Повелители Стихий: Восстание Тифона

– То есть вы провели там годы, – Винс развёл руками, и тюбик в его пальцах замерцал в свете фонарей, – сражаясь со скверной без полноценной поддержки, без священной воды под рукой, и вернулись с ним, не зная самого главного? – Он снова указал на Лео, теперь уже как на неразгаданную загадку, редкий артефакт с непрочитанными рунами.

Лео устало вздохнул, и эта усталость была глубже физической. В ней смешались страх, непонимание и тоска по простой, ясной реальности, где самая большая проблема – тройка за контрольную.

– Послушайте. Шаан и Яна спасли мне жизнь. Честно. Но я не потомок. Мои родители были самыми обычными людьми. Мама преподавала философию, папа был инженером. Они погибли в случайной аварии под дождём. Вся эта история с кошмарами, скверной, летающими лошадями… – он провёл рукой по лицу, – я, наверное, просто схожу с ума. Может, это всё галлюцинации?

– Кошмары? – Винс насторожился мгновенно. Вся его игривость, весь артистичный флёр испарились, как дым. Его янтарные глаза стали сосредоточенными и острыми. – Расскажи. Каждую деталь.

И Лео, поддавшись этой внезапной серьёзности, снова, уже в который раз, описал свой повторяющийся сон: густой, непроницаемый туман, пышный и чужой лес, зовущий, низкий голос из ниоткуда, леденящий ужас и тенистые руки, тянущие его в черноту.

– …и я просыпаюсь в крике. Каждую ночь. Уже годы.

– Сны для таких, как мы, – Винс произнёс это тихо, почти благоговейно, – это не просто пустые фантазии. Это голос крови. Иногда – память предков. Иногда – ключ к силе. А иногда… предупреждение. Или отголосок какой-то связи. Это важно, Лео. Очень.

– Что ж, разбираться будем, как говорится, по ходу пьесы, – перебил Шаан, бросая взгляд на огромные часы над аркой. Их стрелки, сделанные из сияющего голубого кристалла, показывали глубокую ночь. – А сейчас, друзья мои, пора к заму. А он, как известно, ждать не любит. Особенно когда речь идёт об отчётах.

Троица направилась внутрь Цитадели. За бронзовыми дверьми их охватила иная атмосфера. Воздух стал прохладнее, суше и наполнился сложным букетом запахов: воска от тысяч свечей, старой пыли с пергаментных свитков, пряных трав, слабого, едва уловимого озона, будто после грозы, и под всем этим – вечный, глухой запах древнего камня. Широкий коридор с высоким сводчатым потолком вёл вглубь здания. Стены были отделаны тёмным деревом и тёмно-зелёным мрамором, в который были вмурованы светящиеся камни, дававшие мягкий, рассеянный свет. Под ногами шуршал толстый, узорчатый ковёр, поглощавший звук шагов.

Кабинет заместителя главы Цитадели, Виктора Блайта, был безупречным воплощением сдержанной, не афиширующей себя власти. Это была не показная роскошь, а роскошь функциональная, подчёркивающая статус. Панорамные окна во всю стену открывали гипнотический вид на ночной город, усеянный огнями, и на тёмную ленту реки вдали. Всё остальное пространство занимал массивный стол из тёмного, почти чёрного дуба, лоснившийся под светом единственной лампы с зелёным абажуром. За ним, откинувшись в кожаном кресле, сидел мужчина. Виктор Блайт. Его фигура излучала спокойную, грузную силу. Щётка седой, коротко подстриженной щетины оттеняла жёсткий, лишённый сантиментов подбородок и тонкие, плотно сжатые губы. Его пальцы, украшенные единственным перстнем с тёмным камнем, были сложены перед ним «домиком». Он смотрел на своего сына, сидевшего напротив с неестественно прямой спиной.

