Не верь наветам

ТиссОль ТиссОль

Не верь наветам

Глава 1

– Варька! Вставай, мерзкая девчонка! Папенька к себе требует! Просыпайся, дрянь!

Меня разбудили вопли, доносившиеся откуда-то то ли сверху, то ли сразу со всех сторон, словно звук шёл из-под толщи воды и меня подбрасывало этой оглушающей звуковой волной.

Интересно, кто это ко мне так обращается? Варькой меня даже в детстве никто не рисковал называть. Варей, Варварой, Варенькой, Варюшей, а в последнее время Варварой Ивановной, но никак не Варькой. Кто же это так страх потерял? Бессмертный что ли?

Я почувствовала, как меня кто-то начал трясти. И не легонько за плечо, а со всей силы, словно яблоню, с которой нужно было стрясти все яблоки.

Так и хотелось сказать: «Уберите это трясоплечение и не тревожьте мой сон».

Но сил, что-либо сказать почему-то не было, а эти вопли и явно не нежные прикосновения начинали уже раздражать. А орала эта вопила так сильно, что уже не было никакой мочи терпеть, как и подняться, и завалить её вопило подушкой, ну или тем, что попадёт под руку.

Интересно, почему никак не могу встать? Обычно я скорая на подъём и расправу, а тут…

Но додумать мне не дали, потому что я почувствовала, как с меня резко стянули, видимо, одеяло, которым я была накрыта с головой, и в глаза мне ударил яркий свет, а затем я почувствовала, как не очень аккуратно приземлилась на пол, не слабо стукнувшись мягким местом. Было больно, словно это самое место было совсем не мягким.

Я с трудом, но всё же открыла, вернее, разлепила глаза, словно они были склеены каким-то суперстойким клеем, и попыталась рассмотреть этот потерявший страх источник неприятного звукового сопровождения.

Рядом со мной стояла дородная тётка, которая немного наклонилась и продолжала орать, обзывая меня такими словами, которых я никогда ещё не слышала в свой адрес.

Она была в тёмно-сером платье, поверх которого был надет белоснежный фартук, на голове такой же белоснежный чепец. Не одежда, а униформа горничной века так … давно прошедшего и позабытого.

Я попыталась сжать руками виски, чтобы хоть как-то унять головную боль, появившуюся, видимо, от этого ора.

– А можно так не кричать? – постаралась я произнести свою просьбу, чувствуя, что губы тоже как будто склеены.

– Чтоо!? Не кричать! Да тебя прибить мало, за то, что ты сделала! Быстро одевайся и к папеньке в кабинет, бесстыжая!

– А ты кто? – уже не выдержав, спросила я, не используя обращение на вы.

А что? Какой привет – такой и ответ! Я, конечно, всегда старалась быть вежливой, всё-таки хорошее воспитание, но … Но хамов и нахалов никогда не терпела и сразу ставила их на место. Такую телесную массу я вряд ли бы и сдвинула с этого самого места, но зато могу ответить ей так же, как и она мне.

Такого обращения к старшим, а тётке на вид было под пятьдесят, и незнакомым мне людям я себе никогда не позволяла. Но эта дамочка меня просто достала!

На какое-то время наступила тишина, которой я и решила воспользоваться.

– Глухая, что ли? – пристально посмотрев на наконец замолчавшую доисторическую версию будильника, строго, как мне показалось, спросила я, совсем не похожим на мой голосом.

Какой-то… Как будто я была в длительном и очень затяжном запое или целую неделю орала песни в караоке.

Странно, но на меня это совсем не похоже – ни запой, ни песни, ни голос. Да и тётка эта тут вообще каким боком? Как она оказалась у…. Я начала осматривать совсем незнакомый мне интерьер.

– Так… Марья я, – уже спокойнее ответила женщина, прерывая моё изучение незнакомого помещения. – Личная служанка её светлости.

– Тогда, что ты тут делаешь? Иди и ори в уши твоей светлости, а я и без тебя, и без твоего ора прекрасно обойдусь! – вызверилась я на неё, пользуясь минутной передышкой, вернее, тишиной.

– Так, ваш папенька вас к себе требует незамедлительно! – приказным тоном, но уже спокойнее произнесла она.

Папенька?! Какой ещё папенька? Откуда тут эта баба на чайник и что за бред она несёт?

– Я должна прямо так к папеньке пойти? – развела я руки в стороны, бегло осматривая своё одеяние, решив подыграть непонятно откуда появившейся рядом со мной тётке.

