В этой истории не будет злодея, и время покажет

Оливер не открывал глаз, но ясно чувствовал, как над ним нависает несколько тел в разы больше его. Сам он ростом не вышел и понимал, что ему никак не отбиться. Зато его щёки легко привлекали внимание окружающих.

– Ты посмотри, как он отъелся. Видимо, сытно живёт.

– Ну уж не лучше, чем ты. Посмотри на свою рожу, скоро в кадр влезать перестанет.

– А сама то? Ты бы хоть голову вымыла. Знала же, что мы пойдём на охоту за слухами.

– Кто ж знал, что они окажутся правдой.

У него не получалось следить за разговором; все силы Оливера уходили на то, чтобы держать себя в руках. Он был на грани. Ещё совсем немного, и его мозг просто отключится.

Возможно, Оливеру это лишь показалось, но кто-то стал шарить по его карманам. Футболка липла к телу, и он совсем продрог, но так и не смог открыть глаз. Он чувствовал, что за ним пристально наблюдают, и не двигался с места даже после того, как голоса затихли. Прошло ещё какое-то время прежде, чем Оливер смирился со своей тревогой. Тогда он опустил руки и рискнул осмотреться. Его тут же встретило окружение хищных любопытных лиц.

Он вновь забился в угол, но в переулок забежал кто-то, кто был готов за него ответить. Тяжёлой поступью он прогнал тех, кто начал трепать футболку Оливера, пытаясь снять её с него для видео. Широкая куртка упала на его плечи вместе с крепкими руками, но ему не хватало духу посмотреть на того, кто решился ему помочь. Оливер совсем не думал, но остро чувствовал вину за то, что позволил чужакам загнать себя в угол. Это было глупо. Вся жизнь Оливера стала казаться ему глупостью.

– Ты как, живой? – спросил знакомый голос. Это был Хён Сок, старший брат Лин, совсем недавно ставший заместителем председателя.

– Нет. – Протянул Оливер, тихо плача себе в ладони. – Уходи. Я такой придурок.

– Это не так. – Хён Сок укутал его в свою куртку и вывел из пахучей лужи. Оливер совсем не смотрел, куда идёт. Мелкий щебень врезался в его ступни острыми зубами. Словно кто-то специально наточил их, чтобы после он и вовсе не смог ходить. – Хорошо, что ты боишься этих людей. У тебя есть чутьё на опасность. Теперь нужно научиться бороться с ней. Почему ты не сказал им отстать? – Хён Сок понял, что не дождётся ответа, поэтому сунул ему в руку готовое решение. – Вот перцовый баллончик. В следующий раз залей им лицо тех, кто не понимает по-хорошему. Можешь взять его на Ньюэру, просто положи в багаж, и тебе не будут задавать лишних вопросов.

– Спасибо. – Пробормотал Оливер, крепче обхватывая его руку. – Не говори Лин, что видел меня таким. Ей нельзя волноваться. Вся косметика съедет.

– Договорились, но и ты давай поаккуратнее. – Он стал украдкой поглаживать его спину. Они общались и прежде, но несколько личных встреч никак не подготовили их к такому.

Оливер шёл, опираясь на Хён Сока, как слепой на трость. Ему было стыдно. И страшно. Возможно, в его груди ещё царила паника. Она рушила старые порядки, но не возводила новых, да лишь злобно шипела на все попытки Оливера прийти в себя. Теперь он и не знал, сможет ли справиться на Ньюэре в одиночку. Если рядом с ним не окажется никого, способного ему помочь, ему останется надеяться лишь на перцовый баллончик.

Толпа давно разошлась, а запуганные подростки сновали неподалёку, пытаясь тайком заполучить кадры с Оливером Милером. А, может, и с Уильямсом. Смена фамилии оказалась бесполезна; она не помогла Оливеру точно так же, как и Деймосу когда-то. Возможно, настала пора браться за старое имя.

