Не верь наветам

Слышно было как она прошлапо голому полу, чем-то постукивая, и что-то поставила где-то в районе ног. Якое-как оторвала себя от подушек и взглянула в сторону звука. Оказывается, уизголовья кровати стоял небольшой, кажется их когда-то называли чайным, столикна который девушка и поставила поднос с глубокой широкой чашкой с двумя ручкамии высоким бокалом. Над обоими ёмкостями поднимался пар. Я сползла с кровати иподошла к столику, села на мягкий низкий стул с резной спинкой и такими жеподлокотниками. Пахло всё очень вкусно. Судя по запаху, в бокале был какой-тофруктовый напиток.

- Кто это приготовил?– обратилась я к девушке, которая стояла поблизости.

- Так, Норра …-удивлённо вытаращив глаза, ответила девушка.

- Позови её и принесиещё две ложки, - произнесла я приказным тоном.

- Зааччем? – ещёбольше удивилась она.

- Вопросы и приказыздесь отдаю я! Я сказала быстро!

Девчонку как ветромсдуло. А я, подперев голову руками, пыталась привести мысли в порядок истаралась найти объяснение происходящему. Верить в то, что я теперь не явизуально и абсолютно точно я в … В сознании? И с головой нормально. Да,немного побаливает, но я всё прекрасно вижу, слышу, понимаю и чувствую. Да имоё поведение и манера общения обычные. Значит, я полностью адекватна. И вижу,и чувствую своё-не своё тело. Разве так бывает? Нет! Так точно не бывает! Разве что … Это же не сумасшествие? Я что вдурке? Нееет, там бы были белые стены, решётки на окнах и врачи. Наверное,как-то так. Я никогда не была в настоящей дурке, но в фильмах показывали что-топохожее. Но, вот такое моё поведение, как будто я и есть эта Варвара-Варенька…Разговаривала-то я с папенькой точно как я – Варвара Ивановна Весенина … Да уж,Варвара я, да не я … Ох, что же это такое со мной?

Чтобы убедиться, чтоэто точно не психушка и не дурдом, я подошла к окну, отодвинула тяжелую штору иувидела …

Решёток на окне небыло, но вот большая его часть была затянута красивейшим узором – морознымузором. А в незамерзшую часть окна можно было видеть зимний пейзаж, состоящийиз деревьев без листьев, утопающих в снегу и с покрытыми инеем ветвями.

Зимний сад, зимний сад … почему-то пришли наум строчки. Где я их уже слышала? Песня, что ли… Значит не дурка, а что тогда?И где это я ещё и зимой?

Я опять вернулась напрежнее место и села на стул. Отрицать очевидное было глупо. Ну, не сон же этотакой?

Дотронулась до чашки.Горячо. Во сне такое разве почувствуешь? Без понятия. Мне такие сны ещё неснились. Так, а что я помню из последнего, до того или перед тем, как менякакая-то тётка облаяла…

Мы пришли домой свечеринки… Гендер пати была у… Торт был розовый внутри… А потом? Стоп! Или мы так и не пришли? Я попробовалаторт… Вкусный … И… Все радовались… А потом … Не помню.

Так, Варр-Варра,сосредоточься и ещё раз подумай! Что всё это может значить? Стало плохо? Я вкоме? Да! Точно! В коме могут быть разные видения! И что теперь? Я брежу? Всёэто ведь бред! Или?

- Варвара Дмитривна!Звали? – в комнату вошла женщина с пышными формами лет сорока на вид.

Полная, румянаяженщина в светло сером платье с белоснежным фартуком поверх, а на голове вбелой плотно прилегающей косынке, скрывающей волосы, была взволнована.

- Норра?! –обратилась я к ней.

Она склонила голову,не то подтверждая мои слова, не то следуя правилам этикета.

- Ложки принесли?

Из-за спины Норрыпоказалась всё та же девушка-служанка или горничная, или как там её… И онааккуратно положила на поднос две ложки.

