Последние

Отослав сообщение, он откинулся в кресле. Это был риск. Но что было альтернативой? Вечно дрейфовать на орбите, как вечный памятник собственному страху?

Ответ пришёл быстрее, чем предыдущий.

«Капитан Лиран – сказал Элиан. – Твоё желание понять – это первый шаг к исцелению. Мы даём разрешение. Выбери трёх из твоей команды Стражей. Мы подготовим место для встречи у памятника «Искателю». Но предупреждаем: то, что вы увидите, может изменить вас. Память «Искателя» – это не просто данные. Это… эхо. Эхо их боли, их страстей, их страхов. Мы, Аураты, научились с ним сосуществовать. Для вашего же вида оно может быть токсично».

«Что он имеет в виду?» – спросил Лиран у «Хранителя».

«Недостаточно данных. Возможно, речь идёт о мощном психотропном воздействии, связанном с местом катастрофы. Или о чём-то, что Аураты воспринимают на ментальном уровне».

Лиран встал. Решение было принято.

«Хранитель, активируй Стражей Каэла и Ирину. И… разбуди Доктора Арвина».

«Капитан? Доктор Арвин – органическое существо. Его пробуждение противоречит полученному предупреждению».

«Я понимаю. Но нам нужен взгляд биолога, специалиста по ксенологии. Того, кто может понять не только технологии, но и саму природу Ауратов, их экосистему. Мы не можем полагаться только на наши сенсоры. Мы должны видеть живыми глазами».

Это был следующий шаг в неизвестность. Он нарушал предписание. Но чтобы понять, можно ли будить других, ему нужен был кто-то, кто уже бодрствовал. Кто помнил, что значит быть человеком.

Пока «Хранитель» инициировал сложный и долгий процесс вывода Доктора Арвина из анабиоза, Лиран в последний раз посмотрел на сообщение от себя из будущего. Теперь оно читалось не как приговор, а как инструкция, ключ к которой ему предстояло найти на поверхности планеты, среди руин первого корабля и под внимательным, печальным взором тех, кто помнил.

Путешествие к звёздам подходило к концу. Начиналось путешествие вглубь – вглубь памяти, вглубь страхов и вглубь наследия, которое могло стать как могилой, так и новым домом.

Глава 3

Глава третья: Эхо погибшего хора

Тишина на мостике после мелодичного голоса Ауратов была громче любого сигнала тревоги. Слова «Мы – те, кто помнит» эхом отдавались в процессорах Лирана. Они помнили? А что помнил он? Тысячелетний полёт, бесконечные вахты, лица, ставшие абстракцией… и теперь – голографический кошмар, призраки первого корабля и его собственный голос из завтрашнего дня.

«Хранитель, проанализируй переданное сообщение. Голосовой паттерн, эмоциональные маркеры, всё, что можно выжать из этих данных».

«Анализ завершён. Голос синтезирован, но на высоком уровне, с имитацией дыхания и микропауз, характерных для органических существ. Эмоциональная окраска – искреннее любопытство, смешанное с осторожностью и… печалью. Уровень угрозы: минимальный».

Печаль. Это совпадало с их словами о «печальной судьбе» предтеч. Лиран подошёл к главному экрану, уставившись на увеличенное изображение земных руин среди биологических башен Ауратов.

«Ответь на их передачу. Используй тот же частотный диапазон и лингвистический шаблон». Он сделал паузу, собирая мысли. Что может сказать представитель мёртвого корабля живым? Нет, не мёртвого. Скрытого. «Говорит капитан Лиран, командир корабля «Ковчег Памяти». Мы приняли ваше приветствие. Мы видим следы наших сородичей на вашей планете. Просим разъяснений: что произошло с теми, кто пришёл до нас? И почему наш корабль был атакован иллюзией?»

Ожидание стало новым испытанием. Минуты растягивались, наполненные лишь ровным гулом корабля и тиканьем внутренних хронометров. Лиран мысленно перебирал обрывки данных. «Предтечи». «Печальная судьба». «Пророческие сны». Аураты не просто знали о их прибытии. Они его ожидали. Как долго? И главное – зачем?

«Капитан, ответный сигнал. На этот раз – аудиовизуальный».

Экран снова ожил. Теперь он показывал не город, а внутреннее пространство. Помещение, напоминавшее одновременно пещеру и собор. Стены были живыми, испещрёнными биолюминесцентными узорами, которые медленно пульсировали мягким светом. В центре сидело существо – Аурат. Его тонкие, почти хрупкие пальцы были переплетены на коленях. Большие, тёмные глаза смотрели прямо в камеру, словно видя Лирана через световые годы вакуума.

