Легенды Синего Яра

Голос Анисьи снова дрогнул, а Кузьма как-то неловко провел рукой по ее спине, будто погладить пытаясь.

— Чарна-то оклемается, ей еще Раду растить. Не помрет, пока на ноги младшую не поставит, это я тебе зуб даю!

— Это какой зуб? Который тебе на бою кулачном выбили?

Кузьма что-то возмущенно ответил, но Ратмир уже не слушал болтовню глупого конюха. Все внутри натянулось, словно струна домры, и вот-вот норовило лопнуть с оглушительным звуком. Дочка воеводы сбежала с безродным гусляром? Ратмир уже знал, что чернавки шептались в бане о Саяне, но до последнего гнал от себя эти догадки. Но теперь, когда Анисья прямо сказала, что Саяна сбежала с гусляром, отмахиваться дух тумана больше не мог.

— Не вяжется что-то…— буркнул он себе под нос.

Ратмир вспомнил, как видел дочку воеводы с сыном вождя багров в конюшне. Они так зажимались, что сомнений не было: девчонка млеет от этого волчьего выродка и ночами грезит лишь о том, как под венец с ним пойдет. О чем еще юные девки могут думать? В голове лишь ветер да суженый ряженый. Тем более как они с Лелем могли скрыться от самого князя и его гридей? Если бы они и правда сбежали, то почему их до сих пор не нашли? И почему плащ оказался на плечах Рогнеды? Как он покинул Саяну без ведома хозяина?

— Не верю я в это, Анисьюшка, ох не верю — продолжал Кузьма, качая головой. — Коль сбежала бы с Лелем, Рогдай бы нашел. Он же как полоумный помчался следом, коня загнал своего до смерти, хорошо Храбр Сивый за ним своих воинов отправил.

— Нашел бы и прирезал обоих…— Анисья всхлипнула. — А вдруг и прирезал! Прикопал в лесу или в болото скинул. С этих выродков волчьих станется! Вон как Храбр орал, разгромил половину гридницы от ярости. И ведь ни мгновения не остались у нас. Сразу конец седлали, и ищи свищи этих багров. Может так быстро уехали, потому что Рогдай Саяну….— Анисья не договорила, лишь провела большим пальцем по горлу и расширила глаза.

— Не стал бы он дочьку воеводы убивать. — отмахнулся Кузьма — Войцех наш второй человек в Синем Яру после князя. Да и сговора у них так и не было, Саяна ему никто была перед тремя мирами.

Анисья хотела что-то возразить да не справилась. Пухлое лицо скривилось, и девка разрыдалась в голос, уткнувшись в мощное плечо Кузьмы.

— Ну-ну, будет, будет…— прохрипел тот, растерянно смотря по сторонам. Один из стражей, охранявших ворота, кинул на Кузьму сочувствующий взгляд. — Пойдем-ка в дом, а то, и правда, зазябнешь…

Он приподнял обмякшую Анисью за локти и, бережно поддерживая, повел внутрь поварни.

Ратмир выругался сквозь зубы. Значит все говорят, что Саяна дочь Войцеха Зоркого сбежала с безродным гусляром. А что, очень удачно получилось. Сбежала под шумок, пока все свадьбу праздновали и на княжну отвлекались. Только вот откуда тогда на княжне Рогнеде плащ, подаренный Саяне Ратмиром? Никак не могла девка снять его сама, а тем более уж подарить кому-то. Туман был частью духа, его продолжением. Он подчинялся и слушался только хозяина. Раз велел ему Ратмир согревать и охранять Саяну, то никуда он больше не мог деться.

Боковое зрение заметило какое-то стремительное движение. Дух резко обернулся, но увидел лишь тень, прошмыгнувшую в сторону конюшни.

“ Для взрослого слишком мелкий, а для домового слишком высокий…” — подумал Ратмир, устремляясь следом. И кому это в ночи понадобилось на конюшню?

Когда дух втек внутрь, лошади снова беспокойно завозились и заржали.

