Неверный курс

Неверный курс

Глава 1

Герман Бонс проснулся, включил телевизор и принялся пить кофе. Из колонок зазвучали утренние новости.

— Посмотрим, что тут, — сказал он.

— Экстренная новость. Сегодня ночью в центре города выросла гора.

— Что за чушь, — буркнул Бонс.

Он выключил телевизор и взял книгу. Но его отвлёк шум за окном. Сирены то приближались, то затихали. Над крышей ревели вертолёты.

Раздражённый, Бонс отложил книгу и подошёл к окну. Отдёрнул шторы и застыл. Гора стояла прямо перед ним. Чёрные контуры перетекали друг в друга. В ушах нарастал низкий гул.

Теперь он слышал голос — низкий, рваный, нечеловеческий.

Телефонный звонок вырвал его из оцепенения.

— Алло?

— Герман! В отдел, срочно!

Он положил трубку и умыл лицо. В ушах всё ещё гудело.

Он не хотел никуда ехать. Хотелось задёрнуть шторы и выключить телефон. Но он уже сидел в такси, застряв в пробке.

На перекрёстке их остановил патруль.

— Район оцеплен, — сказал полицейский.

Водитель выругался и свернул.

— Что там происходит? — спросил Герман.

— Метеорит упал, — пожал плечами водитель.

— Метеорит таких размеров стёр бы город.

— Я не учился в школе.

— Здесь что-то другое.

За окном толпились люди. Они кричали, толкались, сбивались в группы. Герман вглядывался в толпу, пытаясь разглядеть гору, но видел лишь мелькающие чёрные пятна. Машина ускорилась, и вскоре они были у участка.

Он расплатился и вышел из машины. На мгновение задержался у дверей, затем вошёл. Внутри стоял шум: крики, звонки, топот.

У стойки он увидел знакомого Лока.

— Быстрее, — сказал Лок и снова заговорил в трубку.

Он поднялся на второй этаж и постучал в кабинет Виктора.

— Да.

Он вошёл.

— Наконец-то! Ты где был? — Виктор сидел за столом, крупный, полулысый, в мятой рубашке.

— Пробка. Совещание прошло?

— Оно два часа как кончилось.

— И что решили?

— Сначала разденься и сядь.

— Новости видел?

— Выключил, как только про гору заговорили.

— Ну ты и идиот.

Герман сел, не снимая куртки.

— Что там? Метеорит?

Виктор почесал нос.

— Можно и так сказать. — Он выложил на стол фотографии.

— Это я видел. Гора в центре а вот этого не видел.

На снимке на горе стоял замок — чёрный, без чётких очертаний, словно продолжение скалы. Герман почувствовал головокружение. Контуры замка поплыли, а в ушах снова загудел тот самый голос.

— Ты тоже это видишь?

— Что?

— Вот именно. Сколько башен? Сколько окон? Ты видишь камни?

— Только замок.

— И не ты один.

— Чертовщина, — сказал Виктор. — Замок появился среди ночи в центре города. Мы не знаем, что делать.

— Патрули уже там?

— Они не могут пройти. Невидимая стена. Как в кино.

— Чушь.

— Конечно, чушь. Но все докладывают одно и то же. А там были люди. Сотни. Теперь их нет.

Герман закрыл глаза.

— Много?

— Сотни. Все под камнями.

— Что решили на собрании?

— Замок принадлежит разумному существу. Мы хотим переговоров.

— Кто пойдёт?

— Ты. Ты спокоен, рассудителен, вызываешь доверие.

— Ты провинился. Это твой шанс.

— План простой: ты поднимешься по тропе наверх, свяжешься с хозяином замка, предложишь переговоры. Если согласится — обследуешь всё и вернёшься с отчётом.

— А если откажется?

— Будем ждать. Рано или поздно он выйдет на контакт.

Виктор надел пальто. Через несколько минут они сидели в машине.

— Не нравится мне это, — сказал Герман.

— Мне тоже.

— Вам всё не нравится.

— Молодец. Закрой рот.

В центре они бросили машину и пошли пешком. Похолодало. У закусочной перекусили на ходу. Вертолёты кружили над замком. Слышались крики толпы. Ещё пара поворотов — и они оказались у подножия горы. Она не вписывалась в городской пейзаж — чужая, неровная, неправильная.

