Черные рифы

Габриэль подумала, что уезжает из Говард-Холла с легкой душой. Он так и не стал ей родным, и она покидала его без всякого сожаления.

Принять предложение Делии и остаться в Рутерфорде у нее не хватало сил. Слишком тягостными воспоминаниями был наполнен этот старый замок. Здесь погиб Фрэнк, здесь жил Дэвид, и каждая вещь, казалось, еще хранила тепло от прикосновений его рук. Сердце Габриэль просило одиночества и забвенья. Это забвение она надеялась найти в Мильтон-корте.

Пообещав Делии писать каждую неделю, Габриэль распрощалась с ней и через два дня покинула Говард-Холл.

Глава 7. Джулиан Уоррингтон

Невзирая на данное матери обещание, лорд Джулиан Уоррингтон как мог оттягивал день разлуки с предметом своего страстного увлечения и появился в Англии только к концу октября 1662 года. Но леди Анна, с детства прощавшая Джулиану любые провинности, встретила его золотым дождем материнской ласки. Многократно облобызав свое незабвенное двадцатидевятилетнее чадо, она усадила все семейство за праздничный стол, накрытый специально по случаю возвращения Джулиана, и заставила всех битых три часа выслушивать хвастливые россказни любимого сыночка о его ратных подвигах и любовных похождениях.

Хью уныло молчал, завидуя красоте, непринужденности манер и щегольской наглости старшего братца. Младший, Вилли, с трудом скрывал улыбку, которую невольно вызывал у него весь тот глупый вздор, который без устали молол нахальный Джулиан.

Когда же, наконец, леди Анна вдосталь наслушалась пустых речей своего любимца, еще раз подтвердивших посредственность его умственных способностей, бурный прилив материнской нежности немного отхлынул. Она приказала всем удалиться и оставить ее с сыном наедине.

Возражать никто не стал: и Хью, и Вилли с радостью воспользовались моментом, чтобы избавиться от надоевшего общества старшего брата.

Оставшись с сыном наедине, леди Анна резко сбросила маску восторженной нежности и посмотрела на Джулиана с холодным упреком.

– Почему ты заставил себя так долго ждать? – спросила она суровым, властным голосом, который с детства повергал Джулиана в испуганный трепет перед материнским гневом.

– Я же писал тебе, – неуверенно ответил Джулиан. – Я не мог вернуться в Англию раньше. Меня задержали в Дюнкерке дела службы.

– Ложь! – резко прервала его леди Анна. – Я говорила с лейтенантом Нортом из твоего полка, когда он приезжал домой в отпуск. И знаешь, что он мне рассказал?

– Нет, – глупо улыбнулся Джулиан. – Но мне очень интересно узнать, что же мог рассказать обо мне дружище Дэн?

– Он сказал, что тебя удерживали в Дюнкерке не дела службы, а непотребные девки.

– Фу! – скривился Джулиан. – Я не думал, что вы за моей спиной расспрашиваете моих друзей о том, с кем я сплю!

– Джулиан, – стальным тоном проговорила леди Анна, – я прощала тебе все твои беспутные выходки. Я оплачивала твои карточные долги и никогда не отказывала тебе в деньгах. Я всегда делала для тебя больше, чем другие матери. Я долго терпела твое распутство, пьянство и безумное расточительство. Я многое могу тебе простить, но никогда не потерплю твою ложь. Я требую, чтобы ты всегда говорил мне правду, какой бы она не была.

Лорд Джулиан отвернулся, чтобы скрыть усмешку. Он уже давно беззастенчиво врал матери, когда того требовали его интересы, и это вранье легко сходило ему с рук.

– Боже мой, мадам! – воскликнул он. – Ну зачем все эти мелочные упреки? Какая разница, когда я вернулся? Можно подумать, что из-за моего опоздания я лишился наследства! Говард-Холл наш, я – граф Говард. Одним словом, все в порядке, и, пожалуй, за это стоит еще раз выпить!

– Все в порядке? – вскричала леди Анна, отнимая у Джулиана графин с вином. – Ты считаешь, что все в порядке?

– Разумеется, – произнес Джулиан, с недоумением глядя на мать. – Вы же сами сказали, что Говард-Холл мой?

– Да, твой. Но это не тот Говард-Холл, которым владел Фрэнк Говард.

– Как это “не тот”? – удивленно переспросил Джулиан.

– Фрэнсис владел не только Говард-Холлом. Ему принадлежали еще два поместья: Мильтон-корт, Хартфилд, а также прекрасный дом в Лондоне.

– Ну и что? – не понял Джулиан.

– Как это что? Ты же унаследовал один Говард-Холл!

– Конечно! Мильтон-корт и Хартфилд передаются по завещанию.

– Именно, по завещанию!

– А что вас так волнует, мадам? – с издевательской наивностью спросил Джулиан. – Я не виделся с Фрэнком почти десять лет. Неужели вы надеялись, что он упомянет меня в своем завещании?

– Болван! – не сдержалась леди Анна. – Говард-Холл не дает и четверти дохода, которые дают Мильтон-корт и Хартфилд. В Хартфилде – богатые угольные копи, а земли Мильтон-корта намного плодороднее земель Говард-Холла.

– Какое мне до этого дело? – усмехнулся Джулиан. – Я же не собираюсь ходить за плугом и пасти овец.

