Игры судьбы

Каждое утро превращалось в испытание. То жвачка прилипнет к спинке стула, то на парте появится нарисованная свинья с подписью «Алиса». Однажды я открыла сумку – внутри лежала розовая губка для мытья посуды и записка: «Чтобы смыть позор». Руки дрожали, когда я выбрасывала это в мусорку, стараясь не смотреть по сторонам.

Крис и Эндрю после этой вечеринки получили выгоор т господина августа, и теперь сторонились меня еще сильнее.

Рой не раз пытался заговорить со мной. Я видела его у аудитории, в столовой, возле библиотеки – он делал шаг навстречу, открывал рот, но я разворачивалась и уходила. Внутри всё сжималось от противоречивых чувств: с одной стороны – обида, жгучая и острая «Это его вечеринка! Почему он не предупредил? Почему не остановил?», с другой – глухая тоска по тому единственному человеку, кто тогда, в самый страшный момент, пришёл на помощь.

Но доверие, словно стекло, разбитое на мелкие осколки, уже не склеить.

Аманда же, напротив, расцвела. Она ходила с высоко поднятой головой, собирала вокруг себя стайку подружек и, заметив меня, непременно устраивала представление:

– О, смотрите, кто тут! – её голос звенел на весь коридор. – Алиса, тебе не жарко в этом платье? Может, тебе лучше носить что‑то розовое? Под цвет твоей новой натуры!

Её приспешницы заливались смехом, а я сжимала кулаки и шла дальше, считая про себя шаги до спасительной двери аудитории.

Однажды после пары я задержалась, чтобы забрать забытую тетрадь. В пустой аудитории было тихо, и я наконец позволила себе выдохнуть. Но едва я потянулась к сумке, как услышала шаги. В дверях стояла Аманда, на этот раз без свиты.

– Что, Алиса, думаешь, это никогда закончится? – её голос звучал тихо, почти ласково, но в глазах горел злой огонёк. – Ты теперь навсегда «свинка». Такая вот твоя судьба.

Я молча смотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается волна холодной ярости.

– Ты думаешь, это смешно? – мой голос прозвучал неожиданно твёрдо. – Унижать человека, чтобы почувствовать себя круче?

Она усмехнулась.

– А ты думаешь, ты особенная? Таких, как ты, сотни. Просто ты оказалась не в то время не в том месте.

– Или ты просто трусишь, – я шагнула к ней, сама удивляясь своей смелости. – Потому что настоящая сила – не в том, чтобы топтать других. А в том, чтобы не опускаться до такого.

Аманда на мгновение замерла, но тут же натянула привычную маску высокомерия.

–Нечего было занимать мое место.

Она развернулась и вышла, оставив меня одну.

Я села на стул, сжимая в руках тетрадь. Руки дрожали, но внутри что‑то изменилось. Страх всё ещё был, но теперь рядом с ним росло другое чувство – упрямое, цепкое: я не позволю им сломать меня.

На самом деле в такие моменты особенно остро ощущалась нехватка поддержки – словно невидимая тяжесть ложилась на плечи. Но я тут же вспоминала: у меня есть Эмма. Она всегда рядом, словно надёжный щит, всегда встаёт на мою защиту. За последнее время она настолько часто стала появляться в нашем доме – то зайдёт на чай, то останется на ночь, – что давно уже стала не просто подругой, а ещё одним членом семьи. А ещё мама и господин Август… Их свадьба приближалась с неумолимой скоростью, наполняя дом предвкушением и лёгкой суетой.

И вот сейчас мы с Эммой в элегантном свадебном бутике, окружённые облаками тюля и сиянием хрустальных люстр. Воздух пропитан ароматом свежих цветов, расставленных в высоких вазах у окон. Я наблюдаю, как мама нерешительно кружится перед зеркалом в очередном платье – роскошном, с пышной юбкой и кружевными вставками. Её лицо выражает смешанные чувства: в глазах искрится восторг, но в складке между бровями читается сомнение.

– Ох, девочки, я даже не знаю… Мне вроде нравится, а вроде чего‑то не хватает, – её голос дрожит от волнения, а пальцы нервно поправляют несуществующие складки на ткани.

