Буря Судьбы

Он уже почти вернулся к обрыву – так близко он был к мечте… Но потом отступил вновь. Это было даже не чувство тревоги, а какой-то жестокий, первобытный инстинкт. Вэйзар чувствовал себя охотником, который выслеживает добычу. Ему даже начал чудиться запах крови…

Движимый то ли древними инстинктами, то вполне обоснованными подозрениями – а может быть и собственным безрассудством – Вэйзар протянул руку к зарослям. Вокруг стояла такая тишина… Жуткая и спокойная одновременно.

Вэйзар осторожно отодвинул ветку особенно густого и колючего куста и увидел огромный глаз с вертикальным зрачком.

Глава 3. Свобода, гнев, убийство

Вэйзар замер, глядя прямо в этот желтый омут с черной узкой полосой. Он даже дышать боялся, а существо смотрело на него и смотрело… Черная чешуя вокруг глаза дрогнула, и кусты зашевелились. Оцепеневший Вэйзар под жуткий треск веток наблюдал за тем, как из зеленой поросли восстает огромный змей. Химера поднималась плавно, по кругу, не сводя своих желтых глаз с юного дроу. Наконец она возвысилась над ним полностью, заслонив горящую на небе луну. Это была огромная черная химера – и Вэйзар готов был поклясться, что именно она пролетала над крепостью. Два хищных глаза смотрели только на него. Вэйзар отвечал ей тем же: она одновременно заворожила и испугала его. Каждое движение химеры, несмотря на ее размер, было исполнено силой и хищной грацией. За спиной ее дрожали сложенные крылья, и Вэйзару, у которого шея затекла вглядываться в узкую морду, было страшно представить, какими огромными они могут быть. Почему-то с земли химера не выглядела такой большой – вернее, с земли она выглядела большой, но не настолько.

Все эти мысли пронеслись в сознании Вэйзара мгновенным вихрем, а потом остался лишь ужас перед опасным чудовищем. Хищником. Она дышала тяжело, из ноздрей ее вырывался дым. Все больше. И Вэйзар вдруг понял, что сейчас его постигнет участь леди Нивены. Она сгорела в огне Черного Пламени… Тут взгляд Вэйзара вновь пробежался по чешуе – чернильно-черной. Ни у одной их молодых химер такой не было, да и в книгах… Черное Пламя…

Химера задергалась, замотала головой. Из ноздрей ее повалило еще больше дыма, она открыла пасть…

Вэйзар в ужасе смотрел и понимал, что он, один, совершенно беспомощный и слабы, против величайшего хищника Мерейской Косы, с которым не могли справиться охотники на протяжения тысячелетия… Первой его мыслью было бежать, прочь от химеры, но тут вдруг его поглотила новая мысль – приручить Черное Пламя.

«Чем сильнее воля зверя, тем сложнее его подчинить» – тут же всплыли в голове слова наставника-укротителя.

Черной Пламя была непокорна, а значит, понял Вэйзар, у него нет шансов. Он погибнет, бесславным, никому неизвестным мальчишкой. Ничего не добившийся, ничего не сумевший… Все были против его рождения, только мама победила, позволила ему появиться на свет. Она подарила ему четырнадцать лет жизни, а теперь он вернет их Тьме, которую он опозорил так же, как семью и свою страну.

Недостойный своего титула.

Все эти мысли, промелькнувшие еще быстрее прежних, разозлили Вэйзара. Ярость, чистая, ничем незамутненная ярость – на себя, на Судьбу – поглотила его. Он шагнул вперед, гордо подняв голову и принялся создавать связь. Это была не магия, какая-то особая материя. Вэйзару никогда не удавалось ее почувствовать, он лишь повторял за наставниками.

