Лети на свет

Ну и, самое главное, доказать на практике третий закон Ньютона: "Всякое действие рождает противодействие". И кое-кто сегодня это противодействие получит!

Наступила долгожданная перемена после второго урока.

У 10 «Б», в котором учился Костя, третьим уроком стояла литература. Я уже предвкушала, как этот урод, грязный и мокрый, будет браниться отнюдь не литературными словами.

Александра Феоктистовна, или просто баба Шура, наша техничка, была женщиной грозной и властной. С ней лучше было не спорить. И, ради своей же безопасности, никогда не ходить по мокрому, только что вымытому полу. Даже, если срочно нужно пройти. Даже, если ты учитель. Таких проступков баба Шура не прощала никому и могла жестоко покарать за это. Если, конечно, сможет догнать, что маловероятно, ввиду её огромных габаритов. А ещё она дымила, как паровоз, и кашляла, как туберкулёзник, что тоже не прибавляло ей скорости передвижения.

Баба Шура была, пожалуй, самой наименее женственной женщиной, из всех, кого я когда-либо встречала в своей жизни. Принадлежность к прекрасному полу выдавала лишь огромнейшая грудь, выпирающая из халата, как два переросших арбуза.

У неё и походка была мужская, и голос, хрипастый и прокуренный. А какая манера речи! Как будто тысячи сапожников слились воедино. В любой непонятной ситуации Александра Феоктистовна не гнушалась крепким словцом. И в понятной ситуации тоже. Да вообще в любой ситуации. За что постоянно раньше получала нагоняи от директора, но и ему пришлось смириться. Вот только директор в этой школе работает седьмой год, а она моет полы здесь уже без малого тридцать. И делает свою работу на совесть.

Вот и сейчас она до блеска натирала пол в мужском туалете, то и дело старательно полоща протёртую до дыр тряпку в алюминиевом ведре с красной надписью "пол". Это ведро вместе с его «драгоценным» содержимым нам и предстояло выкрасть.

Тем временем прозвенел звонок на третий урок, после чего коридор моментально опустел. Мы с Лизой стояли под дверью туалета и поджидали, когда наступит подходящий момент. Но баба Шура не спешила оставить своё сокровище без присмотра.

И вот – удача! Она поставила ведро в угол, подошла к окну, открыла его и, достав из кармана халата пачку Беломора, закурила.

Ну, была не была! Я ворвалась в туалет, схватила ведро, и мы, что есть мочи, понеслись по коридору с добычей в сторону лестницы. До меня доносились обрывки фраз и угроз, выкрикиваемые техничкой нам вслед: «Ах, вы засранки!», «А ну стойте!», «Ноги переломаю» и что-то там ещё про наших матерей. Но мы уже поднялись на второй этаж и приближались к кабинету литературы. Часть содержимого, конечно, была утеряна во время погони, но ничего, там и так оставалось достаточно воды. И, на десерт, половая тряпка, грязная и рваная, тоже была в ведре.

Остановившись у кабинета, чтобы перевести дыхание, мы прислушались к голосам. Кто-то у доски рассказывал стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова «Смерть поэта».

– Это он! – сказала Лиза, и, осознав, что сделала это слишком громко, закрыла рот рукой, – Это точно его голос, я его ни с кем не спутаю, – уже шёпотом добавила она.

На этом мы собрали всё своё мужество в кулак и ворвались в класс. Дальше всё было настолько быстро, что единственное, что мне чётко запомнилось, это недоумение в глазах учительницы литературы Тамары Никитичны.

Я даже не могу вспомнить тот момент, как я выплеснула воду, но спустя секунду Костя стоял уже весь мокрый и с половой тряпкой на голове, лохмотья от которой свисали с его лица. Лиза стояла рядом и наблюдала. На её лице была заметна лёгкая улыбка.

– Это тебе за мою подругу, подонок! – с остервенением прокричала я.

На мгновенье в классе воцарилась гробовая тишина, после чего стены сотряслись от неудержимого оглушительного хохота. Смеялись почти все, за исключением нескольких человек. Громче всех хохотали девочки (видимо, он не только Лизу успел обидеть), и симпатичный голубоглазый парень, сидевший за третьей партой у окна. У того аж слёзы выступили из глаз.

Ситуация, конечно, была очень забавная сама по себе, но ещё более комичной она стала, когда в распахнутую дверь ворвалась разъярённая Александра Феоктистовна.

