Не верь наветам

ТиссОль ТиссОль

Не верь наветам

Глава 1

- Варька! Вставай,мерзкая девчонка! Папенька к себе требует! Просыпайся, дрянь!

Меня разбудили вопли,доносившиеся откуда-то то ли сверху, то ли сразу со всех сторон, словно звукшёл из-под толщи воды и меня подбрасывало этой оглушающей звуковой волной.

Интересно, кто это комне так обращается? Варькой меня даже в детстве никто не рисковал называть.Варей, Варварой, Варенькой, Варюшей, а в последнее время Варварой Ивановной, ноникак не Варькой. Кто же это так страх потерял? Бессмертный что ли?

Я почувствовала, какменя кто-то начал трясти. И не легонько за плечо, а со всей силы, словнояблоню, с которой нужно было стрясти все яблоки.

Так и хотелосьсказать: «Уберите это трясоплечение и не тревожьте мой сон».

Но сил, что-либо сказать почему-то не было, аэти вопли и явно не нежные прикосновения начинали уже раздражать. А орала этавопила так сильно, что уже не было никакой мочи терпеть, как иподняться, и завалить её вопило подушкой, ну или тем, что попадёт под руку.

Интересно, почемуникак не могу встать? Обычно я скорая на подъём и расправу, а тут…

Но додумать мне недали, потому что я почувствовала, как с меня резко стянули, видимо, одеяло,которым я была накрыта с головой, и в глаза мне ударил яркий свет, а затем япочувствовала, как не очень аккуратно приземлилась на пол, не слабо стукнувшисьмягким местом. Было больно, словно это самое место было совсем не мягким.

Я с трудом, но всё жеоткрыла, вернее, разлепила глаза, словно они были склеены каким-то суперстойкимклеем, и попыталась рассмотреть этот потерявший страх источник неприятногозвукового сопровождения.

Рядом со мной стояла дородная тётка, котораянемного наклонилась и продолжала орать, обзывая меня такими словами, которых яникогда ещё не слышала в свой адрес.

Она была втёмно-сером платье, поверх которого был надет белоснежный фартук, на головетакой же белоснежный чепец. Не одежда, а униформа горничной века так … давнопрошедшего и позабытого.

Я попыталась сжатьруками виски, чтобы хоть как-то унять головную боль, появившуюся, видимо, отэтого ора.

- А можно так некричать? – постаралась я произнести свою просьбу, чувствуя, что губы тоже какбудто склеены.

- Чтоо!? Не кричать!Да тебя прибить мало, за то, что ты сделала! Быстро одевайся и к папеньке вкабинет, бесстыжая!

- А ты кто? – уже невыдержав, спросила я, не используя обращение на вы.

А что? Какой привет –такой и ответ! Я, конечно, всегда старалась быть вежливой, всё-таки хорошеевоспитание, но … Но хамов и нахалов никогда не терпела и сразу ставила их наместо. Такую телесную массу я вряд ли бы и сдвинула с этого самого места, нозато могу ответить ей так же, как и она мне.

Такого обращения кстаршим, а тётке на вид было под пятьдесят, и незнакомым мне людям я себеникогда не позволяла. Но эта дамочка меня просто достала!

На какое-то времянаступила тишина, которой я и решила воспользоваться.

- Глухая, что ли? –пристально посмотрев на наконец замолчавшую доисторическую версию будильника,строго, как мне показалось, спросила я, совсем не похожим на мой голосом.

Какой-то… Как будто ябыла в длительном и очень затяжном запое или целую неделю орала песни в караоке.

Странно, но на меняэто совсем не похоже – ни запой, ни песни, ни голос. Да и тётка эта тут вообщекаким боком? Как она оказалась у…. Я начала осматривать совсем незнакомый мнеинтерьер.

- Так… Марья я, - ужеспокойнее ответила женщина, прерывая моё изучение незнакомого помещения. –Личная служанка её светлости.