– Тётя Кэтрин, вам это платье идёт лучше всех, – мягко возражает Эмма, её глаза светятся искренним восхищением. – Но, может, вы померите вот это? – она указывает на изящное белое платье, висящее на отдельной стойке. Его лакочный крой и деликатные акценты словно созданы, чтобы подчеркнуть мамину фигуру – ту самую, которой многие могли бы позавидовать.

– Мам, я думаю, стоит попробовать, – присоединяюсь я, внимательно разглядывая модель. – Всё-таки эти пышные платья немного устарели. А вот это… Оно будто создано для тебя. Смотрится современно, но в то же время торжественно.

Мама кивает, её губы трогает лёгкая улыбка. Она берёт платье из рук Эммы – ткань скользит между пальцами, словно шёлковое облако – и направляется в примерочную, отделанную зеркалами в позолоченных рамах.

– Вы же меня пригласите на свадьбу? – тихо спрашивает Эмма, её голос прерывает уютное молчание.

– Конечно! А как иначе? Ты же моя подруга… и наш член семьи, – отвечаю я, чувствуя, как тепло разливается в груди.

Эмма ярко улыбается, её глаза сияют, как два янтарных огонька. Она берёт чашку с чаем – фарфоровую, с тонким золотым ободком, – и делает небольшой глоток. Аромат жасмина мягко наполняет пространство, добавляя уюта к этой сцене.

– А где будете праздновать? – интересуется она, ставя чашку на блюдце с едва слышным звоном.

– Господин Август говорил, что арендовал помещение, – начинаю я, вспоминая его недавние слова. – Чтобы на официальной части никто не замёрз – он выбрал зал с панорамными окнами и камином. А потом… потом ресторан. Он уже всё забронировал, даже меню согласовал.

– Как думаешь, Эндрю и Крис будут там? – вдруг спрашивает Эмма, и в её голосе слышится нотка тревоги.

– Они говорили, что нет, – отвечаю я, слегка хмурясь. – Когда узнали о свадьбе, сразу сказали, что не смогут прийти. Но… кто знает, что будет на самом деле. Может, передумают.

В этот момент из примерочной выходит мама. Платье сидит на ней идеально – оно словно продолжение её естественной грации. Линия талии подчеркнута тонким поясом, юбка мягко струится до пола, а открытые плечи придают образу лёгкость и романтичность.

Мама вышла из примерочной, и у меня перехватило дыхание. Платье и правда оказалось идеальным: лаконичный силуэт мягко подчёркивал её фигуру, а нежный кремовый оттенок придавал коже особое сияние.

– Ну как? – мама слегка повернулась, разглядывая себя в зеркале.

– Потрясающе! – воскликнула Эмма. – Оно будто создано для вас.

Я кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Мама, ты выглядишь… просто волшебно. Господин Август будет в восторге.

Она улыбнулась, коснувшись рукой ткани.

– Значит, это оно. Решено.

Мы переместились в зону отдыха, где нам принесли ещё чаю. Эмма, не удержавшись, достала телефон и сделала пару снимков.

– Надо сфоткать! – Эмма достала телефон. – Потом будем вспоминать, как всё начиналось.

Я невольно задумалась о том, как много изменилось за последнее время. Пока моя собственная жизнь напоминала поле боя, мамина, напротив, расцветала. Скоро у неё начнётся новый этап – с человеком, который смотрел на неё так, словно она была единственным чудом в этом мире.

– А ты, Алиса, – вдруг спросила Эмма, отставляя чашку, – уже подумала, в чём пойдёшь на свадьбу?

Я пожала плечами:

– Ещё нет. Наверное, что‑то сдержанное. Не хочу привлекать лишнее внимание.

Эмма нахмурилась:

– Слушай, я понимаю, что тебе сейчас непросто. Но это же свадьба твоей мамы! Ты должна чувствовать себя красивой. Давай вместе поищем платье? Такое, в котором ты будешь уверена.

Её слова отозвались где‑то внутри. Может, она права? Может, пора перестать прятаться?

– Хорошо, – тихо согласилась я. – Давай поищем.

Мама, услышав наш разговор, повернулась к нам:

– Девочки, я хочу, чтобы вы обе были рядом со мной в этот день. Алиса – моя дочь, а Эмма… ты стала для нас почти как сестра. Будет здорово, если вы наденете что‑то в одной цветовой гамме. Как вам идея?