– Где моё ведро?! – гневным басом заорала она, – Эти две мерзавки стащили моё ведро!

– Александра Феоктистовна, успокойтесь, пожалуйста, – сказала учительница, – С Вашим ведром всё в порядке, чего не скажешь о поведении Молчановой и Андреевой.

По классу прокатилась вторая волна смеха.

Предмет поиска технички стоял возле Кости, который к тому времени уже скинул с себя тряпку и стоял, осмеянный и униженный, бубня что-то себе под нос и сплёвывая остатки воды, попавшей в рот. Было непонятно, плакал он или нет, но я надеялась, что да. Как плакала Лиза, когда он оскорбил и обидел её.

(Дальше, конечно, были разбирательства, как мы и ожидали. Родителей вызывали к директору, грозили нам исключением из школы. Но, в итоге всё как-то быстро само по себе замялось и забылось. В общем, отделались мы тогда лёгким испугом. Видимо, время было такое. Никто ещё не знал тогда, что близится конец целой эпохи, но люди были уже совсем другими. Не такими, как в моём раннем детстве. Теперь все стали унылыми и равнодушными. Всем стало друг на друга наплевать).

5

Мы шли из школы домой, пребывая под впечатлением, и не могли нарадоваться нашей маленькой победе. Всё получилось так, как мы и хотели, даже лучше. В частности то, что он как раз в этот момент отвечал у доски.

Дойдя до того места, где обычно прощаемся и расходимся по домам, мы остановились. Лиза взяла мою правую руку в свои две и крепко сжала.

– Спасибо. Я не знаю, чтобы я делала без тебя. Я бы никогда не решилась на это в одиночку.

– Перестань. Мы же с тобой лучшие подруги и поклялись всегда быть рядом и помогать друг другу, чтобы ни случилось.

– Всё верно, – Лиза мельком взглянула на свой шрам от клятвы, – И ничто никогда не сможет нас разлучить.

– Ничто и никогда, – повторила я.

На этом мы собрались расходиться, но тут я вспомнила, что забыла кое-что спросить.

– Слушай, а ты не знаешь, что это за парень, который громче всех ржал и показывал пальцем? Который за третьей партой сидел. Я его раньше не замечала.

– Высокий такой, белобрысый?

– Ага.

– Кирилл, кажется, зовут. Он два года назад в их класс перевёлся из другой школы. А что?

– Да не, ничего. Просто, – смутилась я.

– Понравился что ли? – Лиза ухмыльнулась и демонстративно закатила глаза.

– Может, и понравился. Мне показалось, он очень симпатичный. У него глаза такие красивые.

– Мне Костя много про него рассказывал. Говорил, что он упырь и редкостный мудак. У них друг с другом вроде как вражда.

– Ну раз уж у них вражда, то мне тем более необходимо с ним познакомиться!

– Попробуй. Может, что и получится.

– Мне кажется, я ему не понравлюсь. У них там в классе такие девки красивые, эффектные. Куда мне до них, – вздохнула я.

– Да ты чего? Выше голову, ты в сто раз лучше, чем они все вместе взятые! Если понравился, обязательно познакомься с ним!

– Думаешь?

– Конечно!

– А что ты ещё про него знаешь? Из-за чего у них вражда?

– Костя, вроде как, всегда был самым популярным в классе. А потом к ним перевёлся Кирилл и всё внимание перетянул на себя. И с тех пор они, как два самца, пытаются выяснить, кто из них круче. Как олени, меряются рогами.

– Кажется, сегодняшний день этот спор разрешил. С Костика мы всю крутость смыли туалетной водой, – засмеялась я, – Он был похож на обиженного побитого щенка. Или на цыплёнка.

– Да уж. Он выглядел жалким и ничтожным.

– Он не только так выглядел, он на самом деле такой.

– Теперь ему ещё кличку какую-нибудь позорную дадут.

– Например?

– Не знаю, надо подумать. Что-то, связанное с тряпкой. Пусть его одноклассники ему сами придумают.

В паре метров от нас, на углу дома, стояло три автомата с газировкой. Мужик, стоящий возле них, жадно хлебал Тархун из гранёного стакана. Лиза посмотрела на него. В её взгляде отчётливо читалась зависть.

– Ты хочешь газировку? – спросила я.

– Да, не отказалась бы. Во рту пересохло. Но у меня нет с собой денег.

– Я бы тоже попила. У меня вроде есть какая-то мелочь. Думаю, шесть копеек наскребу.

