Игры судьбы

Эндрю поднял глаза от телефона и усмехнулся:

– О, поверь, нам нет дела до твоего настроения. Просто не хотим, чтобы потом ты бегала по кампусу с криками о том, как тебя обманули.

Крис, жуя оладушек, добавил:

– Слушай, я могу быть козлом, но не лжецом. Эти вечеринки – не то место, где ты хочешь оказаться, особенно в первый раз. Там бывают вещи, о которых ты потом пожалеешь.

Я отвернулась к плите, делая вид, что занята готовкой, но внутри всё кипело от противоречивых чувств. С одной стороны, их предупреждения звучали разумно, с другой – доверие к Рою было сильнее. Может, они просто пытаются отпугнуть меня, чтобы я не попала в их круг?

– Спасибо за заботу, но я сама разберусь, что мне делать, – сказала я, стараясь говорить твёрдо. – И, кстати, оладьи можете оставить себе, мне уже расхотелось есть.

Я быстро собрала вещи и вышла из кухни, оставив их наедине со своими предупреждениями. В голове крутились мысли: стоит ли рассказать Эмме о том, что я узнала? И что же всё-таки скрывается за фасадом вечеринок Роя? А может это все лож и это обычная вечеринка?

Зайдя в комнату, на мой ноутбук поступил звонок. Сев за стол, я ответила на звонок. По ту сторону экрана сидела Грейси – заспаная, с растрёпанными волосами, пряди которых беспорядочно падали на её лицо, а на шее красовался… засос? А ещё на ней была до боли знакомая футболка – точно такую же я дарила Алексу. Он, кстати, мне так и не написал.

– Эй, подруга, не поверишь, как я соскучилась! Уже столько сплетен набежало – закачаешься! – начала было Грейси, но её прервал знакомый голос.

– Детка! Где мои штаны?! – прозвучал до боли знакомый мне голос, и я его не перепутаю ни с чьим другим – голос Алекса. Грейси на глазах побледнела и посмотрела на меня испуганно, её глаза наполнились паникой.

– Малышка? Чего молчишь? – голос стал отчётливее, и я услышала шорох одежды.

– Долго собирались молчать?

– Алиса… – тихо произнесла Грейси, её голос дрожал.

– Алиса?! – Голос Алекса стал испуганным и дрожащим, в нём слышался неподдельный страх.

По щекам потекли слёзы, горячие и солёные. На экране появился Алекс – без футболки, его торс был покрыт засосами, некоторые из них были свежими, другие уже начали желтеть.

– Прости, прошу… – говорит Грейси, пытаясь найти отговорку, её голос срывается. – Мы просто выпили немного и…

– Хватит! – Я крикнула, мой голос эхом отразился от стен комнаты. – Я давно догадывалась, что между вами что-то есть – особенно тогда, на нашу с тобой годовщину, Алекс, когда тебе резко надо было уехать, а ты, Грейси, притворялась, что заболела. – Голос дрожал, а сердце болело из-за предательства, каждое слово давалось с трудом. – Как вы могли?

Грейси молчала, смотря в сторону, её губы дрожали, но она не могла произнести ни слова.

– А что я должен сидеть как послушный пёсик и ждать тебя? Да и зачем мне нужна девушка, которая банально не следит за своим внешним видом? – говорил Алекс так, как будто я не была его девушкой, его слова были жестокими и безжалостными. – Я много раз говорил тебе, что пошли в зал, а ты мне что? «Я занята, я не могу».

Пока он это говорил, с каждым его словом моё сердце разбивалось всё сильнее и сильнее. Одним движением я захлопнула крышку ноутбука и обняла колени, захлёбываясь в своих же слезах. И так я просидела целый час наедине с своими мыслями. Так вот почему они меня уговаривали поехать – просто чтобы я не мешала им.

Я посмотрела на время. Стоило начать готовиться, хотя идти куда-то совершенно не было настроения, но мне надо развеяться. Я встала и пошла в ванную, где начала приводить себя в порядок.

Вода стекала по моим щекам, смешиваясь со слезами. Я смотрела на своё отражение в зеркале – опухшие глаза, красные щёки, дрожащие губы. Как они могли так со мной поступить? Как я могла быть настолько слепой? В голове крутились воспоминания о счастливых моментах, которые оказались ложью.