— Тише ты, тише…— донесся сдавленный перепуганный шепот из дальнего угла. — Пребудешь всех, найдут меня.

— Это еще что за новости? — Ратмир обернулся человеком и грозно уставился на мелкую девчонку, что тянула за поводья огромного коня. Тот идти никуда не собирался и сонно отфыркивался, смотря на крошечную тонкую фигурку как на досадное недоразумение. Младшая дочка воеводы испуганно ойкнула и обернулась на духа так стремительно, что, не рассчитав, повалилась в стог сена. Котомка, что висела на плече, упала и оттуда посыпался собранный наспех скарб: сушеные грибы, яблоки, краюха хлеба да фляга с водой.

— Ты кто будешь, дяденька? — испуганно прошептала Рада, и ее большие серые глаза наполнились слезами.

— Кузнеца Селивана племянник — бросил Ратмир и очень удивился, когда девочка вытерла слезы, свела светлые брови на переносице и строго объявила:

—Нет у кузнеца племянников, чего брешешь.

— Это как это нет? — опешил Ратмир, смотря на девчонку сверху вниз. Маленькая, щуплая, словно воробей. Глаза, серые, как у сестрицы гневно зыркают из-под густых бровей.

— Никого у Селивана нет. Сын был да сгинул в лесу десять зим назад. Меня уж и на свете тогда еще не было.

— Так может я из Нави явился? — выгнул бровь Ратмир, но Рада лишь головой мотнула.

— Не-а. Чарна говорила, что из Нави приходят холодные и пахнут землёй. А ты… — она понюхала воздух, — ты пахнешь дождем.

Рада , утерев нос рукавом, поднялась. Подошла к притихшему коню и с упорством продолжила тянуть упрямое животное в сторону выхода. Уперлась сапожками в землю и с силой дернула поводья. Конь недовольно фыркнул, ударил копами по земле, но поймав невольный взгляд духа, притих и лишь шумно и обиженно задышал, раздувая ноздри.

— И куда ты собралась? — Ратмир скрестил на груди руки, наблюдая за усердной возней девчонки - Ты в рубахе своей околеешь еще до рассвета. Хоть бы подготовилась нормально, раз сбегать вздумала. Куда, кстати, не расскажешь?

— Я тебя, дяденька, в первый раз вижу — не отрываясь от коня, отозвалась Рада. — Ничего тебе не скажу, уж не обессудь.

— За сестрицей своей сбегаешь? — дух насмешливо выгнул бровь, а дочка воеводы вскрикнула от неожиданности и тут же испуганно зажала себе рот ладошкой.

— Тише ты! — прошипела она, став уж слишком похожей на старшую сестру. — В беду моя сестра попала, коль ты знаешь. Пропала она.

— Так говорят сбежала с гусляром по большой любви — продолжал насмешливо кривиться Ратмир, хотя внутри все натянулось словно сруна домры.

Рада лишь головой качнула, потерла кулачками покрасневшие глаза и с новой силой рванула поводья. Конь покосился на духа и лишь тихо заржал, а дочка воеводы, всхлипнув, уткнулась в теплый бок животного и разрыдалась.

— Ну…ладно тебе, ты это…не реви…— вся бравада Ратмира вмиг испарилась. Он смотрел, как сотрясаются худенькие плечики и совсем не знал что делать. — Я…я помочь тебе могу. Мне тоже нужно найти Саяну.

Рада вскинула голову и недоверчиво уставилась на духа.

— А тебе зачем? Ты на гридя не похож. Князь их уже с дюжину в погоню отправил. Вернулись ни с чем.

Ратмир присел, чтобы оказаться с девочкой на одном уровне. Вытер ей слезы пальцами и взял за плечи, такие тоненькие, что стало страшно шевелиться. Казалось сдавит чуть и сломает малышку пополам.

— Меня зовут Ратмир, младший сын Хранителя Дождя. Мне тоже нужно найти твою сестру, пока не случилась большая беда. Поэтому расскажи мне, малышка, все, что знаешь, а я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

Рада перестала плакать и удивленно уставилась в лицо духа. Сначала в глубине серых глазах мелькнуло недоверие, следом испуг, который быстро сменился надеждой. Она зажглась в серых радужках такой яркой вспышкой, что сердце у Ратмира дрогнуло, дернулось и застучало сильнее. Ну и как теперь подвести этого птенчика?