Это что такое? Во что это я одета? Что за одежда кисейной барышни? Я обычно сплю в своей любимой шёлковой пижамке – шортиках и топике, а тут какая-то хламида с длинными рукавами и рюшами. Что за бред!? Это меня вчера так Влад переодел после вечеринки? Сама бы я точно это не надела! Да и нет у меня ничего подобного! Такое сейчас даже и бабушки не одевают! А я в мои тридцать пять что-то подобное только в кино и видела.

Ой… Влад… Интересно, а он где и почему впустил в нашу квар… Нет, это точно не наша. Тогда как он подпустил ко мне какую-то служанку непонятно какой светлости? Это что, прикол? Или он решил меня так разыграть? Интересно, где это я? А он где?

– Иди в уборную, приведи себя в порядок и к папеньке в кабинет! – перебила мои размышления служанка какой-то светлости приказным тоном.

– Пошла вон! – глядя ей прямо в глаза произнесла я тоном, не принимающим возражений.

– Что?! Да ты… Да как … – подавилась собственным возмущением эта бабища.

– Вон пошла из моей квартиры! – почти прокричала я хриплым голосом, медленно поднимаясь с пола, на котором не было даже прикроватного коврика, и я уже хорошо чувствовала холод, как и начинала понимать, что это точно ни моя комната, ни квартира.

У меня же пол с обогревом. Хотя… Да, сейчас же лето! Конец августа. Какой в это время обогрев! Странно, с пола тянет таким холодом, как будто зима. Нет, это точно не у меня дома!

– Я пойду! А вы тут уж сами! Справитесь! Справились же так опозорить родителей, вот и оденетесь сами! – ответила она, будто выплёвывая слова, развернулась и идя в направлении к выходу, подошла к стене, распахнула небольшую неприметную дверь, находящуюся чуть поодаль, словно обозначая, куда мне нужно зайти, а затем вышла, громко хлопнув соседней дверью.

Глава 2

Я, превозмогая боль во всём теле, словно меня пропустили через камнедробилку, вошла в комнату, дверь которой, уходя, распахнула служанка. Вернее, я туда почти вползла, потому что болело всё, кажется, даже волосы, но больше всего живот. Хотя, скорее желудок. Было такое ощущение, что мне туда залили цемент, который, застывая, ещё и увеличился.

По находившимся в этой комнате предметам было понятно, что это ванная комната века так… позапрошлого, а может и поза.., поза… в общем, точно не нашего. Свет, слабо освещавший местный санузел, попадал через маленькое продолговатое окно почти под потолком. В центре стояла небольшая ванна на причудливых резных ножках. У стены справа находился низкий столик, на одном конце которого стояла уже догорающая свеча в странном массивном подсвечнике с тонкой овальной металлической пластиной, выполняющей роль отражателя. Но, несмотря на два источника освещения, в комнате было не особо светло. На другом конце столика стоял небольшой тазик, рядом с ним кувшин, а на стене чуть выше находилось овальное зеркало средних размеров в причудливой резной раме, справа от которого висел небольшой рушник с вышивкой и кистями по краям. На низенькой скамеечке у столика стоял ещё один таз, но больше и по размеру, и по глубине. В самом дальнем углу виднелся «трон» – прапрадедушка современного унитаза, в недрах которого, скорее всего, пряталась ночная ваза, то бишь горшок. А у стены слева стоял не то небольшой комод, не то шкаф, на котором стопочкой лежали какие-то светлые ткани. Полотенца что ли?

Я подошла к столику, взяла кувшин, в котором была вода и стала с жадностью пить чуть тёплую, но такую мне сейчас необходимую влагу, словно блуждавший по пустыне путник, нашедший наконец-то свой животворящий источник.

Выпив, наверно, половину кувшина, я наконец-то облегчённо вздохнула и уже хотела было умыться, как почувствовала, что вся выпитая мною вода решила вернуться обратно.

Упав на колени перед тазиком на скамеечке и обхватив его руками, я дала выход не прижившейся в теле жидкости. Так меня ещё никогда не выворачивало!

Я что, пила вчера? Нет! Я же беременная! Это такой запоздалый утренний токсикоз? Раньше ведь не было? Надеюсь, долго он не продлится. Если меня будет так выворачивать каждое утро, то … Да, ладно, переживу! Мы же с Владом так ждали малыша. Да и осталось тут уже чуть-чуть.

