Не верь наветам

Второй возраст илисовершеннолетие наступало в восемнадцать лет. Прав с этим возрастом, правда, особоне прибавлялось, а скорее обязанностей перед семьёй. В этом возрасте уже былообязательным работать или начинать своё собственное дело, которое бы стабильноприносило в семью половину заработка, ну и создавать свою семью можно было ужес тем, с кем захочешь. В данном случае учитывалось не только пожелание семьи –с кем, но и твоё. Однако же, если отказываешься от предложенного семьёйкандидата, то нужно было почти сразу предоставить своего, потому что если семьярешила тебя захомутать или избавиться от малодоходного лишнего рта, тоотвертеться от этого было невозможно.

- А раз уж я теперьслужу поверху, то батька меня пока взамуж не отправит, - довольно улыбаясьдобавила Марфуша. – А я за это время себе на приданое подкоплю, чтоб взамужидти со своим правом.

Своим правом она,видимо, считала некую финансовую независимость, но уточнять я не стала, потомучто тут нужно ещё разбираться с точки зрения местных реалий и законов. Нужноещё уточнить почему только батька отправит, а не семья. Возможно потому, чтомужчина считается главой семьи или ещё почему?

Третий возрастнаступал в двадцать один год. Это, как я поняла, полное совершеннолетие, прикотором полностью устранялось влияние и контроль семьи, отправляя отпрысков всвободное плавание. Можно было жить самому на свои заработанные, не делясьсвоими кровными с семьёй, и жениться или пойти взамуж. Тебя никто не имел правапринудить. В этом возрасте человек становился независимой самостоятельнойличностью, способной обеспечить и себя, и свою собственную семью, если она натот момент имелась. Проживание, как правило, было отдельно от семьи, но, если всёже остаешься в семье, то подчиняешься её воле.

Значит к двадцатиодному году уже нужно было иметь какую-то профессию, стабильную работу илизаработок, или своё дело, способное тебя как минимум прокормить, ну икакое-никакое жилище.

Интересно, это у всехтак или только у простых, как например, Марфуша? А у знати как?

А то, что она была, яне сомневалась, потому что уже слышала такие слова как князь, княжин ивняжин. Что они обозначали можно было только догадываться, а вот какузнать всё точно?

Ну, не просить жеМарфушу принести мне книги по законопорядку, описанию мира, сословий и истории?

А ещё же должно быть и образование. Варенькаведь была в каком-то пансионе, значит проходила какое-то обучение и получалаобразование. Или нет? Ну, не у Марфуши же и об этом спрашивать? Значит нужноустроить вылазку «в белый свет», то бишь прогуляться по дому.

Подумав и подытоживполученную у Марфуши информацию к размышлению, я решила пойти в разведку,посмотреть, так сказать, всё своими глазами и отыскать какую-нибудь литературупо интересующим меня темам.

Глава 9

Едва я приоткрыладверь и выглянула в коридор, чтобы осмотреться и покинуть свою комнату впоисках информации, как услышала какой-то шум слева. Затем с той стороныраздались сначала приглушенные крики, а потом и визги, после которых резко,громко стукнув о стену, распахнулась одна из дверей. Я быстренько прикрыласвою, полностью её не закрывая.

По коридору сначалакто-то пронёсся с диким воем, похожим на истерику ребёнка, а затем послышалисьразмеренные четкие шаги со странным постукиванием чем-то о стену.

Когда шаги стихли, явышла в коридор и осторожно пошла в направлении удалившихся, судя по звукам, обитателейэтого дома. Почти крадучись, подошла к краю лестницы и услышала снизу изкоридора, ведущего к кабинету папеньки, громкие голоса.

Вопили благим матомМарисса, а её я узнала по голосу, какой-то ребёнок и ещё один громкий мужскойбаритон, но не папенькин. Разобрать, о чем они там мило беседовали было почтиневозможно, поэтому я не стала подслушивать и направилась к комнате с открытойдверью, которая находилась в конце коридора.

Кстати, в этой частиили крыле второго этажа было всего четыре двери. Они располагались напротивдруг друга и, видимо, вели в разные комнаты, одной из которых и была моя.

Потом, конечно, я всётут разведаю, но пока воспользуемся открытой дверью.

Я подошла к последней комнате с распахнутой дверью, ну просто приглашающей туда войти своейоткрытостью, и заглянула в неё.

