла несколько часов. Когда повреждённый корабль наконец замер рядом с «Ковчегом», стало ясно – это плавучий гроб. Челнок Каэла и Ирины, вооружённый сканерами и манипуляторами, пристыковался к аварийному шлюзу.

– Проникаем внутрь, – доложил Каэл. – Атмосфера разрежена, температура ниже нуля. Системы отключены.

Картина, которую они передали на планету, была мрачной. Корридоры, освещённые лишь аварийными огнями, были усеяны телами. Существа в функциональных, облегающих скафандрах. Они были гуманоидами. Две руки, две ноги. Но их черты… удлинённые черепа, очень бледная, почти серая кожа, тонкие пальцы. Многие погибли от взрывной декомпрессии, другие – от ожогов энергетическим оружием. Это было место скоротечной и жестокой бойни.

– Никаких биологических угроз не обнаруживаю, – доложил Каэл. – Но есть нечто… странное. Они все мертвы, но я фиксирую остаточные нейроимпульсы. Слабые, затухающие. Как будто… их разумы были вырваны насильно.

Самым шокирующим открытием стал мостик. Там, в кресле капитана, сидел один из гуманоидов. Его тело было пристёгнуто, на лице застыла маска невыразимого ужаса, а руки сковывала странная структура – не наручники, а нечто, похожее на нейтрализующее поле, исходящее от небольшого устройства, прикреплённого к консоли. Оно всё ещё работало, испуская тихое гудение.

– Капитан, – голос Ирины прозвучал с непривычной для неё неуверенностью. – Я сканирую бортовой журнал. Он сильно повреждён, но последняя запись… она обрывается на полуслове. Они кричали о каком-то «молчании». О том, что «их разумы гаснут». А потом… запись обрывается всплеском неизвестной энергии.

Они нашли и грузовой отсек. Он был полон оружия. Энергетические ружья, портативные генераторы щитов, разведывательные дроны. Это был явно военный корабль, и он нёс на себе все признаки проигранного сражения.

Когда челнок вернулся, атмосфера в «Первых Ростках» изменилась навсегда. Мир перестал быть безопасным убежищем.

На экстренном совете в «Храме» собрались Лиран, Арвин, Ирина, Каэл и Резонаторы Ауратов во главе с Элианом.

– Это охотники, – мысленно сказал Элиан, и его страх витал в воздухе, как туман. – Я чувствую это в металле их корабля. Запах крови и чужих страданий. Они были сильны. И кто-то оказался сильнее их.

– Победители могут прийти по их следу, – холодно констатировала Ирина. – Мы нашли корабль. Они тоже могут. Наша планета лежала на его курсе. Мы должны готовиться к обороне.

– К обороне? – возмутился Арвин. – Мы учёные, строители! У нас нет армии! Наш самый большой военный корабль – это челнок с буксировочным лучом!

– У нас есть «Ковчег», – возразил Лиран. Его голос был твёрд. – Его щиты и конструкции могут выдержать многое. И у нас есть технологии, которые мы можем адаптировать. Но главный вопрос – кто они? И что за сила их уничтожила?

Каэл вывел на экран анализ устройства, сковавшего капитана.

– Это не просто нейтрализатор. Это устройство для подавления пси-способностей. Очень сложное. Та, кто атаковала их, либо сама обладала телепатией, либо защищалась от неё.

Все взгляды обратились к Ауратам. Элиан медленно кивнул.

– Во Вселенной есть много форм разума. Некоторые… агрессивны. Хе'ккари были грубы и физически сильны. Но есть и другие, кто воюет в ментальных пространствах. Кто видит в любом чужом разуме угрозу или ресурс. Возможно, этот корабль наткнулся именно на таких.

Стало ясно: они сидели на мишени. Красивой, зелёной мишени с примитивными, по меркам галактики, технологиями.

Решение совета было единогласным. Начиналась новая фаза их существования – фаза скрытности и обороны.

«Ковчег» был переведён в режим энергосбережения, его системы замаскированы. На поверхности Аураты активировали древние, почти забытые протоколы планетарной маскировки. Они начали проецировать мощные голографические поля, делая планету с орбиты похожей на безжизненный камень. Это истощало их, но другого выбора не было.

Люди, под руководством Каэла и инженеров, начали изучать и адаптировать технологии с корабля-призрака. Они не копировали оружие, а создавали системы помех, маскировочные генераторы и сеть орбитальных сенсоров на его базе. Ирина разрабатывала планы обороны, используя знание тактики Ауратов по сокрытию и географии планеты.

Они хоронили мёртвых гуманоидов с почестями, на отдельном острове, вдали от поселений. Эти существа, чьи имена они так и не узнали, стали для них мрачным напоминанием: космос не прощает ошибок.

