Буря Судьбы

– Вот скажи мне, Вэйзар, – прокряхтел старший принц, – почему ты вечно влипаешь в неприятности? Когда же ты повзрослеешь?

– Иди ты, – прохрипел Вэйзар, приходя в себя. Впрочем, передвигаться самостоятельно он все равно не мог. Хорошо, что Сайл быстро все вылечивает, а то братец бы всю жизнь только и делал, что валялся перевязанным в кровати. И так на нем живого места нет – спасибо еще лекарю, что убрал большинство шрамов, – только мордашка смазливая. С такой бы девиц соблазнять, а Вэйзару лишь подраться нужно. Война, одиночное сражение, бой, тренировка или обычная трактирная потасовка – менялись лишь формы, но суть оставалась одинаковой.

– И зачем ты полез в драку? Тащить еще тебя теперь… И от папы влетит. Причем и мне!

– Мы победили, Велон? – едва шевеля губами, спросил Вэйзар.

– Да. Мой меч послужил хорошим аргументом, – мрачно ответил старший брат.

– Это не то… Значит, проиграл…

– Вэйзар, идиот ты, их было две дюжины. Ты все же не ликан, чтобы на одних кулаках их одолеть. Вот зачем тебе меч?

– Для убийства… Опять проиграл…

– Идиот, – припечатал Велон, мысленно костеря брата – от отца им точно влетит за драку в трактире. Вот вечно у него неприятности из-за Вэйзара! Сам-то Велон хоть и не был добрым милым мальчиком (скорее, демоном в обличье дроу), но умел прятать свои увлечения. Конечно, иногда кое-что всплывало наружу, но о большинстве ни папа, ни мама (слава Тьме!) не знали. А вот Вэйзар привык жить широко и громко: дня не проходило, чтобы он что-нибудь не выкинул! Еще и Велона втягивал постоянно. Папа уже голос сорвал орать на них ("бедный"), а младшему принцу хоть бы что. Вернее, теперь среднему.

Велон поднял взгляд к серому небу. Дождь усиливался, а до замка было неблизко. Вэйзар вновь потерял связь с реальностью, и его старшему брату предстояла "увлекательная" прогулка по лужам Мелады с телом столетнего лося на хребте. Вот интересно, близнецы тоже такими странными вырастут или есть надежда, что они пойдут в маму? Вот уж кто в их семье никогда не создавал проблем. Но мама была великим исключением – спасибо Тьме за нее.

С такими мыслями Велон поудобнее перехватил тело брата и продолжил путь. Ему пришла в голову обнадеживающая мысль: когда близнецы вырастут, им вчетвером будет намного легче нести избитого Вэйзара.

***

4644 год от Великого Нашествия

Мелада

Боль в вывихнутом плече мучила Вэйзара намного меньше, чем уязвленная гордость. Был бы на его месте Велон, так он бы лишь усмехнулся и заявил, что трое на одного – исход решенный. Но Вэйзар придерживался иного мнения. Хорошему воину нетрудно справиться с несколькими противниками. К тому же близнецам едва исполнилось семнадцать – он детей не смог одолеть! Вернее, не смог так быстро, как хотел, потому что в итоге он все же скрутил этих мерзавцев. А потом пришел папа и отвесил подзатыльник. Вот только близнецам не стал – они ведь еще дети. Крепкий удар однако у детей!

– Вэйзар, – в тысячный раз позвал отец, и принц вынырнул из своих мыслей.

– Они первые начали.

– Вэйзар, сколько тебе лет? – процедил папа, начиная злиться.

– Сто с чем-то, я не считаю, – огрызнулся принц: голова гудела, и никакого желания отвечать на менторские вопросы отца не было. – Плохо помню момент своего рождения.