– Шас'сари дес'раше эмас'лиши, – произнес он заклинание-приучение на древнешесском. Смысл этих слов никогда не был понятен ему, и сейчас ничего не изменилось. Голос его дрогнул, и химера, перестав пускать дым, изогнулась, склоняясь к нему. Морда ее приблизилась прямо к Вэйзару, и он увидел, как сквозь ряд острых клыков пробиваются всполохи пламени. Черная чешуя блестела в свете луны, и ему на миг показалось, что нет ничего прекраснее на свете, чем это существо – такое сильное, умное и дикое. Совершенно непокорное и свободное. Вэйзар хотел быть таким же.

Он уверенно, как король и повелитель, приказал:

– Покорись мне, слушайся меня, – и с ужасом осознал, что он говорит не на языке темных эльфов.

Химера замерла, словно прислушиваясь, и вдруг Вэйзар почувствовал это – словно тихий-тихий шепот, дуновение ветерка… обрывок чувств Черного Пламени. Ее злость, ярость и боль.

– Тише, – ласково произнес Вэйзар, протягивая руку и касаясь чешуи. Рядом с мордой она была такой горячей… – Тише, не бойся.

Связь все усиливалась, и теперь через Вэйзара шел целый поток чувств. Химера была в ярости, напугана, она пыталась победить неизвестную ей силу, подавляющую волю.

– Нет, – неожиданно жестко произнес Вэйзар. – Ты моя. Ты мне покорна. Только мне.

Он буквально ощутил покалывание под ладонями, когда чужая воля – его воля – заставила химеру подчиниться.

– Нагнись. – Он обошел ее и принялся взбираться, пачкая в крови черную чешую, об которую содрал и без того израненные ладони. – Лети.

Мгновение химера не двигалась, а потом тело под Вэйзаром заходило ходуном. Он изо всех сил вцепился в черные пластины, отчаянно ища возможность не свалиться. А Черное Пламя, словно только ждала этого мига его неуверенности, развернулась в сторону моря, резко оттолкнулась и взмыла в небо.

Казалось, крик Вэйзара был слышен по всей Мерейской Косе. Как и его отчаянная ругань – отец выдрал бы за такие слова.

Вэйзар продолжал орать, пока Черное Пламя поднималась все выше. Спасло принца лишь то, что химера делала это плавно – иначе он бы свалился в первые же секунды. А потом наступило совершенно невозможное: Черное Пламя выровняла свой полет, и Вэйзара поглотило это удивительное чувство свободы. Ветер бил в лицо, далеко внизу простирались леса и города, а они летели над этими бескрайними просторами, каждым дюймом кожи наслаждаясь тем, что составляло основу их существования – свобода. Все, чем жил Вэйзар до этого, показалось незначительным. Сейчас было только черное небо над головой, темное море под ними и ощущение полета. Боль в теле, усталость, разочарование собой и жизнью – все отступило, и в этот момент Вэйзар понял: он сможет все. Он всего добьется. Кровью, временем – он победит всех своих врагов. И внешних, и внутренних. Смеяться последним будет именно он.

Решительно протянув руку, Вэйзар вцепился в чешую, закрепляя связь – теперь он четко видел ту незримую нить, что соединяла всадника и его пантеру. Химеру. У него будет химера. Не жалкая кошка, а повелительница неба. Его Черное Пламя.

Полностью подчиненная чужой воле, химера, исполняя приказ, направилась к маленькой точке, видневшейся далеко внизу – к крепости Лар'Шера.

***

– Появление пиратских баронов может означать лишь одно – у них теперь есть лидеры. Пусть это только несколько нелюдей, но через столетия они превратятся в одного. И этот один доставит нам множество хлопот.

Вадерион внимательно рассматривал бокал, из которого пил. В столице и на севере пользовались кубками, только если не грозил какой-нибудь светский прием. Но Вадерион по ним не таскался, а Элиэн вроде бы нравилось. Коварству и лживости его котенка не было предела: она играла чужими жизнями и чувствами с не меньшим мастерством, чем он сам. И пусть Элиэн, как всякая женщина, пользовалась своей слабостью, ища или давая сочувствие, утешение и понимание, внутри она оставалась стальной, как меч лучшей закалки.