- Тогда, что ты тутделаешь? Иди и ори в уши твоей светлости, а я и без тебя, и без твоего орапрекрасно обойдусь! – вызверилась я на неё, пользуясь минутной передышкой,вернее, тишиной.

- Так, ваш папенькавас к себе требует незамедлительно! – приказным тоном, но уже спокойнеепроизнесла она.

Папенька?! Какой ещёпапенька? Откуда тут эта баба на чайник и что за бред она несёт?

- Я должна прямо такк папеньке пойти? – развела я руки в стороны, бегло осматривая своё одеяние,решив подыграть непонятно откуда появившейся рядом со мной тётке.

Это что такое? Во чтоэто я одета? Что за одежда кисейной барышни? Я обычно сплю в своей любимойшёлковой пижамке – шортиках и топике, а тут какая-то хламида с длиннымирукавами и рюшами. Что за бред!? Это меня вчера так Влад переодел послевечеринки? Сама бы я точно это не надела! Да и нет у меня ничего подобного!Такое сейчас даже и бабушки не одевают! А я в мои тридцать пять что-то подобноетолько в кино и видела.

Ой… Влад… Интересно, а он где и почему впустилв нашу квар… Нет, это точно не наша. Тогда как он подпустил ко мне какую-тослужанку непонятно какой светлости? Это что, прикол? Или он решил меня такразыграть? Интересно, где это я? А он где?

- Иди в уборную,приведи себя в порядок и к папеньке в кабинет! – перебила мои размышленияслужанка какой-то светлости приказным тоном.

- Пошла вон! – глядяей прямо в глаза произнесла я тоном, не принимающим возражений.

- Что?! Да ты… Да как… - подавилась собственным возмущением эта бабища.

- Вон пошла из моейквартиры! – почти прокричала я хриплым голосом, медленно поднимаясь с пола, накотором не было даже прикроватного коврика, и я уже хорошо чувствовала холод,как и начинала понимать, что это точно ни моя комната, ни квартира.

У меня же пол с обогревом.Хотя… Да, сейчас же лето! Конец августа. Какой в это время обогрев! Странно, спола тянет таким холодом, как будто зима. Нет, это точно не у меня дома!

- Я пойду! А вы тутуж сами! Справитесь! Справились же так опозорить родителей, вот и оденетесьсами! – ответила она, будто выплёвывая слова, развернулась и идя в направлениик выходу, подошла к стене, распахнула небольшую неприметную дверь, находящуюся чутьпоодаль, словно обозначая, куда мне нужно зайти, а затем вышла, громко хлопнувсоседней дверью.

Глава 2

Я, превозмогая больво всём теле, словно меня пропустили через камнедробилку, вошла в комнату,дверь которой, уходя, распахнула служанка. Вернее, я туда почти вползла, потомучто болело всё, кажется, даже волосы, но больше всего живот. Хотя, скорее желудок.Было такое ощущение, что мне туда залили цемент, который, застывая, ещё иувеличился.

По находившимся вэтой комнате предметам было понятно, что это ванная комната века так…позапрошлого, а может и поза.., поза… в общем, точно не нашего. Свет, слабоосвещавший местный санузел, попадал через маленькое продолговатое окно почтипод потолком. В центре стояла небольшая ванна на причудливых резных ножках. Устены справа находился низкий столик, на одном конце которого стояла ужедогорающая свеча в странном массивном подсвечнике с тонкой овальнойметаллической пластиной, выполняющей роль отражателя. Но, несмотря на дваисточника освещения, в комнате было не особо светло. На другом конце столикастоял небольшой тазик, рядом с ним кувшин, а на стене чуть выше находилосьовальное зеркало средних размеров в причудливой резной раме, справа от котороговисел небольшой рушник с вышивкой и кистями по краям. На низенькой скамеечке устолика стоял ещё один таз, но больше и по размеру, и по глубине. В самомдальнем углу виднелся «трон» - прапрадедушка современного унитаза, в недрахкоторого, скорее всего, пряталась ночная ваза, то бишь горшок. А у стены слева стоял не то небольшой комод,не то шкаф, на котором стопочкой лежали какие-то светлые ткани. Полотенца чтоли?

