Не верь наветам

Засыпая под утро, ярешила первым делом узнать, где я смогу найти этих двух уладелов, которые ещёне поставили свои подписи на документах.

Знать бы ещё, как и укого это можно узнать, но если уж они так и не подписали эти договора, тоостаётся надежда, что я всё ещё смогу отказаться от этого такого «выгодного»для меня брака. Ну и, естественно, никому ничего даровать или передавать я несобиралась.

Так, с мыслью онадежде, которая умирает последней, я планировала не сдаваться без боя ипобороться за свою свободу, ну, или хотя бы выторговать другие условия вбрачном договоре.

А ещё бы узнать, ктоэто такой этот десятилетний вняжин Сенной Дмитрий Дмитрич?

Глава 13

В этот раз проснуласья от стука в дверь. Как и обычно, сначала, появилась голова служанки, а потомуже и сама Марфуша пожаловала, внося поднос с моим завтраком.

Видимо, за общий столменя решили не приглашать. А может у них тут не принято завтракать всем вместе?

- Ой, ВарвараДмитривна, что-то вы сегодня опять припозднились. Я уже в третий раз захожу.Дмитрий Евсеич больно грозятся и видеть вас хотят, а вы всё не просыпаетесь.

Она поставила подносна столик и уже привычными жестами положила себе на небольшое овальноесеребряное блюдо немного каши, часть лепёшки, на которую серебряной ложечкой (аназвать её орровой язык не поворачивается) налила немного мёда из маленькойразеточки и разлила по бокалам тёплый ароматный напиток.

Я решила неодеваться, а всего лишь забежала в уборную, чтобы умыться и помыть руки, апотом уже и села за столик.

- Чего это папенькаопять меня к себе требует? – решила я начать нашу утреннюю беседу. – Гневаетсяили не в духе с самого утра?

Нет, предположения уменя, конечно, были, но интересно и народ послушать.

- Я не знаю, может ине в духе, а может и так чего, - отводя глаза в сторону ответила Марфуша.

Понятно. Что-то тамтакое произошло с самого утреца, но она не хочет говорить. Ну, не хочет иладно, мне бы сейчас узнать более важные вещи.

- Как там сейчас спогодой? – решила я продолжить разговор на общие темы, плавно подводя кинтересующим.

- Так, а что спогодой? Прохладно утром было, а сейчас ясно стало и потеплело, - ответилаМарфуша, облизывая ложечку.

- Мне нужноподготовить тёплую одежду, потому что я собираюсь выйти как раз после завтрака.

- Так Дмитрий Евсеич…

- Вот, как с нимпоговорю, так и пойду прогуляюсь на свежем воздухе, так что ты сразу после тогокак отнесёшь посуду, принеси мне мою тёплую одежду, а то тут почему-то тольколегкие платья да домашняя обувь.

- Это мне тогда надок вняжине Мариссе за дозволением сходить.

- А почему этоМарисса должна мне давать разрешение на ношение моей одежды?

- Так она тут всемдомом и заправляет, вот и надо к ней идти и спросить.

- А она тут кто,чтобы позволять или не позволять мне одеваться?

- Так она тут всемзаправляет. Стало быть, хозяйка она, вот как скажет, так и будет.

Ну, ничего себе! Онамне что, может не выдать мою же одежду?Интересно девки пляшут! Чтобы одеться я должна спросить разрешения уМариссы? Кстати, её почему-то Марфуша назвала вняжиной, а я княжна.И у кого титул выше? Так, а папенька у меня тоже княжин. Тогда почемуМарисса вняжина, если она моя мачеха, а значит его жена? Может Марфушачто напутала? Срочно надо навестить или классную комнату, или папенькинубиблиотеку. Может и найду какую умную книжку, которая поможет разобраться ктоесть кто и кем кому приходится.

- А почему, кстати, уменя в комнате нет моей одежды? Или это всё, что у меня есть? – продолжила ярасспрашивать Марфушу.

- Так приехали вы изпансьёна с маленьким коробком, а новое, стало быть, ещё не прикупили, а староеуже и не впору.

- Всё, что тутнаходится это и есть вся моя одежда?!

Марфуша опять отвелавзгляд, словно не хотела отвечать на этот вопрос.