– Зато я хорошо, – чуть мрачнее, чем обычно произнес ответ, и это задело Вэйзара сильнее, чем любые отцовские насмешки, язвительные фразочки и хлесткие подзатыльники. Тема его рождения была… запретной. Неофициальное табу, от которого Вэйзару становилось еще хуже. Он прекрасно знал, что выжил только благодаря матери и мастерству Сайла. Его рождение едва не обошлось маме жизнью, и об этом помнили все, особенно папа. Но он молчал, молчали остальные – семейный запрет обсуждать эту тему. Они могли хохотать, вспоминая близнецов или как папа с мамой спорили, выбирая имя Велии. Даже Велона не обходили вниманием: мама часто любила подтрунивать над отцом, припоминая ему реакцию на рождение наследника. А вот Вэйзар…

– Я не виноват, что она выбрала меня! – выкрикнул он, вмиг теряя контроль и до боли сжимая кулаки. – Я не хотел, чтобы она страдала.

– Она чуть не умерла, Вэйзар. Это две большие разницы. Но я не желаю обсуждать эту тему, мы сейчас о близнецах…

– Почему же нет? Скажи мне хоть раз в лицо то, о чем молчишь! – распалялся все больше Вэйзар. Отец проигнорировал его, усаживаясь в кресло и придвигая к себе документы. Он явно не собирался тратить время на бесполезные разговоры с сыном.

– Вэйзар, объясни про близ…

– Если бы выбирал ты, что бы ты сказал? – тихо спросил принц, и отец замолчал. В кабинете Императора повисла тяжелая, напряженная тишина. Даже задиристому Вэйзару вдруг стало неуютно, и он невольно повел плечом, чтобы тут же скривиться от боли – он и забыл, что вывихнул его. Все же в знатных силачей выросли эти три лба.

– Я бы выбрал Элиэн, – ответ папа, глядя прямо ему в глаза.

Вот и все. А ведь он всегда это знал: чувствовал во взгляде, в отношении. Теперь только услышал правду. Так почему же так больно?

– Детей обычно любят, – едва слышно прошептал Вэйзар, сжимая ладони в кулаки и не обращая больше внимания на ноющее плечо.

Отец внимательно посмотрел на него, даже на мгновение нахмурился.

– Почему ты меня терпеть не можешь? Я не был виноват…

– Вэйзар, ты говоришь глупости. Впрочем, как и всегда. – Отец резко встал и одним плавным движением приблизился к нему. Настал черед Вэйзара хмуриться. Он был так поглощен собственными мыслями и чувствами, что действия отца стали для него полной неожиданностью.

– А, демоны! Чтоб тебя… – он все же прикусил язык и не послал отца в Глубины за то, что тот вправил ему вывихнутое плечо. – Мог бы предупредить!

– Я всегда буду выбирать Элиэн, – неожиданно продолжил начатый разговор папа, возвращаясь за стол. – Неважно, кто окажется на другой чаше весов: ты, Велон, близнецы или даже Велия.

– Тогда… зачем… Ты… Чудовище!

– Рассуждаю здраво, – цинично ответил отец, поднимая взгляд и словно гипнотизируя Вэйзара. А потом резко произнес: – Без Элиэн бы не было нашей семьи. Хочешь знать, что случилось, умри она? Я бы возненавидел тебя. Тебя, моего сына. Но я бы смотрел каждый день на тебя и все больше бы ненавидел. Я знаю себя. Я бы убил тебя, не выдержав горя. А потом отравил бы и жизнь Велона – он бы тоже не был счастлив. Либо отправился бы за тобой, либо стал таким же как я, бездушной тварью. Вот какая цена у жизни твоей матери. Без нее не было бы ничего. И твое счастье, Вэйзар, что ты не видел моей ненависти. Поверь, ее еще никто не пережил. – На мгновение отец замолчал, переводя дух – он явно вышел из себя. – Так что хватит задавать глупые вопросы. Иди, займись делом. И не лезь больше в драки, побереги плечо…

Вэйзар хлопнул дверью, заглушив последние слова отца. Только одно существо во всем мире он сейчас желал видеть – Черное Пламя. Но Вэйзара словно прокляли – на нижнем этаже он едва не сбил с ног маму.

