В этой истории не будет злодея, и время покажет

– Вот только он знал о крушении купола и ничего нам не сказал. – Подхватила её мысль Лин. – И тогда мы с Оливером остались стоять посреди улицы, залитой кровью тех, кому повезло меньше нашего. В нас летели целые пласты стекла, и едва ли он сможет оправдать своё молчание.

– Всё не так просто. – Подал голос Маркус, но Лин тут же его перебила.

– Ещё как! Я ни за что не поверю, что ты ввязался в игры Медчеров и не мог написать Деймосу о том, что только должно было случиться.

– Мария предупредила Оливера, и что с того? – неуверенно проговорил он. – Вы всё равно ей не поверили.

– Так ты теперь перекладываешь ответственность на ребёнка? – вспылила Лин, тыча в него пальцем. – Молодец, так держать, герой!

Лили нервно кусала губы, а Гефест перестал жевать, ожидая своей очереди высказаться. Недосказанностей было слишком много. Оливер и забыл о происшествии с куполом, но Лин ещё о нём думала. И она же назвала Оливера ребёнком. Ему это нисколько не нравилось.

– Как можно было позволять ему общаться с Марией? – настаивал Маркус. – Вы что, совсем за ним не следили? Чья это была ответственность? Наверняка ваша, потому что вы сами согласились быть рядом с ним, пока Деймос откисал в барах. Вот поэтому-то Оливер и хочет от вас уйти. – Оливер вздрогнул, но кроме него никто не обратил внимания на правоту Маркуса. Его аргументы вообще не считали весомыми. – Вы слишком поздно стали его опекать. Может быть, будь вы тогда поумнее, то увидели бы, что писала Мария, и перешли к нормальным действиям, а не обвинениям.

– Вы вообще не должны были за мной смотреть. – Воспротивился Оливер, пытаясь не замечать, что на него смотрят с жалостью. – Это я вынудил вас быть со мной. – «Вы сами на это согласились. И зря».

– Тише, малыш, – остановила его Лин. – Маркус совсем не понимает, о чём говорит.

– Вот именно, Оливер прав! – поддержал того Маркус. – Он давно способен принимать самостоятельные решения, а ты продолжаешь звать его малышом. Думаешь, это честно по отношению к нему?

– Заткнись, ты ничего о нас не знаешь. – Зло прошипела она.

– А ты пытаешься переложить на меня ответственность за свои проступки. Дай-ка вспомнить, как ты тогда ему помогла. – Маркус принял задумчивый вид. – Ах да, ты совсем ничего не сделала, пока не пришла Самоа. И её тоже подослала Мария. Вот в чём вся шутка. Послезавтра вы выйдете в дорогу, вот ты и вспомнила о своей слабости. Тебе стыдно за то, что тогда ты ничего не смогла сделать ни для Оливера, ни для самой себя.

– Ах ты чёртов фолковский пасынок! – ударив кулаком по столу, Лин едва сдержалась, чтобы не накинуться на него. Под возмущённые возгласы Лили Гефест удержал Лин и усадил обратно на стул.

– Ты не должна даже заикаться об этом. – Прошептал он ей, надеясь, что остальные его не услышат.

– Вот именно, Лин. – Согласился с ним Маркус, от чего Гефест в стыде покраснел. – Говоришь, я ничего о тебе не знаю? Может и так, но и ты понятия не имеешь, что тогда происходило в моей жизни.

– Прошло столько лет, а мы вообще ничего друг о друге не знаем. Да и о самих себе тоже. – Проговорил Оливер себе под нос, но и его слова долетели до всех.

Лин стихла, а Маркус осунулся и упал лицом в ладони, опасаясь, как бы кто не обратил внимание на его мандраж. Ещё пару минут назад Лили хотелось прогнать всех собравшихся из своего дома, а если они не захотят уходить, позвонить отцу и упросить его их выпнуть. С ними мог остаться только Оливер; от наследия Софи нельзя было избавляться. А вот без Гефеста и Лин они бы легко обошлись.