Маркус Блайт был полной противоположностью отцу внешне, но той же породы внутри. Безупречный тёмно-синий костюм, сидевший на нём как влитой, белоснежная рубашка, галстук-бабочка. Его светлые, с пепельным отливом волосы были уложены с безупречным пробором. Лазурные глаза, холодные и ясные, как горное озеро, были непроницаемы. Он поправил манжет, сверкнули тонкие золотые часы.

– Ты сделал, что я просил? – голос Виктора был низким, ровным, но в каждой ноте чувствовалась закалённая сталь. Это был голос человека, привыкшего, что его слова – закон.

– Поставки из Зэлии возобновятся с новолуния, – отчеканил Маркус. Его речь была отточена, лишена лишних слов. – Они усовершенствовали барьерные телепортационные сферы. Риск потерь сведён к минимуму. Товар дойдёт в целости.

– А с осенним набором?

– Из восемнадцати «потерянных», отмеченных Пантеоном, доставлены семнадцать. Для десяти младше шестнадцати организован нулевой курс по адаптации. Все преподаватели подтвердили готовность. Расписания составлены.

– «Семнадцать из восемнадцати», – Виктор медленно, будто взвешивая каждое слово, опустил сложенные руки на столешницу. Негромкий стук костяшек пальцев прозвучал громче, чем следовало.

Маркус почувствовал, как под идеально отутюженным воротничком его рубашки по спине пробежала холодная, липкая струйка пота. Он сохранил маску бесстрастия.

– Есть один. Сигнал был слабым, локация – отдалённая, на самой границе миров. Активность скверны там за последний год выросла втрое. Но я отправил двоих сильнейших с нашего курса. Шаана Фокса и Яну Кинг. Их показатели…

Громкий, резкий удар открытой ладонью по полированной древесине прозвучал в тишине кабинета как выстрел. Маркус вздрогнул всем телом, едва сдержавшись, чтобы не отпрянуть. Его пальцы впились в подлокотники кресла.

– Показатели? – голос Виктора стал тише, но в нём зазвенела опасная, ледяная жила. – Где он? Где результат? Я дал чёткое, простое указание: ко дню открытия Цитадели все «потерянные» должны быть здесь! Неужели ты, мой наследник, не способен выполнить даже это без моих ежечасных пинков? Без моих указаний в каждом твоём шаге?!

– Отец, это всего один парень, – голос Маркуса дрогнул, выдавая ту самую, тщательно скрываемую дрожь неуверенности, которую он ненавидел больше всего на свете. – Фокс и Кинг надёжны…

– В твои годы, Маркус, – Виктор перебил его, и теперь его лицо залилось нездоровым, багровым румянцем, – я уже возглавлял сектор контроля за молодыми потомками! Я выстроил систему безопасности для всего южного крыла! А ты… ты не можешь даже за группой подростков уследить! Безответственный, самонадеянный щенок! Вон из моего кабинета!

Маркус, не проронив больше ни слова, поднялся. Его движения были резкими, механическими. Он кивнул, повернулся на каблуках и вышел, тихо прикрыв за собой тяжёлую дверь. Только очутившись в полумраке коридора, он позволил себе сделать глубокий, сдавленный вдох, выравнивая дыхание и бешеный стук сердца. Затем он выпрямил плечи, поправил галстук, и на его лицо, как маска, легло привычное выражение холодного, слегка высокомерного спокойствия. Именно в этот момент его острый слух уловил знакомые голоса, доносящиеся из-за поворота.

– …и он мне потом целую неделю запрещал приближаться к мастерской ближе, чем на сто шагов! – с пафосом, размахивая руками, рассказывал Винс. – А всё из-за одной капли ультрамарина на новом кристаллическом полу!

Лео, Шаан и Винс как раз приближались к кабинету, не подозревая, что ждёт их за поворотом. Маркус замедлил шаг, сделал паузу, давая им подойти ближе, а затем, приняв театральную, слегка небрежную позу, громко, отчётливо хлопнул в ладоши. Звук, резкий и сухой, эхом покатился по круглому, гулкому коридору.