Я включила холодную воду и умылась, пытаясь смыть не только слёзы, но и боль. Затем начала медленно собираться. Надела своё лучшее платье – тёмно-синее, с глубоким вырезом и открытой спиной, которое подчёркивало все достоинства фигуры. Сделала макияж, который обычно скрывал все эмоции, тщательно прорисовала стрелки, нанесла яркую помаду. Уложила волосы, создавая небрежную, но стильную причёску.

Каждый раз, когда я смотрела в зеркало, перед глазами всплывали образы предательства. Но я не позволю им увидеть мою боль. Я буду улыбаться, буду танцевать, буду жить дальше, несмотря ни на что.

Когда я была готова, то посмотрела на себя в зеркало ещё раз. На этот раз в моих глазах не было слёз – только решимость. Я больше не позволю никому играть с моими чувствами. Моё сердце может болеть, но я не покажу этого никому.

****

Кевин довёз меня и Эмму до дома Картеров. Рой уже сидел на лестнице в ожидании нас. Мы вышли из машины и попрощались с Кевином. Нас уже увидел Рой и подошёл к нам.

– Красиво выглядите, – улыбается Рой. Он был одет в короткие шорты и расстёгнутую нараспашку рубашку. Боже, какой у него пресс… И от него несло алкоголем. В голове сразу промелькнули слова Криса.

– Привет, уже всё началось? – спросила Эмма.

– Вы как раз вовремя, идёмте, – сказал Рой.

Он пошёл к дому, и стоило ему открыть дверь, как меня оглушила громкая музыка, а в нос ударил запах сигарет и алкоголя. Внутри появилось необъяснимое напряжение, вперемешку со страхом. Мы зашли, и нам в руки сразу пихнули по бокалу, кажется, шампанского.

Среди людей я увидела практически всю нашу группу, также многих людей я видела в коридорах универа, а кого-то вижу впервые. В углах уже ютились парочки, целуясь, на диванчиках сидели группки, играя в карты, а кто-то просто танцевал.

Посмотрев в панорамное окно, я увидела, что ещё очень много народа на заднем дворе: кто-то купался, а кто-то загорал. Начало осени в Вашингтоне радовало теплом, и солнце хорошо грело, чтобы получать загар и купаться.

Эмма взяла меня за руку, ведя в самую толпу.

– Давай не кисни, – начала танцевать Эмма. И мне ничего не оставалось, кроме как отключить голову и присоединиться к ней, просто получая удовольствие.

Мы танцевали под яркие вспышки стробоскопов, которые окрашивали всё вокруг в неоновые цвета. Музыка била по барабанным перепонкам, заставляя тело двигаться в такт. Эмма, словно чувствуя моё напряжение, кружилась вокруг меня, заражая своей энергией и весельем.

В какой-то момент я заметила, как несколько парней из нашей группы не сводят с меня глаз. Их взгляды были настойчивыми, почти вызывающими. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но тут же заставила себя расслабиться.

Шампанское приятно кружило голову, снимая напряжение. Я начала замечать, как расслабляются мышцы, как уходит страх. Эмма, словно прочитав мои мысли, потянула меня к бару.

– Давай ещё по коктейлю, – подмигнула она, заказывая два ярких напитка с зонтиками.

Мы продолжили танцевать, смеясь и подпевая знакомым мелодиям. Время от времени я ловила на себе взгляд Роя, который стоял у бара и наблюдал за нами. Его улыбка казалась искренней, но слова Криса всё ещё эхом отдавались в голове.

Постепенно я начала забывать о предупреждениях, растворяясь в атмосфере праздника и веселья. Музыка, танцы, смех – всё это создавало иллюзию беззаботности и счастья. Я позволила себе насладиться моментом, забыв обо всём на свете.

Я начала уставать, и в доме становилось очень душно. Голова немного кружилась от выпитого шампанского, и я решила выбраться на свежий воздух. Вышла на задний двор и, найдя укромное местечко в беседке в самом конце участка, села там, наконец-то вздохнув полной грудью. Тёплый осенний воздух приятно освежал разгорячённое лицо. В беседке было тихо и спокойно – только лёгкий ветерок шелестел листьями, да где-то вдалеке слышались отголоски музыки. Я закрыла глаза, наслаждаясь этой минуткой уединения. Алкоголь уже прилично ударил в голову, и мысли становились всё более расплывчатыми и лёгкими.