Ей не нравилось почти всё, что происходило в жизни Оливера, но в его положении и не могло быть иначе. Каждый не нарочно сумел воспитать в нём то, что хотел, и Лили сама приняла в этом участие, пускай и не подозревала, что из её слов что-то выйдет. Возможно, ей стоило меньше с ним общаться, как и всем здесь собравшимся. Но тогда бы не вышло никакого Оливера Уильямса. И даже Милера.

Ему оставалось самому решить, что из всего того множества, что оказалось в нём по воле других, действительно ему нужно.

– Я и правда фолковский пасынок. – Вдруг выдохнул Маркус себе в ладони.

– А я скользкая гадина. – И без тени улыбки произнесла Лин.

– Кажется, я такого не говорил.

– К чёрту. – Остановила их Лили. – Все мы те ещё засранцы.

– Чёрту! – воскликнула маленькая Диана вслед за ней, неясно проговаривая сложные буквы.

– Ну вот. – Посмеялся Маркус, с широкой улыбкой став трепать дочь за щеки. Она заливисто хихикала и брыкалась в своём маленьком креслице. – И как мне теперь объяснить твоему отцу, что первыми словами его внучки стали черти, а не имя мамы?

– Так же, как ты только что оправдывался перед Лин.

– Чёрту! – закричала малышка, смотря прямо на Оливера. И он не отрываясь за ней наблюдал.

Лили разлила всем горячего чая, и они расправились с ним в полной тишине. Даже Диана не подавала виду, что ей давно наскучило переглядываться с Оливером и хочется нового развлечения. Тогда она стала хитро щуриться и улыбаться, прикусывая голыми дёснами высунутый язык.

С вечера все разошлись по своим комнатам и больше не показывались. Оливер улёгся на полу и уставился в потолок, разглядывая краску на нём с таким тщанием, что у него зарябило в глазах. Он всё думал о том, что его ждёт впереди. Кольца и долгая, утомительная подготовка к интервью. Оливер так и не решил, что будет с ним делать. Лучшим решением казалось избежать его, но для этого нужно будет убежать до того, как Лин возьмётся его снимать. Нужно лишь попросить её заняться этим на обратном пути. Уже в Кольцах он будет так далеко от остальных, что уже не услышит встревоженных криков.

Ближе к рассвету Лин вышла на кухню и снова встретила там Маркуса. Вторую бессонную ночь он продолжал сидеть, уставившись на свои руки и крепко о чём-то задумавшись. У неё не вышло заговорить с ним, но в этот раз их глаза встретились. Перед уходом она пробормотала что-то, отдалённо напоминающее извинение. Скорее, Лин лишь признавала, что была не права. Но Маркусу и этого было достаточно. По крайней мере, им осталось провести под одной крышей всего одну ночь.

***

– Есть безопасный маршрут. – Генри достал указку и стал вести ею по карте Ньюэры с одной приближённой областью. – Как вы знаете, Центр и первое Кольцо никак не пострадали, и до сих пор мы не сдаём позиции. Я был участником первых вылазок, и скажу вам так: дальше начинается настоящий ад. Деймос не рассказывал вам, что черти давно переполнили ад и принялись за наш мир? Ну да не важно. Дело в том, что раньше Инфицированные встречались в Кольцах ниже первого повсеместно. Нам удалось отбить второе Кольцо, но оно ещё под большим вопросом. Так как мы давно ни с кем не воюем, наше вооружение оставляет желать лучшего, да и немногие соглашаются на посещение Колец. Последние года случаи суицида среди служащих участились, поэтому в отряды стали набирать только добровольцев, без принуждения. Если вас интересует, действительно ли всё так плохо, то да, всё просто ужасно. Я рекомендую вам заранее изучить фото Инфицированных, чтобы подготовиться к тому, что мы можем там встретить.