Толпа кричала. Где-то плакал ребёнок. Герман шёл за Виктором, который пробивал путь своей тушей.

— Разойдитесь! — орал Виктор, но его никто не слушал.

Толпа расступилась у полицейских ограждений. Гора стояла прямо перед ними — высокая, скалистая, с острыми пиками. Между скалами виднелась расселина — вероятно, тропа наверх.

Виктор договорился с полицейскими, и они прошли за ограждение. Внутри валялись обломки асфальта и стекла. Герман шагнул к горе, вытянул руку — и упёрся в невидимую стену.

— Невидимая стена, — сказал Виктор.

Герман водил рукой по гладкой, неосязаемой поверхности. Он не мог понять, из чего она сделана. Технологии маскировки существовали, но не такие — абсолютные.

— Это колдовство?

— Не будь дураком. Технология, которую мы не понимаем, всегда похожа на магию.

— Логично.

— Кино когда-то тоже называли колдовством. А теперь — повседневность.

Они ждали. Кто-то из полицейских пытался связаться с замком — безрезультатно. Стена глушила сигналы. Все чувствовали тревогу.

Герман смотрел на тропу между острыми утёсами. Они торчали, как зубы.

— Один ты не пойдёшь, — сказал Виктор. — Вот эти двое — с тобой.

Рядом стояли два охранника в бронежилетах, с автоматами. Герман кивнул: с такими спокойнее.

— Надеюсь, их оружие сработает против того, кто живёт там.

— Не нагоняй мраку, Бонс.

— Я смирился. Но ты лучше собери спецназ. На всякий случай.

— Как пробраться внутрь?

— Пошли, покажу.

Толпа у ограждений редела. Оставались только любопытные и редкие крикуны.

Они подошли к шатру. Внутри гудели компьютеры, стучали клавиши. На одном из экранов транслировалась гора с вертолёта.

Виктор хлопнул по плечу сидевшего у монитора парня.

— Докладывай.

Тот вздрогнул, повернулся и заговорил о стене.

— Это не стена. Это купол.

— Купол?

— Да. Природа неизвестна. Предположительно — оборонительная энергия. Принцип работы — непонятен. Прорвать его нельзя.

Виктор помрачнел.

— Как попасть внутрь?

— Прорвать нельзя, но купол нестабилен. Мы зафиксировали колебания. Периодически поток энергии падает, и стена ненадолго исчезает. В эти окна можно пройти.

— Отлично! — Виктор хлопнул учёного по плечу.

— Что отличного? А если я попаду между двумя циклами?

— Вероятно, раздавит.

— Отлично, — холодно сказал Герман.

Он снова увидел проводников. Их вид не внушал уверенности. Герман поймал себя на мысли, что жалеет их. Затем он вспомнил, что уже был в переделках и похуже — и взял себя в руки.

— А если нас убьют?

Охранник пожал плечами и улыбнулся.

Он подошёл ко второму охраннику, но тот говорил с Виктором. Рядом лежали три рюкзака — снаряжение для похода. Герман понял: отказываться поздно. Виктор всё равно заставит.

Они надели рюкзаки и сели у шатра, глядя на тропу. Время тянулось. Герман впервые признался себе, что боится.

— Как вас зовут?

— Гален, — ответил тот, что улыбался.

— Не здешний?

Другой охранник молча курил, глядя в землю.

— Кто из вас главный?

Они переглянулись.

— Значит, я, — сказал Герман.

— Значит, я главный, — повторил он уже тише.

Теперь он боялся не за себя. За них.

Он пошёл в шатёр.

— Сколько ещё ждать?

— Скоро, — ответил Виктор, не поднимая глаз.

Вибрация прошла по земле. Люди за ограждениями зашумели и отступили. Над куполом вспыхнули мерцающие трещины, похожие на разряды электричества. Они появлялись и исчезали, и толпа заворожённо смотрела на это.

Вспышки повторились, сильнее, и земля содрогнулась. Затем всё стихло. Купол исчез.

Герман вытер вспотевшие ладони. Виктор подвёл его к Галену и второму охраннику. Они стояли у тропы с рюкзаками. Герман накинул свой.