Попыталась улыбнуться, стараясь не думать об Алексе и Грейси, о том предательстве, которое до сих пор жгло внутри. Мысли о сводных братьях тоже старались пробиться в сознание, но я решительно их отгоняла. Аманда… Интересно, где она сейчас? За всё время на вечеринке я так и не увидела её.

В беседке было полутемно – сквозь щели между досками пробивались тонкие лучики света, создавая причудливый узор на полу. Я обвела взглядом пространство: старый деревянный стол, несколько стульев, плетёная корзина с фруктами на краю. Взяла сочную гроздь винограда и начала медленно есть, наслаждаясь вкусом.

Где-то рядом плескалась вода – видимо, бассейн. Оттуда доносились смех и крики, но здесь, в беседке, царила удивительная тишина. Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело.

В голове крутились мысли о сегодняшнем дне, о предупреждениях Криса и Эндрю. Может, они были правы? Но сейчас это уже не имело значения. Я здесь, я жива и, несмотря ни на что, пытаюсь наслаждаться моментом.

Внезапно услышала чьи-то шаги. Кто-то приближался к беседке. Я напряглась, но тут же заставила себя расслабиться – ко мне пришел Рой

– Не помешаю? – раздался знакомый голос, и я подняла глаза, встречаясь взглядом с Роем. Он сел рядом и от него пахло алкоголем, его щеки были красные, а взгляд немного затуманен. – Ты чего тут одна?

– Немного передохнуть, голова кружится, и в доме душно

– Я заметил, ты грустная приехала. Что-то случилось? – спросил он, осторожно положив руку мне на плечо.

Во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, я доверяла Рою, но с другой – слова Криса и Эндрю всё ещё звенели в ушах, напоминая о предательстве.

– Парня на измене поймала с моей лучшей подругой… – слова застряли в горле, и слёзы навернулись на глаза.

– Эмма увела… – начал было Рой, но я резко перебила его.

– Не Эмма… – вздохнула я, прикрывая глаза. – Грейси, моя подруга с детства. Мы всегда были вместе, делились всем… – мой голос дрожал, а слёзы катились по щекам. – Она сегодня позвонила мне, вся в засосах, в футболке, которую я дарила своему парню Алексу. А потом появился и мой парень, тоже в засосах, без футболки. Начал обвинять меня во всех смертных грехах.

Пока я говорила, Рой внимательно слушал, нежно поглаживая меня по плечу. Боль от предательства накатила новой волной, и я едва сдерживала истерику. Как могли люди, которым я доверяла больше всего, так жестоко меня предать?

Рой крепко обнял меня, и я уткнулась в его плечо. От его шеи исходил приятный аромат дорогого парфюма, и это немного успокоило меня. Постепенно я начала приходить в себя и отстранилась, встречаясь с ним взглядом.

– Тише, тише, – прошептал Рой, крепче прижимая меня к себе. – Всё будет хорошо. Ты не одна.

Его объятия были такими тёплыми и надёжными, что я позволила себе на мгновение забыть обо всём. Алкоголь в его дыхании уже не раздражал, а скорее создавал какую-то странную атмосферу доверия и безопасности.

– Знаешь, – сказал он, отстраняясь немного, чтобы посмотреть мне в глаза, – иногда предательство близких – это как удар ножом в спину. Больно, очень больно. Но это также шанс начать всё с чистого листа.

Я шмыгнула носом, пытаясь собраться с мыслями.

– Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Они же предали меня… предали нашу дружбу, наши отношения.

Рой вздохнул и достал из кармана платок, протягивая его мне.

– Потому что я видел много таких историй. И знаю, как это больно. Но также знаю, что время лечит. А верные друзья остаются рядом, даже когда всё рушится.

Его слова звучали так искренне, что я невольно задумалась: а что, если он прав? Может, стоит отпустить эту боль и двигаться дальше?

– Спасибо тебе, – прошептала я, вытирая слёзы. – Ты единственный, кто сейчас рядом.

Музыка гремела так, что, казалось, вибрировали стены. Яркие неоновые огни прожекторов создавали причудливые узоры на лицах танцующих, превращая обычную гостиную в подобие ночного клуба. Люди двигались в такт музыке, их силуэты размывались в разноцветных лучах света.

Рой протянул мне бокал с коктейлем, его тёплая улыбка немного успокаивала. Но не успела я сделать глоток, как к нам подлетела Эмма. Её распущенные волосы слегка растрепались, а на щеках играл румянец от возбуждения.

