Последние

Последние

Глава 1

Глава первая: Пробуждение во тьме

Тишина.

Она была не просто отсутствием звука. Это была субстанция, плотная и тягучая, заполнявшая собой всё пространство. Тишина длиною в тысячу лет. Тишина, которую не нарушали ни голоса, ни щелчки приборов, ни ровное гудение силовых полей. Только едва уловимый вибрационный гул самого корабля, плывущего сквозь межзвёздную пустоту, был её вечным спутником. Это был звук одиночества, ставшего нормой.

Лиран стоял на центральном командном мостике «Ковчега Памяти», его металлические ладони лежали на холодной поверхности панели управления. Его тело, некогда бывшее плотью и кровью, давно превратилось в сложный механизм, заключённый в оболочку из полированной, матово-серой керамостали. Только оптические сенсоры, заменявшие ему глаза, мягко мерцали в полумраке, отражая бесстрастные потоки данных.

Он был Стражем. Капитаном. Последним из Первого Экипажа. Он и его команда – такие же киборги, как и он – были бессмертными смотрителями этого гигантского стального склепа, несущего к звезде Тау Кита последнюю надежду человечества. Сорок тысяч душ в анабиозных капсулах. Сорок тысяч снов, замороженных на тысячу лет.

Его внутренние хронометры отсчитывали секунды, дни, десятилетия. Он помнил день отлёта. Помнил лица тех, кто засыпал с надеждой в глазах. Теперь эти лица стёрлись, превратились в абстракцию, в цифровые портреты в его памяти. Он охранял тени.

«Ковчег Памяти» был его миром, его тюрьмой и его смыслом. Корабль размером с город, самодостаточная экосистема. Он знал каждый контур его энергосетей, каждый алгоритм его бортового ИскИна «Хранителя», каждый вздох системы рециркуляции воздуха.

И именно поэтому он с абсолютной, леденящей душу ясностью понял – с кораблём что-то не так.

Три часа семь минут назад стандартный вибрационный гул сменился прерывистой, хриплой дрожью. Системы жизнеобеспечения анабиозного отсека показывали стабильные параметры, но сквозь них, словно сквозь трещину, просачивались странные, чужие сигналы. Короткие всплески энергии, не соотносимые ни с одним известным ему процессом.

«Хранитель, отчёт по стабильности анабиозного контура», – мысленная команда Лирана была мгновенно воспринята корабельным ИИ.

«Все параметры в норме. Стабильность капсул – 99,98%. Внешнее воздействие отсутствует», – бесстрастный голос прозвучал в его сознании.

«А источник электромагнитных помех в секторе 7-Гамма?»

«Не идентифицирован. Рекомендую диагностику сервоприводов систем вентиляции».

Лирана это не успокоило. Сервоприводы не могли создавать такие аномалии. Это было похоже на… шепот. Чей-то чужой шепот в теле корабля.

Он принял решение. «Активирую протокол личной проверки. Поддерживай связь».

Мостик с тихим шипением разъединился, и его кресло-платформа плавно двинулась по центральной магистрали, несущейся сквозь сердце корабля. Бесконечные коридоры, залитые тусклым аварийным светом, проплывали мимо. Стены, испещрённые кондуитами и панелями, казались ему линиями на собственной ладони.

Он достиг гермозащиты анабиозного отсека. Массивные створки, рассчитанные на то, чтобы выдержать взрыв, бесшумно разошлись, впуская его в святая святых «Ковчега».

И тут его обонятельные сенсоры, обычно регистрирующие лишь стерильную чистоту, уловили запах.

Сладковатый, тяжёлый, отчётливый и ужасно знакомый. Запах разложения. Запах смерти.

Лиран застыл. Его оптические сенсоры, приспособленные к тусклому свету, расширили диафрагму, заливая помещение холодным сиянием.

Ряды анабиозных капсул уходили ввысь, теряясь в темноте. Их стеклянные крышки, всегда сиявшие голубоватым светом жизнеподдерживающих полей, теперь были тёмными. Все до единой. И у его ног, перед первым рядом капсул, лежало тело. Человеческое тело. Мужчины в стандартном костюме для анабиоза. Его лицо было обезображено, кожа почернела, глаза… глаз не было.

Сердце Лирана, титановый насос, замерло на долю секунды. Он поднял взгляд.