Возвращаясь домой, Оливер узнал, что люди с аппаратурой для съёмок, занявшие проход в кафе, были подчинёнными Хён Сока, но и они, узнав его, не рискнули ему помочь. А, может быть, в страхе он и вовсе перестал быть похожим на себя. Оливер и сам с трудом различал, где находится он, а где тот ужас, который с такой лёгкостью завладевал его сознанием.

Софи никогда не была такой малодушной. Если бы она увидела его сейчас, то ни за что бы не признала. И не стала б гордиться.

Глава 4

Деймос держал Оливера в объятиях так долго, что всё время полёта он чувствовал на себе его тёплые ладони. Им было трудно расставаться. Особенно тяжело было Оливеру, потому что он знал, что навряд ли вернётся. Вернее, ему придётся сделать всё, чтобы этого не случилось. Иначе Деймосу снова чем-то пожертвует, а у него и без того мало что осталось.

Вжавшись в кресло, Оливер крепко обнял себя за плечи. Лин с Гефестом не мешали его уединению, и он лишь украдкой вслушивался в их голоса.

– Я одного не пойму, – удивлялась Лин, перечитывая записанную речь, – как раньше тебе удавалось скрывать то, что ты вакцинируешься?

– Ну, я очень смышлёный парень. – Улыбнулся Гефест, сложив руки за головой. – Вот и весь секрет.

– Ты тут столько белиберды наговорил, что мне придётся подчищать твои рассказы целую вечность. – Она тяжело выдохнула, смотря то на его довольное лицо, то на бумаги. – Когда тебя спрашивают что-то о микробиологии, имей ввиду, что потом это будут читать не такие заучки, как ты. Тебе нужно привлекать аудиторию, а не отпугивать потенциальных слушателей.

– Не понимаю, что не так.

– Смотри. – Передав ему один из листков, Лин приготовилась к очередной тираде. – Прочитай мне это вслух.

– Наиболее привлекательной областью для сбора данных по мнению многих исследователей является изучение приобретённого иммунитета к чумной палочке Нью у той части населения, которая сталкивалась с ней напрямую. Насколько нам известно, вирус всё же находится в крови людей, проживающих на Ньюэре, но природа его проникновения в организм неизвестна. Большинство научных работ опирается на критерии, приведённые в протоколе команды бывшего председателя Ариса Медчера, включившего в список симптомов заболевания мутировавшей чумой спорные характеристики. Так же прибор, созданный его специалистами для различения больных и здоровых, реагирует на признаки, которые мы не можем назвать, так как они не идентифицированы.

– Всё ясно. – Лин сложила руки и стала деловито стучать большими пальцами. – Первая чума в крови у всех Ньюэровцев, и поэтому им каждый год нужна вакцина, а вторая неизвестно как определяется, но убила столько человек, что такое число страшно называть вслух.

– И что здесь, как ты говоришь, отпугивает?

– Большое количество слов. Ты мог бы просто сказать: Арис Медчер нам врал. Его прибор не показывает ничего, на что стоило бы обращать внимание, потому что, как сказала Мария Медчер, неизвестно, что именно он измеряет. Итого, так ты упомянул бы двух Медчеров для кликбейта, да ещё и простым языком донёс то, что было бы понятно даже младенцу.

– Но наша целевая аудитория не младенцы, а взрослые, способные зарабатывать и тратить.

– Скажи это младенцу с безлимитной картой в руках. Нам нужны большие охваты, иначе дело провалится. Мы работаем на всех. И на людей, и на фолков, и на старых, и на молодых. Ключевое здесь то, что никто, кроме тебя, не будет продираться через все эти умные слова. Современное общество любит краткость и яркость. Мы должны дать им как можно больше эмоций за малый промежуток времени.

– Ладно, кажется, я понял. Мне нужно сказать, что Арис Медчер лжец, и его давно раскрыла родная сестра, и уже после можно будет рассказать что-то существенное?

