Где-то во времени. Часть 2

Нат продолжила рассказ, невольно добавляя матерную брань в описание процесса, как скальпели и пилы вгрызаются в плоть. Как автоматизированные механизмы подключают систему кровоотводов, фильтров, резервуаров. И как отовсюду доносятся крики боли и мучений несчастных жертв, находившихся в сознании.

Ставший еще ниже трескучий тембр девушки заполнял остатки пустоты в моём сознании. Я словно растворялся в рассказе, невольно представляя себя на ее месте. Усталость замещалась мерзкой ноющей болью, словно внутри, прямо под кожей и плотью, кто-то неведомый скреб по костям холодными инструментами.

И вот это уже я стоял посреди огромного зала с высоким сводчатым потолком, которому не видно конца и края. В спертом воздухе висел тот самый сладковатый запах крови, оставляющий во рту и на языке металлический привкус. Какое-то бессмысленное действо, якобы направленное на восстановление равновесия энергии.

Всё это не укладывалось в голове. Больше всего мне сейчас хотелось как-то подбодрить девушку, вырвать из мрачных воспоминаний, столь красочно оживающих на ее устах…

Но что я мог сделать?

Ни у кого из нас не было опыта. Мы ведь даже подумать не могли, что придется пройти через такое. Что мы вообще могли сделать для того, чтобы облегчить давно застарелую боль?

Тем временем Нат рассказывала дальше:

– Чёртова машина, самый настоящий линчеватель, вспорола меня, словно какую-нибудь тушку, перед тем как поставить в духовку. И здесь раздался взрыв. Я практически ничего не соображала и была на грани потери сознания, но почему-то отчетливо запомнила, как эхо разлетается по огромному помещению, отражаясь от верхних ярусов.

Приборы мигнули и погасли. Включился аварийный источник питания. Механизмы на несколько мгновений вышли из строя, но тут же снова завелись. Только перешли в режим экономии энергии, стали делать всё еще медленнее… У меня не было сил кричать, когда началась стрельба. Мимо замелькали тени. Повалил дым разрывающихся гранат и покорёженных устройств.

Позже я узнала, что это были воспитанники кустоса и остатки элитных бойцов нашей армии. Но вы не подумайте, они не ставили целью нас спасти. Схватка завязалась прямо посреди зала переработки. И многим повезло наконец-то отойти в лучший из миров от шальных пуль и разрывов гранат.

Потом надо мной склонился кустос. Я мало что понимала, и он вколол мне несколько доз УРК подряд. Так обычно не делают, это может и убить, но, когда ты похожа на выпотрошенную курицу, тебе и так всё равно конец. Потом он залил раны каким-то синеватым гелем. Я не знаю, что это было, никогда такой не видела. Вырвал трубки… Но самое главное, когда боль начала спадать, положил мне на грудь медальон. Он сказал, что я достойно прошла испытания и с этой минуты буду облегчать страдания каждого, кто будет в этом нуждаться. Причем звучало это как неуместная шутка. У кустосов очень странное чувство юмора…

Девушка сдавленно хихикнула, и последний смешок сорвался в тихий всхлип. Я вынырнул из ужасной картины воспоминаний брюнетки, живо расцветающих перед внутренним взором, и понял, что всё это время смотрел в несуществующую точку у себя под ногами.

Нат тяжело вздохнула и быстро вытерла тыльной стороной ладони выступившие слезинки. Теперь мне стало понятно, почему она старательно уклонялась от ответов на вопросы о себе и том месте, откуда пришла.

– А зачем тогда отряд на штурм пошел, если не было задачи людей спасать? – тихо спросил Вишняков, тоже находясь под впечатлением от всего услышанного.

– Закрывашку видели? – уточнила Нат.

– Угу.

– Они притащили три таких, чтобы подорвать перерабатывающую станцию. Хотя этим ей серьезного урона не нанести. Вывести из строя на некоторое время, это да, но не более того.

– Это еще почему? – тихо спросил Игорь.

– Станция переработки – это огромный механизированный город, неизвестно, сколько километров в диаметре. Что ему сделают три закрывашки?

– Так это, – участливо предположил Вовка. – Чем больше цель, тем проще в нее попасть. Верно же говорю, Тохан?

Я кивнул.

– Вдарили бы танками, самолетами… Ядерной ракетой. Есть у вас такие?

– Смешной ты, Вовка-Бабах. Всё есть… Было. И ядерные, и термоядерные. Только всё оказалось бесполезным. Некому было.