– Подруга, ты где пропадала? – прокричала она, наклоняясь ближе, чтобы я могла её услышать.

– Выходила подышать, – ответила я, стараясь перекрыть грохот музыки.

Рой, заметив моё напряжение, мягко улыбнулся и сказал:

– Я пойду проверю, чтобы никто не устраивал тайных вечеринок по комнатам. А вы веселитесь!

Он растворился в толпе, оставив меня наедине с Эммой.

– Ты в порядке? Ты плакала, – спросила Эмма, осторожно вытирая след от слезы с моей щеки.

– Потом расскажу, сейчас не время и не место, – ответила я, чувствуя, как внутри всё ещё бушует буря эмоций.

Эмма понимающе кивнула и направилась к барной стойке за новыми коктейлями. В этот момент на стойку взобралась Аманда. На ней было нечто невероятное: колготки в сетку, мини-юбка, едва прикрывающая ягодицы, и, кажется, лифчик от бикини. Она схватила микрофон и пронзительно закричала:

– Всем привет! Спасибо, что все пришли! Очень рада, что эта вечеринка всем по душе! Мы собрались, чтобы отметить победу нашей баскетбольной команды!

Зал взорвался аплодисментами и восторженными криками. Люди начали подпрыгивать и размахивать руками, поддерживая спортсменов.

– Но, как всем известно, мы выбираем одного из первокурсников для посвящения, – продолжала Аманда, её голос звенел от возбуждения. – И я предлагаю старосту моей группы – Алису Уайт!

Все взгляды устремились на меня, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Холодок пробежал по спине, а сердце забилось чаще.

– Рады твоему появлению в нашей группе! – прокричала Аманда, и в этот же миг на меня обрушился поток чего-то холодного и липкого – Розовая краска разлилась по моей одежде, стекая по рукам и лицу. Я замерла, не в силах пошевелиться, пока толпа вокруг ликовала и аплодировала.

– Поздравляем! – раздались голоса со всех сторон.

Я стояла, покрытая розовой краской, чувствуя, как краска стекает по коже, а люди вокруг смеются в голос.

Глава 7

Холодная, липкая жидкость обрушилась на меня, словно ледяной водопад. Розовая краска, яркая и неестественная, хлынула потоком, заливая волосы, стекая по лицу, шее, просачиваясь сквозь ткань одежды. Я почувствовала, как она проникает за воротник, холодя кожу, как капли скатываются по рукам, оставляя после себя липкие следы.

Краска мгновенно пропитала мое платье, превращая его в нечто не опознаваемое. Ткань потемнела от влаги, а розовые разводы расползались по ней, словно щупальца какого-то морского чудовища. Волосы мгновенно превратились в спутанную массу, в которой запутались капли краски. Она попала даже в глаза, заставив их защищаться слезами.

Музыка вокруг, казалось, стала оглушительной, а смех – пронзительным и издевательским. Сотни глаз были устремлены на меня, и каждый взгляд, казалось, прожигал насквозь. Кто-то аплодировал, кто-то хохотал, но для меня весь мир сузился до размеров этой барной стойки и самодовольного лица Аманды.

Эмма, стоявшая рядом, издала испуганный возглас и схватила меня за руку.

– Алиса! – её голос дрожал от волнения. – Алиса, ты в порядке?

Но я не могла ответить. Язык словно прилип к нёбу, а в горле застрял ком. Краска продолжала стекать по моему телу, превращая меня в нелепое, яркое зрелище.

В этот момент я увидела, как сквозь толпу пробирается Рой. Его лицо выражало такую ярость, какой я никогда прежде не видела. Он двигался целенаправленно, решительно, словно хищник, почуявший добычу.

– Что здесь происходит? – его голос прогремел, перекрывая музыку.

Аманда, всё ещё стоя на барной стойке, самодовольно улыбнулась.

– Это посвящение братишка! – прокричала она. – Все проходят через это!

Но Рой уже не слушал её. Он схватил меня за руку и потянул за собой.

– Пойдём отсюда, – его голос звучал твёрдо и уверенно. – Тебе нужно переодеться.

Я позволила ему вести себя, чувствуя, как краска продолжает стекать по коже, оставляя после себя влажные, розовые следы. В этот момент я не могла думать ни о чём, кроме как о том, чтобы выбраться из этого кошмара.

Эмма бежала за нами, что-то крича, но её слова тонули в грохоте музыки и хохоте толпы. Мы пробирались сквозь танцующих, оставляя за собой шлейф из капель розовой краски и разбитых надежд.