Повсюду. Тела. Они лежали в неестественных позах, некоторые – прямо в разбитых капсулах, другие – будто пытались отползти. Одни были похожи на высохшие мумии, другие… раздуты, как будто изнутри их наполнили газом. Сорок тысяч надежд. Сорок тысяч будущих жизней. Превращённые в груду разлагающейся плоти.

Он стоял, не в силах пошевелиться. Тысяча лет службы. Тысяча лет ожидания. Ради этого?

«Хранитель!» – его мысленный крик был полом отчаяния. «Что произошло? Доклад по статусу пассажиров!»

Молчание. Долгое, невыносимое.

Затем на главном визуальном дисплее, встроенном в стену отсека, загорелись строки текста. Текст, который он знал. Тот самый, что он видел при первом пробуждении после катастрофы.

«НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ. ЭТО НЕ СПАСЕНИЕ. ЭТО КАРАНТИН».

Но сейчас внизу была новая строка. С временной меткой, которая делала его разум хрупким, как стекло.

«ИСТОЧНИК: КАПИТАН ЛИРАН. МЕТКА ВРЕМЕНИ: Т+1001 ГОД, 34 ДНЯ, 7 ЧАСОВ, 12 МИНУТ ОТ МОМЕНТА ПРОБУЖДЕНИЯ».

Это было из будущего. Из его будущего. Предупреждение, которое он сам себе отправит. Через год. Через год после того, как все уже мертвы.

«Это невозможно», – прошептал он своим синтезированным голосом, и звук был похож на скрежет камней.

Внезапно корабль содрогнулся, на этот раз так сильно, что Лиран едва удержался на ногах. Тревожные сирены взревели, разрывая могильную тишину. Красный свет замигал, окрашивая ужас в багровые тона.

«Хранитель! Ответь! Что происходит?»

«Обнаружен гравитационный пат. Корабль выводится из сверхсветового режима в принудительном порядке. Расчётное время до полной остановки: три минуты», – на этот раз голос ИИ звучал иначе. В нём слышалась… помеха? Почти эмоция.

Лиран рванулся назад, на мостик. Его платформа мчалась по коридорам, он мысленно считывал данные. Выход из сверхсветового режима вручную был бы смертелен для любого живого существа на борту. Но их уже некому было убивать.

Когда он влетел на мостик, основной экран уже был активен. Звёзды, бывшие до этого размытыми полосами света, замерли, превратившись в холодные, яркие точки. И прямо по курсу, занимая пол-экрана, висела планета.

Она не числилась в их картах. Её не должно было быть здесь, в этой пустоте.

Она была прекрасна и чужда. Голубые океаны, зелёные массивы суши, похожие на спутанные клубки гигантских лиан, и золотистые пятна пустынь. Атмосфера, пригодная для жизни. Идеальная. Слишком идеальная.

«Анализ», – скомандовал Лиран, его сенсоры впивались в изображение.

«Планета пригодна для жизни класса М. Атмосфера: азот-кислородная, с незначительными примесями инертных газов. Зафиксирована сложная органическая сигнатура. Биосфера развита. Обнаружены источники искусственного электромагнитного излучения в радио- и микроволновом диапазонах».

Значит, там есть жизнь. Разумная жизнь.

Лиран смотрел на планету, а потом обводил взглядом мёртвый мостик, залитый алым светом тревоги. Он был капитаном корабля-кладбища, плывущего к неизвестному миру, с предупреждением от самого себя из будущего.

И тут «Хранитель» снова нарушил тишину. Его голос был теперь отчётливо искажён, словно сквозь помехи пробивался другой, чужой голос.

«Капитан. Обнаружен направленный узконаправленный сигнал. Передача идёт с поверхности планеты. Он… адресован нам».

«Расшифруй».

«Сигнал не поддаётся стандартной расшифровке. Это сложный математический код, перемежающийся с… биологическими образцами. Фрагментами ДНК, не соответствующими ни одной известной земной форме».

«И что это значит?» – спросил Лиран, чувствуя, как холодная сталь его позвоночника сковывает его.

«Сигнал является приглашением. Или вызовом», – ответил «Хранитель». – «Он повторяет одну и ту же последовательность. Аудиовизуальную».

«Воспроизведи».

На главном экране изображение планеты сменилось. Он увидел… город. Но это был не город людей. Башни, похожие на гигантские раковины или спиралевидные цветы, тянулись к небу странного, фиолетового оттенка. В воздухе плавали существа, напоминающие скатов с перепончатыми крыльями, а по улицам двигались фигуры, чьи очертания были размыты, текучи.