Достав из кармана толстый конверт, Генри протянул его Гефесту. Он был плотно забит фотографиями, отпечатанными на глянцевой бумаге. Старомодно, но Министерство обороны не предоставляло доступ к электронным фото, чтобы пресечь их распространение. Даже теперь за ними внимательно наблюдал отец Лили, генерал Майкл Стивен Олхард. После ареста Марии он стал одним из почитаемых лиц в Министерстве, и только ему смогли доверить присмотр за первой экспедицией в Кольца. Скрестив руки за спиной, он внимательно наблюдал за происходящим.

– Учтите, что Инфицированные не будут участвовать в съёмках. Мы навряд ли их встретим, но вы должны понимать, что ваши действия чреваты последствиями. Запрещено делать фото и записывать видео даже для личного архива. Надеюсь, вы меня услышали.

Лин согласно закивала, борясь с тошнотой при просмотре материала, который предоставил им Генри. Правда оказалась куда хуже, чем то, что она представляла себе, ища информацию об инфицированных в интернете. В этих фотографиях было всё – и боль, и отвращение. Даже самый изощрённый мозг не смог бы представить себе тот кошмар, который переживали тела больных, если бы не увидел их лично. Гефест долго рассматривал фото, радуясь тому, что на них незаметны ни пульсация воспалённой плоти, ни медленный побег кожи с поломанных костей. Разорванные пасти бывших людей были наполнены кровью. Оливер знал, откуда она взялась. Пара зубов отсутствовала; Инфицированный наверняка оставил их в чужом туловище, когда откусывал от него кусочек.

– Такое не пропустит ни одна цензура. – Проговорила Лин, прикрывая глаза руками, чтобы не видеть застывший на снимках ужас.

– Во втором Кольце Инфицированных почти нет, а вот в лесах между городами ещё остались Инфицированные первого типа. – Генри указал на участки карты, отмеченные красным. Они были разбросаны по всей Ньюэре, сгущаясь у нижних Колец. – Это те, что совсем потеряли рассудок и бродят без памяти. Они не опасны, хоть и собираются группами, но подходить к ним близко не стоит. Во втором Кольце мы можем наткнуться на Инфицированных второго типа. Их безумие растёт вместе с численностью, но, так как мы заметно проредили их ряды, чаще всего они показываются лишь по одиночке. И, так как им особенно полюбились окраины городов, где они вылавливают заблудившихся солдат и учёных-самоучек, мы постараемся по возможности их избегать. – Он посмотрел на Оливера и выдержал паузу. Из-за его пристального взгляда у него спёрло дыхание. Все прекрасно понимали, о чём они думали. – Оливер, дом твоих родителей находится в районе Вествуда, граничащем с лесом. Я запросил у вествудского отряда новейшую карту, она обновляется в реальном времени. Сейчас участок жёлтый. Это будет опасно, но мы можем попробовать.

– Мы должны это сделать. – Вдруг встрял Гефест. – Я планирую зайти как можно дальше в Кольца.

– Отлично, только не споткнись о свои амбиции. – Осадила его Лин. После реальных фотографий Инфицированных ей стало не по себе.

– Я хочу побывать дома. – Твёрдо заявил Оливер. – Я приехал только за этим.

«Воспользоваться возможностью, а затем сбежать», – поправил он сам себя, хотя уже и не был уверен в последнем. По крайней мере сейчас, когда у Оливера не было уверенности в том, что он сможет справиться со всем один.

– Тогда вам нужно понимать, что в случае чего у нас не выйдет вызвать подкрепление. – Предупредил их Генри. – В Вествуде есть лишь несколько групп, следящих за порядком, но и их численность не превышает пятидесяти человек. На город такого масштаба требуется несколько тысяч солдат, но, как я уже сказал, с этим дела у нас обстоят напряжённо.

– Если Инфицированных так мало, то от кого вам обороняться? – спросила Лин, с сомнением глядя на Генри.