– Подошлите к ним лазутчиков, пусть убью пиратских баронов, – произнес наконец Император.

– У меня нет настолько искусных шпионов, ваше величество, – повинился Нивегион, и Вадерион мысленно усмехнулся: так лорд желает получить не совет, не армию, а сразу лучшее – Теней. Нет предела наглости дроу, это он понял еще в юности. На себе.

– Искусные шпионы требуют немалых наград, – намекнул Вадерион. Он не собирался раскидываться Тенями Тейнола без серьезно услуги взамен.

Нивегион почтительно склонил голову. Он уже готов был начать торг с Императором, дабы в меру задобрить его, при этом получив желаемое, но тут дверь без стука распахнулась. В комнату влетела – иначе не скажешь – средняя дочка Нивены, Нара. Девица выглядела весьма запыхавшейся и чем-то напуганной, что, впрочем, не извиняло ее поведения. Вадерион умел одним взглядом заставить замолчать толпу, что уж говорить о каких-то эльфийках. Нара замерла в еще большем испуге, а потом, опомнившись, быстро поклонилась.

– Ваше величество, прошу простить мою дерзость, – заплетающимся языком вымолвила она и повернулась к лорду Лар'Шера: – Дедушка, там… Там она.

«Она?» – мысленно переспросил Вадерион, внешне оставаясь невозмутим – Темный Император всезнающ и всемогущ.

А вот Нивегион понял, о чем говорила его внучка, потому что тут же изменился в лице и резко встал. Интересно, что его так разозлило? Вадерион с изрядной долей равнодушия наблюдал за семьей Лар'Шера, пока не настал его черед переживать.

– Это чудовище…

– Ничего она не чудовище. Вы слабее ее, поэтому боитесь и ненавидите, – раздался возмущенный голос, и в дверном проеме появился Вэйзар. Вот тут самообладание на миг изменило Вадериону, когда он увидел сына: грязного, в изорванной одежде и с окровавленными ладонями – зато с таким довольным, даже счастливым выражением лица, что это испугало его еще больше.

– Он прилетел на Черном Пламени, – раздалось за спиной Вэйзара, и в комнату попыталась войти Нелья, которую спешно увела с собой Нисса.

– Эта тварь приземлилась прямо во дворе! – чересчур эмоционально воскликнула Нара, кидаясь к деду. Вэйзар такими глупостями страдать не собирался – ему поддержка явно была не нужна – и, сложив руки на груди, высокомерно произнес:

– Она не тварь, и она уже улетела. Черное Пламя не побеспокоит вас, пока я здесь.

– Ты… – Лорд Нивегион был намного умнее внучки и вовремя заткнул ей рот. Хотя это бы не помогло, если бы Вадерион не был так занят Вэйзаром – судьба сына его интересовала куда больше, чем непочтение подданных.

– Я ее приручил. Черное Пламя. – Вэйзар смотрел прямо в глаза отцу, и Вадерион поймал себя на мысли, что впервые видит сына таким уверенным.

– Что?! – воскликнули от двери. Похоже, сегодня кабинет лорда Лар'Шера пользовался небывалой известностью. Впрочем, явившуюся с Нельгеллой Элиэн Вадерион был рад видеть.

– Отец, ты видел это?! – воскликнула леди Лар'Шера.

– Как приручил? – встряла Нара.

Вадерион встал и подошел к Вэйзару. Он предпочел бы продолжить разговор наедине, не чета подданным слушать, о чем беседуют члены императорской семьи.

Он уже взял Вэйзара за плечо, чтобы вывести – Элиэн остановилась рядом, во взгляде ее было не меньше беспокойства, чем у него, – когда вперед вырвалась Нельгелла. Она, как и ее сестра, всегда была яростной душой.

– Он не мог приручить химеру. Их можно лишь уничтожать!