– Это как?

– Внезапное вторжение по всему миру, говорю же. Самолеты сами по себе не взлетят. Надо, чтобы пилоты до них добежать успели. Заправщики – заправить. Тягачи – на полосу выкатить. Полосу осветить надо. Приказ на применение ядерного оружия должны отдать руководящие чины, а высшие военные – подтвердить. Коды получить. А тут в казарму к пилотам ворвались ремехи. В высокие кабинеты – тоже. В бункеры. В пусковые шахты… Некому было. Конечно, кто-то и успел какое-то сопротивление организовать. Вот их на следующий день и раскатала переработка. Кустос рассказывал про то, как погибают миры. Такое вторжение долго готовится. Очень часто мелкими группами пробуется. Вот почему так важно затыкать все одиночные переходы.

Я невольно стиснул зубы. Мне стало противно. Я чувствовал нарастающую бессильную злобу и какое-то чисто человеческое отвращение, которое никак не могло найти выход во внешний мир. Как, впрочем, и повлиять на что бы то ни было. Всё это было похоже на те чувства, которые я испытывал, когда родители смотрели по каналу НТВ передачи из циклов про маньяков-убийц.

Как же мне было мерзко и противно слушать о том, как диктор хорошо поставленным голосом с драматическими акцентами в деталях доносил до зрителей, как именно совершалось то или иное бесчеловечное преступление… Как же мне тогда хотелось, чтобы каждого из этих маньяков, этого выродка рода человеческого просто грохнули. Грохнули как можно скорее. А потом сожгли труп и даже памятной плиты с именем не оставили. Просто вычеркнули ублюдка из мира, будто и не было вовсе. Как же искренне я тогда ненавидел всех «героев» этих передач. Понятно, что телевизионщики специально всё это смаковали, чтобы вызвать у зрителя максимум эмоций. Что ж, им это хорошо удавалось.

И теперь точно такая же бессильная злоба вновь кипела внутри меня и била по вискам тяжёлым молотом. А еще я начал жалеть, что у меня слишком хорошо развито воображение, потому что именно из-за него я словно сам побывал в этом зале. И теперь искренне желал, чтобы и переработка была точно так же вычеркнута из мира. Чтобы от нее не осталось даже упоминания, как и от тех маньяков…

– Ну и что по итогу? – осторожно протянул Бабах, когда пауза в очередной раз затянулась. – Получилось что-нибудь у кустоса и остальных?

Нат отрицательно помотала головой, поднимая лицо к небу и смахивая остатки слезинок.

– Ничего. Наш мир пал и был переработан. Кустос вернулся с остатками солдат как раз к тому моменту, когда раны начали затягиваться, и я смогла двигаться. Я не знаю, сколько времени прошло. Может быть, минут двадцать. Меня подхватили и вытащили на улицу. На подступах к станции стояли десятки единиц сожженной техники. Повсюду растерзанные трупы наших солдат и куча поверженных отродий. Они реально бросили на этот штурм всё, что осталось. А потом мы несколько дней прятались среди руин, скрываясь от патрулей переработки, пока в один момент ни прибыл другой кустос. Не успел наш ничего сообразить, как тот открыл огонь и добил немногих уцелевших. Впрочем, солдаты были не промах, да и наш магистр тоже.

Завязалась схватка на ближней дистанции. Оружие упало на пол и в ход пошли ножи. Тот ублюдок пластал людей одного за другим и за два выпада рассек нашему кустосу горло. Я бросилась на помощь, но это был шаг, заведомо обреченный на провал. Атаковать в лоб такого бойца – бессмысленно. Впрочем, обливающийся кровью кустос, успел заблокировать смертельный удар, предназначенный мне… Вырвал нож и силой вытолкнул меня в открывшийся переход. А последнее, что я успела увидеть, как предатель срывает медальон с шеи нашего магистра.

Я посмотрел на парней. Те молча слушали, погруженные в свои мысли, и тут в моей голове начали складываться определенные логические последовательности.

– Погоди, – начал я. – Выходит, тот мужик в плаще и на парящем броневике – это…

Нат молча кивнула.

– Упав на землю в неизвестном мне мире и глядя на окровавленный нож перед собой, я первым делом поклялась, что найду его и убью. Причем сделаю это тем самым ножом…

Девушка медленно завела руку за спину и извлекла уже знакомое оружие.

– А почему этот ваш кустос спас именно тебя? – подал голос Мезенцев.