– Вэйзар!

– Прости, мам, я случайно, – быстро повинился Вэйзар, целуя мать в щечку. – Мне пора.

– Стой.

Он остановился, мысленно вопрошая Тьму, за что та на него так ополчилась, и он попал в лапы самого проницательного темного в замке. Мама слишком хорошо все видела и понимала, а Вэйзар сейчас точно не мог похвастаться душевным покоем – его всего трясло, а мысли в голове устроили настоящее побоище. Обо всем этом маме было лучше не знать. Он точно не собирался делиться с ней подробностями прошедшего разговора. Вэйзаром часто управляли эмоции, и случайности в его жизни происходили очень часто – они правили бал. Но вот в одном он был точно уверен: он никогда никому – ни одной живой душе – не сможет признаться, что его любимый папа заявил ему, что убил бы его ради спасения мамы. Вэйзар не был женат и не имел детей, но все равно не смог бы сделать подобный выбор – он был бы слишком сложным. А отец так легко указал на мать. И теперь, глядя на маму – самую лучшую женщину в мире! – Вэйзару было больно от того, что он живет лишь по ее воле. И ведь воин не должен забивать себе голову подобными мыслями, а все равно они пробиваются, сводят с ума.

– Я хотел полетать…

– Ты только что прибыл в столицу… Что у тебя с плечом?

– Мам, все хорошо, обычный вывих, папа уже… – Вэйзар осекся, не в силах произнести хоть слово, связанное с отцом.

Мама, естественно, тут же уловила и само замешательство, и его причину.

– Поссорились? – понимающе спросила она.

– Нет, – чересчур резко ответил Вэйзар. Да и горечь скрыть не сумел. – Какая разница? Не поладили, папа вечно мною недоволен…

– Он тебя любит, Вэйзар…

– Нет! – рявкнул принц и тут же стушевался. – Прости, мам, я не хотел… Но ты не права.

– Или ты не хочешь слышать правду? Попробовать перестать думать лишь о себе? Хоть раз не ссориться, а поговорить с отцом?

– Ты не понимаешь.

– Я как раз понимаю, а ты не можешь, – мягко возразила мама, качая головой. Она всегда была такая спокойная, добрая, что аж бесило. У Вэйзара внутри бушевала буря, а она видела это и заявляла, что он сам виноват! Но он ничего не делал, это папа, именно папа, признался в том, что не любит собственного сына! Да и какая разница? Они ведь мужчины, воины, а не трепетные леди!

– Мам, это все неважно.

– Врешь ты еще хуже, чем твой отец.

– Папа хорошо врет. Он все делает хорошо…

Мама обняла ладонями его лицо, когда он лихорадочно пытался спрятать взгляд, и так уверенно, словно знала все тайны мира, произнесла:

– Ты когда-нибудь поймешь, Вэйзар. Сейчас тебе тяжело, ты еще не нашел себя. Но когда-нибудь ты все поймешь. Я хочу лишь, чтобы ты помнил, что мы рядом. Твоя семья.

– Ма-ам, мы темные эльфы! – Вэйзар не удержался и закатил глаза. Увидь это папа, он бы так его отчитал за столь непочтительное отношение к маме, что принц бы надолго запомнил. Особенно сильно болели бы сломанные ребра.

– Я вновь не права, да? – с толикой ехидства заметила мама. – Как у тебя все удобно получается, Вэйзар: папа не прав, мама не права, все не правы, один ты умный. Какой ты все же у меня эгоист – как и все мы, Шелар'рис!

– Мам, – процедил Вэйзар, не зная, что ответить ей: вот прав папа, с мамой спорить невозможно. Она все вывернет так, что останется победительницей. – Мне пора. Темной ночи.