Вблизи вспышки казались ещё ярче. Они били по куполу до самого неба, и каждый раз земля вздрагивала. Затем купол исчез. Все почувствовали: можно идти.

Десять минут хаоса — и толпа разбежалась. Полиция едва сдерживала панику.

— Всё, шоу окончено. Вперёд, не тяни.

Герман шагнул на каменистую тропу. За ним — Гален. Потом — второй охранник. Тот шёл увереннее, чертыхаясь под нос.

На высоте пятнадцати метров они остановились. Герман оглянулся на город — крыши, дороги, машины. Он казался игрушечным.

Ветер усиливался, начинал моросить дождь. Один из охранников стоял чуть выше остальных — черноволосый, с нашивкой на груди: «Лют».

Внизу Виктор махал им рукой. Молния ударила в купол, и барьер снова сомкнулся. Дорога назад закрылась.

Лют посмотрел вниз, на город.

— Да в жопу всё это.

Глава 2

Герман не следил за временем. Дорога, оказавшаяся тяжёлой для подъёма, выбила из него все силы. Он постоянно останавливался, просил воды и отсиживался на попадавшихся по пути глыбах. Гален и особенно Лют, более выносливые и подготовленные, с насмешкой наблюдали за ним. Герман смотрел на них укоризненно и хотел напомнить, что он не из спецназа и тем более не спортсмен. Но сил хватало лишь на то, чтобы сделать вдох, а затем снова подняться и продолжить путь.

Прежняя морось постепенно усилилась и превратилась в ливень. Небо затянули чёрные тучи, и всё кругом погрузилось в мрак. Затем небо разразилось грозой.

— Кажется, утром говорили, что будет облачно! — кричал Гален.

— Где такое говорили? — отозвался Лют.

— По телевизору!

— Я тоже утром смотрел телевизор. И никто не говорил, что будет такая погода!

В ту же секунду по небу прошёлся разряд молнии, на миг озаривший скалы.

— Вот молодцы какие, интересуются погодой, — ворчал Лют. — Да только, кроме нас, видимо, никто и не знал, что будет такая чертовщина. Я ведь говорил этим идиотам, показывал пальцем: «Смотрите, какие тучи! А нам точно нужно именно сегодня подниматься по этой сраной горе?»

— И что они сказали? — сквозь боль в лёгких спросил Герман.

Лют остановился и упёрся руками в бока.

— «Другого момента у нас может не быть. Нужно как можно скорее узнать об этом странном феномене», — передразнил он с пафосом.

Все остановились. Смысла искать укрытие от дождя никто не видел. Промокшие до нитки, они смотрели вниз. Из-за ливня сквозь толщу воды пробивались лишь самые яркие огни окон и фары машин. Определить высоту, на которой они находились, было невозможно.

— Хоть бы грот какой попался, — проворчал Лют, доставая пачку сигарет, которую затем быстро убрал обратно. — Идти надо быстрее.

Продолжая подъём, лишь Гален, судя по виду, стоически терпел все нападки судьбы. Он молча, с загадочной улыбкой и даже каким-то скрытым удовольствием преодолевал выпавшие на его долю тяготы. Герман поравнялся с ним:

— Тебе что, нравится всё это?

— Да кому такое понравится? Я бы сидел сейчас дома, пил водку и смотрел на дождь в окно. Я люблю дождь, но не люблю, когда он льётся мне на голову.

— Согласен, в этом есть романтика. Но здесь пахнет только сыростью.

В какой-то момент они стали идти вдоль крутой стены, под которой лежали груды камней — видимо, здесь когда-то был обвал. Посмотрев наверх, где вершина скрывалась за слоем водянистого тумана, они решили искать обходной путь.

Лют наткнулся на скопление камней — огромное нагромождение булыжников, перемешанных с грунтом. Поднявшись на груду, он заметил, что из-за воды грунт осел, а между камней образовалась дыра. Герман приказал Люту исследовать её.

Лют не стал спорить. Достал из рюкзака фонарь и посветил в дыру. За толщей тьмы открылось пространство, похожее на пещеру.

— Лют, полезай и посмотри.

— Можно вопрос?