– Не знаю…

Нат пожала плечами, исполнив несколько финтов с ножом, во время которых он снова принялся порхать вокруг ладони подобно смертоносной бабочке.

– Может, помнил по результатам тестов. У меня были хорошие показатели. А может… Может, просто пытался спасти хоть кого-то, понимая, что мир обречен. Или, скорее всего, мне просто повезло оказаться на пути штурмовой группы и не поймать шальную пулю, так что это всего лишь случайность. Хотя сейчас я бы не назвала это везением. Скорее проклятием. Знаете, там среди уцелевших солдат был один парень…

Нат остановила порхающее лезвие и, задумчиво посмотрев на него, вернула на место. Грудь девушки медленно вздымалась, и со стороны могло показаться, что она абсолютно спокойна, но поменявшиеся интонации выдавали давнишнюю боль, засевшую глубоко внутри израненного тела и души.

– В общем, я же из воспитательного дома… Никогда не знала, что такое родительская любовь и любовь вообще. А тут, когда весь мир рухнул, я ее обрела. Настоящую, неподдельную, мотивирующую жить и продолжать бороться! Чёртова ирония. Это было такое искреннее и согревающее чувство. Наверное, только благодаря ему я смогла пережить последствия переработки, не тронувшись умом. В общем, среди уцелевших был один парень. Серг, так его звали…

Несмотря на застывшее выражение лица, губы Нат тронула нежная улыбка. Мне вдруг показалось, что это первый раз, когда брюнетка искренне улыбнулась. И всё, что мы видели до этого, всего лишь блёклая тень настоящей улыбки.

«Серг, – подумал я. – Очевидно, Сергей. Да, незатейливое у них отличие в именах. Надо будет как-нибудь по возможности узнать ее фамилию».

– Это был замечательный человек, – продолжила девушка. – Добрый, спокойный. Лучший парень во всём мире… Во всех чёртовых мирах! И почему я не встретила его раньше? Почему, чтобы это произошло, надо было всё полностью уничтожить? Какой в этом смысл? Можете не отвечать, это я так. Серг… не слишком разговорчивый, но крепкий, как сталь. Мне иногда казалось, что он лишь снаружи человек, а внутри стойкая и неумолимая машина… Но нет, этот ублюдок, кустос-предатель, вспорол его прямо у меня на глазах…

Голос брюнетки дрогнул, и она ненадолго отвернулась в сторону, не желая демонстрировать нам проявления слабости.

– Вот гад… – тихо протянул Вишняков.

Я молча кивнул.

– Это так глупо… – почти прошептала девушка. – Мы были вместе всего несколько дней, но именно они лучшая часть моего бесполезного существования. Это, сука, очень иронично, не находите?

– Нет, – лаконично заключил Гарик.

Вишняков пробурчал что-то себе под нос, участливо покивав.

«Так вот почему Нат так отреагировала на то, что мы не дали ей разобраться с тем самым стрелком! – пришло в голову осознание теперь уже очевидных причин. – И вот почему обкладывала нас матом. Да, теперь ее тяжело за это винить».

– Послушай, – начал я, переваривая услышанное. – А вот кровохлёб, он, когда шланги в жертву вонзает, чего так орет-то?

– Как так?

Девушка закончила растирать слезинки и наконец-то посмотрела на меня.

– Ну, – я растерялся, подбирая уместные слова, – специфично.

«Чёрт, Тохан, ну ты и дурак! – осуждающе воскликнул внутренний голос. – Девчонка перед вами душу раскрыла, а ты лезешь со своими идиотскими вопросами. Что, опять не нашел ничего лучше, чем ляпнуть очередную ерунду?»

Я уже готов был к тому, что Нат назовет меня идиотом. Во всяком случае, сейчас у нее точно было на это полное моральное право. Но вместо этого девушка горько усмехнулась.

– Переработка, когда умерщвляет личностное сознание, оставляет лишь инстинкты. Все инстинкты, включая половой, ведь он один из самых сильных. Поэтому они заводят функцию выполнения поставленной задачи в области мозга, отвечающие за удовольствие. Включая сексуальное…

– То есть эта тварь кончила от того, что выкачала кровь из Седого? – Гарик скривился от отвращения.

Нат кивнула.

– Да ну на хрен… – Мезенцев махнул рукой и стал хлопать себя по карманам куртки, после чего засунул руки под разгрузочный жилет, почувствовав острое желание закурить.