– Сам не знаю. – Он улыбнулся, принимая её вопрос с усмешкой, хотя весельем здесь и не пахло. – Вариантов много, но я и не представляю, какой из них правильный. Может быть, нам встретятся и здоровые люди, а, возможно, всех живых давно съели Инфицированные второго типа. И, насколько нам известно из рассказов вернувшихся, они давно научились управляться с Инфицированными первого типа. Думаю, и Оливер сможет подтвердить мои слова.

Все уставились на него в смятении. Качнув головой, он подтвердил их опасения. Разумные в самом деле умеют приручать Безумных. Пускай Генри и давал им другие имена, от того их дьявольская сущность никак не менялась. Вернее, она была поистине человеческой. Кто бы ещё смог с таким успехом привлекать к своим планам тех, кто был совсем лишён ума? История Ньюэры с отточенным мастерством соответствовала этому правилу. Именно так поступали все Медчеры.

– А теперь внимание. – Генри хлопнул в ладоши, да с такой силой, что даже Майк, стоящий в дверях, вздрогнул. Похоже, он совсем не ожидал от него такой самоотверженности. Генри подошёл к делу так серьёзно, как мог только он. – Я изучил документы, а также отзывы сослуживцев и туристических групп, которые они сопровождали – не удивляйтесь, есть и такие безумцы, по добру посещающие Кольца – и составил список правил, которые вы должны запомнить. Их нарушение может караться смертью, и судьёй буду уже не я. – Все приготовились слушать, а Лин даже подалась вперёд, боясь упустить и единое слово. – Во-первых, мы не разделяемся. Даже в туалет не отходим по одиночке. Понимаю, это может смущать, а тебя, Лин, особенно, но беды всех вылазок в Кольца в том, что каждый разбегается, куда хочет. Но мы так не поступаем, в нашей команде нет свободы передвижения и свободы действий, ясно? Во-вторых, мы ни к кому не прикасаемся, даже к солдатам, которых встретим по пути. Ни руками, ни губами, ни другими частями тела. И, Гефест, пожалуйста, будь осторожен при сборе образцов. Надевай вторые перчатки поверх первых. Здесь же в-третьих, мы не снимаем одежду, а особенно специальные перчатки, даже ночью. Разуться можно, но не снимая носков. В-пятых, припасы рассчитаны строго по дням, поэтому мы едим ни больше, ни меньше. Чтобы за нами не пошёл хвост, мы не будем оставлять за собой еду – её могут учуять здоровые. Питьевые запасы можно пополнить в любой реке, но не в стоячей воде, а в местах течения, но тоже сильно не увлекайтесь, мы не можем позволить себе частых остановок. До Вествуда мы доедем на нашем автомобиле, но по городу будем передвигаться пешком. Всё в целях безопасности. Лишний шум может привлечь внимание обитателей окраин, а с ними очень уж тяжело договориться. Хотя, не спорю, что и это возможно. Ещё одно правило для тебя, Лин. – Генри с вниманием её оглядел, да так, что она ответила ему непонятной Оливеру улыбкой. – Тебе лучше скрывать то, что ты женщина. Не хочу тебя пугать, но так будет лучше. Там, куда мы отправляемся, иные нравы. Если хочешь узнать о них поподробнее, то посмотри отрывки из предвыборной компании Марии. Софи ясно дала нам понять, что те, кто остался в Кольцах, могут дико реагировать на женский пол.

– И что мне нужно сделать? – Лин собрала волосы с плеч и откинула их на спину.

– Перестать быть такой привлекательной.

Оливер поджал губы и уставился в потолок, боясь пересечься взглядом с кем-то из них. Гефест тихо хихикнул, и за это Лин пнула его под столом. Казалось, Генри совсем не замечал начавшихся дурачеств, но выставил Гефеста и Оливера в коридор под предлогом, что ему нужно обсудить с Лин кое-какие детали съёмок. Никто и не сомневался, что они будут заниматься именно этим, но Майк прикрыл за ними дверь и сам остался снаружи, по инструкции забрав себе фотографии Инфицированных.

– Это так неловко. – Заговорил Гефест, когда они с Оливером остались стоять под тусклым светом потолочной лампы. – Словно смотрю, как кто-то приударяет за моей сестрой.