– Приручил! – выкрикнул возмущенный Вэйзар. – Она теперь моя! А вы ездите на своих пантерах и бойтесь поднять взгляд в небо!

Нара дернулась в объятиях деда. Вадерион скорее почувствовал, чем услышал, как Элиэн остановилась по другую сторону от сына. А Нельгелла… Нельгелла была в ярости – ее ничего бы сейчас не остановило. Он видел ее такой на поле боя, но сейчас явно был не подходящий момент для демонстрации леди Лар'Шера своих способностей. Что и высказал Вадерион.

– Не вам судить принца. Ваши слова оскорбляют его и его род. Если вы хотите продолжить, леди Лар'Шера, то можете сразу встать на колени – я отрублю вам голову.

Под его взглядом Нельгелла присмирела. Он видел, как затухает алое пламя злости в ее глазах.

– Вэйзар, иди с матерью, – тихо и решительно приказал Вадерион, предчувствуя ссору. Надо было убрать из комнаты лишних эльфов, иначе кому-то точно не поздоровится.

– Почему? – возмутился Вэйзар. – Я не сделал ничего плохого. Я не виноват, что они трусы!

Такого, конечно, Нельгелла не стерпела.

– Трусы?! Не светлому ублюдку обвинять меня в трусости!

Она бы умерла. Прямо сейчас и здесь. Вадерион казнил бы ее на глазах племянницы и отца – семья Лар'Шера сегодня перешла черту, и даже горе не могло извинить их. Но Нельгелла умерла еще даже раньше, чем Вадерион успел разозлиться, а Вэйзар – кинуться на обидчицу. Старшая дочь лорда Лар'Шера вдруг рухнула на каменный пол. Из ее горла торчал тонкий острый нож для писем. Именно он лежал на столике у двери вместе с другими мелкими вещицами.

– Мам, – в восхищении произнес Вэйзар, оглядываясь на Элиэн. Та стояла такая спокойная, словно ничего не произошло, и только Вадерион уловил в ее взгляде растерянность. Однажды он уже видел ее такой – когда она разгромив его кабинет, вдруг осознала, что натворила и принялась извиняться.

– Тетя! – завизжала пришедшая в себя Нара, но ее тут же заткнул Нивегион. Взгляд его, впрочем, был прикован к бездыханному телу дочери. Та не успела отреагировать: великая охотница и воина, она просто не думала, что ей может угрожать слабая светлая эльфийка.

– Лорд Нивегион, примите мои соболезнования, – холодно, как и всегда, произнес Вадерион, приобнимая за плечи жену и сына – чтобы они еще чего не натворили. – На вторые похороны мы не останемся, меня зовет долг правителя. Завтра мы отправимся в путь. Темной ночи.

Дверь за ними закрылась, и в тишине замка явственно прозвучал отчаянный женский вой.

Все молчали, пока не добрались до покоев Вэйзара. Вадерион втолкнул сына внутрь и притянул к себе Элиэн.

– Как ты, котенок? – Он заправил за острое ушко выбившуюся из прически каштановую прядь.

– Все хорошо, – мягко заверила она его и чуть нахмурилась. – Она заслужила… Я сильно все испортила?

– Нет, – не солгал Вадерион – он бы все равно убил бы Нельгеллу. – Ты была прекрасна. Поможешь?

– В чем именно?

Он перехватил ее заледеневшие пальчики и коротко коснулся их губами, а потом поцеловал запястье, чувствуя бьющуюся жилку.

– Прикажи слугам принести в наши покои бадью и наполнить ее ледяной водой. В гостиную.

Элиэн никак не выразила свое удивление и молча направилась исполнять его просьбу. А Вадерион все же наконец зашел в покои сына. Тот уже ждал его.

– Что произошло?

– Мама убила эту Нельгеллу, – все еще с восхищением ответил Вэйзар. Видимо, не ожидал от мамы такого. Вадерион, кстати, тоже. Но ему нельзя вести себя так же, как четырнадцатилетнему юнцу.