Я подошла к столику,взяла кувшин, в котором была вода и стала с жадностью пить чуть тёплую, нотакую мне сейчас необходимую влагу, словно блуждавший по пустыне путник,нашедший наконец-то свой животворящий источник.

Выпив, наверно,половину кувшина, я наконец-то облегчённо вздохнула и уже хотела было умыться,как почувствовала, что вся выпитая мною вода решила вернуться обратно.

Упав на колени передтазиком на скамеечке и обхватив его руками, я дала выход не прижившейся в тележидкости. Так меня ещё никогда не выворачивало!

Я что, пила вчера?Нет! Я же беременная! Это такой запоздалый утренний токсикоз? Раньше ведь небыло? Надеюсь, долго он не продлится. Если меня будет так выворачивать каждоеутро, то … Да, ладно, переживу! Мы же с Владом так ждали малыша. Да и осталосьтут уже чуть-чуть.

Закончив неприятнуюпроцедуру, я ополоснула оставшейся водой лицо и прополоскала рот. Пить хотелоещё сильнее, чем раньше, но я не рискнула допивать оставшуюся воду, потому чтовторого таково возврата к истокам я уже вряд ли вынесу, а плюхнуться лицом в тазс тем, что только что из меня вышло не хотелось.

Я глубоко вздохнула,пытаясь успокоиться, потому что меня всё ещё потряхивало после обильноговыворачивания всей пищеварительной системы и замерла, почувствовав, что-тонеладное. Что-то было не так …

Резким движениемположила руки на живот и … Его не было. Нет, живот-то, конечно, был, но непочти шестимесячный, такой аккуратненько кругленький и хорошо заметный, авпалый или как обычно говорят «прилипший к позвоночнику». Хотя, после того, чтотолько что произошло, это как раз было и неудивительно. А куда тогда пропал мойживот, потому что тот, который я сейчас ощупывала, точно моим не был. Но раз яего сейчас трогаю и чувствую свои прикосновения, то он тоже мой? Это как этотак?

Я в ужасе поднялаголову и невольно отшатнулась, увидев своё отражение в зеркале. Во мракекомнаты нельзя было рассмотреть все детали, но не заметить «взрыв на макароннойфабрике» и огромные чёрные глаза, отчётливо выделявшиеся на бледной коже, былопросто невозможно. Я провела руками по волосам, немного усмиряя этот разгулстихии и …

Стоп! Откуда у менятакие длинные, да ещё и кудрявые волосы?

Я взяла и немногооттянула один локон, отпустила его и он принял своё первоначальное волнистоесостояние. Локон был светлым.

Как? Меня что, ещё и перекрасили, и волосынарастили?

Я опять посмотрела взеркало и провела рукой по лицу. Отражение повторило мои движения.

Что-то не так. Что-тосовсем не так, как должно быть. Вернее, такого быть не должно!

Я медленно поковылялав комнату, где меня разбудила тётка-горластый будильник. Это точно не мояспальная. У меня в квартире нет такой комнаты, нет таких больших окон стяжелыми зелёными портьерами, нет такой странной кровати с балдахином и неттакого …

Я быстро, насколькомогла, подошла к красивому светлому трюмо с резными створками и причудливымиящичками. Зеркало тут было большое, да и в комнате довольно-таки светло. Ямедленно села на стоявший перед трюмо пуфик, разглядывая смотрящую на меня иззеркала незнакомку.