– Верно. Похоже, ты и правда смышлёный парень. – Лин хитро заулыбалась, смыкая ладони в молитве. – Не зря ты, о великий Гефест Лила, стал первым, кто добился перелёта на Ньюэру с последующей исследовательской экспедицией в закрытые Кольца.

Оливеру надоело вникать в разговор раньше, чем он закончился. Конечно, Гефест и Лин были профессионалами, обсуждали их общее дело и упоминали подробности, с которыми Оливер был не знаком, но сейчас он был совсем не готов думать о чём-то, кроме побега. Совсем скоро настанет его время. Ещё немного, и Оливер затеряется среди жителей Центра, безразличных к нему настолько, что ни один не придёт к нему на помощь в момент слабости. Возможно, это не такая уж удачная затея. Но и её можно отложить до момента, когда они станут возвращаться из Колец. Пожалуй, именно так и стоило поступить. Только бы отсрочить невольное самоубийство.

– Жаль лишь, что народу с нами мало. – Продолжала Лин, расчерчивая что-то в своём блокноте.

– Нас будет достаточно для того, чтобы собрать материал. – Легко ответил Гефест. – Изучать его в Кольцах невозможно, нам в любом случае придётся вернуться к цивилизации.

– Ещё один вопрос. – Проговорила Лин, не отрываясь от текста. – Ты так и не сказал мне, чего хочешь всем этим добиться. Понятно, что для заголовков исследования чумной палочки Нью достаточно, но я, как член команды, должна знать больше обывателей.

– Я докажу, что нам не нужна вакцина. Я и сам не пользуюсь ею с шестнадцати лет.

– Что? – переспросила она, пытаясь вникнуть в сказанное. Когда же до Лин дошёл смысл его заявления, она вскочила с места и схватила Гефеста за плечи. Даже Оливер оживился. Он и не знал, что Гефест отказался от «пиджи»; что такое вообще возможно. – Подожди, что?! – растерянно хлопая глазами, она стала пытаться вытрясти из него душу. – Да ты с ума сошёл!

– Можешь объяснить это чем угодно. – Начал объяснять он, но из-за напора Лин у него выходило лишь неясно бормотать себе под нос. – Да хоть тем, что из-за того, что я родился на Вайнкуле, во мне нет вируса, но я знаю, что это не так. Чума стала для нас безвредна, но я не могу заставить людей перестать пользоваться «пиджи», пока они мне не поверят. Да и, если я озвучу свою догадку общественности, от меня могут избавиться, ведь вакцина давно стала удобным рычагом управления людьми. Они боятся смерти, поэтому не могут обойтись без вакцины. Но она лишь пустышка. Не спорю, при жизни Беннетов в ней был толк, вот только с момента их смерти прошло достаточно времени, чтобы появился кто-то такой, как я, кто смог бы предположить, что «пиджи» бесполезна.

– Ты чёртов безумец, вот что я тебе скажу! – она оттолкнула его, не желая слушать.

– Спасибо. – Гефест неясно улыбнулся.

– Как ты только на это решился? Тебе что, не хватало денег на вакцину? Мог бы попросить у меня!

– Но тогда мы ещё не были знакомы.

– И это твоё большое упущение! – Лин отвернулась от него и недовольно насупилась. – Кто бы мог подумать, ты ничего мне не рассказал! А ведь я думала, что мы лучшие друзья. Уже почти как десять лет, балбес!

– Тебе уже тридцать, а ты выражаешься, как Оливер в детстве.

– И нечего нас сравнивать, обстоятельства разные. Правда, малыш? – она обратилась к Оливеру, и в ответ он согласно закачал головой. У него никак не выходило переварить услышанное. – Вот видишь, Оли тоже считает, что ты дурак! Ты хоть понимаешь, с какими рисками столкнулся? Если бы всё пошло не по плану, ты бы даже не смог обратиться к врачу! – кричала Лин куда-то в стену, стараясь не смотреть на Гефеста. – Обстановка тогда была совсем иной. Ты мог умереть по собственной глупости! А если и выжил бы, то загремел бы в тюрьму. Может, тебя б сослали на Нью, и всё равно посадили!