– Какая неожиданная, но приятная встреча! – его голос прозвучал слишком громко, слишком сладко. Он подошёл, и его лазурные глаза, холодные и оценивающие, скользнули по Лео с ног до головы, задерживаясь на потрёпанной рубашке, грязных джинсах и развязанном шнурке. – Шаан, Винсо… и, должно быть, наше новое приобретение. Маркус Блайт. – Рука была протянута с безупречной, отточенной вежливостью, которая была холоднее открытой вражды.

Лео, почувствовав исходящую от этого парня волну фальши и превосходства, сдержанно, почти нехотя, пожал её. Ладонь Маркуса была сухой и сильной.

– Лео.

– Я, признаться, знал, что ты справишься, Фокс, – Маркус повернулся к Шаану, игнорируя Лео, будто тот был мебелью. – Но мог бы и поторопиться. Отец начинает нервничать, когда графики рушатся. Я сам проведу новичка для отчёта. А вы, – он сделал широкий, разрешающий жест, – можете идти. Отмечайте свой маленький успех. Вы его заслужили.

Шаан небрежно скрестил руки на груди, но в его позе читалась готовность к прыжку.

– Как всегда хочешь угодить папочке? Лео – не задание. Он мой друг. Я доведу его сам. Спасибо за заботу.

Уголок губ Маркуса дрогнул в лёгкой, язвительной усмешке. Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию до неуютной.

– Всё такой же забавный, Шаан. Прямо как на первом курсе. Забыл, как по вечерам драил полы в раздевалке после занятий? Весь в мыле, тощий, как жердь? Мило. Спасибо, что и сейчас продолжаешь меня смешить. Некоторые никогда не меняются.

Лео почувствовал, как по его спине пробежали мурашки – не от страха, а от нарастающего гнева. Он вышел вперёд, встав между Шааном и Маркусом, нарушая выстроенную тем дистанцию.

– Эй, белоголовый. У тебя, я смотрю, серьёзные проблемы с папочкой? – его голос прозвучал нарочито спокойно, но в нём звенела сталь. – Я тут всего полчаса, а уже отлично вижу, с кем здесь не стоит связываться. Задание было у Шаана – он его выполнил. Он и отведёт. А ты можешь идти и дальше примерять свои дизайнерские тряпки перед зеркалом. Не дошло? Отвали.

Лео попытался пройти мимо, нарочито задев Маркуса плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы это было вызовом.

Маркус развернулся медленно, как хищник. И его улыбка, появившаяся на лице, стала не просто ядовитой – она стала по-настоящему пугающей, потому что в ней не было ни капли настоящей злости, только холодное, расчетливое удовольствие.

– Возможно у меня есть некоторые проблемы, но так бывает в каждой семье, – он произнёс это тихо, сладко, растягивая слова. – Ну, конечно… если она вообще есть. И если есть что терять.

Слова впились в Лео точнее и больнее, чем любой нож. Они разворотили старую, плохо зажившую рану, выпустив наружу ту самую боль, тот страх одиночества и потери, отчаянья, которые он так тщательно хоронил под слоями сарказма и бравады. Разум отключился. Остался лишь чистый, животный, слепой порыв. Он резко развернулся и со всей силы, вложив в удар всю накопленную за ночь ярость, отчаяние и боль, врезал Маркусу в челюсть.

Удар был глухим, сочным. Маркус отшатнулся, по его идеально выбритой, бледной коже от уголка рта поползла алая, жирная нить. Но в его глазах вспыхнуло не боль и не удивление – а ликование. Триумф. Он получил то, чего хотел. Воздух вокруг них сгустился, наполнился тяжестью и влагой, запахом морской соли. За долю секунды, быстрее, чем глаз мог моргнуть, капли влаги из воздуха свернулись в десяток острых, тонких, как иглы дикобраза, ледяных шилов. Они зависли в воздухе, нацеленные прямо в лицо Лео: в глаза, в горло, в лоб. Остановились в сантиметре от его кожи, источая пронизывающий холод, от которого по лицу побежали мурашки.