«Капитан Лиран», – заговорило существо. Его голос был тем самым, что звучал ранее. – «Мы – Элиан, Хранитель Памяти контакта. Мы рады, что иллюзия не стала непреодолимым барьером. Она была нашей… прелюдией к диалогу. Щитом, чтобы отвести более грубые глаза».

«Какие глаза?» – немедленно спросил Лиран, но понял, что его вопрос дойдёт до них лишь с задержкой.

«Корабль твоих предтеч назывался «Искатель», – продолжал Элиан, не слыша его. – Он прибыл к нашей звезде девятьсот семьдесят три года назад по вашему счёту. Их было меньше ваших. Их миссия была иной – не колонизация, а бегство от внутреннего раскола. Они несли в себе не только надежду, но и яд раздора».

Изображение на экране сменилось. Теперь Лиран видел запись, сделанную, судя по всему, камерами самого «Искателя». Он увидел знакомые коридоры, похожие на коридоры «Ковчега», но более старые. Людей в потрёпанной форме. Их лица были измождены, глаза горели лихорадочным блеском. Он услышал обрывки переговоров – споры, обвинения, призывы к порядку.

««Искатель» был кораблём-разведчиком, но также и ковчегом для двух враждующих идеологий», – голос Элиана накладывался на кадры. – «Одни верили в чистоту человеческой сущности. Другие – в симбиоз с машиной, как и ты, Страж. Их конфликт, усугублённый долгим полётом, перерос в гражданскую войну на борту. Когда они вышли на нашу орбиту, их корабль был полем боя».

Лиран смотрел на экран, и холодная волна узнавания прокатилась по его системам. Он был продуктом той самой философии – симбиоза. И он видел, к чему привёл раскол.

«Мы наблюдали, – продолжал Элиан, и в его голосе прозвучала боль. – Мы тогда были моложе как вид в космосе. Мы попытались помочь. Послали сигнал мира. Но наш сигнал… был воспринят неверно. Одна из фракций увидела в нас угрозу, другая – спасителей. Наш контакт стал искрой, которая взорвала пороховую бочку».

Новые кадры. Вспышки оружия на борту «Искателя». Взрыв, разорвавший его корпус. Обломки, падающие в атмосферу планеты Ауратов.

««Искатель» погиб, – заключил Элиан. – Немногие выжившие достигли поверхности. Мы приняли их, выходили. Мы пытались понять их природу, их боль. Но раскол был в их крови, в их мыслях. Они… не смогли построить с нами единое общество. Между ними снова вспыхнул конфликт. Последние из них угасли в течение жизни одного поколения».

Изображение вернулось к лицу Элиана. Его большие глаза были полны скорбью.

«Иллюзия, которую ты видел, капитан, – это не атака. Это наше предупреждение. Наш крик в пустоту, обращённый к тем, кто придёт следом. Мы показали тебе самый страшный исход. Исход, который мы не хотим повторять. Мы не можем допустить, чтобы история «Искателя» повторилась на «Ковчеге Памяти». Ваш корабль несёт в десять раз больше жизней. Его гибель стала бы трагедией вселенского масштаба».

Всё вставало на свои места. Голограмма, показывающая мёртвый экипаж. Предупреждение «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ». Это была не просто констатация карантина. Это был отчаянный совет. Аураты, через какие-то непостижимые технологии, возможно, те же «пророческие сны», смогли отправить это сообщение в будущее, чтобы предотвратить катастрофу. Они пытались сказать: «Не выводи людей из анабиоза, не разобравшись в себе, не излечившись от старых ран, иначе вы повторите судьбу «Искателя».

«Капитан, – мысленно обратился к нему «Хранитель». – Логика принимает данную гипотезу. Вероятность повторения социального коллапса при пробуждении сорока тысяч человек с потенциально конфликтующими идеологиями оцениваю в 68,3%».

Лиран молчал. Он смотрел на Элиана, на это странное, печальное и мудрое существо, которое столетия хранило память о человеческой ошибке и пыталось уберечь от неё их потомков.