И не продолжая больше этот бесполезный разговор, Вэйзар исчез за ближайшим поворотом. То, что он попросту сбегает, принц проигнорировал, сочтя свои действия логичным отступлением: если силы противника во много раз превосходят твои, то глупо продолжать бой. Все же Вэйзар был не только принцем, но и военачальником и умел стратегически мыслить. Именно поэтому для него мама была не только самой чудесной и любимой женщиной в мире, но также самым опасным противником…

– Опять средний сын нахамил дорогой родительнице? – ехидно поинтересовались сверху, и к Элиэн по боковой лестнице спустился Велон. Вообще этим ходом пользовались лишь слуги. Ну и принцы, когда хотели войти и выйти из замка незамеченными.

Мама обернулась, буквально за пару секунд оглядела отпрыска с ног до головы и мило поинтересовалась:

– Как леди Сар'тарис?

Велон так и замер, застыл, словно вор, пойманный с поличным. Лишь через пару секунд он смог вымолвить:

– Откуда ты знаешь?

– О, так я угадала? – развеселилась мама, направляясь в холл.

– Нет, – так неубедительно соврал Велон, приглаживая волосы, что даже смеяться над ним было бы страшным грехом. – Постой, не говори отцу, он меня убьет.

– Посмотрим. Обещаешь себя хорошо вести? – поинтересовалась мама, поднимаясь по лестнице. Велон смотрел на нее снизу вверх взглядом умирающего от голода щенка.

Она обернулась, улыбнулась и сама ответила:

– Не будешь. Хорошо, никому ничего не расскажу.

– Мам, ты лучшая! – проникновенно воскликнул Велон, уже успевший вообразить, как сильно разозлиться отец, узнав, что он крутит роман с дочерью доверенного (и крайне чопорного) лорда.

***

Ветер бил в лицо так сильно, что Вэйзар практически ничего не видел, а Черному Пламени едва удавалось лететь вперед, напрягая все свои мышцы и сопротивляясь встречным потокам. Вот только даже этого было недостаточно, чтобы выбить из головы принца жгучие слова отца.

"Я бы выбрал Элиэн"

Ему сто восемь, он видел кровь и боль, прошел множество битв, пусть и не таких масштабных, как отец. Он пережил и страшные раны, и предательства своих боевых товарищей – так почему же сейчас ему так больно?

Ветер и не собирался утихать, в небе начиналась настоящая буря. Совсем рядом с Черным Пламенем прогремел гром, а потом прямо из серых туч прострельнула молния. Вэйзар лишь крепче сжал коленями бока верной подруги, направляя ее в сердцевину зарождающегося шторма и чувствуя восторг своей химеры. Они давно перестали быть лишь господином и его слугой, превратившись в настоящих друзей. Черное Пламя… Такая же яростная, непоколебимая и боевая, как и он сам. Она не знала покоя, бросаясь в самую гущу и всегда выходя победительницей. Их связь соединила души, похожие, словно зеркальные отражения. Они чувствовали друг друга даже на расстоянии, и сейчас, идя навстречу жестокой стихии, Вэйзар сливался сознанием с Черным Пламенем, разделяя с ней свою ярость и желание победить. Не осталось ни боли, ни сожаления – все эти чувства принадлежали темному принцу, а сейчас в небе парил наездник старейшей химеры, воин и скиталец. И он готов был бросить вызов всему миру.

***

– Зайди.

Вэйзар скинул с головы капюшон – насквозь промокший, как и все на принце – и последовал за отцом до его кабинета. Верный Шэд устало качнул головой и едва удержался от зевка. Бедняга.

Вэйзар кивнул ему в ответ, чувствуя странное оцепенение. Полет всегда служил лучшим лекарством от хандры, а сегодняшняя (вернее, уже вчерашняя) битва со стихией очистила его сознание, позволяя по-другому смотреть на вещи. Или, наоборот, не обращать на них внимание. Вот как сейчас, когда Вэйзар застыл вопросительной статуей самому себе, наблюдая за отцом, словно сутки назад именно здесь он не выслушал самое жуткое признание в своей жизни.