- Пробуйте! –приказала я, посмотрев сначала на Норру, а потом на девушку.

Норра удивлённовылупилась на меня, но, не переча, взяла ложку, зачерпнула немного бульона ипроглотила.

- Хороший бульон!Наваристый и не пересолен – всё как надо, - удивлённо посмотрела она на меня.

- Теперь ты, -приказала я девушке, не зная, как её зовут, указывая на напиток.

Она проделала то жесамое, что и Норра, а затем облизала ложку.

- Ох, хорош сбитень утебя Норра! И не горячий.

- Спасибо, свободны.За посудой придёте чуть позже, - выпроводила я их из комнаты.

Кухарка и служанкавышли, а я принялась пить сначала бульон, а потом уже и сбитень. Всё былодействительно вкусное. Жаль, даже корочки хлеба нет – было бы ещё вкуснее.Хотя, после того как меня чистило и в хвост, и в гриву, твёрдую пищу мне покалучше не есть, а вот питьё – самое то.

И так, что жеполучается? А получается то, что меня, то бишь эту местную Вареньку отравили недома. Я, почему-то, была уверена, что её отравили. А где там папенька сказал,что он меня за позором застал? Так, стоп! Отравили! Это что, оговорка поФрейду? Меня, что там, то есть тут, а возможно и там отравили? И теперь яздесь, ну, то есть, там - в коме? А здесь живу какую-то не свою жизнь в несвоём теле? Но помню я всё из той моей жизни и ничего их этой, Варенькинойжизни. Но и тут я тоже Варвара, и меня, судя по всему, тут отравили! Илизадушили… Нет, я почти уверена, что тут было отравление, хотя … Ну не просто же так меня тут утром полоскалокакой-то слизью? Да и желудок побаливает… Надеюсь, с ребёнком всё хорошо. А явыйду из комы и задушу собственными руками того, кто меня в неё отправил! Атут? А тут я не в коме и, надеюсь не беременная. Я для полной уверенностипотрогала свой впалый живот. Нет, не должна. Да и болит желудок, а ни что-тодругое. Значит, всё же отравление. Ну, что ж, найду того, кто это сделал тут ипридушу! Своими руками! А потом выйду из комы там и тоже придушу! Хорошо бы ещёи узнать кто меня тут отравил и почему, а там-то, думаю, Влад разберётся. А вотздесь мне придётся во всём разбираться самой. И надо быть начеку, а то они ужеодин раз обмишенились. А гарантий, что второй или очередной попытки непоследует, никаких нет. Значит, чем быстрее я узнаю причины, ну или комувыгодно было от Вареньки избавиться, тем быстрее и на исполнителя или заказчикавыйду.

Так, а сначала быосвежить память. Кто мне поможет во всём разобраться, хотя бы в общих чертах?Первый кто войдёт, тот и поможет. Тут без вариантов, потому что времени нет. Азначит будем пользоваться любой возможностью, потому что даже отрицательныйрезультат — это тоже результат.

Глава 6

Закончив хлебать бульон и выпив весь сбитень, я вернулась в кровать и стала рассматривать комнату, в которой я сейчас находилась. Так-то я уже её видела, но не помешает ещё раз всё ещё раз внимательно разглядеть. Странно, что только сейчас, хотя, тогда мне было не до этого, зато сейчас есть время.

Комната была не очень большой, меров десять, а может и меньше. Два средних окна с тяжелыми зелёными шторами, значительно темнее, чем платье рыжухи. В центре комнаты стояла кровать с балдахином светло-кремового цвета и такого же цвета постельное бельё на ней за исключением стёганого одеяла в стиле пэтчвок. У одной стены, не далеко от окна находилось уже знакомое мне трюмо с пуфиком, а у другой гардеробная, отгороженная высокой ширмой со шторкой.