Закончив неприятную процедуру, я ополоснула оставшейся водой лицо и прополоскала рот. Пить хотело ещё сильнее, чем раньше, но я не рискнула допивать оставшуюся воду, потому что второго таково возврата к истокам я уже вряд ли вынесу, а плюхнуться лицом в таз с тем, что только что из меня вышло не хотелось.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, потому что меня всё ещё потряхивало после обильного выворачивания всей пищеварительной системы и замерла, почувствовав, что-то неладное. Что-то было не так …

Резким движением положила руки на живот и … Его не было. Нет, живот-то, конечно, был, но не почти шестимесячный, такой аккуратненько кругленький и хорошо заметный, а впалый или как обычно говорят «прилипший к позвоночнику». Хотя, после того, что только что произошло, это как раз было и неудивительно. А куда тогда пропал мой живот, потому что тот, который я сейчас ощупывала, точно моим не был. Но раз я его сейчас трогаю и чувствую свои прикосновения, то он тоже мой? Это как это так?

Я в ужасе подняла голову и невольно отшатнулась, увидев своё отражение в зеркале. Во мраке комнаты нельзя было рассмотреть все детали, но не заметить «взрыв на макаронной фабрике» и огромные чёрные глаза, отчётливо выделявшиеся на бледной коже, было просто невозможно. Я провела руками по волосам, немного усмиряя этот разгул стихии и …

Стоп! Откуда у меня такие длинные, да ещё и кудрявые волосы?

Я взяла и немного оттянула один локон, отпустила его и он принял своё первоначальное волнистое состояние. Локон был светлым.

Как? Меня что, ещё и перекрасили, и волосы нарастили?

Я опять посмотрела в зеркало и провела рукой по лицу. Отражение повторило мои движения.

Что-то не так. Что-то совсем не так, как должно быть. Вернее, такого быть не должно!

Я медленно поковыляла в комнату, где меня разбудила тётка-горластый будильник. Это точно не моя спальная. У меня в квартире нет такой комнаты, нет таких больших окон с тяжелыми зелёными портьерами, нет такой странной кровати с балдахином и нет такого …

Я быстро, насколько могла, подошла к красивому светлому трюмо с резными створками и причудливыми ящичками. Зеркало тут было большое, да и в комнате довольно-таки светло. Я медленно села на стоявший перед трюмо пуфик, разглядывая смотрящую на меня из зеркала незнакомку.

Это была не я. Нет, так-то я понимала, что смотрю я сейчас на себя и должна бы видеть саму себя такой, какой я всегда и была. Только вот в отражении зеркала на меня смотрела не я. Вернее, я, но не та, которую я видела раньше. Ошибки быть не могло. Да и как можно ошибиться, увидев миниатюрную блондинку с большими синими глазами, небольшим, немного вздёрнутым носиком и маленькими губками бантиком. Это же почти ребёнок! Ну, может подросток лет пятнадцати, но никак не взрослая замужняя женщина тридцати пяти лет! Теперь-то я точно видела, что глаза именно синие – тёмно-синие, а не тёмные или чёрные, как мне показалось раньше. Линзы? Да нет, вряд ли. Скорее всего настоящие. Это что, я теперь такая? Я же не сошла с ума? Как? И куда подевалась я высокая жгучая брюнетка с хорошими формами, зелёными глазами, породистым аристократическим носом с едва заметной горбинкой и пухлыми губами?

Я ещё раз для уверенности, потрогала своё лицо, пощупала тело и даже ущипнула себя, почувствовав несильную боль. Это была не я, то есть я, но … Что за бред!

– Варвара Димитривна! – послышалось со стороны двери.

В комнату немного приоткрыли дверь, через которую я увидела просунувшуюся голову в белоснежном чепце, прокричавшую не входя:

– Вас папенька к себе требуют. Вы одеты? Он приказал проводить в кабинет.

– Сейчас выйду, ещё не одета, – словно на автомате ответила я, а затем осмотрелась, приметив старинный гардероб с плотной зелёной тканью на верёвочке вместо дверок, нашла какой-то длинный тёмно-зелёный халат, плотно завязала его и, словно управляемый робот, вышла из комнаты.

У двери стояла молодая девушка в такой же форменной одежде, как и баба-громкокричатель.

– Ой, а вы что же к батюшке так и пойдёте? – широко раскрыв глаза пролепетала девица.

– А что не так? – совсем невежливо и на меня непохоже отбрила я.