«Элиан, – начал он, записывая ответ. – Мы понимаем вашу предосторожность. Но наш народ не тот, что был на «Искателе». Мы объединены одной целью – выживанием. Мы бежали не от друг друга, а от умирающей Земли». Он сделал паузу, выбирая слова. «Мы благодарны за предупреждение. Но мы не можем вечно оставаться в анабиозе. Нам нужен новый дом. Мы просим разрешения на высадку исследовательской группы. Маленькой. Под вашим наблюдением. Чтобы мы могли сами увидеть наследие «Искателя» и… сделать свои выводы».

Отослав сообщение, он откинулся в кресле. Это был риск. Но что было альтернативой? Вечно дрейфовать на орбите, как вечный памятник собственному страху?

Ответ пришёл быстрее, чем предыдущий.

«Капитан Лиран – сказал Элиан. – Твоё желание понять – это первый шаг к исцелению. Мы даём разрешение. Выбери трёх из твоей команды Стражей. Мы подготовим место для встречи у памятника «Искателю». Но предупреждаем: то, что вы увидите, может изменить вас. Память «Искателя» – это не просто данные. Это… эхо. Эхо их боли, их страстей, их страхов. Мы, Аураты, научились с ним сосуществовать. Для вашего же вида оно может быть токсично».

«Что он имеет в виду?» – спросил Лиран у «Хранителя».

«Недостаточно данных. Возможно, речь идёт о мощном психотропном воздействии, связанном с местом катастрофы. Или о чём-то, что Аураты воспринимают на ментальном уровне».

Лиран встал. Решение было принято.

«Хранитель, активируй Стражей Каэла и Ирину. И… разбуди Доктора Арвина».

«Капитан? Доктор Арвин – органическое существо. Его пробуждение противоречит полученному предупреждению».

«Я понимаю. Но нам нужен взгляд биолога, специалиста по ксенологии. Того, кто может понять не только технологии, но и саму природу Ауратов, их экосистему. Мы не можем полагаться только на наши сенсоры. Мы должны видеть живыми глазами».

Это был следующий шаг в неизвестность. Он нарушал предписание. Но чтобы понять, можно ли будить других, ему нужен был кто-то, кто уже бодрствовал. Кто помнил, что значит быть человеком.

Пока «Хранитель» инициировал сложный и долгий процесс вывода Доктора Арвина из анабиоза, Лиран в последний раз посмотрел на сообщение от себя из будущего. Теперь оно читалось не как приговор, а как инструкция, ключ к которой ему предстояло найти на поверхности планеты, среди руин первого корабля и под внимательным, печальным взором тех, кто помнил.

Путешествие к звёздам подходило к концу. Начиналось путешествие вглубь – вглубь памяти, вглубь страхов и вглубь наследия, которое могло стать как могилой, так и новым домом.

Глава 4

Глава четвертая: Шрамы на памяти мира

Процесс пробуждения доктора Арвина напоминал медленное возвращение из небытия. Лиран наблюдал через стекло капсулы, как жизнеподдерживающие поля меняли спектр, а биохимические коконы постепенно откачивались из системы. Сердце учёного, замороженное на тысячу лет, сделало первый, неуверенный удар. Лёгкие судорожно вздохнули. Прошло ещё несколько часов, прежде чем Арвин пришёл в сознание – слабое, дезориентированное, наполненное ужасом перед чужим миром, в который он попал, минуя время.

Лиран был рядом, когда учёный, дрожа от холода и мышечной атрофии, пытался встать. Его синтезированный голос был нарочито спокоен.

– Доктор Арвин. Вы в безопасности. На борту «Ковчега Памяти». Наш полёт близок к завершению.

– По… завершению? – хрипло выдохнул учёный, его глаза, привыкшие к вечной тьме анабиоза, щурились от даже приглушённого света медотсека. – Мы… на месте?

– Мы на орбите планеты, пригодной для жизни. Но ситуация… сложная.

Пока Арвин приходил в себя, получая питательные растворы и проходя ускоренную физиотерапию под присмотром меди-роботов, Лиран в сжатой форме изложил суть: Аураты, «Искатель», голографическая иллюзия и предупреждение из будущего. Он видел, как глаза учёного, сначала мутные, постепенно прояснялись, наполняясь не страхом, а жгучим научным интересом.

– Психоактивное эхо… коллективная память, воплощённая в материи… – бормотал Арвин, – Лиран, вы понимаете, что это переворачивает все представления о природе сознания и истории!

– Я понимаю, что это может быть опасно, Доктор. Именно поэтому вы здесь. Ваша задача – оценить не только биологию Ауратов, но и природу этого «эха». Я и два Стража составим вашу охрану.