У изголовья кровати был небольшой столик со стулом с набивным сиденьем. Вот и всё. А нет не всё, стены были обтянуты какой-то плотной тёмно-зелёной тканью, но не гобелены.

Странно, но на мой взгляд, для юной девушки, недавно вернувшейся из пансиона, комната не очень-то подходила, вернее, совсем не подходила. Такое ощущение, что сюда наспех поставили что нашли если не на помойке, то на чердаке или там, где оно уже не один год пылилось бесхозным. Так, ладно, тоже чай не принцесса, не солома с навозом и то хлеб.

Кстати, о принцессах, папенька явно не крестьянин, а значит и я тоже, так что мог бы для дочурки и получше комнатку подготовить, хотя, может тут у них такой стиль или мода, а я уже в упреки ударилась.

Правда есть из-за чего. Судя по поведению, папенька не очень-то меня и жалует. Крысе своей рыжей позволяет со мной так обращаться. Она мне кто? Мачеха? А если так, то значит, по сути, никто. Так какого рожна она на меня орёт как потерпевшая? Да ещё и рукоприкладство хотела применить! Я не дала, остановила кое-как, но не папенька… Интересно, почему?

Да, очень интересно! Я тут не понятно где, не понятно в чём, то бишь в чьём теле, не понятно кто, а сижу спокойно осматриваю комнату, рассуждаю о поведении папеньки и его крысы… А где истерика и метания с заламыванием рук и вырыванием волос?

Так-то я никогда не была истеричкой, всегда … ну, почти всегда в трезвом уме и ясной памяти, а тут … Видимо, это всё гормоны … Да, с беременностью я очень изменилась, стала непробиваемой и толстокожей как слон. Мне нельзя нервничать, чтобы не навредить малышу…

Я уже по привычке машинально положила руку на плоский живот и, не найдя и не ощутив привычную тёплую выпуклость, уронила-таки первую слезинку.

Нет, не может быть! Я же не могла там … Чтобы появиться здесь в вот этом вот … А как же мой малыш? Нет! Только не это! Пусть уж она там вместо меня там, а я уж тут за неё побуду, лишь бы родился мой малыш!

- Слышишь! - я подняла голову к деревянному, даже ничем не покрашенному, потолку с тёмными поперечными балками и, обращаясь не понятно к кому, прокричала:

- Я не знаю кто ты или вы, но если я сейчас здесь, то и ты или вы есть! А значит меня слышат! Я согласна остаться здесь в теле этой девчонки и сделать всё, что задумано, но пусть там … на земле … в том мире… в той моей жизни … Пусть родится ребёнок и будет счастлив, а я …, а мне всё равно, что и как тут будет со мной! Только бы с ним там всё было хорошо, а остальное …

Докричать я не успела, потому что за окном громыхнуло так, что я, кажется, даже увидела молнию. И это зимой!

Я успокоилась, потому что просто поняла, что меня услышали, а гром и молния — это знак. Это ответ. Только вот какой? Надеюсь положительный.

Если раньше у меня ещё и были какие-то сомнения, то вот сейчас, в этот самый момент я просто приняла теперешнюю действительность. Теперь я не тридцатипятилетняя Варвара Ивановна Весенина, а семнадцатилетняя Варенька. Теперь я не там – в России первой четверти двухтысячных, а здесь. Пока не понятно, где находится это здесь, но ведь язык я понимаю, говорить умею, а значит смогу выяснить. Но это потом, не сейчас.

Пробуждение было внезапным, день стремительным и нервным, и поэтому надо отдохнуть и набраться сил. А всё остальное завтра.

Я свернулась калачиком и уснула.

***

- Можно же что-то сделать! - услышала я сначала голос Влада, а потом уже и увидела его самого, бегущего за мужчиной в голубоватой форме.

- Мы уже ничего не можем сделать! Мозг умер! Вы понимаете?! Всё!

- Нет, не всё! А тело? А ребёнок?