Мне, несомненно,везло, потому что там никого не было. Эта комната была не очень большой,примерно как и моя, но светлой. Судя по находившейся в ней мебели, небольшойвисящей на стене тёмной доске и разбросанным на полу книгам, это была или класснаякомната, или комната для занятий.

Я сразу же бросилавзгляд на дверь и радостно улыбнулась, даже немного подпрыгнув. Замка ни в двери, ни на двери не было. А это означалото, что я могла под покровом ночи пробраться сюда и позаимствовать хотькакую-то литературу для ознакомления. На первое время всё что попадётся подруку - сойдёт.

Оставалась лишь самаямалость – проверить умею ли я читать.

Я взяла ближайшую комне потрёпанную довольно толстую увесистую книжку и прочитала на обложке:«Законы существования и места обитания живых существ».

Класс! Ещё одновезение! Сегодня просто мой день! Я умею читать! И не важно, что буквы выглядяткак знакомо-незнакомые, но сам факт, что я понимаю то, что они обозначают, уженесомненная удача.

Книга, кстати, была впечатном варианте, но с рукописными поправками разного вида оттенков. Ну, неновая и не первой свежести, так мне её и не варить, а начинать познавать этотмир. Надо же с чего-то начинать, так почему не с местных законов существования.

Полистав книгу, гдебыли простые чёрно-белые картинки с кратким описанием, я поняла, что это что-тотипа местного учебника зоологии и географии в одном. Сунув его под мышку ибыстро оглядевшись, схватила ещё один, который, судя по названию был учебником истории,я быстро вернулась в свою комнату, надеясь, что никто меня не видел. А если ивидели, то что с того, что я зашла в комнату для занятий и взяла кое-чтопочитать?

Удобно устроившись накровати, я приступила к изучению первого найденного мной учебника.

Ну, если кратко, топо описанию люди и животные были примерно такие же, как и на земле. Былонесколько рисунков каких-то мелких зверюшек, которых я не смогла определить, носудя по описанию относились они к травоядным и находились на южной частисреднего из больших континентов, которых тут было пять и два полюса – купола.

Опуская информацию,что где водится, растёт и когда размножается и цветёт, я старалась читать лишьо более важных и нужных вещах.

Итак, я узнала, чтоместный шарик, то бишь планета моего теперешнего проживания, назывался Юдоль иразделялся на пять континентов, примерно одинаковых размеров и форм, именуемыхтут большими землями. Они располагались в центральной части планеты. Каждаябольшая земля имела свой порядковый номер и странное, на мой взгляд, название:первая земля Исток; вторая земля Связание; третья земля Эсфирь; четвёртая земляЖизнь; пятая земля Изменение. Рядом с каждым названием был нарисован какой-тознак, рассматривать который мне было некогда. Полюса или купола по-местномуназывались холодный и горячий. Жизни на них не было и располагались они на значительномрасстоянии от больших земель, отделяемые от них большими водами, видимоокеанами. Сами большие земли тоже имели водные границы, называемые срединнымиводами, видимо, так назывались моря. Малыми водами и текучими водами,соответственно, именовались озера и реки. В общем всё очень похоже на нашуЗемлю, за исключением странных названий.

Примечательным былото, что тут тоже имелась Луна, называемая Месяц. Только вот по размерам онабыла больше, чем уже мне знакомая наша и полнолуние тут наступало раз втридцать дней в ночь с двадцать девятого дня на тридцатый. Этот тридцатидневныйпериод, во время которого проходил переход от растущей Луны к стареющей, иназывался месяц. Всего в году, именуемым тут полномесячным оборотом, былодесять месяцев и в конце каждого года в течение пяти дней длился Светлый Месяцна одной стороне и, соответственно, Тёмный на противоположной.

Местная неделя тутназывалась дестница и состояла она, соответственно, из десяти дней,девять из которых были рабочими и один праздный – выходной. Третья неделямесяца была укороченной, потому что в конце каждого месяца проводиласьдвухдневная ярмарка, на которую выделялось два дня для приезда-отъезда: сборныйи возвратный. Обычно в эти дни устраивались местные сборища – соборы, которые вкаждой местности собирал управитель.

- Варвара Дмитривна!– в приоткрытую дверь заглянула Марфуша.

Она или, как обычно,забыла постучаться, или я так увлеклась, что не услышала.

Я так испугалась,увлёкшись занимательным чтением, что всё что и смогла сделать, это натянутьпочти до головы одеяло, скрывая все улики.