— Ты его уже задал.

— Тогда можно другой?

— Только быстрее.

— Почему не он? — Лют показал на Галена.

— Потому что я хочу, чтобы это сделал ты.

Лют нервничал. Он покусывал губу и с недоверием смотрел в дыру. Затем снял рюкзак вместе с жилетом и автоматом и отдал их Галену.

— Если я застряну, не тяните, а толкайте, — попеременно он с надеждой смотрел на Германа и Галена.

Никто не ответил, и он полез внутрь, снова начав бормотать себе под нос.

Лют, боявшийся узких пространств, осторожно протиснулся в отверстие. Сначала исчез его торс, затем ноги.

Несколько минут он пытался избежать паники, но Герман и Гален безуспешно пытались ему помочь. Тогда его одолел безвыходный ужас, он так сильно задёргался, что мокрый грунт поддался, и Лют с гневными криками свалился внутрь.

— Всё в порядке? — кричал Гален в дыру.

Было слышно копошение и возгласы, вскоре затихшие. Свет пропал, и лишь через некоторое время Лют позвал их к себе.

После Люта Галену и Герману пролезть было намного легче. Очень скоро они, сбросив вещи, оказались внутри пещеры. Люта нигде не было — он появился чуть позже, изрядно потрёпанный, со ссадинами и царапинами на лице.

— Не могу предположить, что это за место, но там дальше длинный туннель.

— Потом разберёмся. Предлагаю разбить здесь лагерь, — сказал Герман.

— Тебя кто так отделал? — усмехнулся Гален.

— Тебя бы так отделать! Упал я, когда висел там, — он показал на дыру, в которую попадали капли дождя, — а потом камни на лицо посыпались. Я предлагаю не оставаться здесь. Пройдём глубже, там сухо.

Они двинулись по арообразному туннелю и вышли к небольшой каверне с ровным полом.

— Здесь отдохнём, — сказал Герман. — Согреться не получится, но спальные мешки не намокли.

— А вот и нет, — сказал Гален. — У меня с собой горелка и баллон.

— Откуда она у тебя?

— Раньше брал в походы. Полезная вещь.

Промокшие до костей, грязные и голодные, они сидели вокруг маленькой горелки. Поочерёдно разогревали еду. Огня не хватало, чтобы согреться, и они растирали замёрзшие руки и ноги. Постепенно в каверне становилось теплее. После перекуса они легли в спальные мешки — все решили, что после отдыха пойдут глубже в пещеру.

Герману было сложно уснуть. Ему не давали покоя гром и шум дождя. Он постоянно просыпался и подолгу смотрел на чёрный потолок. Конечности ныли, в голове стоял туман тревоги, рождающий жуткие образы. Он вздрагивал и открывал глаза, вытирая пот, чувствуя, как сердце неистово бьётся в необъяснимом ужасе. Когда у него затекли конечности, он повернулся к Галену и Люту и увидел, что последний сидит у арки, ведущей глубже в пещеру.

— Почему ты не спишь? — шёпотом спросил Герман.

— Не могу спать. Что-то не так, — устало ответил Лют. На нём были только штаны цвета сухой травы, на животе лежал автомат.

Гален спал рядом, скрестив руки на груди. Рядом с ним лежал автомат. Неподалёку стояла горелка, испуская струи синего пламени. Огонь действовал успокаивающе, и Герман медленно забывал о грозе. Он смотрел на огонь, на его слабость, и ему чудилось тепло, исходящее от синих лепестков. Гроза гремела где-то далеко, за толстой стеной.

С очередным ударом небес к Герману пришло внезапное прозрение: он больше не дома. Он покинул его, переступив за пределы невидимого барьера, и теперь только Богу известно, когда он вернётся.

Несколько сильных ударов грома прокатились и затихли. Герман смотрел сквозь огонёк, пока тот не затух. Его сновидения виделись отчётливее на полотне абсолютной тьмы. Её развеяло синее свечение молнии из той части пещеры, откуда они пришли. Затем он почувствовал всеобъемлющий холод. Слабость была так сильна, что ему понадобилось несколько минут, чтобы понять: он лежит полностью в воде.