– Так туфельки наденьте, – указала она взглядом на отсутствующую деталь моего странного одеяния.

Я посмотрела вниз, приподняв немного полы халата и увидела свои босые ноги, которые точно были не моими. Так-то, раз уж я на них сейчас стояла, то мои, только вот совсем не похожие на мои прежние. Пришлось вернуться в комнату, отыскать домашние тканевые туфли, похожие на расшитые немного стоптанные тапки, засунуть туда ноги и последовать за девушкой.

Глава 3

Мы прошли по узкому коридору, спустились по широкой лестнице на первый этаж, повернули направо и опять прошли по не очень широкому коридору, остановившись у большой резной двери. Девушка постучала, приоткрыла дверь, заглянула в кабинет и произнесла, не заходя во внутрь:

– Димитрий Евсеич, Варвара Димитривна пришли.

– Пусть войдёт! – послышался из-за двери грозный низкий мужской голос.

– Дорогой, держи себя в руках. Прошу тебя! – раздался высокий тягучий женский.

Передо мной распахнули дверь, и я вошла в кабинет непонятно чьего папеньки. Явно не моего, хотя… В любом случае нужно побеседовать, раз уж меня так настойчиво приглашают на ковер.

Кстати, о коврах. Ковер в кабинете был. Красивый такой старинный с причудливыми узорами трех оттенков коричневого цвета, как и вся цветовая гамма данной комнаты.

Сам кабинет был не очень большим, с двумя высокими узковатыми окнами с одной стороны. На окнах не было штор, просто затянутое морозным узором стекло. Между ними у стены стоял небольшой диванчик-кушетка с двумя креслами с резными подлокотниками, находящимися с разных сторонам от него. На диванчике восседала пышная дама в красивом тёмно-зеленом бархатном платье.

С другой стороны располагалась большая библиотека с множеством различных книг. А в противоположной от двери стороне стоял большой массивный стол-бюро с двумя стульями по разным от него сторонам. За столом сидел блондинистый мужчина, на вид немного за сорок, с не очень длинными такими же, как и у теперешней меня вьющимися светлыми волосами, зачёсанными назад, открывая красивый широкий лоб.

Считается, что люди с таким лбом должны быть очень умными. Ну, что ж посмотрим.

У него были большие выразительные синие глаза, опять же как и у меня, прямой немного длинный аристократический нос, тонкие плотно сжатые губы и красивый аккуратный подбородок.

Да тут и тест ДНК не нужен! Сходство сидящего за столом мужчины с девчонкой из зеркала … Или теперь уже со мной? В общем, сходство было более чем очевидным. Были, конечно и различия, но, если бы в кабинете находилось ещё пару-тройку папенек, то я точно определила бы этого, как моего родного, в крайнем случае, как близкого родственника точно.

Мы какое-то время прожигали друг друга глазами, а затем я, чувствующая себя не очень хорошо, подошла к столу и села на один из стульев.

– Какая наглость! Какой позор! Что за манеры! А поведение! – раздалось с диванчика.

– Марисса! – цыкнул на неё мужчина, бросив строгий взгляд. Затем он посмотрел на меня, глубоко вздохнул, медленно выдохнул через нос и, наконец, произнёс:

– Я жду.

Я ответила ему спокойным взглядом, не понимая, чего он ждёт. А может кого? Ну, если ему хочется чего-то или кого-то ждать, то … Пусть ждёт. Я же не знаю, чего или кого он ждёт. Подождём.

На всякий случай я даже посмотрела на дверь, словно спрашивая: «Чего сидим, кого ждём?»

– Варвара! Мне долго ждать? – теряя терпение, спросил строгим голосом… Папенька.

– Ждать кого или чего? – спокойно, на сколько это было возможно, спросила я всё тем же хрипловатым голосом.

Сил на волнения или разговор на повышенных тонах у меня не было, поэтому эмоциональное общение мне сейчас не потянуть. Вот и отвечала я более чем спокойно.

Интересно, почему такой хрипловатый голос? Неужели у такого милого создания, почти ангела на вид, такой странный голос?

– Жду твоих объяснений! – повышая тон сказал папенька.

– Объяснений чего? – тихо парировала я.

– Димитрий! Ты же видишь, что она просто издевается! Маленькая дрянь! – раздалось раздраженное с диванчика.

– Марисса! – рявкнул в ответ папенька.

– Кто это? – спросила я у него, махнув головой в сторону оскорбившей меня дамочки.