Надо будет ейсказать, чтобы стучалась прежде, чем войти, а то мало ли чем я тут занимаюсь. Иэто я не о каких-то там Степанцовых, а о вечном – о «Знание – сила!»

- Ой, простите, -странно пропищала моя служанка, видимо, поняв, что напугала меня. – Дмитрий Евсеич на вечерней трапезе приказалибыть. Я пришла, чтобы помочь вам собраться.

Ну, раз приказали, тобудем. Пойдём потрапезничаем и посмотрим, чем тут на ужин потчуют.

Глава 10

Марфуша проводила или,скорее, отконвоировала меня до трапезной залы, как она выразилась, чему я несопротивлялась дабы пока ещё не знала, где тут что находится.

Завтра же сделаювылазку по местности и всё разузнаю!

Войдя в слабоосвещённую средних размеров комнату с двумя стрельчатыми окнами с тяжёлымизелёными портьерами, которые их плотно закрывали, не пропуская дневного света,хотя какой дневной, уже, наверно вечер и темно, я сразу обратила внимание на неочень большой стол в центре залы, за которым уже сидели пять человек.

По обеим концамстола, напротив друг друга, расположились хозяева - папенька и мачеха. Папенькабыл одет так же, как и при нашей первой встрече.

Интересно, у него всяодежда однотипная или он носит одно и тоже?

А вот Марисса в этотраз была в атласном пышном салатовом платье с ещё большим обзором своих выдающихсяво всех местах форм. Она явно имела куда более разнообразный гардероб, чем я ипапенька вместе взятые. В слабом свете свечей, стоящих по двум концам стола и однойпосредине, на шее у мачехи и в ушах поблескивал гарнитур из каких-то крупныхпрозрачных зелёно-голубых камней, меняющих свой цвет при движении. Думаю, чтоэто украшение не из дешевых. Балует, однако, папенька мачеху, если дарит такие побрекушки.

Я почему-то былауверена, что это не украшения Мариссы, а подарок папеньки. Только вот не зналапочему и откуда у меня была эта уверенность. Ну вот чувствовала, что это так!

Ну, что же, вопросбедности моей теперешней семьи уже точно не стоит на повестке дня и, надеюсь,снят окончательно, а значит надо тряхнуть папеньку и себе на небольшойгардеробчик. А то пара-тройка платьевмышиных цветов, в одном из которых я и вышла на вечернюю трапезу, один плащ,всего одна пара тряпочных туфель и полное отсутствие чулок, трусов и другойнеобходимой мелочёвки, типа шпилек и булавок. Такой богатый гардероб явно не помоему статусу и ничему не соответствует, тем более что ко мне обращаются как ккняжине. Да и никакой шкатулки с драгоценностями я у себя в комнате ненашла. Не думаю, что у молодой, скорее всего совсем не бедной княжине,нет ни колечка, ни серёжек, ни бусиков. Вон, Марисса как сверкает даже притусклом свете! А у меня нет никакой ни шкатулочки, ни коробочки – даже пустой!

Значит завтра ещё и спапенькой надо побеседовать на тему моего материального обеспечения, да ивообще, о всяком разном полезном и безобразном.

Я подошла кпредлагаемому мне сеть месту, где какой-то безликий мужчина средних лет, одетыйв такого же цвета, как и Норра и Марфуша одежду, выдвигал для меня стул.

Справа от меня воглаве стола сидел папенька, слева на другом конце Марисса, рядом слева какой-тополноватый лысеющий мужчина на вид под пятьдесят в тёмно-сером сюртуке исветлой рубашке. Брюки, скорее всего, были такого же цвета, как и сюртук.

Напротив неговосседала, прямо как королева, во всяком случае выражение лица у неё былоименно такое, с абсолютно прямой спиной, словно в неё кол вбили, нестарая ещёдама в странном одеянии. Все на ней было белое: и нелепый головной убор,напоминающий тюдоровский чепец поверх которой повязан тоже белый прозрачный нето шарф, не то платок, полностью скрывающий волосы и закрывающий шею;приталенное платье с пышными газовыми рукавами поверх которого крест-накрестбыл повязан, видимо, тоже шарф или шаль.