– Что произошло с тобой? – процедил Вадерион, подходя ближе. Вэйзар уже не выглядел ребенком – и когда он успел так вырасти? Уже сравнялся с Элиэн. Пара лет – и будет таким же высоким, как Велон. И таким же дурным.

– Я приручил Черное Пламя. Представляешь?! – восторженно произнес Вэйзар. – Она…

– Это химера, она опасна…

– Она прекрасна. Как она летает! Ты бы ее видел вблизи! Она слушается меня, понимаешь? Как пантера! Но зачем мне теперь пантера! Они все были неправы, ты понимаешь, пап? Я все мог…

– Что сделал?! – рявкнул взбешенный Вадерион: он даже не слушал, что там болтал Вэйзар. Он и так долго сдерживался, хотя еще в кабинете Лар'Шера хотел придушить нерадивого сынка.

– Какого демона ты полез к химере?! Ты вообще думаешь головой?! – трясся Вэйзара за плечи Вадерион. Хотелось отвесить ему затрещину, но он никогда бы не поднял руку на своего ребенка. Даже на того, который чуть не свел его с ума. Словами не передать, как боялся Вадерион: никогда он не испытывал такого страха, как за жизнь собственного сына. У него руки дрожали, после того, как он осознал, какой опасности подверг себя Вэйзар. А если бы с ним что-нибудь случилось? Если бы эта тварь его убила?! А этот идиот лишь стоит и радуется!

– Ты бестолковый бездарь! Зачем ты полез к химере?! Не смей больше такое выкидывать! Слышишь меня?!

Глаза Вэйзара сначала округлились, в них промелькнуло удивление, страх, а потом поселилась обида. Он надулся, попытался вырваться из хватки отца.

– Почему ты такой! – вскричал Вэйзар, все-таки высвобождаясь. – Почему ты меня ненавидишь?! Тебе плевать на меня! – с этими словами он скрылся в спальне. А Вадерион стоял в немом изумлении посреди гостиной и пытался понять, как этот маленький дурак пришел к такому выводу? Плевать? Да он места себе не находит, пытаясь понять, что он сделал не так, что его сын подверг себя такой опасности. Где не уследил? Что не сделал? Что не сказал? Надо было плюнуть на Лар'Шера и самому проследить за Вэйзаром – он же видел, что мальчишка явно что-то замышляет.

Вадерион развернулся и вышел. Следовало, наверное, пойти за Вэйзаром, успокоить его – или попросить прощения? А демон его знает! Не умел Вадерион общаться с сыновьями так. Вот Элиэн всегда находила подход и к Велону, и к Вэйзару – она словно видела их души. А Вадерион мог лишь бродить в темноте, пытаясь хоть как-то помочь сыновьям, воспитать их достойными дроу. И с каждым годом ему казалось, что у него получается все хуже и хуже, а затея его обречена на провал. Вот только не умел Вадерион отступать, поэтому мучились все: и он, и сыновья, и Элиэн. Все же его котенок – чудо, без нее он бы не справился. Без нее не было бы этих оболтусов.

Велон Вадерион нашел быстро – пошел на пьяные крики и хохот. Группка излишне веселых дроу с парочкой затесавшихся к ним оборотней обнаружилась на одной из нижних галерей. Официальная часть похорон давно закончилась, и теперь молодняк мог не опасаться, что им кто-то помешает. Естественно, они не учли Темного Императора, ищущего свое первое "творение".

– Велон, пойдем.

– Темн-мн-мной н-ночи, пап, – едва выговорил пьяный в стельку принц. Он даже не заметил, как отец выволок его из кучки прихлебателей, вновь рассыпавшихся в поклонах, и повел наверх.

– Вадерион?

– Котенок, побудешь с Вэйзаром?