– Именно так переработка мотивирует свои создания быть еще более эффективными охотниками, – хмыкнула брюнетка.

– А бесы? Ремехи? – уточнил Вован. – Они тоже раньше людьми были?

– Нет, это просто зверье, не пойми откуда взявшееся. Миров ведь огромное множество, про все и не узнаешь. У них весь смысл существования в том, чтобы жрать сердца живых существ…

– Почему именно сердца? – Вишняков вопросительно поднял брови и выпучил глаза.

– Энергия, говорю же… Если мозг может осознанно заставлять колебаться энергию на разных частотах, то сердце – это просто центр бессознательного восприятия этой самой энергии. Оно, видимо, чистое, по их представлению, и от этого еще вкусней. Сердце для этих тварей, как ваша тушенка, когда три дня не ел. Деликатес.

– Сравнение не очень, – буркнул Бабах.

– Извини, другого нет.

– Фантастика какая-то, – протянул Мезенцев, доставая помятую пачку «Мальборо». – Тохан, ты же в этом разбираешься. Что скажешь?

Я выразительно посмотрел на Гарика. Говорить на тему различных фантастических и околонаучных теорий именно сейчас – не самое подходящее решение.

Впрочем, я всё же рискнул высказать свое лаконичное мнение:

– Гарик, мы только что в очередной раз прошли в другой мир. А еще за нами бахнул миниатюрный ядерный взрыв, а после гнались огромные… – я запнулся, чуть было не ляпнув про обезьян. – Огромные переработанные люди. У меня нет поводов сомневаться.

Мезенцев согласно кивнул, продолжая крутить в руках сигаретную пачку.

– Это не ядерный взрыв, – уточнила брюнетка.

– Но Копыто сказал, что мы радиации хватанули, – тут же возразил Вишняков.

– Ядерный там только запал. На оружейном плутонии. Он нужен, чтобы запустить реакцию в триполии, – Нат поставила ударение на букву «о», отчего в голове промелькнули обрывки воспоминаний, связанных с уроками химии и таблицей Менделеева. – Именно этот элемент отвечает за закрытие перехода и восстановление целостности защитных слоев мира. К тому же плутония там совсем чуть-чуть. Главное – долго в эпицентре не оставаться и органы дыхания защитить. Плутониевая пыль опасна, когда ее много. Больше всего риску подвержены легкие, если надышаться. Думаю, этот Копыто вас больше напугать хотел…

– Триполии? – повторил Гарик. – То есть триполий – это какой-то химический элемент?

– Да. Кустосы доставляют. Я не знаю, откуда он и что из себя представляет. Они перед нами не отчитываются.

– Так, подожди, – рассудительно протянул Мезенцев, наконец-то открыв пачку и вытянув сигарету. – Если триполий закрывает переход и восстанавливает целостность слоев, то как мы из прошлого мира выбрались?

– Защитные слои устроены так, что активно выталкивают из себя всё инородное, при этом ничего не впускают.

– Система ниппель, ептить, – заключил Бабах.

– Про это можете не расспрашивать. Это всё, что знаю, – поспешила добавить Нат, опережая вопрос, почти слетевший с губ Мезенцева.

– Ладно, – кивнул он.

– Послушай, – начал я, – извини за такой вопрос, можешь не отвечать, если не хочешь, но в кого тебя должны были переработать?

Гарик прихватил сигарету уголком рта и посмотрел на меня как на идиота.

– Тохан, ты балбес, – тихо прошептал Вишняков.

– В кровохлёба, – спустя несколько секунд ответила Нат, после чего криво усмехнулась и закинула в рот большой пучок морковной соломки, бросив на меня рассеянный взгляд.

Что ж, теперь всё встало на свои места. Парни еле заметно с осуждением покачали головой, но они ведь до сих пор не в курсе истории с порезанным пальцем, а мне всё же хотелось прояснить этот момент.

– Подожди, – внезапно сообразил Вишняков. – Так, если кровохлёбы на каком-то там сканнере у вояк не отображались, именно поэтому они и тебя не нашли? Когда нас возле дома поймали?

Нат молча кивнула, продолжая хрустеть.

– Сдается мне, у кровохлёбов еще и с обонянием полный порядок, – заключил я.

– Именно так, – ответила девушка.

– Так что ты раньше не сказала, – Гарик убрал сигарету.