Это была не я. Нет,так-то я понимала, что смотрю я сейчас на себя и должна бы видеть саму себятакой, какой я всегда и была. Только вот в отражении зеркала на меня смотрелане я. Вернее, я, но не та, которую я видела раньше. Ошибки быть не могло. Да икак можно ошибиться, увидев миниатюрную блондинку с большими синими глазами,небольшим, немного вздёрнутым носиком и маленькими губками бантиком. Это жепочти ребёнок! Ну, может подросток лет пятнадцати, но никак не взрослаязамужняя женщина тридцати пяти лет! Теперь-то я точно видела, что глаза именносиние – тёмно-синие, а не тёмные или чёрные, как мне показалось раньше. Линзы?Да нет, вряд ли. Скорее всего настоящие. Это что, я теперь такая? Я же не сошлас ума? Как? И куда подевалась я высокая жгучая брюнетка с хорошими формами,зелёными глазами, породистым аристократическим носом с едва заметной горбинкойи пухлыми губами?

Я ещё раз дляуверенности, потрогала своё лицо, пощупала тело и даже ущипнула себя,почувствовав несильную боль. Это была не я, то есть я, но … Что за бред!

- Варвара Димитривна!– послышалось со стороны двери.

В комнату немногоприоткрыли дверь, через которую я увидела просунувшуюся голову в белоснежномчепце, прокричавшую не входя:

- Вас папенька к себетребуют. Вы одеты? Он приказал проводить в кабинет.

- Сейчас выйду, ещёне одета, - словно на автомате ответила я, а затем осмотрелась, приметивстаринный гардероб с плотной зелёной тканью на верёвочке вместо дверок, нашлакакой-то длинный тёмно-зелёный халат, плотно завязала его и, словно управляемыйробот, вышла из комнаты.

У двери стояламолодая девушка в такой же форменной одежде, как и баба-громкокричатель.

- Ой, а вы что же кбатюшке так и пойдёте? – широко раскрыв глаза пролепетала девица.

- А что не так? –совсем невежливо и на меня непохоже отбрила я.

- Так туфелькинаденьте, - указала она взглядом на отсутствующую деталь моего странногоодеяния.

Я посмотрела вниз,приподняв немного полы халата и увидела свои босые ноги, которые точно были немоими. Так-то, раз уж я на них сейчас стояла, то мои, только вот совсем непохожие на мои прежние. Пришлось вернуться в комнату, отыскать домашниетканевые туфли, похожие на расшитые немного стоптанные тапки, засунуть туданоги и последовать за девушкой.

Глава 3

Мы прошли по узкомукоридору, спустились по широкой лестнице на первый этаж, повернули направо иопять прошли по не очень широкому коридору, остановившись у большой резнойдвери. Девушка постучала, приоткрыла дверь, заглянула в кабинет и произнесла,не заходя во внутрь:

- Димитрий Евсеич,Варвара Димитривна пришли.

- Пусть войдёт! –послышался из-за двери грозный низкий мужской голос.

- Дорогой, держи себяв руках. Прошу тебя! – раздался высокий тягучий женский.

Передо мнойраспахнули дверь, и я вошла в кабинет непонятно чьего папеньки. Явно не моего,хотя… В любом случае нужно побеседовать, раз уж меня так настойчиво приглашаютна ковер.

Кстати, о коврах.Ковер в кабинете был. Красивый такой старинный с причудливыми узорами трехоттенков коричневого цвета, как и вся цветовая гамма данной комнаты.

Сам кабинет был неочень большим, с двумя высокими узковатыми окнами с одной стороны. На окнах небыло штор, просто затянутое морозным узором стекло. Между ними у стены стоялнебольшой диванчик-кушетка с двумя креслами с резными подлокотниками,находящимися с разных сторонам от него. На диванчике восседала пышная дама вкрасивом тёмно-зеленом бархатном платье.