- С ребёнком пока не понятно, но … Мы можем протянуть ещё не больше пары месяцев, а потом … но вы же понимаете, что ребёнок может и не выжить, он может родиться инвалидом…

- Это уже не твоя забота, докторишко! - Влад подскочил к доктору, схватил его за грудки и грубо прижал к стенке. - Ты сделаешь всё! Всё что возможно и тем более всё, что невозможно!

- Ну, что же вы так разнервничались, мужчина! А вы Виктор Петрович идите-ка отсюда, - подбежала к ним женщина в похожей форме и попыталась их растащить. - Конечно же мы сделаем всё возможное, вы не волнуйтесь, всё будет хорошо.

Затем видение сменилось, словно кто-то перевернул недописанную страницу, и я увидела высокого седого мужчину, в котором узнала Влада. На руках он держал маленькую девочку лет пяти.

- А мама на небесах? - спросила она Влада.

- Да, моя радость, она на небесах.

- А она точно меня не бросала?

- Ни за что на свете она бы тебя не бросила! Просто её у нас забрали.

- А кто забрал? Плохие дяди?

- Да, наверное, дяди… плохие… Но ты знай, она всегда с тобой. Вот здесь, - он легонько дотронулся до левой стороны груди нашей дочери. А то, что это была наша дочь, я была уверена. - В сердце. И вон там - на небесах. Она всегда смотрит на нас оттуда, - закончил он.

Девочка подняла глаза, и я встретилась взглядом с такими знакомыми мне глазами – моими зелёными как весенние листья глазами, только поменьше.

- Я вижу, я вижу! - закричала девочка. - Это мамины глаза… Там … смотри!

Я резко подскочила на кровати, проснувшись и начиная осознавать, что я только что видела.

- Спасибо! - произнесла я, глядя в тёмный потолок. - Я сделаю всё, о чём говорила. Только вот я не обещала, что всё будет так, как было задумано вами или кем-то там ещё. Я буду тут жить - да, но так как я считаю нужным и так как я жила бы там, - почти прошептала я себе под нос. За окном опять раздался раскат грома, словно кто-то раскатисто засмеялся.

Значит жизнь за жизнь. А я и не против! Я знаю, что, чтобы что-то получить, сначала надо что-то отдать. Вот и отдаю, всё, что могу отдать в данный момент. Если моя малышка будет жить там, то… Зная, что они с Владом живы там, то почему бы мне не жить здесь? Как будто у меня есть выбор? Выбор есть всегда… Да… Но даже, если бы мне его и предоставили, то я поступила бы точно также - не раздумывая, отдала бы свою жизнь за жизнь дочери. Видимо, кто-то меня знает очень хорошо, возможно, лучше, чем я сама. Вот поэтому и не теряли время на предоставление мне его на раздумья для выбора, а сразу выдали результат. Ну, что ж. Будем жить тут, чтобы они жили там.

За окном послышались приглушённые отголоски зимней грозы, словно кто-то ворчал, принимая моё решение – мой выбор.

Странно это. Гроза зимой… а может и не гроза?

Глава 7

Пробуждение былоранним и, в этот раз, спокойным. Я ещё полежала в кровати какое-то время, глядяв тёмный потолок и переваривая всё, что со мной произошло.

Верить или не верить…Какой смысл? Отрицать вполне ощущаемую реальность и загонять себя разнымимыслями и вопросами, значит только усугублять ситуацию, которая может и додурки довести. А так как я ещё и не знаю есть ли тут что-то подобное, то…Действуем по уже намеченному плану: узнать всё, что можно и возможно узнать, атам уже действовать по ситуации, то бишь применяем полученные знания напрактике.

Как там говорилось встаром анекдоте? «Расслабьтесь и получайте удовольствие».

Ну, я расслаблятьсяне собираюсь, тут не до расслабления, а вот получить удовольствие от жизни вновой реальности – просто жить так, чтобы мне было хорошо и удобно, постараюсь.