Выбор Стражей был неслучаен. Каэл – специалист по инопланетным артефактам и технологиям, его сенсоры могли считать то, что недоступно даже «Хранителю». Ирина – специалист по безопасности и ксенопсихологии, её алгоритмы были заточены на прогнозирование поведения нечеловеческих форм разума.

Спустя двенадцать часов, когда Арвин уже мог уверенно держаться на ногах, небольшой челнок «Ковчега» отстыковался и устремился в лиловую атмосферу планеты. Лиран вел управление вручную, чувствуя непривычное сопротивление чужих воздушных потоков. Внизу проплывали бескрайние леса гигантских, похожих на папоротники растений, и золотистые степи, где стада невиданных существ оставляли извилистые тропы.

– Чистота экосистемы поражает, – вглядывался в свои портативные сканеры Арвин. – Ни следов промышленного загрязнения, ни радиоактивных шлаков. Как будто цивилизация Ауратов не наносит урона миру, а является его частью.

– Подход, – предупредила Ирина, её голос был ровным и лишённым эмоций, как у всех Стражей.

Они приземлились на краю огромной поляны, окружённой спиралевидными башнями-раковинами. Здесь, в центре, лежало то, что они искали – главный обломок «Искателя». Оплавленный корпус, почерневший от времени, но всё ещё узнаваемый. Рядом с ним возвышался памятник – не монумент из камня, а живая, цветущая структура, чьи ветви-лианы нежно обвивали металл, словно пытаясь исцелить старую рану.

Их уже ждали. Несколько Ауратов во главе с Элианом. Вблизи они казались ещё более хрупкими и изящными. Их большие глаза отражали небо, а тонкие рты дрогнули в подобии улыбки.

– Капитан Лиран. Доктор Арвин. Добро пожаловать в Хранилище Эха, – мысленный голос Элиана прозвучал прямо в их сознании, минуя уши. – То, что вы ищете, здесь. Но будьте готовы. Память – это не только знание. Это боль.

– Мы готовы, – ответил за всех Лиран, хотя в эго процессорах тут же всплыло предупреждение: «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ».

Элиан медленно поднял руку, и биолюминесцентные узоры на живой архитектуре вокруг заструились быстрее. Воздух затрепетал, зарядился энергией.

– Чтобы понять нашу осторожность, вы должны увидеть не только историю вашего вида, но и нашу, – прозвучал его голос. – Вселенная полна не только светом.

И тут сознание Лирана, Арвина и Стражей пронзило не изображение, а нечто иное. Волна чужого воспоминания.

-–

Они больше не стояли на поляне. Они были Ауратами, жившими столетия назад. Они парили в своих небесах, наблюдая за миром, полным гармонии. И тогда в их небесах появился Чужой Корабль. Он не был похож ни на «Искатель», ни на «Ковчег». Он был угловатым, покрытым шипами и орудийными портами, испускал грязные выхлопы и пахнет жжёной плотью и озоном. Это были Хе'ккари. Работорговцы.

Воспоминание обрушилось с ураганной силой. Лиран ощутил леденящий ужас целой планеты, когда с кораблей посыпались капсулы, изрыгающие бронированных солдат с энергетическими ошейниками в руках. Он чувствовал, как щупальца чужих разумов, грубые и безжалостные, вгрызаются в их коллективное сознание, выискивая слабых, молодых, податливых. Он видел, как его сородичей, Ауратов, вырывали из псионических хоров, их тонкие ментальные связи рвались с болью, сравнимой с ампутацией. Их заковывали в ошейники, которые глушили их волю, превращали в немых и послушных рабов. Он слышал ментальные крики, полные отчаяния и непонимания – как можно владеть другим существом?

Они пытались сопротивляться. Их коллективный разум мог быть мощным оружием. Но против телепатического хаоса и грубой силы Хе'ккари это не сработало. Аураты видели сны порабощённых сородичей, чувствовали их боль через галактики, слышали, как их крадут для работы в шахтах, для развлечения, для экспериментов.

И тогда Аураты сделали то, чего не делали никогда. Они не стали сражаться. Они… спрятались. Их коллективный разум, вся их цивилизация ушла вглубь, создав иллюзию мёртвой, бесполезной планеты. Они научились проецировать голограммы пустых городов, безжизненных океанов. Они позволили Хе'ккари увезти последних пленников и больше никогда не возвращаться. Ценой части своего народа они купили безопасность остальных. Они стали призраками в собственном доме.

-–

Видение рассеялось. Лиран, Арвин и Стражи стояли, словно парализованные. Доктор Арвин бледнел, его рука тряслась.