– Они что, заигрывают друг с другом? – шепотом уточнил он.

– О, ещё как. – Ответила Майк, улыбаясь вместе с Гефестом. – Впервые вижу Оруэлла младшего таким. Ему очень повезло, что вы приехали.

Прошло ещё какое-то время прежде, чем Лин наконец показалась из кабинета Генри. Оливер долго собирался с духом, намереваясь прояснить с ней своё будущее, но она сама подняла тему, от которой у него сводило живот:

– Я посоветовалась с Генри, и он сказал, что будет лучше перенести съёмки на обратную дорогу, чтобы мы успели освоиться в непривычной обстановке и предстать перед публикой бесстрашными профессионалами. Всё-таки, после Вайнкулы даже самое тихое место Ньюэры будет казаться диким. – Томно вздохнув, Лин отвела взгляд и с хитрой улыбкой добавила. – А он и правда разбирается в своём деле.

– Прошу, прекрати, смотреть на тебя тошно. – Встрял Гефест, наигранно морщась из-за её слов. Лин пихнула его в бок, и от того он лишь сильнее скривился. – Знаю, ты не забудешь, зачем мы здесь, но я ещё не готов становиться дядей.

– Оли вот смог, а с тобой что не так?

Они ещё долго подшучивали друг над другом, а Оливер впервые задумался над тем, что в самом деле обзавёлся племянницей. Настоящей, ещё живой Дианой Олхард, которая не знала ни о чуме, ни о Безумных, а родилась на планете, чьи внешние границы стали свободны. И её взгляд очень уж напоминал о Софи.

Вдруг Оливеру захотелось, чтобы в будущем она смогла на него положиться. Кто «она», он и сам не знал.

Глава 6

Следующие несколько недель у них не будет доступа к душу, поэтому Оливер, Лин и Гефест просидели в ванне так долго, как только смогли. Их разморённые жаром тела плотно облегала одежда, очень уж напоминающая туристическую: плотные штаны, длинные эластичные носки, кофты, прикрывающее запястья и горло. Лин было жарко, но она не могла надеть ни шорт, ни майки, а потому ей приходилось терпеть и постоянную влажность воздуха, и пот, что вечно стекал у неё по спине. Генри велел ей спрятать волосы, и потому, чтобы не надевать шапку, ей пришлось повязать на них платок. Ботинки на резиновой подошве в конец её добили. Гефест с Оливером сложили веера из своих экземпляров карт и обмахивали Лин всю дорогу. Она едва не задохнулась, пока Генри не открыл окно. Спустя года на Вайнкуле и Оливер позабыл, что на отрытом воздухе не стоят кондиционеры.

Когда они прощались с Олхардами, в глазах Лили переливались слёзы, а Маркус, кажется, и вовсе расслабленно выдохнул, в последний раз играя для них улыбку. Напоследок он посмотрел на Лин с искренним сожалением и пожелал ей удачи. Лили умоляла её не верить своим мыслям и не храбриться в моменты, когда оно того не стоит, и Лин со всей сердечностью уверила её, что в вопросе храбрости всецело полагается на Генри. Тогда Лили прошептала ей что-то, из-за чего Маркус метнулся к Генри и крепко обнял свободной рукой. Кажется, они отлично ладили; несмотря на то, что в своё время поддерживали разных Медчеров.

Диана выпрыгнула из отцовских объятий и вцепилась в ветровку Генри с такой силой, что повисла на ней и скинула с себя пинетки, подаренные Деймосом. Оливер заметил это и, на прощание пощекотав босые ножки Дианы, надел на неё ботиночки. В ответ малышка цапнула его за палец и оставила на нём два кругленьких следа от первых зубов. Проступила кровь, но Оливер даже не вскрикнул, а лишь молча принял её выражение признательности. Диана всё неприлично выругивалась своим звонким голоском и тянула свои крохотные ручки к Оливеру, пока её дедуля Майк давился смесью смеха и смущения за поведение внучки.