Варенька же не вчераприехала домой из пансиона, тогда во что же она одевалась всё это время? И изобуви только тряпочные туфельки, которые точно не для дороги и выхода на улицу.Вот это поворот! А я уже размечталась выйти сегодня в свет и встретиться хотябы с одним из упомянутых и не подписавших документы уладелом. И ведь неспросишь служанку, которая, если ей верить, совсем недавно стала прислуживатьна верхнем этаже, почему за всё время приезда из пансиона мне не купили никакойодежды?

- А ты не знаешь, гдесейчас наш уладел? – решила я сменить тему и спросить о том, что было на данныймомент более важным.

Где я найду тёплуюодежду для выхода подумаю после разговора с папенькой. На крайний случайпопрошу у Марфуши или … В общем, что-нибудь придумаю. А вот узнать хоть что-топро этих уладелов, которые, видимо, были какими-то местными законниками илистряпчими, или представителями власти, я надеялась у Марфуши. И она меня неподвела.

- Так, ежели вы онашем княжинском, так он остался в княжинстве в воластуладе Бориченязаседает, а ежели тутошний, так я не знаю кто тут, но тоже, наверно, вволастуладе Заринска заседает. Так вы это у Дмитрия Евсеича и спросите, -ответила Марфуша споро собирая на большое блюдо посуду. – Я пойду отнесу и Норреотдам, а то она строга за оррову утварь, да к вняжне Мариссе пойду про вашуодёжу спрашивать. А потом уже и одеться вам помогу.

- Не надо помогать, ясейчас сама оденусь и пойду к папеньке, надеюсь он у себя будет и мне непридётся его искать?

- Так, а где ж емубыть? У себя он. Там и сказал вас будет ждать.

Быстро приведя себя впорядок и одевшись в уже привычную для меня одежду, а за неимением другой,особого выбора у меня и не было, я отправилась к папеньке.

Едва я подошла клестнице, как меня чуть не сбил с ног налетевший не понятно откуда взявшийсябрюнетистый мальчишка явно не в простой одежде. Он с воплем пробежал вниз, неслабо толкнув меня, и даже не извинился. Я просто чудом зацепилась за перила ине упала, а то бы скатилась по сплетнице, пересчитывая все имеющиеся ступеньки.И не факт, что осталась бы после этого живой.

Что за дом! Незнаешь, от чего пострадаешь!

Когда я подходила ккабинету папеньки, слышала, как мальчишка кому-то слёзно на что-то жаловался вмалой трапезной. Из-за его воплей было не слышно кто ему там сочувствовал, нодля меня сейчас важным был разговор на ковре, а с невоспитанным малолетнимпоросёнком я побеседую попозже о правилах безопасного передвижения на объектахповышенной опасности, то бишь лестнице.

- Варвара! Ну,наконец-то соизволила явиться! – недовольно произнёс папенька, сразу же как явошла в его кабинет, предварительно постучав.

По тому, каким тономон это произнёс и как «добродушно» на меня посмотрел, стало ясно, как белыйдень, что разговор будет не легким и точно уж не милым, и даже не дружелюбным.

Глава 14

Вот уже третий день ясидела под домашним арестом. Папенька запретил мне куда-либо выходить из дома покая не одумаюсь и не подпишу все документы.

Наша милая беседа наковре ничем хорошим не закончилась, потому что ни крики, ни уговоры, ни угрозыпапеньки не возымели никакого эффекта. Я отказывалась что-либо подписывать безподписей двух уладелов, которые теперь уже я требовала сделать в моём присутствии.

Нет, я не орала какпапенька и не стучала кулаком по столу, а говорила спокойно, а то ещё примут заумалишённую и сошлют куда-нибудь в местный монастырь. Я разговаривала тихимангельским голосом, хорошо, что хрипота прошла, и даже пыталась пустить слезу,уповая на то, что не знаю будущего мужа. А после того, как мне предоставилипред ясны очи брюнетистого слащавого хлыща, с которым по версии семьи я всё ипотеряла, я и стала настаивать на присутствии и уладела местного княжества, гдемы сейчас и находились, и нашего княжинства, которое находилось примерно в днепути от Заринска, местного головного города – столицы Срединного княжества.

Поэтому я и сидела всвоей комнате, ожидая, когда наш княжинский уладел сможет сюда приехатьиз Бориченя – столицы папенькиного княжинства, чтобы потом мыотправились в воластулад, где я и подпишу все договора в его обязательном присутствии,как и местного уладела.