– Боже мой… – прошептал он. – Вы… вы пережили это?

Элиан медленно открыл глаза. В них читалась древняя, неизлечимая печаль.

– Мы пережили. И мы помним. Мы помним боль каждого уведённого. Их эхо до сих пор плачет в наших хорах. Именно поэтому, капитан Лиран, мы не могли рисковать. Ваш корабль, ваш народ… он силён. В вас есть потенциал и для великого созидания, и для великого разрушения. Мы видели это на «Искателе». Мы боялись, что в вас может проснуться дух Хе'ккари. Дух захватчиков, поработителей. Иллюзия мёртвого корабля была тестом. Если бы вы, увидев гибель сорока тысяч, развернулись и ушли… это означало бы, что вы цените только свою собственную жизнь. Но вы остались. Вы искали правду. Это… многое значит.

Лиран смотрел на Элиана, и всё вставало на свои места. Их гипер-осторожность, их страх перед чужим разумом, их желание любым способом избежать нового конфликта. Они не просто «помнили» «Искатель». Они были травмированной цивилизацией, залечивающей раны после встречи с абсолютным злом.

– Мы не Хе'ккари, – твёрдо сказал Лиран, и его синтезированный голос впервые за долгие века звучал с неподдельной, человеческой страстью. – Мы – беглецы. Мы ищем дом, а не добычу.

– Мы начинаем это понимать, – ответил Элиан. – Но тень «Искателя» всё ещё лежит между нами. Вы должны увидеть её сами. Прикоснитесь к эху ваших предтеч. Узнайте, какую ошибку вы не должны повторить.

Он указал на оплавленный борт «Искателя», где живая памятная структура образовывала нечто вроде арки.

– Войдите туда. Но будьте едины. Ваш разум, как и наш, сильнее, когда он не одинок.

Лиран обменялся взглядами с Арвином, Каэлом и Ириной. Они кивнули. Шаг вперёд был шагом в прошлое – в прошлое человечества, которое могло стать прологом к их будущему. И теперь, зная о шрамах, оставленных на этой планете другими, они понимали, что от их следующих действий зависит не только их судьба, но и судьба тех, кто, пережив ужас, всё ещё нашёл в себе силы протянуть руку помощи новым незнакомцам с неба.

Глава 5

Глава пятая: Мосты из тишины и света

Прикосновение к эху «Искателя» было не похоже ни на что, что они могли представить. Это не был просмотр записи. Это было погружением в самую суть трагедии. Волны чужого отчаяния, ярости, страха и, в конце концов, леденящего безразличия обрушились на их сознание.

Лиран увидел всё глазами капитана «Искателя», человека по имени Марк Торн. Он чувствовал его бессилие, когда корабль раскалывался не от внешнего удара, а от внутренней ненависти. Он слышал мольбы тех, кто верил в симбиоз, и проклятия тех, кто считал их еретиками, предавшими человеческую сущность. В финале, когда взрыв разорвал корпус, Лиран-Торн испытал не боль, а странное облегчение. Конец кошмару.

Видение рассеялось. Они стояли, опираясь о живые стены арки, их собственные разумы были вывернуты наизнанку. Доктор Арвин плакал, тихо и беззвучно, слёзы катились по его щекам – первые слёзы, пролитые человеком на этой планете.

– Они… они ненавидели друг друга, – прошептал он. – До самого конца. Это не просто конфликт. Это… метастазы той болезни, что убила Землю. Они принесли её с собой.

Ирина, чьи алгоритмы стабильности были перегружены, молча смотрела на свои руки. Её логика не могла обработать такую иррациональную, самоуничтожающую ярость.

Каэл, обычно сосредоточенный на технологиях, смотрел на Ауратов. Он видел не просто ксеносов, а существ, которые стали свидетелями самого тёмного человеческого греха – братоубийственной войны в замкнутом пространстве. И не осудили, а попытались понять и предупредить.

Лиран чувствовал самое сильное потрясение. Он был симбионтом, плотью и машиной. Он был воплощением той самой идеи, из-за которой раскололся «Искатель». И здесь, глядя на печальные лица Ауратов, переживших ужас рабства, и ощутив эхо человеческой гражданской войны, он впервые за тысячу лет почувствовал… стыд. Стыд за свой вид.

Но именно в этот момент Элиан подошёл к нему. Мысленный голос Аурата был тихим, как шелест листьев.