Дыхание перехватило, когда он вскочил и осознал, что поток воды смывает их вещи. Гален лежал по другую сторону, и вода только подбиралась к его руке.

— Просыпайтесь! Нас смоет! — закричал Герман и спустился в воду.

Проснувшийся Лют подбежал к нему, и они вместе принялись шарить в бурном потоке. Большую часть вещей смыло. Припасы и горелка исчезли бесследно. Единственное, что удалось найти Герману, — нож, о который он порезался, и пустую консервную банку.

Всё это время Гален продолжал спать.

— Проснись, чёртов медведь! — кричал Лют, брызгая ему в лицо. — Мы тонем! Скотина!

Герман выбрался из воды и сел рядом с Галеном. Резким шлепком он разбудил спящего.

— Что происходит? — приподнялся Гален. Увидев плачевное положение, он воскликнул: — Да мы же тонем!

— Мы уже двадцать минут тонем! — закричал Лют.

Гален с молниеносной скоростью поднялся и прыгнул в воду.

Из уцелевшего остался один автомат, принадлежавший Люту, один спальный мешок, в котором спал Гален, и его сумка.

— Думаю, мы найдём вещи, если спустимся ниже, — сказал Лют.

Герман кивнул, поднялся, достал фонарь из рюкзака Галена:

— Идём вниз.

Глава 3

Идти против течения всегда трудно, но ещё труднее — по течению: оно легко может сбить с ног и унести в бездну.

Герман подсвечивал путь. В свете фонаря мелькали сужающиеся стены и блестящая водяная гладь. Все вглядывались в воду, пытаясь не пропустить потерянное снаряжение. Но ничего не находилось: пол то поднимался, то опускался, и временами приходилось погружаться по пояс. Одна из таких ложбин оказалась настолько глубокой, что пришлось пригнуть голову.

Так они шли около получаса и не нашли ничего. Измотанные бродяги бросили попытки, но останавливаться никто не хотел — возвращение к входу заняло бы слишком много времени. Вода поднималась стремительно, уже затопив самые низкие участки.

Надежда — вот всё, что оставалось у них. Герман не оставлял мысли, что за следующим поворотом туннель пойдёт вверх и им больше не придётся мочить ноги.

Тяжелее всех было Галену. Он тащил на себе тяжёлый рюкзак, уже побывавший в воде. Оставить вещи, чтобы облегчить путь, он даже не думал.

Герман знал: рано или поздно они найдут выход. Вода всегда куда-то вытекает. Он представлял подземную каверну с озером и дыру в стене, откуда низвергается водопад.

Неутихающее течение подталкивало в спину, давая возможность расслабить мышцы. Иногда Герман позволял воде нести его. Но стоило перестать двигаться — по коже пробегала дрожь, а разум кричал, что пора отдохнуть.

Движение прекратилось, когда потолок начал опускаться. Герман нырнул и под водой увидел, что туннель уходит дальше.

— Придётся нырять, — повернулся он к товарищам.

Перед ним предстало невозмутимое лицо Галена, который из-за своего роста вынужден был поджимать ноги. Тот внимательно слушал и был полностью напряжён.

Лют смотрел в пустоту. Его бледное лицо выражало полную концентрацию на чём-то выдуманном.

— Успокой его, — обратился Герман к Галену. — Он на грани.

— Это опасно. Ты уверен? — спросил Гален.

— У нас нет времени. Вода поднимается. Если не решимся — останемся здесь.

— Я понял.

Герман собрался нырять, но остановился: фонарь не был водонепроницаемым.

— Свет. Есть что-нибудь другое?

Гален показал на свою сумку:

— Там лежат фосфорные палочки.

— Ты на танцы собирался? Откуда они у тебя?

— В походе всё пригодится. Палочками хорошо подсвечивать дорогу. Как в сказке, только вместо хлебных крошек — светящиеся палочки.

— Ты хорошо подготовился, — сказал Герман, роясь в сумке.

Найдя пачку разноцветных палочек, он сломал одну — та засветилась мягким зеленоватым светом. Фонарь оставил Галену, вобрал в лёгкие воздуха что есть силы и погрузился.