Конечно же ничего яподписывать не собиралась, но, если уж не будет никакого другого выхода, тохотя бы попрошу переделать договоры, чтобы хоть что-то для себя выторговать.Надежды, конечно, на такой исход почти не было, но так я хотя бы могла оттянутьвремя моего скоропостижного замужества и, возможно, получить для себя какие-нибудьесли и не привилегии, то местные индульгенции или послабления.

Не знаю, как и почемупапенька согласился на это, а не просто прибил меня, закопав где-нибудь влесочке, но, видимо, и он был в безвыходной ситуации. Скорее всего я ему была зачем-то очень нужна и больше выгоды могла принести, будучи живой. Пока. Потомучто каждый раз при встрече смотрел он на меня так, как если бы четвертовал живьём.

Поэтому все эти дни япроводила у себя в комнате, изучая книжки, которые удалось выкрасть из учебной,как её назвал мужчина, которого я видела мельком в коридоре рядом с кабинетомпапеньки. Это был не то учитель, не то гувернёр моего сводного братца, а можети сразу два в одном.

С братцем Дмитрушкой,который и был тем самым неизвестным ребёнком десяти лет, мне пришлосьстолкнуться в кабинете папеньки, когда мальчишка туда залетел и с воплями сталжаловаться на мастера Славина, который заставляет его учить талмуды и бьёт порукам розгой, если он плохо пишет или ничего не знает.

- А я наследник княжинства Боричное, сын княжина Веснина - вняжинСенной Дмитрий Дмитрич! А он мне по рукам розгой! Всего лишь какой-то мастер, аменя бить! – орал как резаный мальчишка, забежав без стука и разрешения вкабинет.

Затем, почти сразу жетуда вплыла Марисса, даже не взглянув на меня и не обращая внимание на то, чтомы тут, как бы беседуем с папенькой, и начала жаловаться ему на чрезмернуюстрогость мастера Славина.

Во время милойсемейной беседы, когда папенька и Марисса обсуждали на повышенных тонах как ичему нужно учить их отпрыска, я обратила внимание на то, как инородно смотрелсячерноволосый, черноглазый и смугловатый пухляш Дмитрушко рядом с пышнойзеленоглазой рыжухой Мариссой и высокимголубоглазым блондином папенькой.

Я понимаю, чтогенетика ещё та капризная дама и никогда не угадаешь что, где и когда вылезет,то бишь проявится, но вот чисто визуально … Не очень-то сильно наследник похожна своих родителей, мягко говоря, а если сравнивать его со мной, то мы вообщене похожи. Никак и нисколечко.

То, что я дочьпапеньки тут даже и у слепого не возникнет вопросов, а вот то, что братец егосын … Ну, не знаю. Всё, конечно, бывает в жизни, но не до такой же степени.

Была и ещё одна вещь,которая мне «резанула ухо».

Почему папенька княжинВеснин, я тоже княжина Веснина, а вот братец вняжин Сенной ДмитрийДмитрич - наследник. Марисса, кстати, тоже вняжина и она тут хозяйка.Или она всё же княжина как и я, а Марфуша просто ошиблась?

Вот я и сидела, читаяместный учебник «географии», называемый тут «Расселение и именование людей». Навсё мои вопросы он ответов не давал, но в кое-чём я всё же разобралась.

Сейчас я находиласьна третьей земле - континенте Эсфирь в самом большом и центральном княжестве,называемом Срединное, в его столице – главном городе Заринске. Местного князя иуправителя звали Видим Силыч Зменин. Это он и организовывал так называемый осеннийбал, на который мы и приехали всей семьёй, остановившись в нашем столичномдоме.

На этой земленаходилось ещё четыре больших княжества, называемых Северное Восходное,Северное Заходное, Южное Восходное и Южное Заходное. Как я поняла дванаходились на севере, северо-востоке и северо-западе соответственно и два на юге,на юго-востоке и юго-западе. В каждом княжестве имелись меньшие земли – княжинстваи малые земли – вняжинства. Землями управляли их владельцы,соответственно управители, а все остальные уладелы и, как я поняла, местныеорганы управления типа охраны, судей, банкиров и ещё кого-то там непонятного, находилисьво воластуладе, который имелся в каждомбольшом населённом пункте - городе и малом – деревне, называемых тутпоселениями.

Титулы и обращения,соответственно, были по владению земли: князь и князья владели княжествами– владельцы пяти больших княжеств или больших поместий; княжин и княжина- владельцы среднего поместья - княжинства; вняжин и вняжна– владельцы вняжинства – мелкого поместья.