– Маркус, нет! Он же новичок! Он не знает правил! – закричал Винс, бросаясь вперёд, но Шаан резко оттянул его за рукав назад, понимая, что любое движение сейчас может спровоцировать катастрофу.

Лео замер. Он чувствовал леденящее, смертоносное прикосновение холода от каждого острия. Видел своё отражение, искажённое страхом, в гладкой поверхности одного из ледяных шипов.

– Вот видишь, новенький, – голос Маркуса стал тихим, сладким, почти ласковым, и от этого он звучал в тысячу раз страшнее. – Есть правила. И одно из них – не поднимать руку на тех, кто стоит выше. Особенно если у тебя за спиной нет ни имени, ни силы. Я могу устроить тебе такую жизнь, что ты будешь молить о смерти как о величайшей милости. Представь: я буду ломать тебе кости одной рукой и исцелять – другой. Снова и снова. День за днём. Год за годом. Я буду держать тебя на грани, как игрушку. И знаешь что? – Он наклонился чуть ближе, и его шёпот был подобен шипению змеи. – Мне за это ничего не будет. Ни-че-го. Потому что я – Маркус Блайт. Прямой потомок Посейдона. А ты… ты никто. Пока не докажешь обратное.

Шилья завибрировали и рассыпались в воздухе мельчайшей ледяной пылью, которая тут же растаяла, не оставив и следа. Лео стоял, не в силах совладать с предательской дрожью в руках. В глазах Маркуса он увидел пустоту. Не злость, не ненависть – просто холодную, бездушную, абсолютную уверенность в своём превосходстве и власти. Этот парень был не просто заносчивым болваном. Он был опасным, расчётливым психопатом.

Маркус отступил на шаг, достал из кармана идеально отглаженный платок и вытер кровь с губы. Его лицо снова стало светской маской, слегка снисходительной любезности, будто только что не было ни угроз, ни ледяных копий.

– Что ж… раз вы так настаиваете на своём героизме – провожайте. Я просто составлю компанию, для протокола. Всё же задание проходило и под моим общим руководством. Идите вперёд, – он показал рукой к двери кабинета, – я за вами. Как тень.

Шаан молча смотрел ему в спину. В его карих глазах бушевала тихая, холодная буря. Он всё запомнил. Каждое слово, каждый взгляд. Винс, бледный и встревоженный, поспешил заговорить о чём-то незначительном, пытаясь разрядить ледяную атмосферу. Они дошли до тяжёлой, дубовой двери с бронзовой табличкой «Виктор Блайт, Заместитель Главы Цитадели». Маркус отстранил Шаана локтем, не глядя на него, и постучал дважды – чётко, властно.

– Войдите.

Виктор Блайт поднял взгляд от стопки пергаментов. Его взгляд, тяжёлый и проницательный, скользнул по вошедшим, задержавшись на Лео. Он оценил грязную рубашку, растрёпанные волосы, следы грязи на джинсах и тот особый, потерянный вид, который бывает у всех, кто впервые попадает сюда из мира смертных.

– А, вот и наш последний столь долгожданный гость, – произнёс он, и его голос, грубоватый, но теперь лишённый ярости, звучал почти нейтрально. – Присаживайся, Леонард. Остальные, кроме Шаана, могут быть свободны. Спасибо.

Когда дверь закрылась за Маркусом, который на прощание бросил Лео взгляд, полный скрытой насмешки, и за Винсо, в кабинете повисла густая, давящая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем напольных часов в углу. Виктор откинулся в кресле, сложив руки на животе.

– Леонард Андерсон, если я не ошибаюсь? Расскажи мне о том дне. Об аварии. Каждую деталь, которую помнишь. Даже самую незначительную.