– Лин, ты что, плачешь?

– Ты псих, не иначе. – Проговорила она, громко шмыгнув носом. – Как ты только мог. Ты был совсем один. Знаешь, как ты подставил своих родителей? Они могли умереть от горя вслед за тобой.

– Ну-ну, теперь всё в порядке. – Гефест стал поглаживать её по спине, искоса поглядывая на Оливера и моля о помощи.

Он не придумал ничего лучше, чем выбраться из своего кресла и подползти к Лин, чтобы уткнуться лицом ей в колени. В ответ она лишь больше расклеилась, и Оливер понимал почему. То, о чём так просто рассказывал Гефест, не могло быть реальным. Ещё никто добровольно не отказывался от вакцины. Прежде Оливер не знал ни одного случая, при котором Ньюэровец пропускал День вакцинации без последствий. Поэтому никто не спешил посещать Нью – все понимали, что, однажды оказавшись на планете, полной спящей чумы, им придётся использовать «пиджи» до самой смерти, иначе болезнь быстро сожрёт горящее в муках тело. Одна только Лин согласилась на добровольное сожжение. Ей были известны все риски, и она же стала первым жителем Вайнкулы, оставившим свою спокойную жизнь ради дней на Ньюэре.

Сознание треснуло. Что-то в нём разошлось по швам. Окажись Гефест не исключением, а самим правилом – и всему известному им миру придёт конец. Последние года вакцину совсем не изучали, потому что заниматься этим было, в сущности, некому. На Ньюэре было множество других проблем, требующих скорейшего разрешения. А любая помощь следует лишь за финансированием. Если Гефест возродит давно погибшую область науки, после ни один житель Ньюэры не сможет доверять знакомой ему планете. Их столько лет обманывали. И, если бы Оливер не получал свою бесплатную вакцину от Фобии, то почувствовал бы, как нещадно это предательство.

Кто-то сводил концы с концами, лишь бы суметь накопить на новую дозу «пиджи». То же ещё при жизни из года в год переживала Софи.

***

Лили стояла за стеклянной ширмой с высоко поднятыми руками, то подскакивая к Маркусу, чтобы проверить дочку, то останавливаясь возле Генри, чтобы убедиться, что букеты от его матери не завяли. Табличка в её руках давно растрепалась по углам, но Лили не могла от неё отстать, хотя в ней и не было необходимости. Всё равно в этот день на станцию не прибудет ни одного пассажира, кроме Оливера, Гефеста и Лин. Как и в этот месяц. Как и в этот год.

Она разрисовала широкую картонку самыми яркими красками, но из-за них перепачкала все руки. Они отпечатались на одежде, передались Маркусу и едва ли не оказались на носу у Дианы, когда Лили в нетерпении стала гладить её щёки. Наблюдая за ней, Генри и сам разнервничался, хотя понимал, что повода для этого нет. Разве что понимание того, что он будет сопровождать первую исследовательскую экспедицию в Кольца, разгоняло холодок на его спине. И, может, непонятная радость из-за возвращения Оливера крутилась в его животе, едва ли не сворачивая себе голову. Генри всегда ждал его дома.

Лин едва сдержала вскрик, когда её кожи коснулся тёплый ветер. Ощущения были странными, словно она застряла под огромным кондиционером, который нацелился дуть прямо ей за шиворот. Её бросало то в жар, то в холод, а Гефест и не удивлялся изменениям в окружении. Он с удовольствием подставлял вечернему солнцу лицо и раскрытые ладони, пытаясь не щуриться из-за его ярких лучей. Они ещё не вышли в город, но зелени вокруг было столько, что от её красок слепило глаза. Добираясь до места встречи, Гефест жадно хватал ртом воздух. По вкусу он напоминал сладкий закат. Совсем не то, что на Вайнкуле.