Элиэн пристально посмотрела на него и привалившегося к стене Велона. Мало того, что от того несло, как от табуна пьяных лошадей, так он еще и пытался улыбнуться. Зрелище было отвратным, и Вадерион поклялся себе, что еще не раз припомнит "дорогому" отпрыску этот момент. Элиэн, к счастью, редко перечила ему (если только дело не касалось крайне важных вещей – тогда его котенок упирался так, что никто не мог ее переубедить), поэтому отправилась в покои к младшему сыну. А Вадерион, едва сдерживая гнев, втащил старшего внутрь, подвел это полубесчувственное тело к бадье и со всего размаху окунул. Велон тут же забарахтался, пытаясь вынырнуть, но его держали крепко. Ледяная вода плескалась на пол, словно здесь возник маленький локальный шторм.

Вадерион продержал нерадивого отпрыска еще пару секунд и все же отпустил. Велон шлепнулся на мокрый пол, кашляя и харкая водой. Он едва смог подняться на колени, пытаясь вдохнуть желанный воздух. Учитывая его состояние, неудивительно, что он не услышал, как щелкнула пряжка ремня.

Когда на Велона обрушился первый удар – как раз по заду, – то он подскочил, как ужаленный, едва ли не с визгом.

– Пап?! – во взгляде его был страх и непонимание. А Вадерион щелкнул кожаной петлей и без замаха ударил. В этот раз Велон был готов и увернулся, так что ремень прошелся по косой, полоснув огненной полосой спину.

– Ты с ума сошел?! – удивление на мгновение перебило даже страх. Велон, мокрый, взъерошенный, едва протрезвевший, шатаясь стоял напротив гневающегося отца.

– С ума? – зло процедил Вадерион, прицеливаясь. Велон никогда особого внимания не уделял физической подготовке и откровенно ленился, а сейчас, при его состоянии, точно бы не смог спастись от отца. Поэтому третий удар хоть и пришелся не туда, куда планировал Вадерион, но все равно зацепил принца.

– Я сказал тебе, присмотреть за Вэйзаром? Сказал! Что ты сделал? Напился! Твой брат чуть не умер! Пока ты прохлаждался! Пьяная свинья! Его едва не сожрала химера! – За каждой фразой следовал удар. Велон пытался сбежать, но против тысячелетнего воина и охотника он ничего не мог сделать. И Вадерион продолжал его гонять, щелкая петлей ремня по спине и бокам. Очередной удар пришелся по ногам, и Велон свалился на пол. В его глазах был уже не страх – ужас. Отец редко поднимал руку – да почти никогда! – пару подзатыльников отвесил, и то когда Велону уже за тридцать перевалило. Но больше всего его испугало даже не избиение, а гнев папы, всегда достаточно терпимого к выходкам сына.

Вадерион застыл, крепко сжимая в руке ремень и мрачно глядя на сжавшегося на полу сына. Велон тяжело дышал и дрожал – то ли от страха, то ли от холода.

– Вэйзар сегодня ночью, пока ты пил и развлекался, сбежал из замка и приручил Черное Пламя. Не думаю, что возможность выпить и выслушать лживые восторги подданных стоит жизни брата, – с презрением произнес Вадерион, обратно застегивая ремень. Одного его взгляда было достаточно, чтобы Велон готов был провалиться в Глубины. – Катись отсюда. Мне плевать, куда. Завтра утром чтобы был здесь – мы уезжаем.

С этими словами Вадерион ушел в пустующую спальню. Велона вынесло за дверь буквально в одно мгновение.

***

Они уехали следующим утром. Поездка вышла весьма короткой, как и хотел Вэйзар, хотя сейчас все его мысли занимала лишь Черное Пламя, на которой он парил в небе. Провожал их только лорд Нивегион Лар'Шера, и по его хмурому виду было ясно, что визит императорской семьи здесь забудут нескоро. Сами же Шелар'рис тоже выглядели не очень радостными: папа хмурился не меньше хозяина крепости, мама была задумчивее обычного, а Велон как-то криво сидел на пантере. Но все эти мелочи едва ли затронули сознание юного принца. Ему казалось, что вчера он родился заново: все теперь представало в новом свете. И когда он взлетел на Черном Пламени в небо, пока остальные ехали по земле, единственное, что он заметил, думая лишь о бьющем в лицо ветре, это завистливый взгляд Велона. Он очень понравился Вэйзару. Впервые в жизни он был лучше брата. Лучше хоть кого-то.