Я полезла в карман и обнаружила в нём одну трёхкопеечную монету. Но у меня точно было больше. Куда же делось остальное? Я вывернула карман и, оказалось, там была большая дырка. Какая досада. Придётся брать один стакан на двоих. Или два, но тогда без сиропа.

Подходя к автомату, я услышала, что у меня в пальто что-то звенит. Ещё раз пошарила в дырявом кармане и нашла ещё три копейки под подкладкой. Так вот, где они были! Значит, они не потерялись.

Уже спустя минуту мы с удовольствием пили прохладную газировку. Я взяла Лимонад, а Лиза – Дюшес. Осушив стаканы, мы попрощались до завтра и побрели, каждая в свою сторону.

Я шла домой, пиная левой ногой камни в разные стороны. Прокручивая в голове сегодняшний богатый на события день, я мысленно вновь и вновь возвращалась к тому красивому светловолосому парню из 10 «Б». Было в нём что-то цепляющее, завораживающее, пленительное. Эта задорная улыбка и гордый, даже немного надменный взгляд не выходили у меня из головы. А как искренне он смеялся над поверженным и униженным врагом! С каким презрением он на него смотрел! В этом было что-то дикое и первобытное. Как хищник смотрит на растерзанную жертву.

Меня не покидало странное, доселе незнакомое мне чувство. Наверно, это и были те самые «бабочки в животе», про которых я столько раз слышала.

Глава VI

1

Этой ночью я так и не смогла уснуть. Никогда ещё у меня не было такого сильного желания дождаться утра и пойти в школу. И отнюдь не жажда знаний манила меня туда.

Время тянулось мучительно медленно. Яркий свет огромной полной луны пробивался в окно, превращая тени в моей комнате в причудливые, немного зловещие силуэты.

Например, тень от высокой, наспех сложенной стопки учебников напоминала разинутую пасть какого-то животного.

Откуда-то издалека доносился лай собаки.

Сделав пару глотков воды из стакана, который стоял возле меня на тумбочке, я отвернулась к стенке и стала водить пальцами по рисунку на обоях, старательно обводя каждую линию, не пропуская ни одного цветочка и бутона. Ещё с ранних лет это бессмысленное занятие давало мне успокоение в те ночи, когда сон отказывался забирать меня в своё царство. А таких ночей за мою жизнь выдалось не мало, и, потому, часть обоев на стене, прилегающей к кровати, была засалена и затёрта.

Тщетно пытаясь уснуть, я уже в который раз закрыла глаза, предварительно взглянув на часы. Пол второго. До утра ещё очень далеко.

Отопление ещё не дали, и дома было довольно прохладно. У меня начали мёрзнуть пальцы на ногах, и я накинула шерстяное одеяло поверх обычного.

Постепенно меня начала одолевать дремота, давая надежду на то, что всё-таки удастся сегодня поспать.

Но, не тут-то было. За стенкой, в отцовской комнате, начала скрипеть кровать. Ну теперь это на минут 10-15, если не дольше.

Звук сам по себе был не особо приятный, но совсем уж мерзким он становился оттого, что я представляла процесс, который он сопровождал. Хоть бы они не заделали ещё одного спиногрыза. Этого я точно не переживу.

Раньше я не задумывалась о том, что почему-то, когда мама была жива, скрипы кровати ни разу не доносились до меня по ночам. Может, пружинный матрас у них тогда был ещё совсем новый и не скрипел. А, может, дело и не в матрасе вовсе…

И тут я вдруг вспомнила, что на кухне есть печенье. Очень вкусное. Сунув ноги в тапочки, побрела на кухню, стараясь не наступить в потёмках на Ларискины разбросанные игрушки.

Уже спустя несколько минут я пила чай с печеньем. И думала о том, что же меня так зацепило в этом Кирилле. Конечно, чувства не могут поддаваться рациональному объяснению, но всё же хотелось хоть как-то анализировать и упорядочить свои мысли. Может, он и не такой красивый вовсе? Может, мой мозг сыграл со мной злую шутку и просто нафантазировал какой-то образ, который не имеет ничего общего с реальностью? Ведь я видела его всего лишь пару минут и даже не могу сейчас точно вспомнить черты его лица. Помню лишь золотистые, как пшеничное поле, волосы. И голубые, как океан, глаза, в которых хочется утонуть.

Закончив чаепитие, я вернулась обратно в постель. В соседней комнате к тому времени уже воцарилась тишина, и я провалилась в глубокий сон, который продлился до самого будильника.