Пристально я её не разглядывала, но смогла заметить, только рыжие волосы, заплетённые в косу, уложенную вокруг головы, словно корона, да довольно пышные формы, выпадавшие из глубокого декольте явно не дешёвого платья.

– Какая наглость! Димитрий! Ты же видишь, она опять …

– Это твоя маменька Марисса, – ответил, словно отчеканил, мужчина, давая рукой знак маменьке замолчать и явно сдерживаясь, чтобы не закричать.

– Как интересно маменька называет свою дочь… Маленькая дрянь … Это теперь так принято? – решила я подтвердить мою догадку.

– Ты мне не дочь! У меня сын! Сын! Наследник! А ты! Ты!

– Мариса, успокойся! Я же тебя просил!

– А что тогда здесь делает эта … большая дрянь, если она не моя маменька? – так же спокойно спросила я, развеяв все сомнения и обращаясь к папеньке.

Вот именно сейчас, честно-честно, мне было абсолютно наплевать кто кем и кому приходится и где я не я нахожусь. Оскорблять себя я никогда не позволяла. И не важно, что сейчас я не выгляжу как обычно, но даже в таком виде никакого снисхождения! Никому!

– Ах ты ж мерзавка! – подскочила ко мне рыжуха, замахнувшись, не скрывая своих намерений.

Она бы, наверно, отвесила мне хорошую оплеуху, но я успела перехватить её пухлую руку своей тоненькой ручкой, вкладывая в этот перехват все имеющиеся у меня силы.

Как же жаль, что у меня теперь такое тело. Если бы только была хоть какая-то схожесть со мной той – реальной, я бы ей эту руку сломала. А так … Пока реальность такова, что той, мне привычной реальности больше нет. Это такие видения или бред?

Папенька тем временем быстро подхватился со своего места, аккуратно отстранил от меня маменьку-мачеху и выставил её за дверь.

Глава 4

– Я же просил тебя не перечить Мариссе! Ты не в том положении, чтобы …

– Я-то как раз в том положении, чтобы не дать себя оскорбить и ударить, потому что мой папенька, видимо, или не способен меня оградить от нападок своей эммм… Мариссы. Или он не хочет, или …

– Хватит паясничать, Варвара! Это ты так осмелела после вчерашнего скандала? Теперь уже терять нечего? Всё и так потеряла!

Вот-те на! Это меня на ковёр вызвали из-за вчерашнего? А что было вчера?

Так, вчера мы были с Владом на вечеринке и … Нет, это точно не об этом. А здесь я, то есть эта Варенька где была? Тоже на вечеринке? Или дома что-то произошло? Что же это я такого натворила, а вернее потеряла, что теперь уже и терять нечего? Нет, я-то точно ничего ещё не натворила и не потеряла. Во всяком случае тут. Ну, разве что, спровоцировала выставление за дверь рыжухи. Так она сама виновата, первая начала, а я просто не осталась в долгу. Владелице своей семейной компании не пристало быть кому-то должным, тем более какой-то там нервнобольной рыжухе. И не важно, как я сейчас выгляжу! Но обижать и оскорблять себя всяким крысссам не позволю!

Я так и смотрела на папеньку, который прожигал меня гневным взглядом, ожидая ответа. Или объяснений? Ну вот и что ему сказать?

– Я не помню, что я там такого потеряла вчера. Очень себя плохо чувствовала, – произнесла я чистую правду спокойным и немного уставшим хриплым голосом, прерывая наши с ним гляделки. – Так что? Золото? Бриллианты? Или ещё какую безделицу?

Нет, догадки-то у меня, конечно, были, но … Хотелось бы уже услышать что-то конкретное. А то только все кричат, да покрикивают, а некоторые и рукоприкладством не прочь заняться. Только вот никакой точности и ясности. Никто ничего не говорит!

– Ты честь потеряла! Ты потеряла такую партию! Сам князь Зменин обратил на тебя внимание! Он уже собирался к нам приехать! А ты…. С вняжином Стенцовым, как какая-то падшая девка кувыркалась! – вещал папенька, расхаживая по кабинету и бросая на меня гневные взгляды.

– Извиняюсь спросить, папенька, раз уж вы так сведущи в кувырк… эммм… поведении падших девок, то тогда ответьте мне всего на один вопрос. А доказательства есть? – перебила я этого провинциального трагикомика. – Или вы поверили кому-то на слово? Неужто вы наветам…

– Я нннет… Это Мар… Какие доказательства!? Какие наветы?! Мы видели! Как ты, как вы … Если бы не Марисса, то все гости бы сбежались! Хорошо, что она вовремя меня предупредила и мы тебя быстро увезли домой.