Лео сглотнул комок в горле. В голове всплывали обрывки, как кадры плохо сохранившейся плёнки: красные огни сквозь залитое дождём стекло, громкий звук рвущегося металла, крик… чей крик? Его? Мамин? Потом – темнота, и запах больницы, и лицо дяди, искажённое горем.

– Мне… мне было пять, – начал он, и его собственный голос показался ему чужим. – Мы ехали под дождём. Машина… её занесло. Она перевернулась. Я почти не пострадал. Мне говорили, что это чудо. Родители… – он замолчал, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. – Они не выжили. Больше я ничего не помню. Не хочу помнить.

Виктор внимательно смотрел на него, и в его жёстких глазах на миг мелькнуло что-то похожее на понимание. Не сочувствие, нет. Скорее, признание факта боли.

– Понятно, – кивнул он. – Болезненная тема. Давай пока что оставим её. Для отчётности этого достаточно. – Он повернулся к современному, тонкому монитору, встроенному в столешницу, и его пальцы, толстые и уверенные, застучали по сенсорной клавиатуре. – Посмотрим твоё размещение… Цитадель, Леонард, живёт по своим, древним законам. Это не просто здание. Это почти живое существо, созданное волей Повелителей. Примерно за месяц до появления нового потомка здесь, в здании появляется новая комната. Твоя комната. Она будет существовать, пока ты учишься. А когда ты закончишь курс… она исчезнет. Как будто её и не было. Всё необходимое для жизни ты найдёшь внутри.

– Как… тайная комната в Хогвартсе? – сорвалось у Лео почти бессознательно, и он тут же внутренне сжался, ожидая насмешки или выговора за глупую отсылку.

Но Виктор лишь хмыкнул, и в уголке его глаза легла сеточка морщин.

– Что-то вроде того, да. Популярная аллегория. Правила просты и написаны в твоём справочнике: шумные сборища – под запретом, комендантский час блюди неукоснительно. В шкафу найдёшь одежду, но без особого знака, так как чей ты потомок пока не известно. Также у нас обучаются потомки с абсолютно разными способностями, у них имеется рейтинг, те кто на вершине имеют право попросить что-то у своего Повелителя, в рамках разумного, конечно. Тебе… семнадцать, верно?

– Да. В следующем году восемнадцать.

– Хм… – Виктор задумчиво потер подбородок. – По отчёту сказано у тебя хорошие оценки, умный. Выдержал сегодняшнее… представление. Возраст ближе к старшекурсникам. Думаю, есть резон начать сразу со второго курса. Вместе с Шааном. Ускоренная программа.

Шаан, стоявший до этого почти по стойке «смирно», невольно выпрямился ещё больше. Глаза его расширились от неподдельного удивления. Прыжок через целый курс, минуя вступительные испытания и «нулёвку»? Такое в истории Цитадели случалось очень редко.

– Сэр, он, конечно, сообразительный и быстрый, – осторожно начал Шаан, – но этот мир для него – тёмный лес с невиданными зверями. И в общем рейтинге потомков он будет в самом низу…

– Поэтому ты ему всё и покажешь, – перебил Виктор, и в его тоне не осталось места для возражений. – Вы же друзья. Проведёшь краткий экскурс. А, вот и твоя локация: шестой этаж, правый корпус, комната номер десять. Просто подойди к двери – она узнает тебя и откроется. Доброй ночи. Отдохните, а то вы оба выглядите так, будто прошли через горнило.

– Спасибо, сэр, – кивнул Шаан, поднимаясь. Его голос звучал немного приглушённо.

– Спасибо, – добавил Лео, чувствуя, как тяжесть невероятного дня всей своей массой наваливается на плечи, угрожая повалить его на месте.