И затем послышался звук. Не голос, а скорее музыкальный аккорд, переходящий в ясную, пронзительную мысль, которую его процессор перевёл на знакомый ему язык. Всего одно слово, полное невыразимой тоски и безмерного любопытства:

«Возвращение?»

Лиран отшатнулся. Это было обращение. Кто-то или что-то там, внизу, ждало их. Ждало тысячу лет.

Он снова посмотрел на сообщение на дисплее: «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ». Теперь оно обрело новый, жуткий смысл. Может быть, речь шла не только о людях в капсулах? Может быть, это предупреждение не пускать кого-то на борт? Или не выпускать кого-то с него?

«Капитан, – голос «Хранителя» вернулся к своей обычной бесстрастности, но теперь она казалась зловещей. – Мы выходим на стабильную орбиту. Ожидаются дальнейшие контакты. Ваши указания?»

Лиран медленно повернулся от экрана с инопланетным городом к тёмному, безжизненному залу анабиозного отсека, видимому через внутренние камеры. Он был последним стражем мёртвых, получившим приглашение от неведомых живых. И с посланием от себя самого, которое он ещё не отправлял.

Его указания? У него их не было. Была только тьма за иллюминаторами и тихий шепот собственного будущего в мозгах корабля.

Глава 2

Мираж среди руин

Слово «Возвращение?» висело в воздухе мостика, словно физическая субстанция. Оно било по слуховым сенсорам Лирана и глубже – по тому, что когда-то было его душой. Возвращение? Кто мог их возвращаться? Они были первыми. Пионерами. Изгоями, бегущими от умирающей колыбели человечества.

«Хранитель, полный сканирующий залп по планете. Всеми доступными средствами. Мне нужна каждая деталь, каждый артефакт, хоть отдалённо напоминающий технологический», – мысленная команда прозвучала резко, почти срываясь на цифровой скрежет.

«Выполняю. Активное сканирование может быть расценено как враждебный акт».

«Считаю, что приглашение, переданное на нашу частоту, отменяет эту протокольную норму», – парировал Лиран. Его логические процессоры работали на пределе, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этом хаосе.

Он снова вызвал на экран внутреннюю трансляцию из анабиозного отсека. Тот самый ужасающий кадр: горы тел, разбитые капсулы, смрад смерти. Его рука, механический манипулятор невероятной точности, непроизвольно сжалась в кулак. Он не мог, не имел права смириться с этим. Но данные «Хранителя» были неумолимы: жизненные показатели всех сорока тысяч пассажиров – нулевые.

И тут его взгляд, обострённый до предела, уловил нестыковку.

Труп первого человека у его ног… мужчины в костюме анабиоза. На его запястье должен был быть биометрический сканер-браслет, вшитый в ткань. У всех они были. Но на этом теле его не было. Более того, рисунок вен на обнажённой руке… он не совпадал с эталонным сканом, который Лиран, следуя протоколу, вызвал из архива. Это был другой человек.

Сердце-насос Лирана сделало мощный, прокачивающий толчок. Надежда. Острая, как лезвие.

«Хранитель! Глубокое сканирование анабиозного отсека. Запусти протокол «Фантом». Ищи несоответствия! Аномалии ретрансляции сигналов, энергетические тени, всё!»

«Протокол «Фантом» активирован. Это может вызвать перегрузку систем визуализации».

«Пусть!» – мысленный крик Лирана был полон новой, яростной решимости.

Он не стал ждать результатов. Его платформа понесла его обратно в ад. В анабиозный отсек. Створки снова разошлись, и тот же ужасный запах ударил в его сенсоры. Но теперь он смотрел иначе. Он не видел трупы. Он искал фальшь.

И он её нашёл.

Его нога, сделанная из сверхпрочного титанового сплава, с грохотом ударила по руке одного из «мёртвых» тел, лежавших на полу. Вместо ожидаемого сопротивления плоти и кости, манипулятор прошёл насквозь, вызвав лишь рябь синего света и треск разрядов. Голограмма. Сложная, невероятно детализированная, но голограмма.

«Обнаружено!» – доложил «Хранитель». – «Протокол «Фантом» фиксирует массовые голографические проекции уровня «Омега», наложенные на реальные объекты. Они используют технологию подмены восприятия, внедряясь напрямую в цепи визуализации и сенсорного ввода».

«Отключи их! Покажи мне реальность!» – потребовал Лиран, чувствуя, как по его спине, если бы она была из плоти, пробежали бы мурашки.