Однажды ночью Лиран стоял на наблюдательном пункте, глядя на звёзды. Теперь они казались ему не бездной возможностей, а тёмным лесом, полным хищников.

Элиан подошёл к нему.

—Ты чувствуешь это, капитан? – его мысленный голос был печален. – Страх возвращается. Он отравляет наш общий хор.

– Мы не можем позволить ему парализовать нас, Элиан, – ответил Лиран. – Страх «Искателя» привёл их к гибели. Наш страх должен сделать нас умнее. Осторожнее. Мы не будем искать войну. Но если она найдёт нас… мы должны быть готовы дать отпор. Вместе.

Он посмотрел на огни «Первых Ростков» внизу. Они строили не просто город. Они строили цивилизацию. И теперь им предстояло защитить её, не растеряв того света и взаимопонимания, которые с таким трудом взрастили в этих садах, удобренных пеплом прошлого. Тени из глубин космоса бросили им вызов, и от их ответа зависело, станут ли они следующей жертвой или новым оплотом жизни в холодной и безразличной вселенной.

Глава 8

Кузница тихой обороны

Тишина на орбите «Новой Надежды» стала иной. Из благословенного покоя она превратилась в напряжённое ожидание. Корабль-призрак, получивший у людей мрачное название «Скиталец», висел неподвижным напоминанием о жестокости внешнего космоса. Он же стал и источником срочного, отчаянного технологического рывка.

Совет обороны, в который вошли Лиран, Ирина, Каэл, доктор Арвин и Резонаторы Ауратов, собрался в новом подземном командном центре, скрытом глубоко в скальном массиве. Стены были покрыты живыми светящимися грибницами Аурат, выполнявшими роль биологических процессоров и систем связи, которые было практически невозможно запеленговать.

«Наша цель – не победа в войне, которой мы не хотим, – начал Лиран, его голос эхом разносился по пещере. – Наша цель – сделать цену нападения на этот мир недопустимо высокой. Мы должны стать ежом, которого невозможно проглотить, не подавившись».

Работа закипела с лихорадочной интенсивностью. Весь проект был разделён на три ключевых направления: «Щит», «Меч» и «Плащ».

Направление «Щит»: Орбитальная и планетарная оборона.

Каэл и его команда инженеров-симбионтов, работая в стерильных ангарах на орбите рядом с «Ковчегом», разбирали «Скитальца» на молекулы. Их главной находкой стали не образцы оружия, а принципы его работы.

– Смотрите, – Каэл выводил голограммы на всеобщее обозрение. – Их щиты основаны не на рассеивании энергии, как наши, а на её частичном поглощении и перенаправлении. Это сложнее, но и эффективнее. Мы не можем просто скопировать их матрицы, но мы можем адаптировать принцип.

Используя наноассемблеры «Ковчега» и органические катализаторы Аурат, они начали создавать гибридные генераторы щитов. В основе – земные кристаллические решётки, доработанные по чертежам «Скитальца», а в качестве буфера и усилителя – живые, пульсирующие органические модули, выращенные Певцом Кристаллов. Эти модули могли регенерировать и адаптироваться к типу атаки.

Одновременно Ирина занималась тактикой. Она понимала, что их силы ничтожны для открытого боя. Значит, нужна хитрость.

– Мы не можем защитить каждую точку орбиты, – говорила она, её пальцы летали над голографической картой системы. – Но мы можем создать иллюзию, что планета защищена лучше, чем есть на самом деле.

Она предложила создать сеть лазерных спутников-бутафорок. Дешёвых, простых в производстве, но излучающих энергетические сигнатуры, идентичные настоящим боевым платформам. Любой враг, войдя в систему, увидел бы не беззащитный мир, а плотно заминированную орбиту с сотнями целей.

Аураты предложили своё решение. Их способность к проекции голограмм была усилена и перенесена в космос. С помощью людей они установили на безобидных астероидах в поясе Койпера мощные проекторы. Теперь, в случае тревоги, они могли создать иллюзию движения крупного флота или даже ложную цель – вторую, «мнимую» планету, чтобы отвлечь удар.

Направление «Меч»: Асимметричный ответ.

Изучение оружия «Скитальца» шло сложнее. Энергетические ружья были мощны, но бесполезны против звёздных кораблей. Главной надеждой стали те самые портативные генераторы щитов и разведывательные дроны.

Дроны, которых назвали «Совами», были перепрограммированы. Вместо разведки они стали носителями так называемого «ментального стакана» – устройства, найденного на мостике «Скитальца». Каэл и Певцу Кристаллов удалось понять его принцип: он генерировал поле псионических помех, нарушающее когнитивные процессы.