А Рада еще и кинулась к Ратмиру на шею, обхватила ручками и затараторила:

— Великий дух, помоги ее найти, прошу. Не сбегала она ни с кем! Все так говорят, но я знаю, что лгут. Она…она бы не бросила меня. Никогда бы не бросила, я знаю.

Ратмир щелкнул пальцами, и туман, подхватив обоих, нежно укутал словно покрывалом, перенося на уже знакомую духу крышу. Белесый зверь, все еще удерживая малышку, усадил ее на пологие доски и свернулся клубком у ее ног. Девочка осторожно дотронулась до него рукой и тот завозился, потеревшись о детские ножки. Ратмир решил не церемониться и так и повис в воздухе, чтобы девчонка не забывала, с кем говорит.

— Расскажи мне все, что знаешь — велел Ратмир, улыбаясь, наблюдая, как восторженно хлопает глазами девочка, смотря на Синий Яр с крыши. Слезы высохли, дух захватило от нахлынувшего восторга. Показалось даже, что девчонка забыла о своем горе, как вдруг уголки глаз снова заблестели.

— Саяна обещала меня сюда взять, когда мне будет восемь зим. А мне пока семь.

Ратмир кашлянул в кулак. Вскинул брови и кивнул, напоминая. Рада тут же подобралась.

— Мою сестру хватились вечером после свадьбы. Когда все нагулялись, браги напились, зубы друг другу на боях повыбивали. Кузьме, знаешь, аж два зуба выбили! — девочка открыла рот и ткнула пальцем, показывая, какие именно зубы выбили конюху. Ратмир лишь вздохнул и рукой махнул, а девочка продолжила — Княгиня-матушка первой хватилась. Когда ей поплохело после уходя княжны, Саяна была с ней в покоях. Княгиня говорит, что задремала, и, когда проснулась, моей сестрицы уже не было. Сначала никто внимания не обратил, Саяна часто где-то пропадала. Дальше Рогдай бучу поднял: говорит негоже, чтобы девка на выданье шлялась навьи знают где. Раскомандовался, ногами затопал, как будто уже и муж ей…а какой он муж, когда батюшка благословения своего не давал еще…Стали искать Саяну и не нашли. Потом оказалось, что Лель тоже пропал. А еще вся одежда Саяны и украшения. Так и решили, что они вместе сбежали. Рогдай рвал и метал, на коня вскочил и помчался в погоню. За ним багры, а за баграми гриди княжеские. Рогдай коня в усмерть загнал, но не нашел никого. После этого Храбр Сивый собрал своих и уехал. За ним остальные гости попрощались. Князь Славен пьет горькую, а княгиня ходит мрачнее тучи. Говорит, что Саяна опозорила всех, и меня теперь со двора никуда не пускает.

Рада замолчала переводя дух, а Ратмир поморщился. Может зря он время на мелюзгу эту тратит? Ничего важного дух пока что от нее не услышал.

— Так с чего ты решила, что она в беду попала? Все звучит очень логично: девка не хотела замуж за сурового багра и сбежала с Лелем-гусляром. Знала, что ее за безродного не отдадут, вот и сбежала под шумок.

— Нет, — упрямо мотнула головой Рада. — Князь с княгиней так сказали, будто не знали Саяну совсем. Никогда не поверю, великий дух. Саяна бы меня не бросила никогда. А еще она за Рогдая замуж хотела. Они три зимы назад в роще березовой целовались, и с тех пор она только о нем и мечтала. Он ей даже во сне снился, я слышала, как она имя его говорила пока спала….