Дверь кабинета закрылась за ними с мягким, но окончательным щелчком. Они молча, не глядя друг на друга, пошли по длинному, теперь пустынному коридору к лифту – массивной кабине из полированной бронзы и тёмного дерева, стоявшей в самом центре круглого зала. Тишина между ними была насыщенной, густой, полной невысказанных мыслей: об унижении, которое только что пережил Лео, о скрытой, ядовитой угрозе в глазах Маркуса, о начале долгой, сложной дороги в этом новом, прекрасном и пугающем мире, о дверях которые для Лео Андерсона только что распахнулись настежь, впустив его в самое пекло.

Глава 6 «Переломный момент»

Лифт плавно и бесшумно понёс их вверх. Внутри царила мягкая полусветлая атмосфера: под ногами лежал густой алый ковёр, приглушающий шаги, а в динамиках тихо лилась сложная, успокаивающая мелодия, напоминающая джаз. Она обволакивала мысли, как тёплое одеяло после долгого дня.

– Значит, мы теперь будем учиться вместе? – спросил Лео, с любопытством разглядывая собственное уставшее отражение в зеркальной стене.

– Не радуйся раньше времени, – фыркнул Шаан, прислонившись к поручню. – Я сам не знаю, что нас ждёт в новом году. В прошлом всем было довольно тяжело, кроме тех, кто из семей прямых потомков.

– То есть, у вас чем ближе к Повелителю по крови, тем круче, да?

– Ага, быстро включаешься, – ухмыльнулся рыжий.

– А Винсо и Яна?

– Винсо не прямой потомок Аполлона, но он один из его любимчиков. Винс хорош и в рейтинге, и в отношении к другим. А ещё, если ты заметил, его внешность и энергетика выделяются, как солнце в пасмурный день. Насчёт Яны… как я знаю, она относится к одному из Повелителей Ветра. Это логично, но…

– Но что? – Глаза Лео прищурились, он внимательно смотрел на друга.

– Её история намного запутаннее, чем ситком по телеку, так что сам и спрашивай, – отрезал Шаан, не желая развивать тему.

Лео хотел возразить, но в этот момент лифт с мягким звоном остановился на шестом этаже. Двери разъехались, открывая взгляду широкий кольцевой коридор, освещённый приглушёнными бра в стиле ар-деко.

– Приехали. Давай быстрее закончим, и я пойду спать, утомился чуток, – Шаан размял шею и направился в правый корпус.

На Лео тоже навалилась свинцовая усталость. Единственным желанием было рухнуть на что-нибудь мягкое и провалиться в небытие.

Они остановились у лакированной двери цвета тёмного дуба. Едва Лео приблизился, как на её гладкой поверхности начали проявляться, словно призрачное морозное дыхание, изящные золотистые узоры. Они переплетались и расходились, напоминая сполохи северного сияния, застывшие в оттенках белого и золота. Когда парень нерешительно потянулся к ручке, дверь бесшумно отворилась сама.

– Красиво, – произнёс он, впечатлённый.

– Ага. Всё, вали спать, я устал, – Шаан дружески подтолкнул его в спину, и дверь тут же захлопнулась.

Лео споткнулся о низкий порог и влетел в комнату, мягко приземлившись лицом в прохладную гладь простыни.

– Долбаный рыжий тиран, я тебя придушу, – проворчал он, отряхиваясь.

Поднявшись, он окинул взглядом своё новое жилище. Почти всю дальнюю стену занимали два огромных прямоугольных окна, за которыми темнела ночь. Справа виднелись две скромные двери: ванная и гардеробная. По обе стороны от широкой кровати стояли лаконичные тумбочки с лампами под абажурами из матового стекла. С потолка, словные застывшие капли росы, свисала хрустальная люстра. Пол был гладким, отполированным, без единого ковра – только тёплый ламинат под ногами. С первого же касания стало ясно: в нём встроен подогрев. Умная деталь, упрощающая жизнь.

Виктор не соврал: в комнате было всё необходимое. Ванная блистала чистотой, предлагая полотенца, душ, стиральную машину, аккуратно сложенную пижаму и даже гигиенические принадлежности.