– Ничего страшного. Органические запахи больше всего с ума сводят. Табачный дым мерзкий, конечно, но я к нему равнодушна. А вот кровь… Всё-таки переработка успела что-то в организме изменить. Я тогда в машине, когда вас матом обложила… В общем, не воспринимайте близко к сердцу. В воздухе столько крови было, я чуть с ума не сошла. Но вы всё равно идиоты те еще. К слову, у вас в салоне мочой сильно пахнет.

– Да там вообще прибраться не помешает… – устало согласился Вишняков.

– Понятно, – кивнул Мезенцев. – Можно тогда огоньку?

Брюнетка вытянула вперед ногу, чтобы было легче добраться до маленького кармашка брюк, и достала зажигалку.

– Это просто зажигалка, – пояснила она, поймав мой взгляд. – В одном из миров увидела и почувствовала какое-то непреодолимое желание ее стащить. Будто внутренний голос сказал, мол, возьми, так надо…

– У нас так часто бывает, – с пониманием закивал Вишняков. – Как будто кольнет что-то, и надо делать…

– Ага, – безучастно согласилась Нат и повторила трюк с открыванием зажигалки о штанину, после чего протянула золотистый предмет Мезенцеву.

Тот подался вперед и прикурил, быстро зыркнув на меня, словно призывая продолжить диалог. Краем глаза я заметил, как Вишняков тоже замялся с дальнейшим развитием начатой мысли.

«Похоже, мои слова наконец-то услышали, – мысленно заключил я, отметив то, что парни не спешат говорить о причудах наших медальонов, видимо, переложив на меня эту функцию. – Что ж, раз пошел откровенный разговор, надо разузнать всё по максимуму».

– Благодарю, – Гарик сел на место и сделал глубокую затяжку.

В теплом сухом воздухе тихо затрещал сигаретный уголек.

– А как ты поняла, что этот кустос – предатель здесь? – наконец-то спросил я, сообразив, как вывести Нат на нужную мысль. – Кстати, имя есть у этого козла?

– Имени не знаю. Кустосы нам никогда не представляются. Иногда глупо получается, тебе надо обратиться, а ты не знаешь как. Кто-то использует обращение господин или магистр. Наставник тоже бывает. По-разному называют, в общем. А как поняла, даже не знаю…

Девушка замолчала и потянулась ладонью к груди. Я невольно подумал, что сейчас она прижмет сокрытый под футболкой медальон и скажет, что именно он ей так указал. Но вместо этого рука скользнула выше, и Нат просто поправила волосы.

– Такое странное чувство, словно спорила сама с собой. Одна часть говорила – бросай этих дурачков и беги, пока возможность есть. А другая повторяла, что это всё не просто так, и надо за вами последовать. К тому же кустос завещал мне помогать всем, кому помощь нужна будет… Не знаю, в общем. Не спрашивайте. Интуиция, если хотите. А потом как увидела красные трассеры в ночи, так сразу внутри всё оборвалось. Такие пушки только у кустосов, ну а дальше вы знаете.

Нат недовольно фыркнула и потянула из пакетика свежую порцию морковки. Я посмотрел на Гарика. Тот многозначительно молчал, медленно выпуская струйку дыма вверх.

«Выходит, медальон Нат никак ее не направляет? – заключил я. – Или же направляет? Только делает это не так откровенно, как наши?»

– А тебе не казалось, что это не интуиция вовсе, а как-то с медальоном связано? – спросил я, стараясь максимально убедительно изобразить интонацию только что пришедшей в голову мысли. – Сама же говоришь, энергетическая ячейка. Может, это как-то связано?

– Энергетическая матрица, – устало поправила брюнетка. – Понятия не имею… Может, дело в том, что у меня ничего не осталось. Ничего и никого… Да вам не понять. Всё родное превращено в руины. В голове и сердце болезненная пустота и понимание того, что ничего не будет как прежде. Словно осталась одна во Вселенной. И тут такое яркое, согревающее чувство… Будто каждая клеточка тела понимает, что я не одна. Что я еще кому-то нужна. Что в борьбе есть смысл… Будто огромное солнце восходило над пепелищем былой жизни, согревая землю. Казалось, еще чуть-чуть и на ней взойдут ростки чего-то нового. А потом в одну секунду этот ублюдок просто рассек его ножом… И кого мне после этого осталось слушать, как не свой внутренний голос? Интуицию, если хотите. А медальон, говорю же, он свой функционал выполняет и не более того.