Да и сама она особымикрасками не отличалась. У неё было круглое немного одутловатое бледное или такнапудренное лицо с большими светло-голубыми водянистыми глазами, обрамлённымитонкими чёрными бровями, прямой слегка длинноватый нос и маленький, почтинезаметный рот с плотно поджатыми губами.

Рядом с ней, как раз напротив меня, сиделмолодой темноволосый слащавого вида хлыщ, одетый в золотистого цвета сюртук,из-под которого виднелась белоснежная рубашка с воротником жабо. Его небрежноразбросанные длинною до плеч волосы открывали миловидное и такое же бледное,как и у рядом сидящей дамы лицо, на котором были отчётливо видны большие чёрныеглаза с красивыми тёмными бровями, прямой длинноватый нос, хорошо очерченныйрот с чувственными губами и аккуратный подбородок, совсем не мужской, на мойвзгляд.

Наверное, такие особинравятся многим женщинам, но не мне. Несмотря на его явно привлекательнуювнешность, было в нём что-то отталкивающее и неприятное, да инадменно-ухмыляющийся взгляд, которым он на меня смотрел, делал его в моихглазах ещё более непривлекательным.

- Ну, что ж, думаюникого не нужно никому представлять. Все и так всем знакомы, - прервал моиразглядывания отец твёрдым не терпящим возражения голосом. – Начнём нашутрапезу, а потом уже пройдём в мой кабинет для подписания договора.

А мне вот было быинтересно узнать кто все эти ети, то бишь люди! Я бы хотела, чтобы ихпредставили!

Только вот моёмнение, видимо, никому не интересно, как и то, существует ли оно вообще.

И о каком этоподписании договора идёт речь? Хоть бы пояснил, дражайший папенька! Хотя, можетменя это и не касается?

На стол поставили двабольших блюда - одно с запечённым молочным поросёнком, а другое с различнымизапечёнными овощами.

Предложивший мнеместо за столом мужчина ловко орудовал ножом и большой двухрожковой вилкой,нарезая поросёнка и выкладывая приличных размеров куски на тарелки, куда потомдобавлял овощи.

Когда уже передкаждым стояло своё, наполненное исходящим умопомрачительным запахом блюдо,мужичок принёс два кувшина с какими-то напитками, которые и разлил по бокалам.Из кувшина побольше – мужчинам, а из того, что поменьше - женщинам. Затем онудалился и все приступили к еде, взяв ножи и такие же двухрожковые как дляразделки вилки, только поменьше размерами, которые лежализавёрнутыми в белоснежные салфетки справа от каждого из присутствующих навечерней трапезе.

Абсолютно вся посудаи приборы были по виду из того же самого метала, что и приносила мне Норра –орра.

Это типа, чтобыпоказать, что вся еда безопасна и никаких ядов не содержится? Так, и что этозначит? Отравления тут как нормальное явление? Да, уж, надо впредь бытьповнимательнее к тому, что буду есть и пить.

Ну, что ж, раз всёбезопасно и посуда из орра не орёт о яде, то можно и подкрепиться. Попробуемвкусы нового пристанища или места жительства.

Глава 11

Обед прошёл в тёплойдружественной обстановке - в полном молчании, которое нарушалось лишь негромкимпостукиванием приборов о блюда. Еда, кстати, как и напитки были очень дажевкусными.

Не знаю, такая лихорошая Норра кухарка или просто продукты качественные, но мне всёдовольно-таки понравилось, даже странный немного кисловатый напиток, которыйточно не имел никакого отношения к вину, а скорее к какому-то соку,разведённому водой.

Нужно будетпораспрашивать кухарку, да и познакомиться с местной кухней тоже не помешает.

Что за напиток пилимужчины было не понятно, я лишь украдкой смогла разглядеть его цвет, которыйбыл намного темнее нашего и, на мой взгляд, он также был ещё и гуще чем тот,что разливали женщинам.

После такогопознавательного ужина в приятной спокойной обстановке, кстати, на десертпринесли различные фрукты в меду и сахаре, спокойствие закончилось. Ну, поестьдали, не отвлекаясь на пустую болтовню, и то хорошо. И вот, когда уже былопонятно, что все закончили трапезу, папенька поднялся со своего места ипроизнёс не терпящим возражения голосом:

- Варвара, мы сейчас идём в мой кабинет, для подписаниявсех договорённостей с Радийем Кирычем. Яфим Сеймич -уладел моего старородовоговняжинства уже всё подготовил, так что тебе всего лишь и надо всё подписать, апотом можешь идти к себе. А вы, - он обратился к даме в белом и Мариссе. –Можете пока пойти в малую залу для трапез и обговорить все предстоящие празднества.Марисса, ты идёшь с уважаемой вдовой вняжина Стенцова, Арьей Видевной.