Ратмир закашлялся, потому что ярко представил, что именно могло сниться дочке воеводы. Хорошо, что Рада еще слишком мала, чтобы понимать…

— И еще, великий дух, Саяна забрала всю свою одёжу и все украшения. Но тогда почему она оставила свой кинжал и лук? Она без них вообще никогда за ворота не выходила — то отцовы подарки. Саяна же в жены багров готовилась, из лука училась стрелять и кинжалы метать. Говорила, что степные женщины — все воительницы, ей надо будет соответствовать. Так что без оружия своего моя сестра бы не сбежала. Если они с Лелем правда в бега пустились, значит в лесу бы на ночлег останавливались, а в лесу надо охотиться, от волков защищаться, от нечисти…оружие нужно. Не будет же Лель гуслями своими отбиваться от леших с шишигами?

— И правда не будет — пробурчал себе под нос Ратмир. Речи Рады нравились ему все меньше и меньше.

— Дальше, почему Саяна взяла с собой все, что было ей не так дорого, а то, что любо сердцу оставила в своем тайнике. Мамины кольца, очелья, бусы жемчужные? Они все у нее под периной хранятся.

— Так может тебе оставила на память?

— Саяна не знала, что я знаю про тайник — с горечью качнула головой Рада — Она там поэтому и прятала эти вещи, чтобы я не просила. Говорила, что я мала еще и сломать могу. И если она навсегда сбежала, а ведь если с Лелем сбегать, то только навсегда, то почему она не взяла все это с собой?

— Потому что тот, кто собирал ее вещи, не знал про тайник и про оружие не подумал…— протянул Ратмир, хмурясь.

— Поэтому не сбегала Саяна сама, великий дух. С ней беда случилась. Только какая не знаю. Знаю только, что спасать ее надо, чует сердце…поэтому я и решила поехать на поиски. Никто же больше не будет искать…а батюшка, когда вернется, умрет от горя. Саяна ведь так на матушку похожа…Да и не поступила бы так она с отцом. Без его воли она бы не посмела…Да многие говорили, что Саяна взбалмошная, гордая, непослушная и на коне скачет аки мальчишка. Но она нас любит, меня и батюшку, и никогда не предаст, великий дух.

Голос Рады звучал тихо, уверенно и как-то уже совсем по-взрослому. Ратмир поежился, чувствуя как внутри что-то впивается зубами и начинает грызть. В речах девчонки была правда. Ратмир не знал Саяну, но в ночь их знакомства, она совсем не походила на влюбленную в гусляра дурочку. Гордая, статная, сильная — это дух сразу в девке приметил. Вон как лешему с кулака врезала! Ратмир так уважением к ней в этот момент проникся, что чуть не обнял. А представить ее рядом с худосочным тонким, словно осинка, гусляром Лелем он даже не мог с закрытыми глазами. Да и с похожим на гору мрачным багром — тоже. Но со вторым он их хотя бы вживую видел. И то спасать девку пришлось, пока волчья кровь совсем не разбушевалась.

Ратмир зажмурился, снова попытавшись представить Саяну рядом с Лелем. Вот этот малохольный прижимает ее к стене, сдавливает тонкие запястья, впечатывается всем телом, нависая сверху. Впивается губами в алый, чуть приоткрытый рот… Саяна дышит рвано, тянется, отвечает. А гусляр зарывается в темную копну волос пальцами, оттягивает голову, припадает к белой шее, втягивая в себя кожу. Девчонка стонет, выгибается от нахлынувшей страсти, а он хватает ее за бедро, скользит рукой под рубаху…

— Да ну нет…— он замотал головой, прогоняя наваждение. Он скорее себя мог на этом месте представить, чем гусляра.

— Вот и я говорю, что нет, великий дух — донесся до него серьезный голос Рады.

Ратмир вынырнул из своих мыслей и снова закашлялся. Возникла в голове мысль: а вдруг это совпадение? Мало ли куда делся этот гусляр? Может он сам по себе куда-то уехал, или же валяется пьяный в усмерть где-нибудь в лесу? Кто будет пасти безродного гусляра? Почему бы Саяне не сбежать с кем-то еще? Мало разве в Синем Яру молодцев, на кого она глаз могла положить?