– Пускай ситуация и изменилась, надеюсь, в этот раз ты тоже вернёшься. – Сказал Маркус, протягивая Оливеру раскрытую ладонь. Он уставился на неё, не зная, что и делать. За это Диана вновь скинула ботиночки, и один из них прилетел Оливеру прямо в руки. – Можешь оставить его у себя. – Маркус улыбнулся и достал из рюкзака вторую пару пинеток. – Диана вечно их раскидывает, я уже и не сосчитаю, сколько мы потеряли. А этот выбрал тебя. Наверное, Диана хочет, чтобы ты отдал его ей, когда со всем закончишь.

Оливер понял, что он был прав. Диана уставилась на него своими большими тёмными глазами и не сводила их до тех пор, пока Оливер не убрал ботиночек в карман кофты. Прямо туда, где лежал перцовый баллончик от брата Лин и совсем новый нож.

Ещё вчера Генри раздал их группе ножи и объяснил, как ими пользоваться, но Оливер не был уверен, что когда-нибудь им воспользуется – он никогда не оборонялся и в тайне надеялся, что ему не придётся. Но складное остриё оттягивало карман и напоминало о прошлом. Вернее, о Софи.

И Маркус всё думал о ней, держа в руках что-то, о чём не знал никто, кроме их с Лили. Она коротко кивнула ему, когда он подошёл к Гефесту и протянул ему бумажный свёрток со словами:

– Мне это досталось от Софи. Надеюсь, ты найдёшь ей применение.

У Гефеста едва не подогнулись колени. Он слабо стоял на ногах, опирался на Лин и смотрел на артефакт, имеющий для него не меньшее значение, чем для Маркуса. Это была «пиджи», которую ему оставила Софи. Едва ли к Гефесту могла попасть ещё одна вакцина, сумевшая выбраться из Колец тех времён. Просто поразительно, насколько бережно к ней относился Маркус; надписи на ней не поблекли, и он не воспользовался ею несмотря на то, что достать «пиджи» в Вествуде ему было невозможно, а он провёл там один из Дней вакцинации. Маркус нашёл способ, как сберечь подарок Софи. Пускай ради этого ему пришлось рискнуть. Оливер вдруг решил, что тогда Маркус, подобно Гефесту, пропустил свой черёд вакцинироваться. От одной только мысли об этом ему стало не по себе. Гефест понял ход его мыслей, но ничем себя не выдал.

Он взял в руки вакцину, осмотрел криво отпечатанные буквы и крепко обнял Маркуса, в чувствах прошептав ему что-то о значимости его поступка для всего человечества. Оливер легко поверил, что в руках Гефеста «пиджи» Софи станет мощным оружием. И нацелится он туда, где стоял кто-то, убедивший народ в необходимости ежегодной вакцинации.

***

– Такими темпами я умру раньше, чем мы доедем до Волоумана. – Прохныкала Лин, оттягивая воротник кофты так, чтобы ветерок от веера Гефеста задувал ей под одежду. – Зачем нам это обмундирование, если мы только выехали из Центра? Больных в первом Кольце мы всё равно не встретим.

– На твоём месте я не был бы в этом так уверен. – Ответил Генри и, попытавшись смягчить впечатление от своих слов, добавил: – Просто меры предосторожности.

– Больные что, притворяются людьми? – задребезжал голос Лин, тут же прижавшей к себе Оливера. Он не стал сопротивляться, но сидеть так ему было совершенно неудобно.

– Может быть. Перелёты между планетами стали доступны, но передвижение на самой Ньюэре ограничено. Насколько мне известно, жители первого Кольца проходят долгие проверки прежде, чем их впускают в столицу. Но и туда попадают не все. Есть те, кто не соответствует критериям.

– Критериям чего? – без страха поинтересовался Гефест.

– Было бы славно, если бы я знал. Информация засекречена, но здесь и дураку понятно, что Центр отсеивает тех, у кого есть ненужные ему признаки. Думаю, сюда относятся люди с симптомами заболевания чумой.