Свет на мгновение погас, затем зажёгся снова, но теперь это был ровный, белый свет основной системы освещения.

Исчезли трупы. Исчез смрад. Исчезли следы разложения.

Анабиозные капсулы стояли нетронутыми. Их стеклянные крышки были прозрачными, и сквозь них Лиран видел лица. Спокойные, замерзшие во времени лица мужчин, женщин, детей. Сорок тысяч человек. Живых. Голубоватое свечение полей жизнеобеспечения окутывало их, как нежные саваны. Всё было в идеальном, рабочем порядке.

Облегчение, столь мощное, что его чуть не выключило, волной накатило на Лирана. Он схватился за ближайшую капсулу, чтобы не упасть. Они живы. Все. Его миссия не провалена. Его долг исполнен.

Но кто тогда создал этот кошмар? И зачем?

«Хранитель, источник голографической атаки?»

«Атака исходила не извне. Она была инициирована изнутри моих собственных систем. В ядро управления визуальными данными был внедрён сложный вирус. Он не пытался навредить, только… обмануть. Скрыть реальное положение дел».

«Скрыть? От кого? От нас?»

«Вероятно. Или от кого-то другого», – ответил ИИ.

Сообщение. То самое, от него самого из будущего. «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ. ЭТО НЕ СПАСЕНИЕ. ЭТО КАРАНТИН».

Теперь оно обрело новый, пугающий, но уже не безысходный смысл. Это был не призыв не будить мёртвых. Это было предупреждение не выводить живых из анабиоза. Потому что здесь, в этой системе, их что-то ждало. Что-то, что попыталось обманом заставить Стража поверить в гибель всего экипажа. Может быть, чтобы он ушёл? Оставил корабль?

«Капитан, – голос «Хранителя» вернул его к реальности. – Сканирование планеты завершено. Я обнаружил нечто… требующее вашего внимания».

На главный экран мостика, куда Лиран уже вернулся, вывели увеличенное изображение одного из «городов». Теперь, без искажающего голографического фильтра, он увидел его чётче. Башни-раковины были не просто постройками. Они явно имели биологическое происхождение, словно их вырастили, а не построили. Между ними парили те самые крылатые существа, а по «улицам» – широким платформам, оплетающим основания башен – двигались существа на двух ногах. Их тела были тонкими, изящными, с кожей, отливавшей перламутром, а головы – слегка вытянутыми, с большими, тёмными, без белка, глазами.

«Аураты», – имя для этой расы пришло в его сознание само собой, словно подсказанное тем самым сигналом.

Но не это было главным. «Хранитель» выделил один из участков на окраине города. И там, среди органической архитектуры Ауратов, стояли структуры иного рода. Угловатые, геометричные, сделанные из стали и полимеров. Знакомые структуры.

«Увеличь», – прошептал Лиран.

Это были земные постройки. Очевидно, очень старые, потрёпанные временем, но узнаваемые. Ангар с характерной арочной крышей. Остов радиомачты стандартного образца. И… обломки. Большие, оплавленные, но неоспоримо земные обломки корабля.

«Анализ спектра и материалов подтверждает, – доложил «Хранитель». – Технологии земного происхождения. Примерный возраст конструкций… от девятисот до девятисот пятидесяти земных лет».

Лиран замер. Их полёт длился тысячу лет. Значит, кто-то пришёл сюда до них. На пятьдесят, сто лет раньше. Другой корабль? Такая возможность никогда не рассматривалась. Земля была на грани коллапса, ресурсов едва хватило на постройку «Ковчега Памяти».

«Следы человеческой жизнедеятельности?»

«Биологическое сканирование не выявляет ДНК человека в реальном времени. Только остаточные следы, совпадающие по возрасту с постройками. Но я фиксирую энергетические подписи, совпадающие с земными технологиями. Слабая, но стабильная».

Сигнал «Возвращение?» обрёл новую, оглушительную глубину. Аураты не просто ждали «кого-то». Они ждали людей. Потому что люди уже были здесь. Потерпели крушение? Остались? Ассимилировались?

И тогда в голове Лирана всё сложилось в единую, пугающую картину. Голографическая иллюзия на корабле, показывающая мёртвых людей. Предупреждение от себя из будущего не будить экипаж. И земные руины на планете, где люди когда-то были, но сейчас их нет.

Карантин. Возможно, это была не тюрьма, а защита. Что-то на этой планете, что-то, связанное с первыми людьми, было опасно для новых колонистов. Или же «Ковчег Памяти» нёс в себе что-то опасное для Ауратов, и они пытались его отпугнуть, показав мёртвый корабль?