Ратмир вздохнул. Если дочка воеводы, и правда, сбежала, хоть одна, хоть с кем-то — Ратмир рано или поздно узнает. В конце концов всегда можно попросить Лунную Деву поговорить с матушкой. Смотрящая в мгновение найдет девчонку, стоит только попросить. Но рисковать свободой Ратмир пока не хотел. Сначала он разберется во всем сам.

— Значит так, Рада. — сказал он, опускаясь рядом с ней. — Я хочу, чтобы ты знала: я тебе верю.

— П-правда? — голос девочки дрогнул и вся напускная серьезность тут же слетела с детского личика — Благодарю тебя, великий дух…так ты правда-правда поможешь?

— Помогу. Правда-правда. — деловито кивнул тот — Только при условии, что ты перестанешь издеваться над бедным конем и пойдешь спать. А утром ты проснешься и будешь тихо собирать для меня новости. Следи за княгиней и князем, слушай, о чем шепчутся чернавки и дворовые. Завтра ночью я постучу тебе в окно, а ты меня впустишь в терем. Сотрешь резы с рамы, чтобы я смог войти, договорились?

Девочка закивала так яро, что Ратмир испугался, как бы голова не слетела с тощей шеи. Что же они с сестрой обе такие тоненькие? Того и гляди сломаются пополам…

— А теперь беги спать. И смотри о нашей встрече никому не говори!

— Не скажу, великий дух!

Рада вдруг потянулась к Ратмиру, порывисто прижалась к нему и побежала в сторону лаза, что вел внутрь терема.

— Да благословят тебя боги…— донеслось до него радостное.

Ратмир лишь вздохнул и, чувствуя, как тяжелеет под сердцем, позволил туману растворить себя в ночном мраке.

***

—Карун! — Ратмир потер перстень, и сверху тут же спикировал пегий коршун . Ударился оземь, обращаясь в молодого человека, что был бледнее обычного. В руке у него была какая-то деревяшка, а на лице застыло жесткое сосредоточенное выражение. Видеть таким вечно расслабленного и веселого Каруна было странно. Хотя…а разве сам Ратмир сейчас лучше выглядит?

— Господине, ты сказал искать что-то странное, так вот я нашел.

— Рассказывай.

Они были на лесной опушке,той самой, куда Ратмир три ночи назад отнес Саяну. Дух опустился на мшистое бревно, похлопал по месту рядом с собой, подзывая слугу. Карун опустился чуть поодаль, будто все еще побаиваясь господина. Лицо его все еще было бледным, а в глаза блестели черным обсидианом, ловя еле заметный лунный свет.

— Я облетел все окрестности. Ничего странного не обнаружил. Села спят, в лесу княжеском нечисть гуляет — все как всегда . С севера тянет горелым, но это слишком далеко…я пролетел вдоль реки Сенежки, до самого ее истока. И вот в камышах нашел это.

Карун протянул Ратмиру мокрую деревяшку. Дух взял её и сразу узнал: это были гусли, вернее, то, что от них осталось. Часть деки с завитушкой наверху, искусно вырезанной в виде двух птиц, тянущихся друг к другу. Ратмир провел пальцем по мокрому дереву. Кто-то вложил в эту работу душу — каждое перышко было проработано, клювы птиц смыкались в нежном поцелуе. Но сейчас птицы смотрели в разные стороны: резьба раскололась пополам. Края обломка были свежими — дерево треснуло от сильного удара совсем недавно, потому что место разлома было сильно светлее. Ратмир поднес деку к лицу и втянул воздух. Пахло мокрой древесиной, илом, хмелем и душицей. Чуть тоньше, почти незаметно, пробивался запах железа, камней и крови.

— Как часто певцы швыряются гуслями, не подскажешь? — процедил Ратмир, закрывая глаза и с силой сжимая в руках мокрое дерево.

— Примерно так же часто, как их хозяева топятся в реке, господине — мрачно отозвался Карун.