Мне из вышесказанного было понятно лишь моё имя и надобности, которые мне предписывались кисполнению – подписать что-то там.

- Но я тоже хотела быприсутствовать как …

- Ты идёшь в малуюзалу! – перебил папенька мачеху, слегка повысив голос.

Марисса вспыхнулаярко красными пятнами по всем выдающимся ничем не прикрытым достоинствам, ноперечить не стала и, криво улыбнувшись уважаемой вдове, пригласила её пройтитуда, куда и послал их папенька.

Ну а мы дружнойкомпанией отправились на ковёр, то есть в кабинет с красивым ковром и простоманящей меня библиотекой, до которой я просто мечтала добраться. Кто все этилюди и где имена, а где наименования, я даже и не пыталась разобраться.

А зачем? По ходу пьесы разберёмся, может ещё иружьё выстрелит, главное, чтобы не в меня.

Естественно, из того,что сказал папенька мне было понятно только одно – я должна что-то тамподписать, что уже подготовил какой-то уладел.

Ни кто это, ни что онтам подготовил, ни кто такой уладел и что это такое всё, что он подготовил – яне знала и даже не имела ни малейшего представления, но на ковер всё же решиласходить.

А вдруг он окажетсяковром-самолётом, и я смогу выпорхнуть из этого «непоймигде» в лучшую жизнь.

Мечты-мечты и мечтатьне вредно, да и хороший настрой для нашего междусобойчика в кабинете мне сейчасой как не помешает.

Естественно, я несобиралась что-либо подписывать.

Ага щаас! Я тут каких-то пара-тройка дней, амне уже доки на подпись подготовили. Размечтались! Так я им и подписала, незная ничего о местных законах!

Можно было, конечно,сразу свинтить к себе в комнату под предлогом моего плохого самочувствия,только что это изменит? Вот и пошла с папенькой и Ко в кабинет, чтобы узнатьвсё, что можно и нужно.

Интересно, какую свинью мне будут пытатьсяподложить? А в том, что это будет она – большая и жирная, я даже и несомневалась.

Мы вошли в кабинет.Папенька занял своё привычное место, меня посадили напротив, а рядом со мнойзасуетился мужичок в сером сюртуке, и такого же цвета брюках. Угадала я цвет егонижнего прикида.

А чернявый щеголь селна диванчик, на котором в прошлый раз сидела Марисса.

- Вот, ВарвараДмитривна, - сразу начал подсовывать мне стопку бумаг, видимо, какой-то там удавдел,улавдел или уладел. - Всего-то и надо, что подписать вот тут, - он ткнул миниуказкой на пустое место, где я должна была поставить свою подпись и пододвинулмне небольшую закрытую баночку, сбоку которой была приделана небольшаяподставка с пером. Обыкновенным птичьим пером. Гусиным или ещё каким? Занятно.

Я взглянула на этустопочку беглым взглядом, подмечая странные квадратики и римского типа цифры, вкоторых я распознала двадцать пять. Затем в центре листа, довольно неплохогокачества бумаги, крупными буквами были написаны два слова. Первое очень длинноея даже не стала читать – слишком много букв, потом разберу. А вот второе -договор, я быстро прочла. Вчитываться не стала в пункты какого-то договора, асразу посмотрела на последние записи.

Как ни странно, нотам находилось несколько имён. Первое, как и положено, папеньки, как моегозаконного представителя и моё рядом как жены. Второе - какого-то СтенцоваРадийя Кирыча, как моего мужа, третье - Яфима Сеймича Рукавина – уладелавняжинства Зарийского, четвёртое - Егора Славовича Аросьина уладела княжинстваВеснина и пятое Всеслава Силыча Зменина – уладела княжества Срединного.

Напротив первых трёхимён уже стояли подписи, за исключением моей, а вот два последних оставалисьнеподписанными.

Это что же, меня тутбез меня женили, в смысле взамуж отдали? Очень интересно, когда же произошлоэто знаменательное и незабываемое событие? Хотя, раз моей и ещё двух другихподписей нет, то, надеюсь, праздник ещё впереди.