Общее управлениеконтинентом осуществлялось князьями, владельцами пяти больших земель, поочереди и менялось каждые пять лет. Таким образом местная столица находиласьтам, где жил временный управитель.

Ко всем остальнымгорожанам, торговым, ремесленникам и сельским жителям обращались как горожанин,горожанка или селянин, селянка. Они, кстати, тоже могли иметь свою собственнуювыкупленную землю или же арендованную, за которую платили собственнику. А к тем, кто не имел ни своего дома, нипостоянного места жительства обращались по имени, иногда по фамилии или именирода или семьи. К безродным – сиротам или не признанным бастардам обращались толькоименам, если, конечно, их кто-то не принимал в свой род или семью.

Глава 15

На пятый день моегодомашнего ареста меня разбудил ранний визит Марфуши, которая сначала принесламой завтрак и, быстро попробовав уже приевшиеся мне блюда, сообщила, что сразупосле трапезы папенька ждёт меня для поездки в воластулад, поэтому она сейчасже принесёт мою одежду для выезда в город.

Одевшись с помощьюслужанки в хорошую теплую, но явно не новую одежду, а кто её до меня носил и незабыли ли её хотя бы почистить, я старалась не думать, мы отправились в местныйсельсовет.

Карета была довольнобольшая и просторная, поэтому места хватило всем: и мне, и папеньке, и Мариссес братцем, и моему предполагаемому муженьку с маменькой. Карета была закрытой снебольшими узкими окошечками на дверках, которые располагались по обеимсторонам, пропуская минимум света.

Конечно, мне хотелосьбы посмотреть на местную столицу, но меня посадили посередине, между папенькойи хлыщом, а напротив сидели Марисса с благородной вдовой и братцем. Даже еслибы я и была рядом с дверцей, то вряд ли бы что смогла увидеть в такие окна.

Смотреть накисло-надменное выражение лица вдовы, презрительно-высокомерное Мариссы ихитро-шкодливую моську братца мне совсем не хотелось, поэтому я просто закрылаглаза, ещё и ещё раз прокручивая в голове, что я буду требовать взамен заподписание всех документов.

После разговора сМарфушей я не питала особой надежды на то, что меня оставят в покое и отправятв далёкую глухую деревню или какой-нибудь местный монастырь, если, конечно,таковые тут имелись. Мне не было даже ещё и семнадцати лет, а значит, как семьярешит – так и будет. Придётся подчиниться воле папеньки, который вознамерился вобмен на почти всё, что мне осталось от покойной матери, прикрыть потерю ипозор семьи, выйдя замуж за непосредственного участника, а возможно иорганизатора этой потери.

Вот интересно,потеряла, почему-то всё я, а компенсацию за это получает папенька. Да ещё ибратца надо зачем-то в семью принимать, как будто он и не сын папеньке.

В общем, такраздумывая и мысленно перечисляя пункты, которые я буду до последнего требоватьдобавить в договор, мы наконец-то приехали в воластулад.

Выйдя из кареты, яокинула беглым взглядом высокое пятиэтажное здание, сделанное из светлого камняс парадным входом с широкой лестницей, обнесённое не очень высокимзабором.

Мы вошли в здание иоказались в большом и светлом зале с пятью лестницами, ведущими на этажи. Укаждой лестницы сидел за столом, видимо, секретарь и громко объявлял кто можетпройти. Народа в «приёмной» было немного, поэтому нам долго ждать не пришлось.

После того, какпроизнесли имя папеньки, мы поднялись на четвертый этаж и вошли в просторныйкабинет чем-то похожий на библиотеку, в котором даже имелись передвижныелесенки, чтобы было можно было добраться до самого верхнего яруса с книгами.

В центре в глубине кабинетаза большим широким столом сидел представительный мужчина лет шестидесяти,одетый в тёмно-серый пиджак, из-под которого виднелась простая белая рубашка.Он не встал и даже не привстал при нашем появлении, как впрочем и непоздоровался.

- КняжинВеснин для подписания брачного договора своей дочери княжины ВарварыДмириевны Весниной не полных семнадцати лет от роду, - произнес он твердым грубоватымголосом, осматривая нашу разношерстную толпу своими большими серыми глазами,словно анализируя каждого из нас. Остановил он свой сканирующий взглядпочему-то на мне.