— Или их топят…Хотя, может сам утоп? Напился и в реку свалился, а там уж русалки постарались. Но разве может быть так много совпадений…навьи разберут этих проклятых смертных! А ждать пока он нечистью какой обернется времени нет! А если он мавкой станет, так и не скажет ничего, у них же рта нет! — Ратмир в сердцах пнул валявшийся рядом камешек. — И вот как прикажете узнавать, сам этот малохольный утоп или помог кто?

— А это, господине, стоит спросить у самого утопленника — Карун встал с бревна и протянул Ратмиру руку с длинными черными когтями. — Знаю, кто нам поможет с ним повидаться. Мне тут одна русалка задолжала, будет молчать, как рыба, о том, что мы тут с тобой делаем.

— Идем, Карун. — вздохнул Рамир, поднимаясь следом. — Не верю я в молчание русалок, но какой у нас выбор? Только вот, нас ждет один утопленник илдва?

Голос его зазвучал хрипло, а внутри все дернулось, перевернулось. Что он скажет маленькой Раде, если сестрица ее, и правда, покоится на дне Сенежки вместе с этим гусляром, будь он трижды уже неладен. Да и разве может такая девчонка вот так вот глупо и бессмысленно закончить свой путь в яви? Он вспомнил, как швырнула она камнем в разбушевавшуюся русалку и внутри внова все вскипятилось, заворочилось. Разве может эта смелая дочка воеводы вот так покинуть этот мир? Но…если Саяны нет в живых, то это объясняет туманный плащ на плечах Рогнеды. Оставшись без хозяйки, он мог найти себе кого-то близкого ей, а дочка воеводы и княжна были не разлей вода.

Туман в мгновение ока перенес их на берег Сенежки, и Карун тут же указал место, где нашел обломок гуслей. Покатый обрыв на возвышении, вокруг лес, до ближайшей веси далеко. На противоположном берегу громадой высился княжий терем, окруженный слепыми домишками. Водная гладь чуть ребрилась от ночного ветерка, размывая отражения голых деревьев и все еще заснеженных кустарников.

— Как-то далековато он забрел для пьяного — обреченно буркнул Ратмир.

— Да тут и трезвый не продерется сквозь эти заросли. — Карун кивнул на бурелом за спиной.— Не серчай, господине, сейчас выясним.

Он подошел к самому краю, присел на влажную землю и тихо шепнул в темноту ночи:

— Есень…

— И угораздило меня тебе в таврели проиграть…— прошипели за спиной, и Ратмир вздрогнул от неожиданности.

Молодая бледная девка с длинными светлыми волосами, отдающими зеленью стояла в тени деревьев, уперев руки в бока.

— Ты играешь в таврели? — вырвалось у Ратмира удивленно.

Есень зыркнула на духа и фыркнула ехидно:

— А чего бы мне в них не играть, великий дух? Я, знаешь ли, не всегда по болотам скакала. Когда-то у меня были дом и батюшка, который обожал играть.

— Господин не хотел обидеть тебя, Есень — как-то хрипло сказал Карун и прокашлялся. Ратмир проследил за взглядом финиста, что впился в обтянутую мокрой тканью налитую грудь и вздохнул. Этого еще не хватало. Надо было слуге не только пить запретить, но и девок щупать, чтобы не отвлекался.

— Ты лучше скажи нам, красивая, не топился ли кто в Сенежке давече? — вкрадчиво спросил дух, и Карун истово закивал.

— Топился, господине, а тебе чего с этого? — с интересом глянула на него русалка, и Ратмиру показалось, что интерес этот наигранный, и за ним прячется тревога. Что-то мелькнуло в белесых глазах нечестивой. Мелькнуло и тут же исчезло, словно в тину погрузилось.

— Кто топился и когда? — не стал церемониться и вдаваться в подробности тот. Чего это Есень занервничала: уже не она ли Леля потопила и теперь гнева духа боится?

Ничего не сказав, русалка очаровательно улыбнулась Каруну. Его кадык дернулся, а руки сжались в кулаки. Девка одернула рубаху, разбежалась и прыгнула с обрыва в реку, войдя в воду бесшумно, не поднимая брызг.