Они тут что,надеются, что я сразу сейчас всё подмахну не глядя? Ха, наивные чукотскиемальчики!

- Извини, папенька,но нас в пансионе учили никогда ничего не подписывать, не прочитав и непосоветовавшись с компет… эм… с другими управделами. Эмм… уладелами.

Я быстренько сгреблавсе листочки и пулей вылетела из кабинета, словно на ковре самолёте.

В спину мне летелогрозное папенькино «Варрварра!!! Но меня это уже не волновало. Я летела к себев комнату, чтобы там закрыться и внимательно и детально разобраться с этойжирной свиньёй, которую мне только что попытались втюхать.

Глава 12

О планируемой ночнойвылазке в классную комнату за получением знаний пришлось забыть. Почти всю ночья провела за внимательным и детальным прочтением унесённых из папенькиногокабинета документов, которые мне подсовывали на подпись. На пятнадцатирукописных страницах находились разные договоры или, скорее, отказные.

Хорошо, что никтоменя не беспокоил в эту ночь, потому что разбираться в мудрёном изложенииместных «сочинений Фарятьева» было очень и очень сложно. Суть, конечно, былапонятна, только вот детали спать мне не давали. А в них, как говорится, искрывается истина, как правило сильно завуалированная.

Сначала я внимательнопрочитала брачный договор, именуемый тут как обоюдомотриманьяльный сговор.Заключался он между вняжином Стенцовым Радийем Кирычем двадцати одного года –полностью совершеннолетним и княжином ДмитриемЕвсеичем Весниным, выступающим от имени княжины Варвары Дмириевны Весниной не полных семнадцати лет.

По этому договорувыходило, что этот Стенцов переходил в мой род, то бишь семью, и становилсякняжином Весниным с полной передачей ему всех «забот, управлений, обязательстви решений» от своего имени и от имени новоиспечённой жены. Все эти заботы былиперечислены. В конце страницы стояли подписи всех заинтересованных в этом бракеи местного или не местного уладела, кроме моей, естественно, подписи и ещё двухдругих не понятно каких-то уладелов.

В общем со счётомтри-три подписание брачного договора было пока ещё ничейным. Значит, у меня оставаласьхоть и маленькая, но надежда, если уж и не выиграть, то точно не проиграть, таки сохранив эту дружескую встречу ничейной со счётом три-три.

Следующим был договорна принятие в семью и согласие на «добровольное дарование» моей фамилии и моеготитула этому самому вняжину Стенцову Радийю Кирычу, который после заключениябрака становился уже княжином Весниным.

Этот договор был дляменя самым непонятным, потому что получалось что муж брал фамилию жены, а ненаоборот. Ему ещё и переходил титул жены, который она ему добровольно даровала.

Получалось, что брак со мной ему был оченьдаже выгоден, если жена была выше титулом. По сути, он шёл на повышение. Можно,конечно, было предположить, что и на понижение, но я, почему-то, была уверена,что, становясь княжином мой будущий муженёк продвигался вверх потитульной лестнице.

Нет, я знаю, чтокогда-то на земле случались и отказы от титулов, но только по большой любви.То, что у меня не было даже никакой симпатии с этим вняжином, а о любви и мышине пищали, значит всё же мой теперешний титул выше. Тогда ему точно этот бракочень выгоден.

Надеюсь, прежняяВаренька не была в него влюблена? Вряд ли, судя по ярости папеньки в первуюнашу встречу в кабинете, где он был очень раздосадован срыву встречи с каким-тотам князем. О внязе или вняжине точно не было никакой речи.

Затем я быстропробежалась глазами по договорам передачи части моего, судя по описи, нехилогоприданого папеньке, какому-то вняжину Сенному Дмитрию Дмитричу – неполныхдесяти лет и договор о принятии этого десятилетнего ребёнка в семью Варвары иРадийя Весненых.

Прочитав последнийдоговор, я даже, грешным делом, подумала, что не сын ли это Вареньки, но,хлопнув себя по лбу, отругала сама себя, сетуя на усталость, потому что в своинеполных семнадцать лет у Вареньки ну никак не мог быть почти десятилетнийребёнок.

Резюмируя полученнуюиз прочитанных мною документов информацию, я поняла, что ничего не поняла,кроме того, что правильно сделала, что сразу отказалась что-либо подписывать,потому что, поставив свою подпись, я бы подписала себе если и не смертныйприговор, то добровольное рабство уж точно.