– Мы не можем атаковать корабли, – объяснял Каэл Совету. – Но мы можем атаковать экипаж. «Совы» могут подойти на близкую дистанцию и активировать «стакан». Это вызовет временную дезориентацию, потерю концентрации, возможно, даже потерю сознания у существ, чья биология хоть немного похожа на ту, что мы видели на «Скитальце». Это даст нам время.

Другим «мечом» стало само «Эхо» Аурат. Доктор Арвин, углубившись в его изучение, выдвинул смелую гипотезу.

– Боль «Искателя» – это мощное пси-оружие, только мы не знали, как его применить. Что, если мы сможем не просто принимать это «Эхо», но и проецировать его? Направить на атакующий корабль всю боль, весь ужас, весь хаос той гражданской войны?

Элиан и другие Резонаторы были в ужасе от этой идеи. Для них это было кощунством.

– Мы хранители памяти, не палачи! – мысленно возражал Элиан.

– А я предлагаю не убивать, а останавливать! – горячо спорил Арвин. – Мы не будем разрушать их разум. Мы шокируем его. Мы покажем им самый страшный кошмар, который только может присниться разумному существу – кошмар самоуничтожения. Это заставит их остановиться!

После долгих дебатов было решено создать «Проектор Эха» – огромную органическую структуру, вскормленную памятью «Искателя» и управляемую совместно Резонаторами Аурат и нейросетями «Ковчега». Это было оружие последнего рубежа, которое можно было применить только в случае прямой угрозы уничтожения.

Направление «Плащ»: Маскировка и скрытность.

Это было самое сложное. Как спрятать целую планету, на которой кипит жизнь? Голографические проекции Аурат работали, но против продвинутого сканирования могли оказаться бесполезны.

Решение пришло из совместных исследований биологии Аурат и земной физики. Учёные обнаружили, что некоторые виды местной флоры, особенно в глубине океанов, обладали уникальным свойством – они поглощали и преобразовывали не только свет, но и определённые диапазоны сканирующего излучения.

Начался грандиозный проект «Мираж». С помощью дронов и челноков по всей планете, в стратегически важных точках, были высажены миллиарды генномодифицированных семян. Эти гибридные организмы, прозванные «Губками», должны были вырасти и создать планетарную «шубу», поглощающую следы технологической деятельности – электромагнитные излучения, тепловые сигнатуры, выбросы энергии.

«Ковчег» был окончательно переведён в режим радиомолчания. Его системы жизнеобеспечения были переключены на замкнутый цикл, а энергетические signature сведены к минимуму, неотличимому от фонового космического излучения.

Прошли месяцы изнурительного труда. Люди и Аураты работали не покладая рук, их единство скреплялось теперь не только дружбой, но и общей угрозой. Страх был, но он трансформировался в решимость.

Однажды ночью, когда глобальная сеть щитов прошла первое успешное испытание, ненадолго окутав планету мерцающим золотистым полем, Лиран и Элиан стояли на вершине скалы.

– Мы сделали всё, что могли, – сказал Лиран, глядя на звёзды. Теперь они видели в них не только угрозу, но и путь, который им, возможно, придётся защитить.

– Мы превратили наш дом в крепость, капитан, – мысленно откликнулся Элиан. Его «голос» звучал устало, но гордо. – Но крепости строятся для отражения атак. Я молюсь, чтобы наши стены никогда не подверглись испытанию.

– Я тоже, – тихо ответил Лиран. – Но если этот день настанет… мы встретим его вместе. Не как жертвы, и не как завоеватели. А как хранители. И мы дадим понять всем в этой бездне, что наш тихий уголок вселенной – не лёгкая добыча. Это дом, охраняемый тишиной, которая может обернуться громом, и светом, который может стать ослепляющей вспышкой.

Они стояли плечом к плечу, человек и Аурат, глядя в тёмное зеркало космоса, готовые к тому, что их тихая гавань может в любой момент стать полем боя за само право на жизнь и память.

Глава 9

Первая кровь и обещание бури

Тишина длилась ровно один год, два месяца и семнадцать дней.

Ирина первая заметила аномалию на краю сенсорной сети. Сначала это была лишь крошечная вспышка искажённого пространства в поясе астероидов – след выхода из сверхсветового режима. Но затем появились два сигнала. Чужие, агрессивные, с характерной энергетической «зубчатой» подписью, как у «Скитальца».

– Контакт! – её голос, лишённый эмоций, прозвучал на всех командных пунктах, в умах Резонаторов и в импланте Лирана. – Два корабля класса «охотник». Один выходит на траекторию сближения с планетой. Второй остаётся на дальней орбите, активное сканирование.