Мы какое-то время смотрели друг другу в глаза,не моргая, словно играли в гляделки. Не знаю почему, но я была почти уверена,что здесь и сейчас, именно в эту минуту, решается моя судьба и это решениезависит от гипнотизирующего меня своим пронзительным серым взглядом мужчины.

Я ещё со школыпомнила эту игру в гляделки и знала, как нужно смотреть, чтобы не проиграть. Апроигрывать я не любила. Вот и сейчас из последних сил старалась выиграть. Аон, видимо, тоже не хотел проигрывать или просто не привык, поэтому и неморгал, и не отводил своего взгляда.

- Егор Славович, чтож вы не разъяснили своей княжине, что негоже отвлекать от дел уважаемыхуладелов. Нужно просто почитать волю отца и починно соглашаться с ней раз уж довозраста решила за мужем следовать, - произнёс он, не отводя взгляда,обращаясь, видимо, к уладелу нашего княжинства, который не понятно какзатесался в эту дружную пёструю компанию брачующихся и семьи.

- Так я, ВсеславСилыч, сам только два дня как узнал, что наша княжина скоропостижн… эм…спешно выходит замуж. Не думал я, что они так быстро сладят на этом соборе, -произнес «приятный баритон».

- Ну, раз так, тодавайте подпишем и разойдёмся, а то у меня и своих дел не уделать всех засегодня, - пригласил нас жестом к своему столу местный заринский уладел,недовольно отведя глаза, моргнув перед этим.

Первым подошёл, почтиподбежал, папенька, потянув меня за собой. Он положил на стол договоры, неприятнодернул меня за руку и раздражённо произнёс:

- Быстро подписывай,Варвара, и не задерживай уважаемых людей!

После не оченьприятного грубого прикосновения папеньки меня словно током прошибло. Я поняла,что это всё. Тут никто даже и не собирался мне что-либо пояснять. Куда там! Мнеи слова не дали молвить! Ну, вот и всё. Сливайте воду – сушите вёсла. Приплыли.

Только вот хрен вам!Я вам и тут молчать не буду! Возможно, это мой последний протест, но я его выскажу!

- Нет! Не буду! Я несогласна подписывать эту галиматью!

Глава 16

- Что ты сказала? –прошипел папенька, больно схватив меня за руку.

- Я не буду ничегоподписывать! Ни отказа от наследства, ни принятия в семью непонятно кого –ничего не буду подписывать! И замуж за этого слащавого козла-переростка невыйду! – сказала я твёрдым голосом, пытаясь держаться из последних сил, чтобыне закричать, вырывая свою руку из крепкого захвата.

Чем мне аукнетсятакой громкий протест в кабинете главного уладела местного княжества - япыталась не думать, надеясь лишь на то, что папенька меня здесь точно нетронет. Слишком много свидетелей. А что будет потом… Буду решать проблемы помере их поступления. Сейчас, по крайней мере, всё что мне остаётся – это плытьпо течению, а как появится более-менее прочная соломинка, тогда и буду за неёхвататься.

Со стороныприсутствующих послышался возмущенный вопль Мариссы и недовольный благороднойвдовы.

- Мы уходим, Радий!Нас упрашивали о том, чтобы прикрыть позор бесстыжей княжины, но такоеунижение мы не потерпим! – раздался голос вдовы, а затем послышался звукхлопнувшей двери.

Я проводила взглядомвыбегающего несостоявшегося мужа, который безоговорочно последовал приказусвоей матушки.

Ну, вот, пошли делапотихоньку. От мужа избавилась, теперь бы отстоять своё приданое и уехать бы вкакую дальнюю деревеньку. А я бы уж там обязательно нашла чем заняться. Сголоду бы точно не померла! Только вот вряд ли мне позволят.

И, словно прочитавмои мысли, местный уладел нарушил мои мечты о поездке «к тётке в глушь вСаратов» и, обратившись ко мне, спросил:

- Вы же ещё недостигли возраста, княжина Веснина?

Я удивлённопосмотрела на него, пока ещё не совсем понимая о чём это он, хотя, сердцесуматошно забилось, предчувствуя что-то не очень хорошее.

- А значит знаетезаконное право вашего отца на управление вашей жизнью? Поэтому, если у васпрямо сейчас нет другого кандидата в мужья, то вам ничего не остаётся какподчиниться его воле.