2

Утром мы встретились с Лизой перед первым уроком. Я ей рассказала о своих переживаниях, и она мне сказала, что у неё всё начиналось точно также.

На большой перемене мы направились в столовую. Судя по запаху, доносившемуся оттуда, сегодня на второе была рыба. Лиза взяла себе полный обед, а вот мне есть абсолютно не хотелось, и я обошлась чаем с пирожком.

Лиза не могла успокоиться, ей не терпелось понаблюдать, как будет сегодня вести себя Костя. Она наивно полагала, что он всё осознает и перед ней извинится, хотя, на мой взгляд, было очевидно, что он её возненавидел и затаил обиду. Впрочем, узнать это наверняка нам сегодня было не суждено, так как Костя почему-то в школу не явился. Видимо, до сих пор не высохла его форма.

Оставалось пять минут до урока, и мы уже собрались идти в сторону кабинета географии, как вдруг я услышала, что сзади к нам кто-то идёт. Повернувшись, я не поверила своим глазам. Это был он! Тот самый Кирилл! Он направлялся к нам и смотрел прямо на меня.

– Привет.

– Привет.

– Знаешь, я хотел тебе сказать, ты вчера очень круто поступила, что заступилась за подругу. Такая смелось заслуживает уважения.

Он него так вкусно пахло каким-то дорогим одеколоном. А голос был таким мягким и бархатистым. Я почувствовала, как сердце бешено заколотилось у меня в груди.

– Ты правда так считаешь? Спасибо… Мне очень приятно это слышать!

Я мямлила не своим голосом, едва выговаривая слова. От волнения язык перестал меня слушаться.

– Правда. Ты же не против, если я провожу тебя домой сегодня после школы?

– Конечно, не против, – я почувствовала, как глупая улыбка расползается по моему лицу.

– Тогда встретимся после шестого урока возле выхода.

– Хорошо.

На этом он развернулся и вышел из столовой.

Раздался звонок, но я сидела и не спешила подниматься. Я была в ступоре.

– У кого-то сегодня намечается свидание, – захихикала Лиза.

– Кажется, да. Я сама не могу в это поверить. Ты обратила внимание, какие у него красивые длинные ресницы?

– Ресницы как ресницы, ничего особенного, – она закатила глаза, – Пойдём, а то на урок опоздаем. Я не собираюсь получить замечание в дневник.

С этими словами Лиза схватила меня за руку и силой вытянула из-за стола. Мы пошли на географию.

Остаток дня показался мне целой вечностью. Но всё-таки и он подошёл к концу и я, расталкивая всех на своём пути, побежала к крыльцу. Я думала, что если меня не будет на месте, то Кирилл уйдёт один. Лиза попрощалась со мной и пожелала удачи. А я осталась ждать. В коленях ощущалась непонятная дрожь. В голове вдруг промелькнула мысль, что он пошутил, что сказал мне это просто так и тут же забыл. Вдруг он сейчас выйдет в компании своих друзей или даже подруг и пройдёт мимо, даже не глядя в мою сторону?

Но нет, он вышел из школы и, помахав рукой, направился ко мне, широко улыбаясь.

Мы не спеша шли в сторону моего дома и болтали о том, о сём. Говорил, в основном, он, а я слушала, стараясь уловить каждое произнесённое им слово и запомнить как можно больше фактов о нём. Тремор в коленях постепенно прошёл, и на смену волнению пришло окрыление (а ведь тогда ещё не было всяких энергетиков).

Кирилл достал пачку «Явы» и закурил.

– Давно ты куришь? – спросила я.

– Да не особо, пару лет, может. Ну это я не серьёзно, больше балуюсь. Беру иногда сигареты у отца в кармане. А ты не пробовала?

– Неа, ни разу. И не хочу.

– Ну и правильно. Дурная привычка. У меня родители сколько раз пытались бросить, так и не смогли, уже смирились.

Так за разговорами мы и подошли к моему подъезду. Я узнала много всего о своём новом и самом первом предмете воздыхания. Оказывается, его батя был каким-то крутым чиновником, а мама работала на телевидении. А сам Кирилл увлекается музыкой и даже умеет петь и играть на гитаре.

– А чем ты будешь заниматься в субботу? – спросил он.

– Не знаю, ещё не решила. А ты?

– А я собираюсь сходить в ресторан. С тобой. Как ты на это смотришь?