– Ты отправляешься на юг.

– Зачем?

Отец глянул на него с подозрением в его умственных способностях. Этого было достаточно, чтобы принц ощерился, готовясь нахамить.

– Поразвлечься с южанками и отведать киви. Вэйзар, демоны Глубин, для чего я могу тебя туда отправить? Будешь работать, причем головой. У тебя это плохо получается, но делать нечего, – язвительно произнес папа.

– Все лучшее у меня от отца, – парировал Вэйзар, скрипя зубами. Интересно, папа может хоть раз промолчать?

Принц не знал, что в голове Вадериона сейчас крутился очень схожий с его вопрос.

– Поэтому, наверное, "лучшего" в тебе мало.

– Так что я должен делать? – процедил Вэйзар, не зная, как ответить. Вот у Велона всегда получалось дать папе достойный отпор – острый язык был у братца. А сам Вэйзар разве что на тренировочном плацу мог с отцом состязаться – зато почти на равных, что неимоверно льстило принцу.

– Разведать обстановку, посмотреть, кто из южных лордов окончательно обнаглел, и избавиться от них.

– Как именно?

– Казни их к демонам, Вэйзар. Но мне нужны ответы.

Вэйзар без приглашения (папа никогда не заботился о таких мелочах, если только речь не шла о маме) сел и приготовился слушать, не обращая внимания на ручьи, стекающие по его плащу. Как только в кабинете начинались разговоры о делах Империи, то отец с сыном тут же исчезали, зато появлялся Темный Император и принц.

– Алеса нашла недосчет, – принялся рассказывать Вадерион. – Очень хорошо спрятанный. Слишком хорошо. И сумма там немаленькая. Это не первый случай. Учитывая, сколько южные лорды удерживают на месте, то наши потери в золоте выходят огромными. Наглость прощать нельзя. Ты отправишься на юг и выяснишь, кто именно из лордов затевает бунт. Они вновь подняли свои головы, и я не собираюсь ждать, когда мне в спину прилетит стрела. Если надо – казни от моего имени. Мне неважно, сколько голов слетит с плеч, главное, чтобы южане присмирели. К сожалению, они понимают только язык силы.

Вэйзар кивнул, показывая, что слышал все указания, а потом задумчиво добавил:

– Это странно. Юг живет торговлей, они не воины.

– Они трусы, – недобро усмехнулся отец. – Жадные и трусливые. Поэтому из столетия в столетия я вынужден прижимать им хвост, чтобы они спустя некоторое время вновь принимались за старое. Бесконечный круг.

– Теперь в нем и я.

– Мне нужен результат. И мое золото.

– Будет исполнено, – безлико ответил Вэйзар, поднимаясь. На самом деле, поручение отца было практически уникальным – еще ни разу принцу не поручали столь сложных и серьезных дел. Вэйзар мысленно уже прикидывал, что стоит предпринять, когда отец окликнул его. Он обернулся, собираясь открыть дверь, и посмотрел на папу. Тот не выглядел старым, несмотря на возраст – кровь темного эльфа не допускала подобного, – но сейчас, в неровном свете огней редких свеч, отец казался таким древним, могущественным, видящим все и вся.

– Вэйзар.

– Что?

– Постарайся не умереть. Темной ночи.

– Темной.

Вэйзар вышел, чувствуя небывалый подъем: впереди его ждала долгая и сложная работа, от которой зависело слишком многое в Империи. Это был его возможность заслужить уважение отца. Хотя, учитывая, что он не смог этого сделать даже после того, как приручил Черное Пламя и стал лучшим мечником Империи, то и сейчас шансы его были невелики. Однако второй принц, Вэйзар Шелар'рис, скорее съел бы гадюку, чем отступил. Этого он делать попросту не умел, зато пробивать лбом каменную стену – легко!