Вряд ли Оливер чувствовал то, что ожидал. Людей совсем не было, а те, что смотрели на него из-за пропускного пункта, встречали его с улыбкой. Они давно его ждали. Никакой тоски, никакой пустоты одиночества; воспоминания и не пытались до него добраться. Казалось, его детства никогда не было. Никто не лишал его семьи, за ним никогда не гнались бывшие люди с хищными пастями. Разве что всех своих друзей он завёл в обстоятельствах, о которых ему не хотелось и думать.

– Оли! Оли, мы здесь! – закричала Лили, в очередной раз вскинув вверх свою табличку с надписью «Оливер Уильямс, мы тебя ждали».

– Дорогая, потише, а то Диана уже с рук рвётся. – Попросил Маркус, покрепче ухватившись за дочь. – Он и так нас видит, скоро сам прибежит.

Гефест шёл первым, Лин плелась за ним, обхватив себя за плечи, а Оливер без охоты шагал рядом, неловко поглядывая на Маркуса. Он давно объяснился перед ним, и Оливер знал, что в действиях Фобии нет его вины, но видеть его вживую после случившегося было слишком уж странно. Но теперь Оливер был способен его понять. Понять, но никак не простить за то, что он помогал Фобии в её предвыборной компании девять лет назад.

Стоило им подойти, как Генри вручил каждому по большому букету, невольно задержавшись рядом с Лин, ещё дрожащей из-за прошедшего ветра. Сняв с себя куртку, он накинул её ей на плечи и, пытаясь удостовериться, что всё в порядке, забрал сумки Лин и стал неторопливо расспрашивать её о состоянии.

– Оли, солнышко, я так рада, что ты с нами. – Стала причитать Лили, обняв Оливера с такой силой, что у него перехватило дыхание. Раньше он едва ли мог достать ей до пупка; теперь дотягивался до самых плеч. – Прошло столько времени, ты так подрос!

– Я тоже рад. – Проговорил он ей в шею. – Деймос передал вам подарок. Правда, он попросил так его не называть. Это, скорее, небольшой презент. – Он отстал от Лили и вытащил из сумки аккуратную коробочку с изящно связанными пинетками.

– Какая прелесть, Марк, посмотри-ка. – Лили подозвала его и стала разглядывать детские ботиночки.

– Да, очень мило. – Проговорил Маркус, пытаясь оставаться в стороне.

– И тебе привет. – Пробурчал ему Оливер, всучив Лили подарок Деймоса.

Оставив их, он отошёл к Генри, всё ещё нервно поглядывая на Маркуса. Оливер и хотел бы рассмотреть Диану поближе, представиться ей и погладить по крохотной головке, но, пока она была с Маркусом, он не рисковал к ней подходить. Тем временем её имя без конца звенело в его голове. Диана. Ему не рассказали, чья это была идея, но Оливер понимал, в честь кого её назвали. Наверняка Софи Диана Мур была бы рада такой новости.

Все они исцелились и, кажется, насовсем. Может быть, никто, кроме Оливера, не помнил Софи, а, возможно, все только о ней и думали. В своё время кадры с ней показали всей Ньюэре. А вот это ей бы совсем не понравилось.

– Джеральд передаёт тебе большой привет. – Сказал Генри, похлопывая Оливера по плечу и поглядывая на Лин с интересом. – Не смог отпроситься с работы, сам понимаешь, волонтёрство дело непростое.

– Да, конечно.

– И она попросила меня передать тебе, что рада твоему приезду. – Добавил он уже совсем тихо.

– Ладно. – Оливер понял, о ком идёт речь, и без упоминания имени. Из всех людей на Ньюэре Мария поддерживала связь только с Генри.