У меня пробежалхолодный холодок по спине в нехорошем предчувствии неизбежного. Значит Марфушабыла права. Может она и не знала все детали, но только что прозвучавшие слова главногокняжеского уладела подтвердили их.

Я уже хотелапотребовать предоставить мне местную книгу законов в надежде найти какую-нибудьзацепку или сноску, которая могла бы мне помочь если не избежать этогозамужества, то хотя бы оттянуть время. Ну и, конечно же, я собиралась требоватьсоставления другого брачного договора, а также хотелось бы видеть завещаниемоей покойной матери, как и ещё кое-какие документы. Раз уж тут целых двауладела, то нужно пользоваться моментом и решать все интересующие меня вопросыпрямо здесь и сейчас. Другого шанса на какой-либо разговор может и непредставиться.

Я и раньше жила попринципу, что всегда нужно пользоваться каждой имеющейся в наличиивозможностью, даже если она и кажется абсолютно бредовой на первый взгляд. Вотпоэтому и тут решила биться до победного, ну, или пока хватит сил.

- Ну, почему женет? В данный конкретный момент целыхдва, - я посмотрела прямо в глаза сидевшему уладелу, сама не ожидая от себятакой наглости.

Нет, ну а что? Непопробуешь не узнаешь! Может они, конечно, уже давно и глубоко женаты, только яведь этого не знаю. А так, как в том анекдоте: «если не догоним, то хотьсогреемся».

- Целых два? –удивился уладел. – И кто же это?

- Вы, например,Всеслав Силыч. Вы же не женаты? – ответила я ему, стараясь улыбаться моей самойочаровательной улыбкой.

Конечно же я биланаугад. Я видела его в первый раз, как, впрочем, и нашего княжинского уладела.Но чем чёрт не шутит? Ну, да, дяденьки в возрасте. Так мне ж их не варить! А там…Тра-ра-рам, трам-пам-пам… В любом случае, здесь и сейчас я попробовала. Затотеперь я точно знаю, что пыталась бороться и использовала все возможные иневозможные способы избежать замужества с хлыщом и обломать папеньку с егозагребущими планами. И не важно, что таким отчаянным поступком и своимспонтанным заявлением, я могла попасть в другую, ещё более опасную ловушку. Аможет и нет. Ну, а вдруг?

Каково же было моёудивление, когда я увидела, как вытянулось лицо уважаемого уладела (это потому,что челюсть упала и я даже слышала её стук об пол), глаза увеличились раз втцать, а брови скрылись где-то в его седеющей шевелюре на макушке.

В кабинете наступилазвенящая тишина, что, если бы тут были мухи, то думаю, можно бы было услышать,как они шелестят своими прозрачными крылышками в полёте.

- Всем выйти из моегокабинета! – раздался громкий и грозный голос уладела, словно внезапновыстрелившее ружьё в театральной пьесе.– А вы, княжина Веснина, останьтесь! Мы с вами обсудим договор вашегозамужества.

- Но, Всеслав Силыч!– попытался вмешаться папенька.

- Она в своём праве,Дмитрий Евсеич. Поэтому подождите наше решение за дверью. Ничего не меняется идоговор будет подписан сегодня! Как и предписано законом, она на это имеетправо. Она же родовая княжина.

Глава 17

После того, какпрозвучали эти слова, события и дни понеслись с такой быстротой, что я даже незамечала, как они мелькали. Шесть дней ушло на подготовку моего переезда ктеперь уже мужу по документам и вот уже пятый день я трясусь в карете на пути ксвоей новой жизни. Какая она будет я не знаю, но в одном я теперь точно уверена– никогда не опускать руки и не терять надежду, даже если кажется, что всё –это конец. Когда наступит действительный конец всему, мы его даже не ипочувствуем, а если у нас ещё остались силы на то, чтобы дышать, и хоть что-точувствовать, значит жизнь продолжается, а не закончилась. Это не конец.

Местный уладелоказался глубоко женатым, поэтому тут он точно ничем не мог мне помочь, потомучто, как я узнала ни многоженство или многомужество, ни разводы тут несуществуют. Но у него для меня было одно очень интересное предложение, откоторого я просто не смогла отказаться. Во-первых, я сама предложила женитьсяна мне, по сути, первому встречному, а во-вторых, возвращаться к папеньке и Комне теперь уже было почти «смерти подобно». Так что мне теперь только вперёд.