Естественно, последние слова отца он пропустил мимо ушей, и если бы дроу изначально не обладали белоснежными волосами, то Темный Император давно бы стал седым от выходок сына.

Глава 5. Пленительный юг

Управление огромной Империей всегда было занятием весьма сложным. Даже обладая немалым авторитетом и отлаженной сетью шпионов Вадерион прикладывал немалое количество усилий, чтобы удержать в узде все уголки своего царства Тьмы. Если центральная часть и без того находилась в подчинении Темного Императора – ведь это были земли его и его семьи, – то окраины всегда оставались местом уязвимым. Север находился во власти Раудгарда Вал'Акэш и подчинялся короне лишь формально, зато именно оттуда Вадерион меньше всего ожидал бунта и предательства. Какие бы отношения не связывали Темного Императора и Хранителя Северных Границ, в верности последнего сомневаться не приходилось. Западные земли до недавнего времени тоже были достаточно спокойными, пока трудами Вэйзара и Элиэн императорская семья не рассорилась с лордом Лар'Шера. Вадерион пытался наладить ослабшую связь, и пока шла дипломатическая переписка и торг за помощь короны, его взор обратился на юг – вечную занозу в идеальном полотне Темной Империи. На это было две причины: совершенно неприличное богатство тех земель и незнатность их лордов. Дело в том, что в Темной Империи существовало шесть главных родов дроу – правителей своих земель. Все остальные считались либо боковыми, либо слишком мелкими, чтобы претендовать на этот статус. Они подчинялись старшим. Так Вал'Акэш правили севером. Там, где заканчивались их земли, начинались земли Шелар'рис, простирающиеся до самой границы на востоке, до владений Лар'Шера на западе и Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес – на юге. Таким образом Темная Империя делилась на шесть частей, выделяя из массы лордов лишь шесть родов. Но даже среди них, старших, не было равенства. Вал'Акэш, Лар'Шера и Шелар'рис имели древнее происхождение: правящие лорды вели свой род из знатных домов подземного королевства дроу. Вадерион и Раудгард были сыновьями Матерей, Нивегион – внуком. Его отец был пятилетний мальчишкой, когда будущий Темный Император поднял восстание и сверг матриархат. Только благодаря изворотливости своего наставника Эйбериоса Нейс Лар'Шера не только выжил в многочисленных войнах, но и стал главой рода в только что созданной Темной Империи. А вот южная триада – Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес – появилась уже после провозглашения Вадериона Темным Императором. И несмотря на то, что три этих рода весьма быстро завоевали влияние, они всегда помнили, что являются лишь вторыми. Из-за этой зависти они, как никто другие, пытались оспорить власть самых древних семей дроу. Основной их целью, естественно, была императорская семья, чье прочное благодаря многочисленным отпрыскам положение мешало южным лордам больше всего. Какими бы древними и знатными не были Лар'Шера и Вал'Акэш, они оставались лишь подданными Шелар'рис. Все подчинялись Темному Императору. Поэтому именно его власть в первую очередь пытались оспорить южане. Не раз и не два (и даже не сто) Вадерион с Тейнолом предотвращали заговоры, корни которого росли с земель Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес. Однажды в Империи даже прогремела полномасштабная гражданская война – и все из-за юга. Тамошние лорды напоминали сорняк: Император срезал их, а через пару столетий они вновь прорастали. К сожалению, Вадерион не мог уничтожить их полностью – он прекрасно понимал, что на место одних придут другие, – поэтому лишь припугивал, чтобы заполучить себе и Империи хотя бы несколько десятилетий покоя. А потом все возвращалось на круги своя.

