Золотая медаль или детство. Как один отец тренировал дочь к олимпиаде

Для неё моя спортивная авантюра была фарсом. Девочка из деревни собралась выступать на первенстве России, тренируясь на старом, послевоенном стадионе, а зимой в коридоре школы. И тренер-мечтатель, её муж: без тренерского образования, без тренерского опыта и без спортивной команды.

Муж (который когда-то сжимал её влажную от волнения ладонь в загсе, обещал золотые пески, алмазные горы, реки из вина) стоял в стареньком спортивном костюме со сломанной молнией и пытался занять у неё денег на поездку. Деньги, что она откладывала на новый закуп луковиц, которые она посадит, вырастит и продаст, чтобы детей собрать в школу. Про свои потребности она молчала, лишних средств не было. Да и дочь тоже хороша: напрочь отказалась от серьёзных тренировок и хочет оставить всю эту затею, как только вернётся с соревнований.

Мама стояла над грядкой, поливая из шланга кусты роз:

— Я разговаривала с Игорем Павловичем, он в Питере сейчас живёт, работает в институте физкультуры, я тебе о нём рассказывала, чтоб Юну показать. Он сказал, у них сильная команда едет на первенство России, аж сорок два человека. От Москвы, наверное, ещё больше. А сколько команд приедут из других городов?

Влажный торфяной запах вперемешку с навозом пропитывал одежду обоих.

— Исмаил, ты куда собрался? Команда города Боровичи́ в составе двух человек? Девочка и её папа-тренер?

Она смотрела ему в глаза, не веря в авантюру ни на грамм.

— Вы тренируетесь после закрытия школы. Не всегда умытый и трезвый сторож орёт на всю школу: «На старт, внимание, марш». Когда он в запое, прихожу давать команды я, в коридоре с одной работающей лампой в потолке — как ты вообще Юну там видишь, наугад секундомер включаешь? А эти ваши брёвна, которые ты колодками прозвал и таскаешь вечно?! Это же наши поленья для растопки бани! Сколько я ей заноз вытаскивала после ваших стартов! А на первенство России тоже с поленом поедете?

Папа прижал обе ладони друг к другу, стараясь убедить жену:

— Нет. Во Владимире будут настоящие стартовые колодки. Там всё серьёзно, Люд! Это Россия! Это вызов!

— Я не против, чтобы вы ехали, только потому, что жду скорейшего окончания этих соревнований, после которых закончатся тренировки и ваша с ней история.

Мама поправила выбившиеся из-под платка волосы и решительно посмотрела на папу.

— И вы, особенно ты, успокоитесь. Только поэтому я не против, и поэтому мы найдём деньги на поездку. Но я очень, очень устала от вашего бега.

Владимир. Суета. Бутерброд

«Так… Вот сумка. Что в неё положить? Что обычно берут на первенство России? — Я ходила по комнате, обдумывая список вещей. — Костюм взяла, футболку взяла, шорты на месте, плеер надо найти, сумка с дисками тут, наушники положила. Всё вроде, готова».

Жарко. Июнь. Владимир — город, в котором проходили соревнования, — вкусно пах. Зноем, речкой, цветами. Никогда не видела таких чистых улиц. Деревья на каждом шагу, некоторые так разрослись, что не давали пройти, приходилось раз за разом их с почтеньем обходить. Липа и тополь, огромные, спасали от солнца каждого, кто попросит. Мы дошли до гостиницы, оставили сумки и отправились на стадион, разведать обстановку.

Шли пешком, было недалеко. Поднялись по улице, уходящей вверх, — внизу показалась спортивная арена. На стадион приехали команды спортсменов со всей России: люди бегали, прыгали, тянулись, ускорялись. Наблюдая за происходящим, я заметила, как через ворота зашла ещё одна группа детей: кивнув мужчине в спортивном костюме, они организованно вышли на стадион, начав разминку с медленного бега. Несмотря на июньскую жару, под кофтой похолодело. Мои ноги стали ватными, взгляд потух, а тело разворачивалось обратно, в сторону Боровиче́й.

— Ну вот мы и пришли, вроде оно, — выдохнул папа. — Ну что, давай найдём, как туда можно спуститься? — он оглядывался в поисках лестницы.

Я… А что я? Я не проронила ни слова. Мне было так страшно, что я схватила его большую горячую руку, понимая, что не дышу.

— Пап, наверное, мама права, чего мы тут забыли? Смотри на них, они даже знают, в какую сторону разминаться, а я нет. А вон те — смотри, как быстро бегают, а эти вообще на три головы меня выше. Я не хочу туда. Поехали домой?

— Ты боишься, это хорошо. Бояться — это нормально. Я тоже сейчас боюсь, Юна, но мой страх другой, он обещает что-то новое. Однажды ты почувствуешь вкус предвкушения шага в неизвестность. Если сравнивать, то сейчас ты ешь клюкву, но позже страх станет клюквой в сахарной пудре. Тебе понравится, обещаю,— папа поднёс пальцы к губам, словно держал ягоду в руке. — Дома нас всегда ждут, успеем вернуться. Ты, главное, выдохни и начинай дышать, руку мою отпусти, у меня кисть онемела. Не на расстрел идём, голову выше! Не отставай.