– В ресторан? – опешила я, – Я ещё ни разу в жизни не была в ресторане.

– Всё когда-то случается в первый раз. Так что?

– Конечно! Я с удовольствием! Но ведь там же очень дорого.

– Это не проблема. Я угощаю.

Мы договорились на субботу на шесть часов вечера. И на этом попрощались.

В субботу я проснулась с первыми петухами. И сразу пошла к Лизе, которая уже ждала меня. Её родители ещё спали.

– Тебе не кажется, что ты рановато начинаешь собираться? Вы ведь встречаетесь только через десять часов, – спросила Лиза.

– Мне всё равно не спалось. Так ты вчера спросила про косметику?

– Да. Мама разрешила взять её косметичку. Но сказала, что если мы что-нибудь разольём или уроним, то она нас покусает.

– Не испортим мы ничего, пусть не переживает. Передай ей огромное спасибо.

– Сама ей скажешь, когда она проснётся.

– Хорошо. А с платьем как быть?

– Примерь моё синее. В котором я в театр ходила. Только не порви, оно у меня одно нарядное.

Я надела Лизино платье, и оно мне идеально подошло. Ведь мы были с ней почти одной комплекции, только она повыше ростом.

– А бигуди ты принесла?

– Да. Только не особо помню, как ими пользоваться. Последний раз мне ещё мама локоны накручивала, но это было почти шесть лет назад, – я вздохнула, – С тех пор их с полки никто не доставал.

– Ничего, разберёмся. Сделаем сегодня из тебя настоящую красотку. Чтоб этот твой Кирилл в обморок упал, когда тебя увидит.

– Думаешь, получится?

– Даже не сомневаюсь.

Следующие несколько часов мы старательно наводили марафет сначала у меня в волосах, потом на лице. Лиза сделала мне потрясающие локоны. Лицо, особенно подбородок, намазали толстым слоем тонального крема, так что не видно было ни одного прыща. Ресницы накрасили чёрной тушью, а губы нежно-розовой помадой.

Когда всё было готово, я не узнала себя в зеркале. Неужели, я действительно могу быть такой красивой? Мне было сложно поверить в своё преображение.

У меня оставалось ещё много времени до выхода, даже слишком много. И мы провели его за разговорами.

Анна Романовна постучалась в дверь и, не дождавшись от нас ответа, зашла в комнату. Она внимательно осмотрела меня с ног до головы.

– Рая, ты прекрасно выглядишь! Как настоящая принцесса.

– Спасибо, – я заулыбалась, – И спасибо огромное, что разрешили взять Вашу косметику.

– Да не за что. Только сотри немного румяна, а то щёки, как у матрёшки. А в остальном всё супер.

– Хорошо.

Я достала маленькое зеркальце, рассмотрела свои щёки и принялась тереть их носовым платком. Они на самом деле были неестественно красными.

– Мальчик-то, который тебя пригласил, хоть приличный?

– Конечно!

– Ну, самое главное. Желаю вам хорошо провести время.

– Ещё раз огромное спасибо!

Она подмигнула мне и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

За разговорами день прошёл незаметно, и мне уже нужно было выходить. Я волновалась, но это было приятное волнение. Перед выходом, Лиза поправила мне причёску и пшикнула несколько раз на меня духами.

– Какой приятный аромат! – воскликнула я, жадно вдыхая воздух вокруг себя.

– Да. Это папа маме подарил на фарфоровую свадьбу. Это французские духи, настоящие.

– Фарфоровая – это сколько лет?

– Двадцать.

– Ничего себе! Они уже так долго вместе!

– Ну так и мне уже почти семнадцать.

Семья у Лизы была настолько положительной во всех смыслах слова, что ими оставалось только восхищаться. Я всегда замечала, как её отец смотрит на свою жену. С любовью и нежным трепетом. Даже спустя столько лет брака они боготворили друг друга. Такие крепкие и тёплые отношения предел мечтаний для многих, и я искренне была рада за этих замечательных людей.

– Ладно, я пошла. Пожелай мне удачи.

– Удачи. Всё будет хорошо, – она чмокнула меня в щёку.

Мы с Кириллом договорились встретиться на углу дома. Я пришла в назначенное место почти на пол часа раньше. А погода, тем временем, была уже по-осеннему противной и промозглой. Моросил мелкий холодный дождь, да и порывистый северный ветер тоже не добавлял тепла. В платье замёрзли ноги, и я стала искать, куда можно спрятаться, ведь ждать предстояло ещё пол часа. Но тут я увидела Кирилла, который шёл мне на встречу с огромным букетом цветов.

– Привет, – сказал он, улыбаясь, и вручил мне букет.

– Привет. Это мне? – с восторгом спросила я.

– Конечно, тебе.

– Спасибо! Какие красивые цветы. А как вкусно пахнут!

– Ты своей красотой затмишь любой букет. Выглядишь просто великолепно!

Я растерялась и не нашлась с ответом. Никто раньше мне не делал такие комплименты, а потому я не знала, как на них реагировать. Лишь смотрела в его огромные красивые глаза и с нетерпением ждала, что он ещё скажет.

Он взял меня под руку, и мы пошли в ресторан.

Зайдя внутрь, я стала разглядывать интерьер. К нам подошёл мужчина в костюме и сказал, что свободных столиков нет. Кирилл сказал что-то ему на ухо, как мне показалось, какую-то фамилию. Мужчина изменился в лице, мгновенно нацепив на него выражение показного радушия и проводил нас на второй этаж за самый шикарный столик.

– А что ты ему сказал?

– Да ничего особенного. Он, видимо, тут недавно работает, раз меня не знает. Просто мой родной дядя, мамин брат, директор этого ресторана.

Нам принесли меню. Я с любопытством стала разглядывать страницы. Многие названия я видела впервые. А цены были просто заоблачными. Мне было неловко и неудобно, что Кирилл будет платить за меня. Я выбрала самое дешёвое блюдо из всего, что было.

– Что будешь заказывать?

– Вот это, – я тыкнула пальцем в строчку с блюдом, которое выбрала. Это был какой-то простой салат.

– Нет, это неинтересно. Давай мы лучше закажем что-нибудь вкусное.

Он подозвал официантку и заказал нам самые дорогие блюда из морепродуктов и свежевыжатые соки. Посмотрев на стоимость, я поняла, что это без малого зарплата моего отца за полмесяца.

Я чувствовала себя скованно и напряжённо. Мало того, что я никогда раньше не бывала в подобных местах, так я ещё и на настоящих свиданиях тоже никогда не была.

– Ты нервничаешь из-за чего-то? – спросил Кирилл.

– Да нет, просто немного волнуюсь.

– Тебе не о чем волноваться.

Он смотрел мне в глаза и как будто гипнотизировал меня. Я не могла отвести взгляд. И тут я почувствовала, что он взял мою ледяную руку в свою горячую. А потом поднёс её к губам и поцеловал. Я ощутила его тёплый и влажный поцелуй на своей коже и почувствовала, как сильно дрожат мои колени, а пульс участился до предельных значений.

– Тебе нравится здесь? – спросил он.

– Да, очень…

– А я тебе нравлюсь?

Я замялась, потому что не была готова к такому вопросу. На самом деле он мне очень нравился, но ведь мы были знакомы меньше недели, и мне показалось, что наши отношения развиваются слишком быстро, и в этом есть что-то неправильное.

– Да, ты мне нравишься, – растерянно сказала я.

– Ты мне тоже очень нравишься. Я понял это сразу, как тебя увидел. Ты была такая смелая и дерзкая, совсем не такая как другие девушки. Ты намного лучше их всех.

– Ты правда так считаешь?

– Да. А ещё ты необыкновенно красивая, – он, улыбаясь, обнял меня за плечи, – Мне кажется, я начинаю влюбляться.

Мне хотелось сказать, что я тоже влюбляюсь, а точнее, уже влюбилась, но я постеснялась.

Нам принесли наш заказ, и мы принялись за еду. Я никогда раньше не пробовала лобстеров, омаров и другие морепродукты. Всё это было невероятно вкусно. Я ела сама, и смотрела, как ест Кирилл. Мне было интересно наблюдать за каждым его движением, это зрелище завораживало меня.

После ужина он рассчитался, оставив щедрые чаевые.

Возле выхода он остановил такси, учтиво открыл мне дверь и усадил в машину. На прощание он снова поцеловал мою руку.

3

Следующие два месяца пролетели для меня незаметно. Наступила зима, и приближался Новый год. Мы с Кириллом виделись каждый день. После школы он провожал меня домой, по выходным мы гуляли, ходили в кино и кафе, проводили всё свободное время вместе. Я стала совсем мало общаться с Лизой, вне школы мы с ней почти не встречались. Но она не обижалась, так как прекрасно меня понимала.