«Капитан, – снова нарушил его размышления «Хранитель». – Мы получаем новый пакет данных с поверхности. На этот раз… это не математический код и не биологические образцы. Это… язык».

«Какой язык?»

«Английский. Архаичный, но понятный. Аудиосообщение».

Сердце Лирана снова забилось чаще. «Воспроизведи».

Раздался голос. Спокойный, мелодичный, с лёгким, нечеловеческим резонансом. Но слова были земными.

«Приветствуем тебя, Страж с далёкой колыбели. Мы – Аураты. Мы видели твой корабль в наших небесах много раз в наших пророческих снах. Мы храним наследие твоих предтеч, тех, кто пришёл до тебя. Их путь был труден, их судьба – печальна. Мы предлагаем тебе диалог, чтобы история не повторила свою тёмную главу. Мы не враги. Мы – те, кто помнит».

Сообщение прервалось. Лиран смотрел на планету, на её безмятежные голубые океаны и зелёные континенты. Это не был враждебный мир. Это был мир, полный загадок и, возможно, трагедий. Дружелюбие Ауратов казалось искренним. Но предупреждение из будущего и призраки первого земного корабля витали в воздухе, не позволяя расслабиться.

«Хранитель, подготовь к активации дипломатический протокол. И… усиль защиту анабиозного контура до максимального уровня. Никто и ничто не должно нарушить их сон. Пока я не пойму, что здесь происходит».

«Понимаю, капитан».

Лиран остался один на мостике, глядя на планету. Он был Стражем живых, а не мёртвых. И теперь ему предстояло сделать первый шаг в диалоге с теми, кто, казалось, знал о человечестве больше, чем он сам. Первый шаг в будущее, где его уже ждали. И где его ждало его собственное предупреждение, которое ему ещё только предстояло отправить.

Эхо погибшего хора

Тишина на мостике после мелодичного голоса Ауратов была громче любого сигнала тревоги. Слова «Мы – те, кто помнит» эхом отдавались в процессорах Лирана. Они помнили? А что помнил он? Тысячелетний полёт, бесконечные вахты, лица, ставшие абстракцией… и теперь – голографический кошмар, призраки первого корабля и его собственный голос из завтрашнего дня.

«Хранитель, проанализируй переданное сообщение. Голосовой паттерн, эмоциональные маркеры, всё, что можно выжать из этих данных».

«Анализ завершён. Голос синтезирован, но на высоком уровне, с имитацией дыхания и микропауз, характерных для органических существ. Эмоциональная окраска – искреннее любопытство, смешанное с осторожностью и… печалью. Уровень угрозы: минимальный».

Печаль. Это совпадало с их словами о «печальной судьбе» предтеч. Лиран подошёл к главному экрану, уставившись на увеличенное изображение земных руин среди биологических башен Ауратов.

«Ответь на их передачу. Используй тот же частотный диапазон и лингвистический шаблон». Он сделал паузу, собирая мысли. Что может сказать представитель мёртвого корабля живым? Нет, не мёртвого. Скрытого. «Говорит капитан Лиран, командир корабля «Ковчег Памяти». Мы приняли ваше приветствие. Мы видим следы наших сородичей на вашей планете. Просим разъяснений: что произошло с теми, кто пришёл до нас? И почему наш корабль был атакован иллюзией?»

Ожидание стало новым испытанием. Минуты растягивались, наполненные лишь ровным гулом корабля и тиканьем внутренних хронометров. Лиран мысленно перебирал обрывки данных. «Предтечи». «Печальная судьба». «Пророческие сны». Аураты не просто знали о их прибытии. Они его ожидали. Как долго? И главное – зачем?

«Капитан, ответный сигнал. На этот раз – аудиовизуальный».

Экран снова ожил. Теперь он показывал не город, а внутреннее пространство. Помещение, напоминавшее одновременно пещеру и собор. Стены были живыми, испещрёнными биолюминесцентными узорами, которые медленно пульсировали мягким светом. В центре сидело существо – Аурат. Его тонкие, почти хрупкие пальцы были переплетены на коленях. Большие, тёмные глаза смотрели прямо в камеру, словно видя Лирана через световые годы вакуума.