Холодный ночной воздух обжёг разгорячённое лицо, когда мы вырвались из оглушающей духоты вечеринки. Я шла, едва различая дорогу сквозь пелену слёз и липкую плёнку краски на глазах. Каждый шаг оставлял едва заметные розовые следы на плитке дорожки.

– Ты знал? – голос дрожал, слова вырывались сквозь сдавленное рыдание. – Ты знал об этом «посвящении»?

Рой замер, его лицо исказилось от боли.

– Я не думал, что выберут тебя, Алиса… – он сделал шаг ко мне, но я отстранилась.

– Тогда почему не предупредил? Ты знал о таком ритуале!

Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. В этот момент к нам подбежала Эмма, её глаза были широко раскрыты от беспокойства.

– Там водитель, который нас привёз. Может, попросим его отвезти домой? После такого я лично не намерена здесь оставаться. И ты, думаю, тоже.

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Развернувшись, пошла к выходу, чувствуя, как краска продолжает стекать по спине, оставляя мокрые разводы на коже.

Проходя мимо бассейна, я заметила Аманду – она стояла у края, держа в руках телефон, и снимала меня на видео. Её лицо светилось самодовольной улыбкой. Внутри вспыхнула ярость, сметая остатки самоконтроля. Не раздумывая, я резко толкнула её – и в следующий миг она с визгом рухнула в воду.

Всплеск, брызги, испуганный крик – всё это осталось позади, когда мы с Эммой вышли на передний двор. У обочины стояла машина Кевина. Он выглянул из окна, и его лицо отразило целую гамму эмоций – от ярости до искреннего сочувствия.

– Мисс Алиса? Что произошло? – он выскочил из машины, мгновенно оценивая ситуацию.

– Кевин… Отвези меня домой, – прошептала я, чувствуя, как последние силы покидают меня.

– Я с тобой поеду, – твёрдо заявила Эмма, беря меня за руку.

Я кивнула. В тот момент мне было всё равно, узнает ли она, кто мой отчим или братья. Сейчас мне нужен был просто человек, который будет рядом.

Мы сели в машину. Я старалась не касаться обивки сидений, но краска уже оставляла следы.

– Не беспокойтесь о салоне, – тихо сказал Кевин, глядя на меня через зеркало заднего вида. – Главное – вы в порядке.

Дорога до дома прошла в молчании. Я смотрела в окно, наблюдая, как огни города расплываются в разноцветных разводах – то ли от краски на лице, то ли от слёз.

Когда мы подъехали к дому, из дверей как раз выходили мама и господин Август. Увидев меня, они замерли на мгновение, а затем бросились навстречу.

– Алиса! – мама вскрикнула, хватая меня за руки. Её взгляд метался по моему лицу, одежде, пытаясь осознать масштаб произошедшего.

Господин Август, обычно сдержанный и невозмутимый, выглядел по‑настоящему встревоженным. Он снял пиджак и накинул его мне на плечи, пытаясь хоть как‑то прикрыть испорченную одежду.

– Что случилось? – его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась неподдельная тревога.

Эмма, стоявшая рядом, нервно сглотнула.

– На вечеринке… Они устроили «посвящение». Облили её краской, – она говорила тихо, но каждое слово звучало как удар молота.

Мама прижала ладонь к губам, её глаза наполнились слезами.

– Пойдём в дом, – мягко сказала она, обнимая меня. – Нужно смыть это всё. Эмма, ты тоже пойдёшь с нами?

– Да, – кивнула подруга. – Я не оставлю её одну.

Внутри дома царила непривычная тишина. Мама провела меня в ванную, включила тёплую воду и начала осторожно смывать краску. Эмма стояла рядом, подавая полотенца и молча поддерживая меня взглядом.

Когда последние следы розового кошмара исчезли, я сидела в комнате и посмотрела на своё отражение в зеркале. Лицо было бледным, глаза – красными от слёз, но внутри постепенно нарастало странное ощущение покоя. Эмма сидела рядом держа мою руку.

В дверь постучали. Это был господин Август.

– Алиса, – он вошёл, держа в руках чашку ароматного чая. – Я позвонил в университет. Завтра ты останешься дома. Нам нужно обсудить, как поступить дальше.

Я кивнула, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. Что будет теперь? Я посмешище всего университета, сердце сжималось, я не понимала почему Рой не предотвратил все это.