Мы нашли тропинку к стадиону, и папа живо стал спускаться по лестнице.

«Лучше бы на расстрел», — подумала я и пошла за ним.

Мы стояли на трибуне, между рядами прикрученных пластмассовых кресел, и папа вводил меня в курс дела:

— Вон там вход на стадион, видишь те ворота? Начнёшь разминку, потом сделаем гимнастику, упражнения и ускорения. Ускорения сделаем в шиповках!

Папа взял паузу, чтобы до меня дошло. Дошло не сразу, а когда дошло, я посмотрела на него как на бога.

— Мы купим мне настоящие шиповки? И они будут только мои?!

Я открыла рот в счастливой улыбке.

— Да, тебе нужны шиповки! В кроссовках ты далеко не убежишь. Самые быстрые спринтеры бегают в шиповках, чем мы хуже? — Он вёл меня через трибуну к палатке со спортивными вещами.

Папа держал в руках маленькую жёлтую туфельку без каблука со странной надписью Reebok, а на подошве красовались семь винтовых отверстий.

— Есть тридцать пятый размер?

— Есть. — из-под прилавка вылез продавец с нужной коробкой.

Я зашла на стадион, людей прибавилось. Пришлось подождать, чтобы вклиниться в поток спортсменов, бегающих по кругу. Мой «спортивный костюм» выдавал во мне новичка. Тёплая серая толстовка и голубые флисовые штаны, а под ними физкультурная форма: белая футболка, чёрные шорты. В такой спортивной форме я приехала на первенство России. Всё примерялось на картонке, на рынке — какой там «Найк» или «Адидас»? Таких слов я даже не слышала.

☝️ Профессиональные атлеты обычно надевают три костюма. Первый слой одежды — классический спортивный костюм: для разминочного бега и упражнений на гибкость. Второй слой — лосины и лонгслив для специальных упражнений и ускорений, третий — основной: плавки и топ или купальник для выступления. Если погода дождливая, холодная, то добавляются ветровка или дождевик. Все эти тонкости — для того, чтобы хорошо разогреть мышцы и уберечь от травм. Профессиональный спортсмен должен с заботой относиться к себе. Мышцы, связки, хрящи, суставы — это те «звенья» тела, которые уязвимы под нагрузкой, а под сверхнагрузкой могут выйти из строя. Поэтому нужны костюмы, согревающие мази, вода, полезная еда, полноценный сон, массажи, бани, ледяные ванны, строгий режим дня и другие способы восстановления после тренировок.

Если не восстановиться после тяжёлой нагрузки, тело может подвести, подвести в самый важный день — «когда здесь и немедленно» или «уже никогда». Профессиональный спорт не прощает халатности к себе.

Ноги приятно пружинили по дорожке — необычное чувство, новая лёгкость в теле была приятна. Дорожка придавала уверенности, среди спортсменов я почувствовала себя своей. Бегала с рюкзаком, в котором лежали мои новые шиповки.

— Рюкзак мне дай, — крикнул папа из-за ограждения и показал пальцем на себя. Когда я подбежала, он продолжил вводить меня в курс дела: — Вот твой номер участника, булавки сегодня в ларьке купим. Видишь стол у зелёного поля, под белым зонтом? — якивнула. — Завтра там будет регистрация. За полтора часа надо заявиться, чтобы тебя отметили. Опоздаешь — до соревнований не допустят. Понятно? — Он взглянул на меня, я снова кивнула.

— В забеге бегут восемь человек. Сколько всего забегов — узнаем завтра. Сначала проведут предварительные старты, а через три часа бег сильнейших, только восемь лучших результатов попадут в финал.

Щурясь от солнца и закрывая глаза ладонью, пыталась разглядеть отца:

— А если я не попаду в финал?

— Если не попадёшь? — он набрал в щёки воздух и со звуком выпустил. — Если не попадёшь, можешь быть свободна.

Я всё услышала без слов. Во фразе «можешь быть свободна» явно звучал посыл: «Я разочаруюсь в тебе». Но мне было всё равно. Меня просили приехать, я приехала. Осталось завтра пробежать — как-нибудь! — и от меня отстанут. Я помнила соревнования в Санкт-Петербурге, помнила, как проиграла всем, кому могла. Завтра последний день, и унижения закончатся.

Какие они узкие! Я смотрела на них, а две жёлтые шиповки смотрели на меня. Вкрутив специальным ключом семь алюминиевых гвоздиков, поняла: как же неудобно в них ходить. Сдавленные пальцы стопы тянулись к небу — вспомнилось упражнение «ходьба на пятках». Но бегать было гораздо удобнее. Сцепление железных гвоздиков с дорожкой толкало вперёд. Скорость, которую я набирала во время ускорений, намекала на быстрый бег завтра.