Открыв глаза, он не видел ничего — только размытые очертания стен и глубокую темноту. Он плыл, цепляясь руками за стены, не полагаясь на зрение. Периодически ломал палочки и оставлял их за собой, затем плыл дальше. Иногда поднимался, чтобы найти воздушный пузырь, и снова двигался вперёд.

Когда палочки кончились, он проплыл не менее десятка метров. В лёгких начало сжимать.

Он стоял перед выбором. Времени не было. Ощущая невыносимую потребность вдохнуть, он бросил последнюю палочку и вгляделся в непроглядную тьму. Единственный шанс — рискнуть и сделать последний рывок.

Помимо давления в груди, он услышал, как стучит сердце. Он попал в ловушку, и организм бил тревогу. Внутренним взором он увидел своё безжизненное тело, плавающее под толщей горы.

За доли секунды образы исчезли. Герман схватился за выступы в стенах и, подобно коту, застрявшему на дереве, стал ловко карабкаться вперёд. Он не думал, что ждёт его впереди. Он вообще не думал — только доверился инстинкту и рукам.

Вскоре свет пропал. Герман не видел даже собственных рук. Сделав несколько сильных рывков, он с размаху уткнулся носом в твёрдую стену. Ноющая боль пронзила лицо, во рту появился привкус железа. Нащупал стену слева, справа — пустоту. Поплыл туда, пока не наткнулся подбородком на твёрдую поверхность. Водил руками — нащупал стену с уходящим вверх уклоном. Поднял руки кверху — ладони оказались на поверхности. Оттолкнувшись ногами от пола, всплыл и в третий раз ударился головой о потолок.

Первым делом он пришёл в себя. Он одолел безумие, которое помогло ему выжить. Мысленно вознёс благодарность в космическую пустоту, надеясь, что она долетит до ушей Бога. С жадностью вдыхал литры кислорода, недоумевая, почему раньше не замечал, насколько сладострастной может быть возможность сделать простой вдох.

Перед собой он увидел склон уходящей ввысь породы. Даже без источника света он разглядел вверху, из-за очередного угла, тёплое, подрагивающее свечение. Но не решился разглядеть его источник. Отдышался, перевёл дух, сделал глубокий вдох и поплыл обратно, следуя по фосфорным палочкам.

Обратная дорога всегда короче. Туннель больше не казался таким длинным. Воздуха по-прежнему не хватало, и Герман едва добрался до друзей, как принялся жадно отдышиваться. Вынырнув, первое, что бросилось в глаза, — испуганный взгляд Галена и помутневшее лицо Люта, стоявшего позади.

Герман обрадовался, увидев, что с ними всё в порядке.

— Там выход — задыхался он. — Последний рывок. Как только я нырну — делайте то же самое и плывите за мной.

Гален с облегчением выдохнул, набрал воздуха. По его лицу было заметно скрытое ликование.

— Я возьму сумку. Не отставайте. Вдыхайте как можно больше воздуха. Давайте, ребята!

И они в последний раз нырнули под воду и благополучно, без происшествий, доплыли до другого конца.

Лёжа на сухом полу, они жадно глотали воздух.

— Знаете, что самое странное? — спросил Лют.

— Что? — отозвался Гален.

— Мы так и не нашли наши вещи.

Глава 4

Таинственное свечение не пропадало. Герман наблюдал, как по стене бегают огни, и задавался вопросом об их природе. «Неужели это огонь? — спрашивал он себя. — Всего пара метров, нужно подняться и посмотреть».

Он продолжал лежать на голом полу в одних джинсах.

— Что у тебя с лицом? — спросил Гален.

Герман забыл о своём подбитом носе. Кровь смешалась с водой и размазалась по лицу и груди.

— Забыл, — ответил он и схватился за нос.

Гален встал, подошёл, взял его за голову и пристально рассмотрел рану.

— Переносица сломана, — сказал он и отошёл. — Я не врач, ничего не могу сделать.

— Откуда знаешь? Я боли не чувствую, — Герман пощупал переносицу.

— Ты ещё что-то чувствуешь? — влез Лют.

— Это адреналин, — сказал Гален. — Организм говорит тебе: «Сделай что угодно, только спаси нас, а боль я возьму на себя». А потом

— Что потом? — спросил Герман и почувствовал неприятную пульсацию по всему лицу.