Лео быстро сбросил запачканную дорожной пылью одежду и включил душ. Горячие струи ошпарили кожу, смывая вместе с грязью и накопившееся за день напряжение. Вода капала с тёмных прядей волос, а шум, наполнявший кабину, заглушал внешний мир, давая пространство мыслям. Они нахлынули тяжёлой волной: прощание с дядей, щемящее чувство потери, гора вопросов без ответов. Правильно ли я поступил? Зачем я здесь? Кем были мои родители? Чей я потомок?

Спустя двадцать минут он вышел, завернувшись в махровый халат. Насухо вытер голову, надел пижаму – простые тёмные штаны и чёрную футболку. Из компактного холодильника в углу достал бутылку воды. Сделал первый глоток, как вдруг услышал лёгкий шорох со стороны кровати.

– Наконец-то. Утомительно ждать в такой гробовой тишине, – раздался знакомый насмешливый голос.

Яна материализовалась прямо в воздухе, словно её собрали из лучей лунного света и теней. Она сидела на краю его кровати, грациозно закинув ногу на ногу. Её надменный взгляд, полный холодной уверенности, ясно давал понять, кто здесь задаёт тон.

Лео подавился, и брызги воды разлетелись по тёплому полу. Девушка лишь едва заметно приподняла идеальную бровь.

– Какого… Ты что тут делаешь? Девушкам здесь быть нельзя! Стой, а как ты вообще вошла?

– Головой подумай, – парировала она, не моргнув глазом. – Твоё окно легко открыть, а я умею становиться невидимой и перемещаться по воздуху. Вот и ответ.

– А если бы я был голым?

– Не был же.

– Но всё-таки…

– Даже если бы был, ничего впечатляющего я бы не увидела.

Лео нагло усмехнулся, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк.

– Хах, вообще-то, я взрослый парень, – медленно, почти небрежно, он сделал шаг к кровати. Яна даже не дрогнула. – Оставаться с незнакомым парнем наедине ночью – плохая идея. – Он слегка наклонился, уперев руки в матрас по обе стороны от неё, сократив дистанцию.

– Маркус пытался тебя убить, да? – выпалила она, не отводя взгляда.

Лео отшатнулся, как от удара.

– Ты видела? Ладно, пофиг. Он бы не убил меня. Может, он и травмированный мальчик, но не убийца.

– Пока что. Ты не знаешь его, как мы. И, к сведению, я не видела. Мне Шаан написал. Я больше не собираюсь за тобой присматривать.

– Ты хотела сказать – «шпионить»? – ухмыльнулся брюнет.

– Как тебе угодно. Мне плевать, – Яна демонстративно закатила глаза.

– Уже скучаю по времени, когда ты была без сил и еле могла говорить.

– Даже тогда я могла прижать тебя к полу, скрутив руки за спину. За пару секунд.

– Хочешь попробовать сейчас? – поддразнил он, и его ухмылка стала ещё шире.

Девушка встала с плавным, почти кошачьим движением.

– Я в тебе не заинтересована. Вообще, я пришла сказать: Маркус может быть действительно опасен. Держись от него подальше. Совет на будущее.

Лео, немного остыв, кивнул.

– Не беспокойся. Я не буду устраивать проблемы.

***

Тем же вечером Маркус не сидел без дела. Он чувствовал жгучую необходимость доказать отцу, что справился с поручением, особенно теперь, когда Лео оказался в Цитадели. Он ждал в просторной, холодноватой гостиной семейного особняка, расположенного в десяти минутах ходьбы от главного здания. Устроившись в кожаное кресло, он нервно поправлял прядь золотистых волос и то и дело поглядывал на массивные напольные часы. Когда на пороге раздался громкий, властный хлопок двери, Маркус внутренне сжался.

– О, так и думал, что ты будешь меня ждать, – низким, не предвещающим ничего хорошего голосом произнёс Виктор.