Сейчас как раз настало время очередной "прополки". На памяти Вэйзара отец еще ни разу серьезно не занимался югом: так получилось, что во время войны со степняками и пустынниками армия Темной Империи проходила как раз через те земли и хорошо пощипала их. Так что последнее столетия Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес пытались восстановить былое богатство, отнятое Южной войной и Императором. Судя по словам отца, у них это получилось, и теперь Вэйзару предстояло разобраться в хитросплетении интриг трех семейств и вычислить предателей. Мерзкое занятие, принц предпочел бы всех убить и не заморачиваться такими сложными вопросами вины. Дело в том, что дроу, несмотря на довольно вольные нравы (в отличие от тех же светлых эльфов), все же не обладали той плодовитостью, что люди или орки. К тому же существовало общественное порицание внебрачных детей, поэтому зачастую у знатных семей было не так много наследников. Папа, к примеру, женился в восемьсот лет, Раудгард Вал'Акэш несколько веков жил один с дочерью, пока та не вышла замуж и не родила ему внука – тоже не так давно. У Нивегиона Лар'Шера были наследницы, но и они не спешили обзаводиться потомством – дочери погибшей Нивены были примерно ровесницами Велона и Вэйзара. Так что семьи трех древних родов насчитывали совсем не много членов – и это без учета высокой смертности даже среди знати. А вот южане плодились как орки – они были менее требовательны к выбору своей второй половинки, женились друг на друге, на соседях. В итоге Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес так тесно переплелись между собой, что без подробной генеалогической карты нельзя было разобраться, кто, кому и в какой степени приходится родственником. А ведь они еще делились по своеобразным кланам – у каждой группы были свои интересы и воззрения. Вэйзар как-то ради интереса взял почитать "Генеалогию южных родов" и бросил на середине. У каждого лорда было по несколько детей, у тех свои, которые все переженились и родили уже правнуков. А ведь были еще братья и сестры, дяди и племянники. Настоящий клубок, клубок из змей и интриг. И именно Вэйзару теперь предстояло разобраться, кто из добрых полутора сотен лордов и леди замыслил недоброе. Для такой задачи больше подходил Велон – та еще змеюка, – но отец отправил Вэйзар и дал четкий приказ – разобраться. Так что второй принц, тяжко вздохнув, отправился на юг с твердым намерением действительно во всем разобраться и не подвести отца. От его действий зависела политическая ситуация в Темной Империи, а значит, жизнь и безопасность его семьи. Ошибиться было нельзя.

***

Вэйзар никогда не бывал в южных провинциях: мама не очень их любила, поэтому папа лишь однажды возил их туда, когда второй принц был еще слишком мал, чтобы уезжать из замка. Так что тогда ему пришлось довольствоваться рассказами Велона, проявившего удивительное для него немногословие. Старший брат лишь отметил, что южане действительно не знают границ. Смысл этой фразы не дошел до десятилетнего Вэйзара, и он до сих пор не знал, что его может ждать в землях трех лордов. По слухам юг отличался особой даже для темных эльфов невоздержанностью и разнузданностью. Что ж, вот сейчас Вэйзар и посмотрит на этот огромный бордель под палящим солнцем. Странно только, что Велону не понравилось – тот был любителем подобных дел, у него что не день, так очередной краткосрочный роман со всеми вытекающими в виде разгневанных пассий и их папаш. Вот сам Вэйзар предпочитал спокойных и покорных любовниц – чтобы все было быстро и без проблем. Во всех остальных сферах искавший бурю эмоций и без раздумий вступающий в бой – будь это обычный спор или настоящее сражение, – в любовных делах второй принц выбирал покой. Он искренне считал, что в паре мужчина должен быть главным, а женщина – всего лишь подчиняться. Поэтому его романы хоть и не были столь многочисленны, как у брата, зато заканчивались тихо и мирно, пока Велон выслушивал от папы нелицеприятные эпитеты вроде похотливого скота из-за покончившей с собой бывшей любовницы или очередного скандала в высшем свете по поводу соблазненной дочери какого-нибудь важного лорда.