Конечно, скрыть свою вполне зрелую, опытную исамодостаточную натуру взрослой женщины в теле почти ребёнка, а внешне явыгляжу точно, как ребёнок, будет не так-то и просто, но «захочешь жить» и нена такое расстараешься. А жить мне хотелось. Очень. Значит, буду жить, ну илистараться выжить и не попасться на очередном несварении желудка, приведшим менясюда, а…

Интересно, а куда пропала Варенька? Неужелиона там, а я здесь? Может всё же можно отыграть обратно?

Опять послышалсякакой-то гром или что-то подобное.

Значит нельзя. Ну,раз так, то … Остаюсь. Уговорили. Но только потом не обижайтесь! Если что –сами виноваты! Я предупреждала!

Настроившись набоевой лад, я встала с кровати, осмотрелась, заметив, что столик опустел.

Значит в комнату кто-то заходил и забралпосуду. Надеюсь, что служанка, а если нет, то … Мда, сильно меня вымоталпрошедший день, даже не услышала, что кто-то входил. А такие никем незамеченныезаходы могут доставить много неприятностей, которые мне сейчас ну вот совсем ненужны. Надо подумать, как обезопасить входы и выходы в комнату без моеговедома. Ну, а пока, как и планировала, нужно подготовиться к допросу спристрастием первого появившегося в моей комнате.

Поэтому я быстро привела себя в порядок,посетив местную уборную и сменив ночную хламиду на простое шерстяное платьетёмно-коричневого цвета.

Наверное, такоеносили в пансионе. Очень уж оно похоже на форму. Разве что воротничка не хватает.

Кстати, о гардеробе.Выбор был ну ооочень большой. Просто необъятный! Два коричневых платья, одноголубое, скорее всего шёлковое - бальное, хотя не факт. Ну, вот, собственно, ивсё. Ах, да, ещё и широкое шерстяное пальто-плащ. И больше ничего. Туфли-тапочкибыли всего одни, в них, собственно, я и передвигалась по местному жилищу.

Интересно, это и всемои вещи или они находятся где-то в другом месте? И белья нет! Тут зима надворе, а я даже без исподнего! Это пока я в доме и длинном одеянии – потерплю,а вот на улицу в мороз с голым задом – увольте!

- Ой, а вы ужепроснулись, Варвара Дмитривна? – в двери появилась уже мне знакомая голова вчепчике, видимо, или моей служанки, или горничной.

И опять без стука.Это у них тут так принято, или только ко мне не стучатся?

- А я думала, гляну,проснулись, аль нет. Вот и не постучала, чтобы не будить, коль что, - словноуслышав мои мысли, проговорила скороговоркой девчонка.

Как, интересно еёзовут?

- Входи, эммм… кактам…, - попыталась я обратиться к ней.

- Так Марфуша я, -поняла моё замешательство она и назвала своё имя.

- Входи, Марфуша. Яуже давно проснулась и жду…

- Сейчас я вам помогуумыться и одеться, а потом и завтрак принесу.

- Спасибо, не надо. Яуже и умылась, и оделась, а вот позавтракала бы с удовольствием.

- Тогда я сейчас же ипринесу, - быстро исчезла за дверью девчонка, даже и не зайдя в комнату.

Ждать её возвращениядолго не пришлось. И вот уже на столике дымилась в не очень глубокой глинянойрасписной миске какая-то желтая по цвету, видимо, каша. На небольшом квадратномблюде лежала пышная аппетитная лепёшка, рядом стоял кувшинчик с двумя бокалами,от которого пахло сладко-ягодным напитком. На самом краешке, завёрнутые вбелоснежную салфетку лежали столовые приборы.

Удобно расположившисьза столиком, я развернула салфетку, оказавшейся на самом деле небольшимхолщовым полотенчиком, и увидела четыре ложки. Две среднего размера и две поменьше,и один небольшой нож. Все приборы, как и два бокала, на вид были из серебра.