«Последняя точно не буду», — подумала я, заканчивая третье ускорение. Знакомство и разминка состоялись. Повесив обновки на плечо, оставила стадион за спиной, и мы пошли по городу.

— Завтра важный день, Юна. Давай поищем еды на ужин.

Ближайший магазин оказался рядом с гостиницей. Папа купил стандартный набор. Зайдя в номер, развернул газету и накрыл прикроватную тумбу: разложил нарезанную докторскую колбасу, поломанный ситный хлеб, куски сыра, масло, бутылку молока — пригласил за стол. Кипятильник в стакане заставил воду бурлить, и мы заварили пакетик чая, пили его с конфетами.

Когда я открыла глаза, в комнате было светло. Плотных занавесок в номере не было, и солнце нагревало комнату. Поняв, что выспалась, села на кровати, размяла шею. От мыслей о старте, пробежавших через тело, вздрогнула. Потянулась за часами — было пять утра! Я не поверила и нашла часы отца, они подтвердили.

И чем занять четыре часа до завтрака? Сон приходить отказывался, и, лёжа на кровати, я рассматривала потолок. Знала, что нельзя думать о беге, — это неправильно, ещё слишком рано.

🖍️ Мандраж — чрезмерное волнение перед соревнованиями.

Почти все молодые спортсмены «перегорают» до важного старта.

Представлять своё выступление заранее нежелательно. Наш мозг не понимает, где фантазия, а где реальность. Если вы начнёте думать о том, как придёте, разомнётесь, побежите, какие соперники будут вас ждать, то организм сразу выплеснет гормоны — адреналин, кортизол, тестостерон — для реализации намеченного. Вы поймаете себя на мысли, что ваше сердце не бьётся, а выскакивает из груди, пока вы всего лишь лежите в кровати и стараетесь отдышаться. Но сердце не успокаивается по щелчку — выброс гормонов запустил реакцию, и нужно время, чтобы успокоиться. Вы потратите эмоции впустую — эмоции, которые необходимы для реальных соревнований. Потребуется вкусная еда и пара дней на отдых, чтобы восполнить эту пустоту, но у вас этого времени нет. Главный старт случится сегодня.

— Уже проснулась? Рано ты.

Папа застёгивал часы на запястье.

— Ну что, давай позавтракаем?

Он выключил будильник, который так и не зазвенел. Ему не спалось, как и мне.

Аппетита у меня не было. Волнение парализовало спину, шею, руки постоянно потели. Бутерброд с сыром и сладкий чай — всё, что папа смог в меня засунуть. Когда я нехотя дожевала, он посмотрел мне в глаза и серьёзно сказал:

— Значит, слушай: в 11:00 начнутся соревнования, а финал, если мы в него попадём, проведут в 17:30. В финал выйдут по результатам предварительных забегов. Поэтому, даже если ты увидишь, что легко выигрываешь забег, ни в коем случае не сбрасывай скорость до финиша, может быть так, что каких-то сотых секунды нам не хватит для попадания в финал, ты поняла? — якивнула, удивившись фразе «даже если ты легко выигрываешь забег».

Я и «легко выигрываю забег»? Ну-ну, звучит, конечно, круто, но реальность?! Вернись в реальность, папа…

Отец не завтракал совсем. Он налил себе чай, но и к нему не притронулся. Потом предложил прогуляться.

Сидя на скамейке во дворе пятиэтажного дома, я рассматривала тихую владимирскую улицу, что открывалась за детской площадкой. Люди медленно просыпались, перебегали дорогу, заполняли остановки, садились в автобусы. Солнце в синем небе светило мягко, спокойно, не надрываясь. Прохладный ветерок с детской заботой обнимал, играя моими волосами. Хотелось просто сидеть на этой лавке и думать о вечном, а не вот это всё. Мне не нравилось моё состояние: нервозность, которая время от времени накрывала, сбивала дыхание, не давала расслабиться. Я понимала, что боюсь. Боюсь бежать. Боюсь соперниц. Боюсь разочаровать отца. Мне было страшно представить себя на стадионе в одном забеге с бегуньями из других городов. Те девочки, которые были на вчерашней разминке, казались во много раз опытнее и быстрее меня. Я была уверена, что в финале мне не место. Чувствовала, что ввязываюсь в борьбу, в которой не хочу участвовать.

Папа, видя моё состояние, подал влажную то ли от жары, то ли от нервов руку:

— Ладно, пошли собираться. Через час начинаем.

Ранний стадион отличался от вечернего. Пустые намокшие от тумана трибуны не успели высохнуть на солнце. Невыспавшиеся нервные спортсмены и спортсменки, полусонные тренеры, строгие судьи начинали утро на дорожке. Мелкий озноб в теле защекотал затылок. Нервно сглотнув, я шагнула на стадион. Первый разминочный круг пронеслась очень быстро, папа, увидев мой галоп, остановил меня криком: