Лети на свет

Он сидел за столом на кухне в своём любимом махровом халате тёмно-коричневого цвета и пил томатный сок. Я села рядом.

– Папа, давай поговорим.

– Мне не о чем с тобой говорить.

– Но ведь ничего страшного не произошло. Я же не убила никого и никому не причинила вреда.

– Мне уже всё равно, это больше не имеет значения. Ты убила моё доверие к тебе.

– Я знаю, что ты меня не любишь, и я тебе не нужна, но давай не будем нагнетать обстановку. К чему всё это? Ты ведь никому не сделаешь лучше.

– А за что тебя любить?! Ты ведёшь себя как малолетняя мерзавка! Мне перед соседями стыдно за тебя!

– Перед какими соседями? С тобой уже давно все перестали общаться!

– А как ты ведёшь себя с моей женой? Ты постоянно грубишь ей и абсолютно не слушаешься! Хоть бы раз посидела со своей сестрой. Никакой помощи от тебя. А Ира, между прочим, столько усилий приложила, чтобы тебе угодить и наладить отношения в нашей семье, неблагодарная ты свинья!

– И какие же усилия она приложила? Что ты имеешь в виду? Пыталась утопить меня в унитазе, чтобы наладить отношения?

– Да ты всё врёшь! Такого никогда не было! Ты просто наглая ничтожная лгунья!

– Я вообще всегда только и делаю, что всем вру! Одна только твоя Ира святая и безгрешная! Того и гляди нимб над головой скоро появится!

– Что ты несёшь?!

– И запомни, ни твоя любимая жёнушка, ни твоя ненаглядная Ларисочка никогда не были и не будут мне семьёй! И ты тоже… Ты для меня больше не семья!

– Ну и замечательно! Можешь сваливать хоть прямо сейчас из дома, если мы тебе не семья! Баба с возу – кобыле легче!

– Я бы давно ушла, если бы было куда. Но ты не переживай, я как школу закончу, сразу на работу устроюсь и в общежитие пойду жить! И ты меня больше никогда в жизни не увидишь, это я тебе обещаю! Так что не долго вам меня терпеть осталось.

– Вот и договорились. Как только школу закончишь, сразу и проваливай отсюда! И чтоб ноги твоей здесь больше не было!

– И не будет! Можешь считать, что меня и не было никогда в твоей жизни!

– Да лучше б и не было! Мать твоя тебя избаловала, вот и выросло не пойми что. И я не доглядел, но теперь уж поздно.

– У тебя есть новая дочь, вот за ней и гляди! Может, вторая попытка будет удачнее. А мою мать не трогай, она лучшее, что было в моей жизни. В отличии от тебя. Она тебя любила, пылинки сдувала, а ты ей врал, как последняя тварь!

– Это уже не твоё дело! Я перед тобой оправдываться не обязан. Не доросла ты ещё, чтобы во взрослые дела лезть. Что ты там вообще понимать можешь? Ира самая лучшая женщина в мире. А отношения с твоей матерью изначально были ошибкой. Но самая моя главная ошибка в жизни – это ты! Столько лет на вас двоих зря потратил.

– Сука твоя Ира, а не женщина. Нашёл себе под стать. Вы друг друга стоите.

– Вот зря я её не послушал, надо было тебя ещё тогда в интернат сдать, там бы тебе мозги вправили и всю дурь бы выбили. А я сжалился, оставить тебя в семье, дурак старый. Вот и расплачиваюсь теперь. Аж самому стыдно, какое дерьмо вырастил!

– Дерьмо это ты и вся твоя семейка! Ненавижу вас всех! Ненавижу!!!

Громко хлопнув дверью, я закрылась в своей комнате, проигнорировав проклятья, которые сыпались мне вслед. Зря я завела этот разговор. Я не хотела этой ссоры и не хотела говорить всё то, что я сказала. Но ведь я действительно их ненавидела. Эти слова не были просто пустыми ругательствами, выплеснутыми сгоряча. Это было абсолютной правдой. Я высказала всё, что реально чувствую. Вот только легче мне от этого не стало, а стало только хуже и больнее. Как будто я разбудила старый дремавший долгие годы вулкан, и он изверг на меня свою раскалённую лаву. С другой стороны, он ведь и так бы проснулся рано или поздно, я лишь ускорила этот процесс.

Я вдруг поймала себя на мысли, что я мечтаю, чтобы мой отец умер. И его новая семья тоже. Но я моментально прогнала эту мысль, не дав ей возможности перерасти в размышления. Я не хотела об этом думать, не хотела желать им смерти. Это неправильно. Даже несмотря на всю ту боль, что он мне причинил, я всё равно не должна желать ему смерти.

4

Рано утром я проснулась и стала собираться в школу. Мне не терпелось увидеть Кирилла и обнять его крепко-крепко.

Оставалось всего неделя до наступления Нового 1991 года. И этот праздник мне хотелось провести с ним. Я собиралась предложить ему отпраздновать у него, а заодно и познакомиться наконец-то с его родителями. Где-то в глубине души я надеялась, что это мои будущие свёкор и свекровь. Может, мы поженимся после школы и у меня будет своя настоящая семья. Мне бы так хотелось этого. Ведь после всего пережитого я имею право на счастье. Или нет?

Я встретилась с ним на перемене и сразу бросилась на шею, жадно вдыхая волшебный запах его одеколона.

– Я так скучала!

– Да, я тоже.

Мне показалось, что Кирилл был чем-то расстроен или озадачен, он даже не обнял меня в ответ.

– Что-то случилось? Мне показалось, ты чем-то недоволен.

– Да нет, всё в порядке.

– У меня такая идея! Давай встретим Новый Год вместе у тебя дома!

– Ой, нет, не получится. Мы с родителями уезжаем 29-ого в…эээ…Мурманск. К родственникам. Я пробуду там все каникулы.

– В Мурманск? Зимой? Но там же очень холодно!

– Да мы привыкли, каждый год к ним ездим встречать.

– Как каждый год? Ты же говорил, что в прошлом году к вам родственники приезжали.

– Ну да… Просто в прошлом году не получилось поехать. А в этот раз точно поедем.

– Как жаль! Я так хотела отпраздновать с тобой! Может, я поеду с вами?

– Нет, точно не получится. Там такие родственники непростые, они, в общем, не разрешат.

– Обидно. А я уже так настроилась. Значит, пойду к Лизе. Не оставаться же дома. Я так вчера с отцом разругалась. Сейчас тебе всё расскажу.

– Прости, давай позже расскажешь. Я сейчас очень тороплюсь. Домашку по химии не успел дома доделать, а осталось десять минут до звонка. Увидимся. Я побежал!

Он послал мне воздушный поцелуй и скрылся за углом, оставив меня стоять наедине со своим недоумением.

Это было странно. Он вёл себя холодно и отстранённо, как будто я его чем-то обидела. Может, это из-за того, что я ушла тогда, не попрощавшись? Но ведь он спал, и я не хотела его будить. Или я что-то сделала не так?

Предновогодняя неделя пролетела быстро, но всё это время у меня из головы не выходило поведение Кирилла. Как будто что-то произошло между нами. Он никуда не приглашал меня, не провожал после школы, а каждый раз, когда я пыталась поговорить с ним на перемене, он моментально куда-то исчезал, вечно ссылаясь на занятость. Я так и не смогла выяснить в чём дело до начала каникул.

Возвращаясь домой в последний учебный день, я остановилась около ларька и разглядывала товар на витрине. Журналы по кулинарии и вязанию, газеты, канцтовары, конфеты и всякие разные безделушки. У меня было немного денег с собой, и я выбирала, чем можно себя порадовать. В конце концов скоро праздник. Подарков мне уже давно никто не дарил, но хоть немного денег иногда я получала. И на том спасибо. Что лучше – съесть упаковку ирисок или почитать занимательный журнал? Или раскошелиться и купить и то, и то? А, может, подкопить на что-нибудь поинтереснее?

Тут мой взгляд упал на правый верхний угол. Там были выставлены сигареты.

"Космос", "Друг", "Союз-Аполлон", "Казбек" – едва ли мне говорили о чём-то эти названия. Я даже не понимала, чем они отличаются друг от друга, кроме цвета пачки и рисунка на ней.

Я постучалась в окно. Мне открыла тучная пожилая женщина в тулупе и шерстяном платке.

– Чего тебе, девочка?

– Здравствуйте. Дайте, пожалуйста, пачку Явы.

– А не рановато-ли курить? Нос не дорос ещё.

– Да это не мне. Папа попросил купить.

– А чего же сам не купит?

– Он ногу сломал, сидит дома.

– Ладно, держи, раз уж такое дело. Смотри только сама не кури.

– Нет, конечно! Спасибо.

Я расплатилась и завернула за угол дома, чтобы скорее скрыться из поля зрения продавщицы. Спешно открыв пачку, я понюхала сигареты. Запах был приятным, травянистым, немного терпким.

И тут я вспомнила, что у меня нет спичек. Возвращаться в тот же ларёк я уже постеснялась, пришлось идти в магазин через дорогу. И вот теперь, когда спички были у меня, я направилась за гаражи, чтоб меня точно никто не увидел из учителей или соседей.

Спички постоянно гасли из-за сильного ветра и пришлось потратить их штук десять прежде, чем у меня получилось наконец-то поджечь сигарету. Я затянулась и глубоко вдохнула дым. Кашля на этот раз уже не было, только лёгкое головокружение. Теперь я поняла, зачем люди курят: этот процесс давал какое-то умиротворение. И, хотя, я много раз слышала о вреде курения, о том, что оно укорачивает жизнь, разве это имело значение? Всё равно мы все когда-нибудь умрёт, так не лучше ли наполнить жизнь всякими приятными мелочами, чем зацикливаться на её продолжительности?

5

31-ого декабря я направилась к Лизе, как только проснулась. Её мама уже вовсю готовилась к празднику, и я спешила ей помочь. У них дома всегда было уютно и тепло, но сегодня эта атмосфера была особенно ощутима. Эх, как бы мне тоже хотелось такую любящую и крепкую семью…

Лизин папа заканчивал наряжать ёлку. Он это делал каждый год и упрямо отрицал, что это женское занятие. Развесив разноцветные сверкающие шишки, дождики и гирлянды, он водрузил на макушку огромную красную звезду. Сама же Лиза валялась на диване и смотрела "Иронию судьбы", попивая какао из огромной чашки.

Анна Романовна надела потрясающее светло-голубое платье в пол, которое подчёркивало её изящную фигуру, накрутила локоны и сделала вечерний макияж в холодных тонах. Она подошла ко мне и обняла за плечи.

– Рая, как твои дела? Как дома?

– Всё плохо.

– Лиза мне рассказывала, что ты недавно сильно поругалась с отцом. Вы до сих пор не помирились?

– Нет. И вряд ли когда-нибудь помиримся. Я его знать не хочу больше.

– Ну, не руби сгоряча. Всё утрясётся. Помиритесь рано или поздно. Лучше расскажи, как у тебя дела с твоим ухажёром?

– Да всё нормально… Вроде бы. Мы последнюю неделю не так часто виделись, у него много дел было. А в целом всё хорошо.

– Ну и замечательно. Я кое о чём хотела с тобой поговорить.

– О чём?

– Я собираюсь Лизе путёвку организовать в летний лагерь на море. Если хочешь, могу и на тебя взять. Вы уже взрослые и поедете в качестве вожатых. Но только если твой папа будет не против.

– Вы серьёзно? Конечно, хочу! Очень хочу!

– Тогда поговори с отцом. До лета ещё далеко, конечно, но мне заявку заранее нужно подать.

– Я завтра же с ним поговорю! Уверена, что ему всё равно, он только рад будет, если я уеду.

– Но всё это, разумеется, после того, как вы обе успешно сдадите все экзамены.

– Само собой. Спасибо Вам огромное!

– Пока не за что.

– Вы для меня как добрая фея из сказки. Самая добрая в мире… После моей мамы.

Я крепко обняла её, и она поцеловала меня в щёку, оставив след помады персикового цвета.

Время стремительно приближалось в полуночи, и мы уже сидели за праздничным столом. Лиза разложила всем оливье. Её папа держал в руках бутылку Советского шампанского, готовясь открыть её под бой курантов.

Горбачёв начал своё новогоднее обращение словами о том, что этот год был трудным для всех нас. Глядя на нас сквозь экран телевизора, он вещал о перестройке, экономической реформе, массовых забастовках и других острейших, как он выразился, проблемах. Вот только, кто был в этих всех проблемах виноват, он почему-то не уточнил. Зато он уверил, что судьба Родины в руках у каждого человека, и, что нам не достаёт порядка и дисциплины. Звучало это так, как будто он снял с себя ответственность за всё происходящее и переложил её на плечи простого народа. Ну и завершил он свою речь пожеланием в 1991 году мира, согласия и благополучия в каждом доме.

И вот он, наконец-то, долгожданный момент! Раздался бой курантов, и по бокалам разлилось игристое вино.

В этот раз у меня было необычное желание. Я не знала, как правильно его сформулировать и просто загадала: «Пусть моя жизнь полностью изменится».

6

На День Рождения ко мне пришла Лиза и подарила мне очень красивую юбку ярко-красного цвета. У меня ещё никогда не было такой модной одежды. Я даже не знала, куда мне её надевать. Но раз уж она у меня теперь есть, то непременно должен и появиться повод, чтоб её выгулять.

Мы сидели на кухне и пили чай с тортиком. Торт, кстати, тоже принесла Лиза. Отца с его семейством дома не было, они пошли в кино на какой-то детский фильм, как я поняла из их разговора. Меня поздравить, разумеется, никто из них не посчитал нужным.

Мне не терпелось узнать, что мне подарит Кирилл. Может, он приготовил для меня что-нибудь особенное? И, хоть он и был сейчас в отъезде, всё равно должен обязательно позвонить.

Лиза уже ушла домой, а я весь вечер старалась не отходить далеко от телефона в ожидании звонка. Но ведь он даже не поздравил меня с Новым Годом. Вдруг у него нет возможности позвонить? Чепуха. Сегодня он должен найти способ позвонить мне.

Было уже почти одиннадцать вечера, когда я поняла, что дольше ждать бессмысленно. Он уже не позвонит. Видимо, просто забыл. Он же говорил, что у него плохая память на числа.

Померяв ещё раз перед зеркалом новую юбку, я легла в постель. На душе остался неприятный осадок из-за Кирилла. Я вдруг подумала, может, он и не любит меня на самом деле?

В эту ночь мне приснился очень странный сон. Мне снилось, что ко мне пришла мама. Она была полупрозрачная, одетая в белое одеяние и излучала едва заметное бледное свечение. Как ангел. Я пыталась подойти к ней, но она отдалялась, глядя мне в глаза. Взгляд её был тревожным. И, прежде чем исчезнуть, она сказала: «Рая, берегись жёлтых цветов. Не трогай их, иначе будет беда».

После этого я проснулась. Интересно, что имела в виду мама? Был ли этот сон обычным бредом, который порождает спящее подсознание, или же это было предостережение? Я пыталась вспомнить, где мне могли попасться жёлтые цветы. У нас дома таких точно не водилось. А вдруг это как-то связано с Кириллом? Может, он собирается мне их подарить? Но ведь жёлтые цветы дарят к расставанию. Или мама вовсе не это хотела сказать?

Я ворочалась с боку на бок, но уснуть снова не получалось. Тогда я встала, надела тапочки, накинула пальто прямо поверх ночнушки и тихонько вышла в подъезд.

Мне подумалось, что сигарета поможет мне снять стресс и упорядочить мысли. Вдыхая и выдыхая дым, я вдруг задумалась о вечности. Ведь люди, которые умерли, ушли в вечность? Или они просто перестают существовать? А может, они наблюдают за живущими оттуда, сверху? Боюсь, что я не узнаю ответы на эти вопросы, пока не умру. Как, впрочем, и все остальные люди.

Но могла ли моя мама пытаться предупредить меня о чём-то, придя ко мне во сне? Наверно, нет. Потому что если бы она могла со мной общаться через сны, то приходила бы ко мне каждую ночь. Ведь она знала, как сильно я люблю её и скучаю по ней.

Прошло уже почти пять лет, как её не стало, но боль утраты так и не прошла. И никогда не пройдёт. И мне не стало легче ни на грамм с того страшного дня.

От этих мыслей у меня навернулись слёзы на глаза. Я стиснула губы и изо всех сил старалась не заплакать. Затушив окурок, я нехотя побрела обратно домой.

На следующий день я решила прогуляться в одиночестве. Погода была такой, какую воспевал Александр Сергеевич Пушкин в своём стихотворении «Зимнее утро».

Я не любила мороз, но ещё больше я не любила бывать дома, когда там находились все мои домочадцы.

Направилась я в сторону дома, где живёт Кирилл. Конечно, его там сейчас не было, но мне просто хотелось посмотреть на его окна. Это глупо и сентиментально, но я скучала по нему и с нетерпением ждала встречи.

Проходя через его двор, я заметила на детской площадке компанию подростков, распивающих пиво. Они громко смеялись, матерились и с энтузиазмом что-то обсуждали.

Я уже почти прошла мимо, как вдруг мне показалось, что один из голосов был подозрительно знакомый. Не поверив своему слуху, я вгляделась в их лица и тогда убедилась, что среди этой компании был Кирилл. Я направилась к ним.

– Привет, – сказала я.

В компании на минуту воцарилось молчание.

– Привет, – в его глазах читалось искреннее удивление, – А что ты тут делаешь?

– Да так, вышла погулять. А ты разве не уехал на каникулы?

– А, так я вчера поздно вечером приехал. Ещё не успел позвонить тебе.

– Я ждала вчера весь день, что ты меня поздравишь.

Парни начали о чём-то перешёптываться между собой и хихикать.

– Ой, извини, я совсем забыл. Устал в дороге.

– Ясно.

– Ну ты не обижайся. Давай мы позже с тобой пообщаемся. Увидимся в школе.

– Ладно, как скажешь.

Я развернулась и пошла прочь. Было безумно грустно и досадно. В тот момент я почувствовала себя брошенной и ненужной. Я уходила, не оборачиваясь, но слышала, как его друзья смеются у меня за спиной.

Тогда я решила, что единственное место, куда бы мне сейчас хотелось поехать – это на могилку к маме. Обычно я не ездила туда зимой, но сегодня я чувствовала, что мне это необходимо. Тем более она мне приснилась этой ночью в таком непонятном и тревожном сне.

Я села в промёрзший автобус и смотрела в окно. Печки не работали, и пальцы на ногах онемели от холода.

Выйдя на нужной остановке, я направилась к воротам. Центральная дорожка была расчищена, но всё остальное было полностью погребено под огромным слоем снега. Из сугробов торчали лишь верхушки памятников. Я попыталась найти нужный участок, но как только свернула в сторону с дорожки, то сразу провалилась в снег по колени. Тогда я поняла, что приехать сюда сейчас – это была плохая идея. Увы, но мне будет даже не пробраться к маме при всём желании, и уж тем более не раскопать её памятник из-под такого слоя снега.

Тем временем уже начало темнеть. Лысые ветви деревьев выглядели зловеще и загадочно на фоне кроваво-красного заката. Я стояла и смотрела, как солнце медленно погружается за горизонт. А потом пошла обратно на остановку. Когда я провалилась в снег, то зачерпнула его в сапоги. И теперь мои и без того замёрзшие ноги окончательно закоченели.

Когда я пришла домой, то почувствовала сильный жар. Моё тело горело, а по спине струился пот. Выпив две таблетки аспирина, я легла на кровать, но спустя некоторое время жар сменился ознобом, и мне стало ещё хуже. Неужели я заболела? Это уж совсем не входило в мои планы на каникулы.

На следующий день мне пришлось вызвать врача, и остаток каникул я провела в постели. И ещё неделю после. За всё это время Кирилл не позвонил мне ни разу, и только одна Лиза приходила ко мне каждый день, приносила лекарства и что-нибудь покушать. Она меняла мне постельное бельё, когда я сильно потела, следила, чтоб я пила достаточно воды. А когда началась учёба, то помогала мне с уроками, чтобы я не сильно отстала. Не представляю, чтобы я делала без неё.

Наверно, именно в такие моменты и познаются друзья. Хотя, у меня и так уже было более чем достаточно случаев, когда можно было убедиться в надёжности своей подруги. Ведь не зря у нас на руках красовались одинаковые шрамы.

7

Со временем мне стало лучше, и я пошла в поликлинику выписываться. И так уже засиделась на больничном. Но всё равно я не чувствовала себя полностью здоровой. У меня постоянно была слабость, почти пропал аппетит, а еда казалась мне какой-то тошнотворной и противной. И что самое неприятное, эти дни так и не начались, хотя уже должны были.

Я пыталась успокаивать себя, ведь всякое бывает, особенно после болезни. Но паника постепенно всё больше и больше овладевала мной.

Выйдя первый день в школу, я намеревалась серьёзно поговорить с Кириллом. Поделиться с ним своими опасениями по поводу возможной беременности и выяснить наконец, что между нами происходит.

На перемене я нашла его и только попыталась завести разговор, как вдруг к нему подошла учительница физики и стала что-то ему говорить по поводу его двойки за контрольную. Она настаивала, чтобы он пересдал хотя бы на тройку, а лучше на четвёрку, чтобы не портить оценку за четверть. Мне пришлось отложить разговор на потом. В любом случае, он никуда не денется, и я смогу подойти к нему на следующей перемене.

Я уже собралась идти на урок, как почувствовала, что кто-то схватил меня за рукав. Это был Костя. Да, тот самый Костя, которого я облила водой из ведра. Что ему нужно? Если не хватило воды, то могу и повторить.

– Слушай, может хватит уже за ним бегать? – спросил он в своей неизменной надменной манере.

– Тебе какое дело? Завидуешь, что не за тобой?

– Да больно ты мне нужна, – он ухмыльнулся, – Ты страшная. Просто жалко мне тебя, всё бегаешь за ним, позоришься, унижаешься. Аж смотреть тошно.

– Вообще-то, мы с Кириллом встречаемся. А ты, видимо, просто не понимаешь, что такое любовь.

– Какая же ты тупая. Нет и не было у вас никакой любви. Во всяком случае, у него к тебе точно.

– Замолчи! Что ты можешь знать о наших чувствах?!

– Да вот знаю кое-что. Но что-то у меня желание пропало тебе рассказывать. Мне не нравится каким тоном ты со мной разговариваешь. Так что, оставайся в своём блаженном неведении, а я, пожалуй, пойду.

Раздался звонок на урок. Костя развернулся и пошёл прочь, но тут уже я его схватила за пиджак и дёрнула обратно.

– Стой! Что ты имеешь в виду?

– Что, интересно стало? Ты же мне минуту назад рот затыкала.

– Ты можешь мне просто сказать то, что собирался, без всяких своих прибауток и загадок?

– Ладно, расскажу. Но только потому, что его я ненавижу больше, чем тебя. Я узнал это случайно, от общих знакомых. В общем, он с друзьями поспорил, что до восемнадцати лет переспит с десятью девушками. Ты у него седьмая. Он получил от тебя то, что хотел, поэтому больше ты ему не нужна. А ты как дура поверила во всю лапшу, что он тебе на уши навешал. Я это знал, ещё когда ты только начинала с ним встречаться, и мог тебя предупредить, но не стал, чтобы ты получила по заслугам, за то, что облила меня водой. Так что, мы в расчёте.

– Но как же так? Неужели, это правда? Я думала, что он любит меня, – я почувствовала, как у меня срывается голос.

– Увы. Жизнь жестока, малая. Привыкай.

Он уже собрался уходить, но перед этим добавил:

– Да ладно, не реви. Это просто тебе урок на будущее. В следующий раз будешь умнее. А про кобеля этого забудь. Он уже Таньку во всю окучивает.

– Какую Таньку?

– Грищенко. Из 9 "А".

– Это у которой родители алкаши?

– Она самая. Если не веришь, то можешь проследить за ним сегодня. Он после школы к ней пойдёт. Я сам слышал, как они договаривались.

На этом он ушёл. А я так и осталась стоять посреди пустынного школьного коридора, отказываясь верить в то, что только что услышала.

Я хотела, чтоб это было ложью, но сердце подсказывало, что это правда. Как я могла так ошибиться? Как? Неужели, я совсем не разбираюсь в людях? Или первая влюблённость настолько сильно ослепила меня, что я потеряла здравый смысл?

Я чувствовала себя преданной и униженной. Как будто меня использовали и вытерли об меня ноги.

А эта цифра семь на моей фотографии, теперь я поняла, что она значит. Это был лишь мой порядковый номер в его коллекции. Я стала для него одним из десяти инструментов для достижения победы в споре.

И никаких чувств он ко мне не испытывал, это была просто актёрская игра, красивая картинка, нацеленная на то, чтобы вскружить мне голову.

Какая же я была дура! Я погрузилась в мир своих собственных иллюзий так глубоко, что полностью потеряла связь с реальностью. Мне просто так сильно хотелось любви. И счастья. Хоть немножечко, хоть самую малость.

Теперь уже пропала необходимость в разговоре с Кириллом. Зачем лишний раз травить себе душу, если всё и так понятно. Но я всё же решила, что прослежу за ним после школы. Чтобы убедиться на сто процентов, что Костя не соврал. Хотя, конечно, ему не было никакого смысла это делать.

Я нехотя пошла на урок, на который уже на десять минут опоздала.

После школы я направилась вслед за Кириллом. Держалась на расстоянии, чтобы он не почуял слежку.

Таня жила в кирпичной пятиэтажке на Краснопутиловской улице, и судя по направлению движения, Кирилл действительно шёл к ней.

У её класса сегодня было пять уроков, поэтому она должна была уже быть дома.

В тот момент я подумала, кто были эти шесть девушек до меня? Как они прошли через это? Как пережили предательство? И кто будут следующие?

Кирилл зашёл в подъезд. Я выждала около минуты и зашла за ним. Не зная ни квартиры, ни даже этажа, я просто пошла на цыпочках вверх по лестнице. Откуда-то доносились приглушённые голоса.