Ставший на некоторое время отрешенным голос Нат начал крепчать. Кажется, к ней возвращалась недавняя злоба. Мне хотелось заглянуть в ее глаза, но девушка продолжала прятать их, глядя то себе под ноги, то в пакетик с морковкой.

Впрочем, а что бы я в них увидел?

Безысходную зарубцевавшуюся боль и тоску по близкому человеку? Да, она права, мне этого не понять.

– В общем, – начал я. – Просто этот кустос, как его лучше назвать…

– А как по-английски предатель? – уточнил Вишняков.

– Трэйтор.

– Вот так и зови, – хмыкнул Бабах.

– А почему именно по-английски? – тупо спросил я.

– А ты еще какой-нибудь язык знаешь?

– Да я бы не сказал, что и английским владею… Так, по играм в основном. Но почему именно английский всё-таки?

– Потому что звучит, – многозначительно заключил Вовка.

– Парни, вы закончили? – деловито уточнил Гарик, кивком указав в сторону Нат.

– В общем, этот Трэйтор, – продолжил я. – Пусть так будет для понимания. Он, когда меня схватил, про медальоны спрашивал… Остальные хотел заполучить.

– Не знаю, может, собирает их, как трофеи, – пожала плечами Нат.

Я задумался. Не было похоже на то, чтобы девушка сейчас пыталась что-то от нас скрыть. Наоборот, выглядела брюнетка совершенно искренней. Мне даже казалось, что она была и рада рассказать еще больше, но действительно и так выложила всё, что знала. Выплеснула всю скопившуюся боль в поисках понимания. Чёрт его знает, может, Нат даже готова была проплакаться, лишь бы только скинуть с души тяжёлый камень. Но, скорее всего, в понимании девушки мы не те люди, перед которыми стоило так поступать.

– А в этом что-то есть… – прервал тишину сосредоточенный голос Нат. – Если ему за каким-то чёртом нужны ваши медальоны, значит, он будет вас искать.

Наши взгляды наконец-то встретились. В ярко-синих глазах девушки засверкали искорки твердой решимости, от которых мне стало немного не по себе.

– Единственное, что нам нужно, – деловито продолжила она, – это выбрать подходящее место, укрепиться и подождать, когда он явится! А там я прикончу эту тварь!

– Чего?! – удивился Вишняков. – Нас как приманку использовать?

– Подожди, – растерянно протянул я, – тут надо всё как следует обдумать. Мы мало что знаем…

– Да до хрена вы уже знаете! – Нат повысила голос и поднялась с приступки. – Найдем хорошее место для засады и прихлопнем гада!

– Да как прихлопнем? – я недоуменно заморгал, устало поднимаясь на ноги. – Бабах по нему из пулемета влупил, а тому хоть бы хрен.

– Ножу наплевать на его броню, главное – попасть куда надо, – девушка завернула пакетик с морковкой и резко сунула в карман. – А вам просто нужны пушки помощнее! Точно, вот к чему меня внутренний голос вел! Неспроста я тогда вместо того, чтобы в леске укрыться, вам навстречу двинулась. И Вовку-Бабаха подлатать надо было, и вы мне нужны. Точно!

– А как он нас искать будет? У него какое-то устройство есть для отслеживания кого хочешь? – я не унимался. – Если так, то он может прямо сейчас у нас за спиной выскочить!

– Не может, – отмахнулась Нат. – Для этого надо понять, в каком мы мире, и построить маршрут. Я понятия не имею, где мы оказались. Переход, похоже, случайно открылся, после того как закрывашка бахнула. Но ты не переживай, эта сволочь нас найдет, если ему действительно ваши медальоны нужны…

– А тебе неинтересно почему?

– Мне вообще плевать! Главное, чтоб он оказался на расстоянии удара, и оптический камуфляж неактивен был. Тогда я с ним быстро разделаюсь!

– Ты же уже пыталась! Он тебя чуть не убил.

– Я буду тренироваться. Еще больше. Каждый день…

– Подожди-подожди, – я попытался успокоить девушку, с трудом соображая, как сейчас правильно поступить.

Началась какая-то суматошная перепалка, только на этот раз всё обходились без оскорблений и мата. Нат, словно заведенная, повторяла свой план. Вишняков устало отмахивался, ссылаясь на то, что вовсе не хочет выступать в роли наживки для Трэйтора и его пушек. Я же чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, если она, вообще, когда-то под ним находилась. Все поднялись на ноги, активно жестикулируя и отстаивая свою точку зрения.