– Теперь ты видишь. Тень, которую ты носишь в своих генетических воспоминаниях. Но ты также видишь и нас. Мы, пережившие рабство, не стали поработителями. Мы, видевшие ваш раскол, не стали подливать масла в огонь. Боль не должна порождать новую боль, капитан. Она должна порождать понимание.

Эти слова стали тем якорем, что удержало Лирана от пропасти отчаяния. Он посмотрел на Арвина, который, превозмогая шок, уже доставал свой сканнер, чтобы зафиксировать уникальные пси-волны «эха». Он посмотрел на Ирину, которая, подавив сбой в своих системах, заняла позицию для его защиты. Он посмотрел на Каэла, который начал сканировать обломки «Искателя» не как артефакт, а как памятник, требующий уважения.

Они были разными. Человек, три симбионта. Но их не разорвало на части от пережитого. Их это сплотило.

-–

Вечером, на борту челнока, пока они готовились к возвращению на «Ковчег», между ними завязался разговор, которого раньше никогда не могло быть.

– Я… я чувствую их боль, – сказал Арвин, глядя в иллюминатор на угасающий лиловый закат. – Не как данные, а как своё. Это то, о чём я всегда читал в теориях – эмпатия как реальный, измеримый феномен. Аураты живут в этом постоянно.

– Их коллективный разум – это не единый организм, – анализировала Ирина. – Это симфония индивидуальностей, которые научились слышать друг друга. Конфликт на «Искателе» был её полной противоположностью – какофонией эгоизма.

– А мы? – спросил Каэл, обращаясь к Лирану. – Мы, Стражи… мы ближе к ним или к людям с «Искателя»?

Лиран долго молчал. Он думал о своём одиночестве, о тысячах лет молчаливого долга.

– Мы – мост, – наконец сказал он. – Мы помним человечность, но нас не разрывают её тёмные страсти. Мы можем понять и логику Ауратов, и эмоции Арвина. Возможно, в этом наша роль.

Он посмотрел на учёного.

– Доктор, ваш отчёт будет решающим. Что вы скажете «Хранителю»? Можно ли будить других?

Арвин вздохнул.

– Просыпаться в такой мир… это шок. Но оставаться в неведении – большая опасность. Мы не можем повторить путь «Искателя». Мы должны будить людей постепенно, готовя их. Рассказывая им не только о новом мире, но и о старых ошибках. И… мы должны делать это вместе с Ауратами. Их пси-способности могут помочь смягчить переход, помочь справиться с травмой. Они – не угроза. Они – лекарство.

Это была революционная мысль. Доверить психологическую адаптацию всего человечества инопланетной расе.

– Риск огромен, – холодно констатировала Ирина.

– Риск бездействия – ещё больше, – парировал Арвин. – Лиран, они предлагают не просто соседство. Они предлагают… симбиоз другого уровня. Не машин и плоти, а разума и разума. Они хотят помочь нам исцелиться от наших демонов, чтобы мы не стали для них новыми Хе'ккари.

-–

На следующий день Лиран снова встретился с Элианом. На этот раз один на один, в тихой роще под светом двух лун.

– Ваш доктор мудр, – мысленно сказал Элиан. – Он видит суть. Мы не хотим управлять вами. Мы хотим поделиться своим опытом выживания. Мы хотим научить вас слышать друг друга, как слышим мы. Чтобы тень «Искателя» больше никогда не пала на детей вашего народа.

– А что мы можем предложить вам? – спросил Лиран. – После всего, что вы пережили? После того, что вы видели в нас?

Элиан «улыбнулся» – его разум коснулся разума Лирана, и тот ощутил волну тёплой, светлой печали.

– Вы можете предложить нам надежду, капитан. Ваша нация, несмотря ни на что, выжила. Она прошла через тьму и добралась до звёзд. Вы – доказательство, что даже самая тёмная история может иметь продолжение. Вы напоминаете нам, что не все гости несут ошейники. Некоторые несут в себе семена новых садов. Мы хотим помочь вам их взрастить.

В этот момент Лиран окончательно понял. Отношения между их видами не будут отношениями гостя и хозяина, просителя и дарителя. Это будет союз двух цивилизаций, одна из которых пережила травму извне, а другая – изнутри. И каждая могла помочь другой исцелиться.

Вернувшись на «Ковчег», Лиран отдал приказ «Хранителю».

– Подготовь протокол «Поэтапного Пробуждения». Первая группа – психологи, социологи, дипломаты. И передай Ауратам новый сигнал.