С другой сторонырасполагалась большая библиотека с множеством различных книг. А впротивоположной от двери стороне стоял большой массивный стол-бюро с двумястульями по разным от него сторонам. За столом сидел блондинистый мужчина, навид немного за сорок, с не очень длинными такими же, как и у теперешней менявьющимися светлыми волосами, зачёсанными назад, открывая красивый широкий лоб.

Считается, что люди стаким лбом должны быть очень умными. Ну, что ж посмотрим.

У него были большиевыразительные синие глаза, опять же как и у меня, прямой немного длинныйаристократический нос, тонкие плотно сжатые губы и красивый аккуратныйподбородок.

Да тут и тест ДНК ненужен! Сходство сидящего за столом мужчины с девчонкой из зеркала … Или теперьуже со мной? В общем, сходство было более чем очевидным. Были, конечно иразличия, но, если бы в кабинете находилось ещё пару-тройку папенек, то я точноопределила бы этого, как моего родного, в крайнем случае, как близкогородственника точно.

Мы какое-то времяпрожигали друг друга глазами, а затем я, чувствующая себя не очень хорошо,подошла к столу и села на один из стульев.

- Какая наглость!Какой позор! Что за манеры! А поведение! – раздалось с диванчика.

- Марисса! – цыкнулна неё мужчина, бросив строгий взгляд. Затем он посмотрел на меня, глубоковздохнул, медленно выдохнул через нос и, наконец, произнёс:

- Я жду.

Я ответила емуспокойным взглядом, не понимая, чего он ждёт. А может кого? Ну, если ему хочется чего-то иликого-то ждать, то … Пусть ждёт. Я же не знаю, чего или кого он ждёт. Подождём.

На всякий случай ядаже посмотрела на дверь, словно спрашивая: «Чего сидим, кого ждём?»

- Варвара! Мне долгождать? – теряя терпение, спросил строгим голосом… Папенька.

- Ждать кого иличего? – спокойно, на сколько это было возможно, спросила я всё тем жехрипловатым голосом.

Сил на волнения илиразговор на повышенных тонах у меня не было, поэтому эмоциональное общение мнесейчас не потянуть. Вот и отвечала я более чем спокойно.

Интересно, почемутакой хрипловатый голос? Неужели у такого милого создания, почти ангела на вид,такой странный голос?

- Жду твоихобъяснений! – повышая тон сказал папенька.

- Объяснений чего? –тихо парировала я.

- Димитрий! Ты жевидишь, что она просто издевается! Маленькая дрянь! – раздалось раздраженное сдиванчика.

- Марисса! – рявкнулв ответ папенька.

- Кто это? – спросилая у него, махнув головой в сторону оскорбившей меня дамочки.

Пристально я её неразглядывала, но смогла заметить, только рыжие волосы, заплетённые в косу,уложенную вокруг головы, словно корона, да довольно пышные формы, выпадавшие изглубокого декольте явно не дешёвого платья.

- Какая наглость!Димитрий! Ты же видишь, она опять …

- Это твоя маменькаМарисса, - ответил, словно отчеканил, мужчина, давая рукой знак маменькезамолчать и явно сдерживаясь, чтобы не закричать.

- Как интересномаменька называет свою дочь… Маленькая дрянь … Это теперь так принято? – решилая подтвердить мою догадку.

- Ты мне не дочь! Уменя сын! Сын! Наследник! А ты! Ты!

- Мариса, успокойся!Я же тебя просил!

- А что тогда здесьделает эта … большая дрянь, если она не моя маменька? – так же спокойноспросила я, развеяв все сомнения и обращаясь к папеньке.

Вот именно сейчас,честно-честно, мне было абсолютно наплевать кто кем и кому приходится и где яне я нахожусь. Оскорблять себя я никогда не позволяла. И не важно, что сейчас яне выгляжу как обычно, но даже в таком виде никакого снисхождения! Никому!

- Ах ты ж мерзавка! –подскочила ко мне рыжуха, замахнувшись, не скрывая своих намерений.