Господин Август поставил чашку на столик рядом со мной. Аромат мяты и лимона слегка развеял тяжёлый осадок вечера, но не мог заглушить горечь, разъедавшую изнутри.

– Алиса, – его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сдержанная ярость, – ты не обязана терпеть подобное. Это не «традиция», это травля. И мы не оставим это без последствий.

Я подняла глаза. В его взгляде читалась твёрдая решимость – не та холодная отстранённость попечителя, а искренняя, почти отцовская защита.

– Что вы собираетесь делать? – прошептала я, едва шевеля губами.

– Завтра я встречусь с ректором. Такое поведение недопустимо. Если университет не примет меры, мы обратимся в суд.

Эмма тихо ахнула. Я же почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло – не надежда, нет, скорее изумление. Кто‑то наконец готов встать на мою сторону, не требуя объяснений, не обвиняя в «слишком острой реакции».

– Но… все скажут, что я сама виновата, – голос дрогнул. – Что я «не поняла шутки», что «переборщила с эмоциями»…

– Это не шутка, – резко оборвал господин Август. – Это унижение, спланированное и исполненное с умыслом. И те, кто стоял за этим, должны ответить.

Мама, молчавшая до этого, подошла и села рядом. Её рука легла на моё плечо – тёплая, надёжная.

– Дочка, ты не одна. Мы с тобой. И если нужно, мы уберём тебя из этого университета. Есть другие места, где тебя оценят по‑настоящему.

В горле снова встал ком. На этот раз – не от обиды, а от благодарности.

– Спасибо… – едва слышно произнесла я.

Эмма сжала мою ладонь.

– И я с тобой. Если надо – вместе уйдём. Я не хочу учиться там, где такое возможно.

Тишину комнаты нарушил звук входящего сообщения. Я машинально потянулась к телефону – экран светился уведомлением из группового чата курса.

«Ну что, Алиса, понравилось твоё посвящение? Ждём тебя завтра – продолжим веселье!»

Фотография. Та самая – я, залитая розовой краской, с искажённым от шока лицом. И десятки смеющихся эмодзи под ней.

Руки задрожали. Господин Август, заметив это, мягко забрал у меня телефон.

– Больше ты этого не увидишь. Я заблокирую все аккаунты, распространяющие это. А завтра мы подадим заявление в полицию.

– Вы серьёзно? – Эмма смотрела на него с восхищением.

– Абсолютно. Никто не имеет права превращать чужую жизнь в посмешище.

Я закрыла глаза. Усталость накатила с новой силой, но теперь в ней было что‑то иное – не безысходность, а ощущение, что битва ещё не проиграна.

– А Рой… – прошептала я, сама, не зная, зачем это сказала.

Господин Август помолчал, затем ответил:

– Если он не смог защитить тебя сегодня, значит, ему ещё есть чему научиться. Но сейчас главное – ты.

Мама накрыла меня пледом и поцеловала в макушку.

– Отдыхай. Всё остальное – завтра.

Когда они вышли, Эмма осталась сидеть рядом. В тишине было слышно лишь тиканье часов и далёкий шум дождя за окном.

– Знаешь, – тихо сказала она, – когда я увидела, как ты толкнула Аманду в бассейн… Это было круто.

Я невольно улыбнулась.

– Я даже не думала. Просто… взорвалась.

– И правильно. Иногда нужно дать отпор. Даже если потом будет страшно.

Я посмотрела на неё. На её лице не было ни тени осуждения, ни намёка на жалость – только поддержка и твёрдая уверенность: «Мы справимся».

За окном наконец хлынул ливень, смывая с улиц следы этого вечера. А внутри меня, сквозь боль и усталость, робко пробивалась мысль: Я не одна. И это уже победа.

Глава 8

С той вечеринки прошёл месяц, но рана не заживала – наоборот, каждый день приносил новые порезы. Та злосчастная фотография, несмотря на попытки блокировки, расползлась по сети, как ядовитый грибница: её пересылали в чатах, сохраняли, выкладывали с новыми подписями.

В университете начался настоящий ад. Стоило мне появиться в коридоре, как по толпе прокатывался шёпот, перерастающий в смешки. Кто‑то нарочито громко произносил: «О, свинка идёт!» – и тут же раздавался взрыв хохота. Я научилась ходить, опустив голову, втягивая плечи, будто пытаясь стать невидимой. Но это не помогало.