Лили приняли с радостью, Маркусу же и руки не пожали, и не только из-за того, что он держал Диану. Гефест ещё пытался сглаживать углы, не скалиться лишний раз и проявлять уважение к Маркусу хотя бы за то, что он согласился принять их на следующую ночь, а вот Лин не стесняясь показывала зубы. В её глазах виднелись отблески прежней ненависти, приправленные раздражением; у неё никак не получалось смириться с тем, что Маркус приложил руку к гибели детства Оливера. Пускай он и не знал, что Фобия собирается назвать чьё-то имя, для неё его вина всегда была очевидна.

Вечер только загородил солнце, а Оливер уже понимал, что больше не хочет ничего слушать, да и видеть – тоже. Но он ещё остро чувствовал, что с его появлением Маркус стал лишним среди своих. И Лили это заметила. Она нервно улыбалась, наблюдая за тем, как Лин разбрасывалась колкими замечаниями и кривила губы при ответах Маркуса. Лили совсем не знала, что делать. Никогда прежде она не думала о том, что ему придётся расплачиваться за свои действия остаток жизни, ведь он лишь искал справедливости для самого себя. А вот Маркус давно с этим смирился. Изначально он понимал все риски.

Пускай видеть его было неприятно, а местами невыносимо, Оливер сам подошёл к нему и протянул руку для рукопожатия. Не без запинки, но Маркус его принял. Влажная от пота ладонь встретилась с ладонью Оливера с громким хлопком. Нервно теребя пальцы, он едва ли мог держать лицо. Маркус чувствовал, с каким укором смотрят на него Гефест и Лин.

– Спасибо. – Прошептал он, когда они шли к машине.

– Все считают, что ты был неправ. – Отозвался Оливер, стараясь не обращать внимания на Диану, которая смотрела на него с особенно умным видом. – Я не могу согласиться с ними, но благодаря твоим действиям мы теперь здесь. Может быть, от вреда Фобии и не избавиться, но я не хочу, чтобы Лили доставалось из-за тебя. Не заставляй её нервничать, ладно? – «Лучше бы она вообще с тобой не связывалась».

Маркус не стал ничего и отвечать и молча проглотил его правоту. Такой была цена его правды перед самим собой. Софи наверняка бы её не одобрила.

Глава 5

Теперь в доме Маркуса и Лили всегда пахло тёплым молоком. А ещё подгузниками, которые летели в мусорку настолько же часто, насколько Оливер успевал это замечать. Отец Лили весь вечер бегал по квартире, стараясь убедиться, что все чувствуют себя достаточно хорошо, хотя и сам не знал, что значит «достаточно».

Прошла их первая ночь на Ньюэре, но Лин выглядывала на улицу лишь с большим ужасом. И раньше она рассматривала фотографии с Нью, но не могла и представить, что она будет такой чудной. Утро было слишком тихим. Не было ни визгливых птиц, ни беспокойных жуков, стрекочущих под окнами. Даже Диана спала спокойно, но только потому, что Маркус не отходил от неё ни на минуту. Ни он, ни Лин не смогли сомкнуть глаз и, сидя вдвоём на кухне, они не обменялись даже взглядом. Маркус сидел, понурив голову и уставившись на свои руки, а Лин без конца смотрела на чистое ньюэровское небо. Гефест же спал без задних ног. Казалось, смена обстановки его нисколько не волновала. Разве что Оливер, где-то в ночи скатившийся с кровати на пол, без конца ворочался и беспокоил его сон.

– Ты как, держишься? – спросонья задался вопросом Гефест, уставившись на Оливера заплывшими усталостью глазами.

– Да, нормально. – «Просто ужасно». Ответив, он махнул рукой и отвернулся к стене. Простыня едва ли его прикрывала, выдавая Гефесту сгорбленную спину и синяки на пояснице.

– Тебя снова доставали на улице? – тяжело вздохнув, Гефест выполз из-под одеяла и присел возле Оливера. – Почему не рассказал? Мы бы предприняли меры.

– И какие это? – натянув простыню на голову, пробурчал он. – Что можно сделать, если я слабак и не могу за себя постоять?

– В общем-то, много всего. Я мог бы поговорить с тобой об этом ещё тогда, когда это тебе было нужно.