Она бы, наверно,отвесила мне хорошую оплеуху, но я успела перехватить её пухлую руку своейтоненькой ручкой, вкладывая в этот перехват все имеющиеся у меня силы.

Как же жаль, что у меня теперь такое тело.Если бы только была хоть какая-то схожесть со мной той - реальной, я бы ей этуруку сломала. А так … Пока реальность такова, что той, мне привычной реальностибольше нет. Это такие видения или бред?

Папенька тем временембыстро подхватился со своего места, аккуратно отстранил от меня маменьку-мачехуи выставил её за дверь.

Глава 4

- Я же просил тебя неперечить Мариссе! Ты не в том положении, чтобы …

- Я-то как раз в томположении, чтобы не дать себя оскорбить и ударить, потому что мой папенька,видимо, или не способен меня оградить от нападок своей эммм… Мариссы. Или он нехочет, или …

- Хватит паясничать,Варвара! Это ты так осмелела после вчерашнего скандала? Теперь уже терятьнечего? Всё и так потеряла!

Вот-те на! Это меняна ковёр вызвали из-за вчерашнего? А что было вчера?

Так, вчера мы были сВладом на вечеринке и … Нет, это точно не об этом. А здесь я, то есть этаВаренька где была? Тоже на вечеринке? Или дома что-то произошло? Что же это ятакого натворила, а вернее потеряла, что теперь уже и терять нечего? Нет, я-тоточно ничего ещё не натворила и не потеряла. Во всяком случае тут. Ну, развечто, спровоцировала выставление за дверь рыжухи. Так она сама виновата, перваяначала, а я просто не осталась в долгу. Владелицесвоей семейной компании не пристало быть кому-то должным, тем более какой-тотам нервнобольной рыжухе. И не важно, как я сейчас выгляжу! Но обижать иоскорблять себя всяким крысссам не позволю!

Я так и смотрела напапеньку, который прожигал меня гневным взглядом, ожидая ответа. Илиобъяснений? Ну вот и что ему сказать?

- Я не помню, что ятам такого потеряла вчера. Очень себя плохо чувствовала, - произнесла я чистуюправду спокойным и немного уставшим хриплым голосом, прерывая наши с нимгляделки. - Так что? Золото? Бриллианты?Или ещё какую безделицу?

Нет, догадки-то уменя, конечно, были, но … Хотелось бы уже услышать что-то конкретное. А тотолько все кричат, да покрикивают, а некоторые и рукоприкладством не прочьзаняться. Только вот никакой точности и ясности. Никто ничего не говорит!

- Ты честь потеряла!Ты потеряла такую партию! Сам князь Зменин обратил на тебя внимание! Он ужесобирался к нам приехать! А ты…. С вняжином Стенцовым, как какая-то падшаядевка кувыркалась! – вещал папенька, расхаживая по кабинету и бросая на менягневные взгляды.

- Извиняюсь спросить,папенька, раз уж вы так сведущи в кувырк… эммм… поведении падших девок, тотогда ответьте мне всего на один вопрос. А доказательства есть? – перебила яэтого провинциального трагикомика. – Или вы поверили кому-то на слово? Неужтовы наветам…

- Я нннет… Это Мар… Какиедоказательства!? Какие наветы?! Мы видели! Как ты, как вы … Если бы не Марисса,то все гости бы сбежались! Хорошо, что она вовремя меня предупредила и мы тебябыстро увезли домой.

Ну-да, ну-да, вовремяпредупредила нужную группу поддержки. А я так и поверила. А вот папенька даже ине сомневается. Хорош родитель, ничего не скажешь.

- Я ещё разспрашиваю. Есть ли какие-то доказательства того, о чём вы сказали? Кроме того,что вы видели, конечно же. Кстати, что конкретно вы там видели, где и почему …

Папенька смотрел наменя так, что я начала беспокоиться. Уж больно его взгляд был похож на«базедову болезнь».