— Найди себе кого поживее — фыркнул Ратмир, наблюдая, как слуга завороженно провожает взглядом тонкую фигурку.

— Ты не переживай, господине, — в голосе Каруна зазвучала обреченность. — Не люб я ей.

— Да кто ж русалке может быть люб? — Ратмир вскинул брови, а финист опустился на землю и устремил черные глаза на ровную водную гладь.

— Говорит, сердце свое отдала какому-то смертному.

— Тогда не завидую я ему — дух тумана опустился рядом и похлопал слугу по плечу. — Я тебе лучше найду, Карун. Мой финист достоин лучшей пары.

— Эх, господине, — горько усмехнулся финист — Если бы все было так просто.

— А чего сложного?

— Ты просто никогда не любил… — ответил Карун и махнул рукой.

Ратмир хотел было возразить, но тут вода всколыхнулась и через мгновение на краю обрыва возникла Есень, с легкостью держа на руках синее, разбухшее тело. Девка бережно опустила его на землю и убрала светлые волосы с лица.

— Вот он ваш утопленник — выдохнула русалка, присаживаясь рядом с мертвым. — Красивый был мальчик. Жаль оказался не в то время и не в том месте. — она с такой нежностью погладила синюю раздутую щеку, испещренную тонкой сеткой жил, что и духа и Каруна одновременно передернуло.

Ратмир,поборов брезгливость, пригляделся: кожа на лице набухла, стала серо-синей, с зеленоватым отливом. Глаза — мутные, выкатившиеся, смотрели в разные стороны. Рот был приоткрыт, из него вытекала тёмная густая и дурно пахнущая жижа. На шее — глубокая, чёрная полоса будто от удавки, кожа вокруг неё разодрана в кровь. Пальцы рук, скрюченные, с обломанными ногтями, в которых забились земля и грязь.

— Ну явно не сам себя задушил и в реку сиганул — присвистнул Карун, оглядывая тело.

— Ты на руки его глянь. Этот холеный мальчишка даже пьяный в усмерть бы так не вымазался. — покачал головой Ратмир. — Парня убили и скинули в реку, зная, что искать не будут. — он повернулся к гладившей пшеничные волосы утопленника русалке — В реке точно больше никого нет? В ваших рядах русалок не прибавилось?

— Нет там больше никого. Та, кого ты ищешь, не здесь.

— Откуда ты…

Холодная рука накрыла его рот. Ратмир даже дернуться не успел, как русалка приблизилась вплотную, и выдохнула ему в лицо. Духа тут же обдало ароматом лесной хвои и разнотравья. По спине пополз неприятный холодок: и с каких это пор нечисть так легко застает сына Хранителя Дождя врасплох? Совсем уже размяк на этих свадьбах и пирах, пора на границу вот таких вот нечестивых за грань миров отправлять.

— Тише, дух. Здесь везде уши. Я тебе один раз скажу: девку свою сбереги любой ценой. Защити ее ото всех, даже от собственной матери. — она замолчала. Ледяные пальцы дрогнули, а белесые глаза уставились прямо Ратмиру в лицо —Особенно от нее.

Ратмир хотел возразить, что это не его девка, но русалка, словно почувствовав, сильнее прижалась к губам духа.

— О чем ты говоришь? — Карун положил руку на худое плечо, пытаясь оторвать нечестивую от Ратмира, но русалка лишь зашипела. В белесых глазах заплясали недобрые искры.

— Я не могу сказать всего ибо клятвой связана. Так бы как на духу все выложила. Сил нет уже за вами-дураками наблюдать. Два и два сложить не можете, неучи бездарные! Ладно он дух, никого кроме себя любимого не видит и ничего не слышит, но ты-то финист-коршун, когда успел ослепнуть и оглохнуть? — Есень укоризненно посмотрела на Каруна, а тот что-то промычал и уставился на свои испачканные грязью сапоги. — Плащ на княжне, гусли в реке, девка смертная, которая давече по просьбе самой смотрящей к Шуе ходила, пропала. И как тут, навьи вас раздери, не догадаться!