Глава 4. (Не)однозначный выбор

4627 от Великого Нашествия

Мелада

Мелкий дождик весело барабанил по созданным им же лужам. Велон тыльной стороной ладони стер с лица эту морось и перевел дух. Признаться, тащить на себе бесчувственное тело Вэйзара было не так легко. Хотя мощной комплекцией он до сих пор похвастаться не мог!

После того, как Вэйзар приручил Черное Пламя – и прославился на всю Империю, – то буквально на следующий год сильно вытянулся, почти догнав Велона с отцом, к тому же постоянные тренировки, к которым он приступил как одержимый, сделали его менее тощим. Вэйзар словно задался целью сдохнуть с мечом в руке – так считал Велон, наблюдая за тем, как младший брат все свободное проводит на тренировочном плацу, гоняя наставников. Ему было плевать на дождь, снег, мороз и жару. В итоге такое упорство принесло свои плоды, и уже к двадцати годам Вэйзар стал весьма хорошим воином, а к совершеннолетию – прославился на всю Темную Империю не только как великий наездник, но и как великий мечник. Мало кто мог сравниться со вторым принцем в мастерстве боя и убийства. Никто бы уже не назвал его слабым – несмотря на оставшуюся худощавость, Вэйзар, благодаря немалым мускулам и грозной славе, выглядел ничуть не менее представительно, чем Велон. Все, казалось, было хорошо, вот только характер второго принца оставлял желать лучшего – более вспыльчивого и задиристого дроу сложно было найти. Велон его решительно не понимал: если ты получил, что хотел, то зачем постоянно искать себе новые проблемы? Еще и втягивать в них старшего брата! Вот как сейчас.

Неделю назад их семья резко увеличилась сразу на трех дроу. Близнецы заняли все внимание родителей, Велия старалась им помогать, а Велон – сделать так, чтобы им не мешал Вэйзар. Вот и оказался вместе с братом в одном из меладских трактиров, где неугомонный всадник Черного Пламени вместо того, чтобы выпить и поболтать со своими приятелями (вызывающими у его старшего брата рвотные рефлексы), сцепился с каким-то оборотнем, который "не так посмотрел". В итоге выяснение отношений двух темных переросло в полноценную трактирную драку. Вэйзар продержался долго, учитывая, что он был один против всех – Велон не собирался отрывать свои императорские телеса от стула, – но когда он все же рухнул на пол в лужу крови, старший брат соизволил вмешаться. Встал, с громким лязгом вытащил меч и обратился к замершей толпе:

– Кто хочет умереть за оскорбление императорской семьи?

Желающихся не нашлось: все же холодная сталь лучше любых кулаков.

Велон, глядя вслед разбегающимся темным, нагнулся к брату. Дай Тьма, чтобы не умер, а то папа точно убьет. Но Вэйзар оказался жив, несмотря на множественные переломы и синяки. Живучий, демон.

– Плата за ущерб, – Велон кинул на стойку трактирщику мешочек с золотом. Тот почтительно раскланялся.

– Хорошо подрались, – протянул пьяный орк, сидящий за столиком в углу – он лишь чудом не пострадал во время потасовки. – Ты проиграл, Хес. Принц не меньше дюжины уложил, – обратился он к своему приятелю.

Велон лишь поморщился, слушая эти разговоры: и как брат может с ними общаться? А Вэйзара вечно тянуло в подобные компании. Принц! А общается с грязью. Примерно так рассуждал Велон, практически неся на себе бессознательного брата.