– А я не хочу ни с кем об этом говорить, ясно? – Оливер лишь сильнее закрылся, пытаясь не выдавать взмокших от слёз глаз. – Так было всегда. С самого детства меня кто-то защищает. Сам я ни на что не способен. Даже жить один не могу. Вечно у меня дома либо ты, либо Лин. А если вас нет, то я сбегаю к Сэм и Деймосу. Вот и всё, что нужно обо мне знать.

– И почему всё звучит так, словно твои поступки неправильны?

– Потому что я трус, а все вы меня терпите.

– Я бы сказал, что все мы достаточно взрослые, чтобы заботиться о тебе без терпения, но ты мне не поверишь. – Гефест попытался погладить Оливера по спине, но в ответ он ударил пяткой по его колену – Мы тебя любим, Оли. Это очевидная правда.

Нехотя поднявшись, Гефест вернулся в кровать и уснул тут же, как его голова коснулась подушки. Оливер ещё долго раздражённо пыхтел, пытаясь найти причины уйти, но в голову ничего не приходило. Его всегда выручали. Ничего в этой жизни он не сделал самостоятельно. Может, ему стоит остаться в Кольцах? Сбежать от людей в место, где его никто не тронет; там уж точно не будет нужды в защите, потому что и нападать будет некому. Там Оливер как-нибудь справится и вернётся домой тогда, когда сможет за себя постоять.

Он ещё не совсем разобрался, как осуществить задуманное, поэтому решил подождать до следующего рассвета, всё равно его вещи уже были собраны. Следующим вечером Генри расскажет план их действий, и тогда Оливер точно сможет подобрать момент для побега.

***

Маркус с Лили накрыли такой большой стол, что Оливер так и не смог попробовать всего, что они наложили ему в тарелку. Лин скептически рассматривала блюда, пытаясь понять, действительно ли в них нет мяса, но не могла отличить соевое от настоящего; на Ньюэре давно научились обходиться без продуктов животного происхождения, вот только Лин отчётливо чувствовала привкус курицы в сморщенных оранжевых кусочках из супа. Возможно, Гефест и согласился бы с ней, но ему слишком нравилось чувствовать вкус картошки во всём, чтобы он ни положил в рот. Он давно привык к ньюэровской кухне, но на Вайнкуле даже у гречневой каши были иные свойства.

Гефест долго смаковал каждую ложку, приговаривая: «Великолепно!», а Оливер всё смотрел на него и удивлялся, как в него столько влезает. Лили без конца подкладывала ему то овощи, то рулетики с паштетом из орехов, а Маркус возился с Дианой, стараясь оставаться незаметным для других, но весь стол только его и замечал. По просьбе Оливера Лин перестала доставать Маркуса своей неприязнью, но она продолжала коситься в его сторону с нескрываемым негодованием. Она никак не могла понять, почему за все года Маркус даже не извинился, а лишь ни раз объяснялся перед Оливером и Деймосом в том, почему согласился потакать всем прихотям Фобии. Пускай он был с ней согласен, в отношении Оливера и Деймоса это было неправильно. Но Маркус давно подговаривал Софи воспользоваться Медчерами на своё усмотрение. Этого не сделала она, но он прекрасно справился со своей задачей.

– Ну всё, хватит. – Лили встала из-за стола и посмотрела в сторону Лин и Гефеста. – Мне надоело это напряжение, так что я предлагаю каждому сказать то, что он думает на самом деле. – Они не стали возражать, но тут же уставились на Маркуса. Почувствовав на себе их взгляд, он поёжился и отвернулся к дочери. Диана оглядывала собравшихся с таким интересом, что Оливер стал ждать, когда же и она вставит слово. – Я начну. – Продолжала Лили. – Мне кажется, что все вы ненавидите моего мужа. Но я хочу, чтобы это прекратилось, потому что вам не за кого заступаться. Да, Оливер пострадал, но виновата в этом одна только Фобия.