Я удивлённопосмотрела на Марфушу, как бы спрашивая: «А не много ли ложек для меня одной?»

- Это Норра положилаи для меня. На пробу, чтобы я при вас всё испробовала, - ответила она на мойнемой вопрос. – Уж больно она обиделась, когда вы её заставили давеча пробоватьвсё. Вот в этот раз она все ложки и бокалы сразу из орра дала, чтобы прямо тут быловидно. А я тут при вас всё и попробую.

- Хорошо, - только имогла произнести я.

Обиделась она! А явот совсем не обиделась! Не факт, что Вареньку на местном сборище траванули.Могли и здесь перед отъездом. Я же не знаю где и как, так что лучше сразу всёпроверять, потому что второй раз может и некому будет на замену вылетать инаспех вселяться в новый дом. Прямо скорабля на бал! Только в моём случае с бала на кор… эм... в новое тело.

А орр, я так понимаю,это какой-то местный метал, который, пока непонятно как, показывает, что в едеи напитках есть яд. Знать бы еще как работает этот местный детектор ядов? Неспрашивать же напрямую.

- Садись, тогда.Будем завтракать вместе, - пригласила я Марфушу, разливая напиток по бокалам иразрезая лепёшку на две части.

- Неее, что вы, княжна!Так ни можно! Я только попробую и всё! – замотала она головой и отошло отстолика на пару шагов.

- Садись, садись, -настаивала я, указывая куда она может сесть и пытаясь понять, что означаетновое услышанное слово.

Я знала, что раньшебыло такое слово, да и в наше время его можно услышать, только вот ударениеточно не на букву я.

А может я простоослышалась или не расслышала?

- Садись, Марфуша, ирассказывай.

- А чторассказывать-то? – испуганно посмотрела она на меня.

- Всё. Вот всё ирассказывай. Как давно ты в этом доме, чем занимаешься, про Норру… Да про всё,что тут и как происходит пока я … В общем рассказывай всё.

Я уже думала, как бытак всё разузнать, чтобы особо не заострять внимание на моей «потере памяти».Играть в ромашку «тут помню, а тут не помню» было опасно и могло привлечьненужное мне сейчас лишнее внимание. Вот я и решила расспросить первоговошедшего, а уж потом будет видно, что и как делать дальше.

Пришла Марфуша,значит ей и начинать знакомить меня с новой реальностью. Остаётся надеяться,что я уже не расспрашивала её раньше.

- Так не пристало мненизкородной услужнице обсуждать высокородных владетелей.

- А ты никого и небудешь обсуждать. Ты мне расскажешь, как высокородной, - надеюсь, я правильнопоняла смысл этого слова и мне не придётся изворачиваться с объяснениями. –Должна же я знать, что там происходит пока я тут отлёживаюсь, - я неопределённокачнула головой в сторону двери, не называя конкретно, где это там. – Возьмивот лепёшку, выпей сбитень, посиди и расскажи. Думаю, что у тебя с самогораннего утра полно всяких дел, а пока ты у меня будешь, вот и передохнёшь.

- Ох, и правда,забегалась я уже, а тут меня не будут искать.

Интересно, почему?

Глава 8

После того, какМарфуша покинула мою комнату, забрав посуду, я осталась одна переваривать,вернее, обдумывать полученную информацию. Негусто, конечно, но хоть что-то. Аподумать было над чем, как и проанализировать, ну и конечно же сделатьопределённые выводы. Привычка старая, но такая нужная и полезная в новом местеобитания.

Конечно же я не могланапрямую спросить у Марфуши, хоть она и служанка или, как она сама себяназывала теперь «обслуга поверху», где я сейчас нахожусь и какой мир, год ичисло. Но ненавязчиво, «под соусом», а сколько же я тут провалялась и чтопропустила и даже не знаю какой день, я выяснила, что сегодня было четвёртоечисло восьмого месяца.