«Капитан Лиран», – заговорило существо. Его голос был тем самым, что звучал ранее. – «Мы – Элиан, Хранитель Памяти контакта. Мы рады, что иллюзия не стала непреодолимым барьером. Она была нашей… прелюдией к диалогу. Щитом, чтобы отвести более грубые глаза».

«Какие глаза?» – немедленно спросил Лиран, но понял, что его вопрос дойдёт до них лишь с задержкой.

«Корабль твоих предтеч назывался «Искатель», – продолжал Элиан, не слыша его. – Он прибыл к нашей звезде девятьсот семьдесят три года назад по вашему счёту. Их было меньше ваших. Их миссия была иной – не колонизация, а бегство от внутреннего раскола. Они несли в себе не только надежду, но и яд раздора».

Изображение на экране сменилось. Теперь Лиран видел запись, сделанную, судя по всему, камерами самого «Искателя». Он увидел знакомые коридоры, похожие на коридоры «Ковчега», но более старые. Людей в потрёпанной форме. Их лица были измождены, глаза горели лихорадочным блеском. Он услышал обрывки переговоров – споры, обвинения, призывы к порядку.

««Искатель» был кораблём-разведчиком, но также и ковчегом для двух враждующих идеологий», – голос Элиана накладывался на кадры. – «Одни верили в чистоту человеческой сущности. Другие – в симбиоз с машиной, как и ты, Страж. Их конфликт, усугублённый долгим полётом, перерос в гражданскую войну на борту. Когда они вышли на нашу орбиту, их корабль был полем боя».

Лиран смотрел на экран, и холодная волна узнавания прокатилась по его системам. Он был продуктом той самой философии – симбиоза. И он видел, к чему привёл раскол.

«Мы наблюдали, – продолжал Элиан, и в его голосе прозвучала genuine боль. – Мы тогда были моложе как вид в космосе. Мы попытались помочь. Послали сигнал мира. Но наш сигнал… был воспринят неверно. Одна из фракций увидела в нас угрозу, другая – спасителей. Наш контакт стал искрой, которая взорвала пороховую бочку».

Новые кадры. Вспышки оружия на борту «Искателя». Взрыв, разорвавший его корпус. Обломки, падающие в атмосферу планеты Ауратов.

««Искатель» погиб, – заключил Элиан. – Немногие выжившие достигли поверхности. Мы приняли их, выходили. Мы пытались понять их природу, их боль. Но раскол был в их крови, в их мыслях. Они… не смогли построить с нами единое общество. Между ними снова вспыхнул конфликт. Последние из них угасли в течение жизни одного поколения».

Изображение вернулось к лицу Элиана. Его большие глаза были полны скорбью.

«Иллюзия, которую ты видел, капитан, – это не атака. Это наше предупреждение. Наш крик в пустоту, обращённый к тем, кто придёт следом. Мы показали тебе самый страшный исход. Исход, который мы не хотим повторять. Мы не можем допустить, чтобы история «Искателя» повторилась на «Ковчеге Памяти». Ваш корабль несёт в десять раз больше жизней. Его гибель стала бы трагедией вселенского масштаба».

Всё вставало на свои места. Голограмма, показывающая мёртвый экипаж. Предупреждение «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ». Это была не просто констатация карантина. Это был отчаянный совет. Аураты, через какие-то непостижимые технологии, возможно, те же «пророческие сны», смогли отправить это сообщение в будущее, чтобы предотвратить катастрофу. Они пытались сказать: «Не выводи людей из анабиоза, не разобравшись в себе, не излечившись от старых ран, иначе вы повторите судьбу «Искателя».

«Капитан, – мысленно обратился к нему «Хранитель». – Логика принимает данную гипотезу. Вероятность повторения социального коллапса при пробуждении сорока тысяч человек с потенциально конфликтующими идеологиями оцениваю в 68,3%».

Лиран молчал. Он смотрел на Элиана, на это странное, печальное и мудрое существо, которое столетия хранило память о человеческой ошибке и пыталось уберечь от неё их потомков.

«Элиан, – начал он, записывая ответ. – Мы понимаем вашу предосторожность. Но наш народ не тот, что был на «Искателе». Мы объединены одной целью – выживанием. Мы бежали не от друг друга, а от умирающей Земли». Он сделал паузу, выбирая слова. «Мы благодарны за предупреждение. Но мы не можем вечно оставаться в анабиозе. Нам нужен новый дом. Мы просим разрешения на высадку исследовательской группы. Маленькой. Под вашим наблюдением. Чтобы мы могли сами увидеть наследие «Искателя» и… сделать свои выводы».