- Какие ещё могутбыть доказательства, когда я сам вас видел в одной постели в гостевой комнате!

- Извините, папенька,но я действительно, ничего не помню, но … Возможно я плохо себя почувствовала именя просто проводили отдохнуть и … Если бы, как вы говорите, я потеряла честь,то были бы доказательства, кроме ваших видений. Так они есть?

Папенька уже былохотел опять начать свои гневные метания по кабинету, но замер на месте, затеммедленно подошёл ко мне, аккуратно приподнял подбородок, посмотрел в глаза и …

- А ты откуда знаешь,что должны быть доказательства? – прорычал он.

- Сколько мне лет? –еле произнесла я, потому что он крепко сжимал мой подбородок.

- Семнадцать будетчерез месяц. Поэтому князь Зменин и хотел на тебя посмотреть на осеннем соборе,а уж потом собирался к нам приехать, чтобы …

- Папенька, -аккуратно убирая его руку с моего подбородка и отводя её, произнесла я. -Неужели вы думаете, что все эти почти семнадцать лет я жила запертой в четырёхстенах и ничего не видела, и не слышала?

- Ты только месяцназад приехала из закрытого пансьона для благородных дев и не могла…

- Конечно, папенька,я не могла! Я же ничего не умею – ни читать, ни считать, ни слушать, нислышать, ни смотреть, ни видеть … Почти в семнадцать лет я, по-вашему, кто?

Тут я очень сильноблефовала, потому что у меня не было даже и малейшей уверенности в том, что я толькочто произнесла. Остаётся надеяться, что если мы с ним говорим по-русски и другдруга понимаем, то я как минимум обладаю хотя бы начальными знаниями чтения,письма и счёта. А если я не ошибаюсь, то закрытый пансьон, это какое-то учебноезаведение, значит знаний должно быть гораздо больше. Такчто мне теперь осталась самая малость – проверить мои предположения. Только вотзнать бы как?

Папенька опять смотрелна меня, как если бы он смотрел на вдруг заговорившую с ним рыбу, предлагающуюисполнить три заветных желания.

- Доказательств, ятак понимаю, нет? А кто и что там видел – это проблемы их способностей смотретьи видеть, ну и зрения, конечно же. Может это был просто оптический обман!

- Яаа, Мааррисса,князь и слууги … Какие проблемы!? Какой обман!? Варвара, ты о чём? – как-тонеуверенно и уже не так грозно произнёс папенька.

- Я о том, что, когдаМарисса, вы, папенька, князь и слуги видели, что мне было плохо, вы не помоглимне, а вот этот, как там его? Сенцов? Стенцов или Степанцов… Я даже и не знаю кто это?! Так вот, он мнепомог, а вы… Почему вы сразу о плохом подумали? Может он меня так спасал? Вы унего спросили? А у меня? Я хоть что-то говорила? Я может умирала, а вы… Прошупрощения, папенька, но если доказательств нет, то я пойду прилягу, с вашегопозволения. Очень нехорошо себя чувствую. И можно попросить мне принести бульонили … попить что-нибудь тёплого. Я буду в своей комнате.

Я вышла из кабинетапапеньки и медленно побрела в обратном направлении, прибывая в странномсостоянии шока.

Что это сейчас было?Что вообще происходит?! Почему это я не я и где это я?

Глава 5

Кое-как доковыляв досвоей комнаты, хорошо, что никогда не страдала топографическим кретинизмом,поэтому-то и запомнила обратную дорогу, я дошла до кровати и рухнула на неё обессиленнаяот непонятно какого разговора с непонятно чьим папенькой, проваливаясь не то всон, не то в полудрёму. Сколько я так провалялась не знаю, но моё беспамятноеваляние было прервано стуком в дверь. Вот и закончилось спокойствие.

- Варвара Дмитривна,тут вот бульон, как вы просили, - прокричала не то горничная, не то служанка.