– А вот мне это непонятно. – Возмутилась Лин, с любопытством смотря на Генри.

– Тебе простительно не понимать нашей логики. – Заверил он её. – Ты жила в совершенно иных условиях и не думала о Ньюэре столько, сколько Гефест. – Оливер хихикнул. Они с Лин переглянулись: «Гефест и правда помешанный!». —Ты подумала о притворстве, но это вайнкуловская черта. Мы, ньюэровцы, предпочитаем молчать и спасаться бегством.

– Значит, больные сбегают, – предположил Гефест, – и поэтому оказываются в первом Кольце. А жители первого Кольца сбегают в Центр.

«А жители Центра – на Вайнкулу», – подумал Оливер, вспомнив про Деймоса. Его мысли увернулись от настоящего и оказались в ночной гостиной его дома. Там, где были тёплые носки и свежезаваренный чай.

– Официально не было отмечено ни одного случая заражения в первом Кольце. – Продолжал Генри под горестные вздохи Лин. – И я охотно верю, что это так. Но больные могут просто прийти в город, и мы навряд ли отличим их от людей, если прибор, разработанный командой Ариса Медчера, допустит ошибку. Я бы не сказал, что сейчас мы особенно на него опираемся, но других инструментов у нас нет.

– Инфицированным нужна еда. – Гефест взялся за подбородок и глубоко задумался. – Они не переносят обычную пищу. Если запереть их в одном месте, то они быстро съедят друг друга.

– Верно, вот только это, к сожалению, невозможно.

– Знаешь, я бы хотела, чтобы ты был не прав. – Сказала Лин, предотвращая новый приступ ужаса. – Давайте просто посмотрим в окно и насладимся видом. Где ещё мы увидим столько лесов?

Генри усмехнулся, но не стал ничего говорить. Оставив Лин в покое, он прибавил радио и стал молча вести машину.

Тяжёлые колеса с легкостью катили по широкой дороге на подъезде к Волоуману-а-Кали. Река плескалась неподалёку, извиваясь похлеще неуёмной змеи, что жалила прохожих короткими поцелуями. Оливер помнил, какого это – здороваться с водой, опуская в неё разгорячённые руки, и получать нежные, невесомые объятия течения, сбегающего с засевших на горизонте гор. Лёгкий снежок на их вершинах, словно первый пушок на головке младенца, со временем превращался в жёсткие, суровые струи жидкой прозрачной стали. Потоки точили камни, срывались с утёсов и принимались за ближайшие деревья, заставляя их вставать на потрескавшиеся колени. Складки воды, залёгшие в пролежнях земли, настаивались до болот, чаруя собой всё нарастающие вершинки мха. Реки могли сидеть без дела, пузыриться у водопадов или бушевать у городов, но все неизменно втекали в Кали.

Оливер слышал, как верещали холмы на горизонте; на них оседала городская пыль, и от назойливых песчинок чесались земляные бока. Они отплясывали под тухнущим солнцем, ещё греющим их короткие ножки последними лучами. Под ударами их босых ступней смеялись самые недра Ньюэры. Оливер отвернулся от окна и наконец отсел от Лин, что держала его при себе с таким старанием, что ему было совестно отстраняться от неё, пока она прижимала его щёку к своему плечу. Но теперь её страх ушёл с приходом беспокойной дрёмы. Воображая холмы, скачущие под невидимые песни, Оливер вспомнил о своих ногах. Пятки жгло от мелких ранок, оставшихся с ним после последнего дня на Вайнкуле. Он залез в карман и покрепче сжал перцовый баллончик. Стало спокойнее, но на сердце ещё что-то щемило. Ему захотелось достать блокнот и нарисовать что-то, отдалённо напоминающее сотрясающиеся от веселья зелёные горки, но на подъезде к городу машину стало потряхивать. Оставалось лишь надеяться, что дорога в Волоумане-а-Кали отнесётся к нему с пониманием и скроет кочки.