Год я уточнять нестала, а то выглядело бы это очень странно. Так что о том, какой сейчас годузнаем попозже.

Первого числа этого месяца как раз и былместный бал, именуемый здесь сбор или собор, на котором я и присутствовалавместе с мачехой и отцом для того, чтобы «показаться», видимо бытьпредставленной, предполагаемому жениху – князю Видиму Силычу Зменину.

После того, как меняпривезли сюда с бала в бессознательном состоянии, провалялась я в постели усебя в комнате почти два дня, а вернее две ночи и день, и на третий деньнаконец-то проснулась или, как выразилась Марфуша: «Добудилась-таки вас Марья».

Странным было то, что за всё время моегобессознательного валяния в постели ко мне заглядывала только Марья – личнаяслужанка Мариссы, которая всё это время и пыталась меня разбудить. Никакого доктора, лекаря или ещё какоговрачевателя ко мне не приглашали.

Интересно почему?

В том, что у папенькина это не было средств – верилось с трудом. Я видела и его кабинет, и своюкомнату, и столовые приборы из какого-то орра, скорее всего, недешёвого, раз ужэтот местный метал как-то выявлял наличие яда в пище, а значит средства наместного медработника были. Но заходила ко мне в комнату, видимо, проверить неотошла ли я, то бишь Варенька, в мир иной, почему-то только служанка мачехи.

Знала бы Марья кого она добудилась и ктопришёл сюда из иного мира, то и не заходила бы может вовсе! А теперь я уже тути не собираюсь обратно. Иные миры пусть пока подождут. Да и кто бы меня тудапустит!

Как я поняла – билету меня только в один конец - сюда. А вот в другой мир или в другие миры, вовсяком случае в ближайшем будущем, мне точно не попасть. Если, конечно, никтоне поможет, как на балу. Но тут уже я буду начеку. Надо бы сначала здесь разобраться что к чему,ну и обжиться, а там… Может и понравится… В любом случае выбора у меня нет.

Кстати, на вопроспочему не она, а Марья ко мне захаживала, Марфуша с детской непосредственностьюответила:

- Так она же«поверху», да ещё и княжине Мариссе прислуживает, а я тогда была понизу.Зато теперь я поверху, вам, княжина Варвара Дмитривна, прислуживаю. Тактеперь, если я у вас, то и искать не станут, - Марфуша как-то вся подобралась ипроизнесла это с таким гордым видом, как будто её короновали. Это уже потом японяла, почему она сказала это «поверху» с таким видом.

А почему, интересно,я – княжина Варвара Дмитривна, а Марисса просто княжина без отчества? Может Марфуша ошиблась? У кого бы узнать? Ну,не у неё же? Или тут так принято?

Так за разговором я иузнала, что слуги или обслуга делятся аж на три ранга или категории: дворовые,которые выполняют всю работу во дворе, не имея «дозволения» заходить в дом;низовые или понизу, имеющие доступ для работы только на нижнем этаже; иверховые или поверху, допускаемые до работы на верхнем этаже.

Теперь-то былопонятно, почему Марфуша произносила это «поверху» с таким апломбом. Кто ж небудет гордиться повышением, тем более, что работала она у княжина Дмитрия Евсеича Веснина, моего папеньки, только второй год.

Как кратко поведалаМарфуша, отвечая на мои ненавязчивые вопросы за распитием местногоягодно-медового напитка, работать она начала сразу же как ей исполнилосьпятнадцать лет, полных оборотов, что означало первый возраст.

Это, если я правильнопоняла, было первое местное совершеннолетие, которых тут было аж три.

При первом можноофициально, с дозволения или по указке семьи, работать, отдавая половинузаработанного семье, а также жениться или выходить замуж, опять же по волесемьи. То есть такое бесправное официальное вступление во взрослую жизнь.