Ну-да, ну-да, вовремя предупредила нужную группу поддержки. А я так и поверила. А вот папенька даже и не сомневается. Хорош родитель, ничего не скажешь.

– Я ещё раз спрашиваю. Есть ли какие-то доказательства того, о чём вы сказали? Кроме того, что вы видели, конечно же. Кстати, что конкретно вы там видели, где и почему …

Папенька смотрел на меня так, что я начала беспокоиться. Уж больно его взгляд был похож на «базедову болезнь».

– Какие ещё могут быть доказательства, когда я сам вас видел в одной постели в гостевой комнате!

– Извините, папенька, но я действительно, ничего не помню, но … Возможно я плохо себя почувствовала и меня просто проводили отдохнуть и … Если бы, как вы говорите, я потеряла честь, то были бы доказательства, кроме ваших видений. Так они есть?

Папенька уже было хотел опять начать свои гневные метания по кабинету, но замер на месте, затем медленно подошёл ко мне, аккуратно приподнял подбородок, посмотрел в глаза и …

– А ты откуда знаешь, что должны быть доказательства? – прорычал он.

– Сколько мне лет? – еле произнесла я, потому что он крепко сжимал мой подбородок.

– Семнадцать будет через месяц. Поэтому князь Зменин и хотел на тебя посмотреть на осеннем соборе, а уж потом собирался к нам приехать, чтобы …

– Папенька, – аккуратно убирая его руку с моего подбородка и отводя её, произнесла я. – Неужели вы думаете, что все эти почти семнадцать лет я жила запертой в четырёх стенах и ничего не видела, и не слышала?

– Ты только месяц назад приехала из закрытого пансьона для благородных дев и не могла…

– Конечно, папенька, я не могла! Я же ничего не умею – ни читать, ни считать, ни слушать, ни слышать, ни смотреть, ни видеть … Почти в семнадцать лет я, по-вашему, кто?

Тут я очень сильно блефовала, потому что у меня не было даже и малейшей уверенности в том, что я только что произнесла. Остаётся надеяться, что если мы с ним говорим по-русски и друг друга понимаем, то я как минимум обладаю хотя бы начальными знаниями чтения, письма и счёта. А если я не ошибаюсь, то закрытый пансьон, это какое-то учебное заведение, значит знаний должно быть гораздо больше. Так что мне теперь осталась самая малость – проверить мои предположения. Только вот знать бы как?

Папенька опять смотрел на меня, как если бы он смотрел на вдруг заговорившую с ним рыбу, предлагающую исполнить три заветных желания.

– Доказательств, я так понимаю, нет? А кто и что там видел – это проблемы их способностей смотреть и видеть, ну и зрения, конечно же. Может это был просто оптический обман!

– Яаа, Мааррисса, князь и слууги … Какие проблемы!? Какой обман!? Варвара, ты о чём? – как-то неуверенно и уже не так грозно произнёс папенька.

– Я о том, что, когда Марисса, вы, папенька, князь и слуги видели, что мне было плохо, вы не помогли мне, а вот этот, как там его? Сенцов? Стенцов или Степанцов… Я даже и не знаю кто это?! Так вот, он мне помог, а вы… Почему вы сразу о плохом подумали? Может он меня так спасал? Вы у него спросили? А у меня? Я хоть что-то говорила? Я может умирала, а вы… Прошу прощения, папенька, но если доказательств нет, то я пойду прилягу, с вашего позволения. Очень нехорошо себя чувствую. И можно попросить мне принести бульон или … попить что-нибудь тёплого. Я буду в своей комнате.

Я вышла из кабинета папеньки и медленно побрела в обратном направлении, прибывая в странном состоянии шока.

Что это сейчас было? Что вообще происходит?! Почему это я не я и где это я?

Глава 5

Кое-как доковыляв до своей комнаты, хорошо, что никогда не страдала топографическим кретинизмом, поэтому-то и запомнила обратную дорогу, я дошла до кровати и рухнула на неё обессиленная от непонятно какого разговора с непонятно чьим папенькой, проваливаясь не то в сон, не то в полудрёму. Сколько я так провалялась не знаю, но моё беспамятное валяние было прервано стуком в дверь. Вот и закончилось спокойствие.