– Ты издеваешься надо мной? – воскликнула леди Анна, выведенная из себя идиотским равнодушием Джулиана.

– Ничуть, – спокойно ответил Джулиан. – Мне нет никакого дела до угля, зерна и всякого там скота. Мне хватит и Говард-Холла.

– Хватит? Да половина земель Говард-Холла – болота и топи. Он содержался только на доходы с Мильтон-корта и Хартфилда. Я посмотрю, как тебе хватит тех жалких грошей, которые ты соберешь с нищих арендаторов. А мне больше нечего заложить, чтобы покрыть твои долги. Все, что было у меня ценного, давно заложено или продано.

– Все? – переспросил Джулиан с глупой наглостью.

– Да, все, – ответила леди Анна. – Хотя нет, у меня еще осталось обручальное кольцо, которое ты продашь, чтобы оплатить мои похороны.

Казалось, только сейчас до подвыпившего Джулиана дошел смысл материнских слов.

– Да? Вы так думаете? – медленно протянул он.

– Я знаю, что говорю, – заявила леди Анна.

– И что же теперь нам делать?

– Что делать? – зло усмехнулась леди Анна. – Надо вернуть все владенья Фрэнка Говарда.

– Как вернуть? – удивился Джулиан. – Разве это возможно?

– Возможно.

– Но Мильтон-корт и Хартфилд принадлежат вдове Говарда, – возразил Джулиан.

– Да, этой французской интриганке, – с ненавистью произнесла леди Анна. – А если бы Фрэнк умер неженатым, все его имущество унаследовал бы ты!

– Что теперь об этом говорить? Фрэнк был женат, и ни один суд не признает законность моих притязаний на Мильтон-корт и Хартфилд.

– Мы не станем обращаться в суд, – сказала леди Анна.

– А как же вы хотите вернуть эти поместья?

– Выход есть, Джулиан.

– Какой?

Леди Анна посмотрела на сына многозначительным взглядом и уверенно произнесла:

– Очень простой: ты должен жениться на вдове Говарда.

– Жениться?! – вскричал Джулиан с таким ужасом, словно ему предлагали принять смертельный яд. – Но я не собираюсь жениться!

Леди Анна и не ждала иного ответа от любимого сына, и его гневный протест не тронул ее сердце.

– Тогда подыщи себе место получше в долговой тюрьме, – равнодушно проговорила она.

– Уж лучше тюрьма! – с пьяной бравадой заявил Джулиан.

– Я не желаю слушать подобные глупости, – прервала его леди Анна. – Ты рассуждаешь, как мальчишка. Рано или поздно ты все равно женишься. Тебе уже двадцать девять лет и пора задуматься о браке.

Сила материнского убеждения, с детства безраздельно правившая Джулианом, охладила пыл его негодования.

– Но я не люблю эту женщину, – уже более покорным голосом пробурчал Джулиан.

– Полно, дорогой! – рассмеялась леди Анна. – Ты слишком любишь себя, чтобы в кого-нибудь влюбиться по-настоящему!

– Сколько же лет этой особе? – спросил Джулиан.

– Она немного старше тебя: ей тридцать два года.

– О, совсем юная, непорочная девица! И вы хотите подсунуть мне старую вдову Фрэнка, которую он подцепил в пиратском притоне?

– Не преувеличивай, Джулиан, – ответила леди Анна. – Она – не старая. А что касается ее нравственности, то ты не гнушаешься и самых порочных шлюх. Ради таких денег, которыми владеет вдова Говарда, мужчины твоих лет женятся и на старухах, а от тебя такой жертвы не требуется.

– Неужели в Англии нет больше богатых невест, что вам взбрело в голову женить меня на вдове Фрэнка?

– Богатые невесты ищут богатых женихов, – назидательным тоном произнесла леди Анна. – А у тебя есть только титул, да еще сомнительная репутация.

– Благодарю за лестное мнение, – усмехнулся Джулиан.

– У тебя есть кто-то на примете?

– Ну, не знаю, – пожал плечами Джулиан. – Может быть, сделать предложение мисс Стиль, племяннице лорда Гарднера? Она – хорошенькая, и ко мне неравнодушна.

– Мисс Стиль? – рассмеялась леди Анна. – Ты полагаешь, что ее отец согласится оплачивать твои безумные долги, о которых он, конечно, наслышан? Нет, дорогой мой, при твоей репутации тебе будет очень нелегко жениться на порядочной девушке из богатой и знатной семьи.

– Ну, можно жениться на дочери какого-нибудь богатого негоцианта, – предложил Джулиан. – За мой титул многие из них не торгуясь заплатят огромные деньги. Я, кстати, знаком с одной привлекательной девицей, за которой ее папочка дает сорок тысяч приданого, если она сумеет окрутить пэра.

Лицо леди Анны залила краска гнева.

– Что?! – вскричала она. – Ты хочешь связаться с простолюдинкой? Хочешь осквернить наше древнее имя?

– Мадам, зачем такие громкие слова? – с кислой миной отмахнулся Джулиан.

– Замолчи, Джулиан, – непреклонным тоном приказала леди Анна. – Я даже не допускаю мысли, что ты способен на такую гнусность. Я предпочту увидеть тебя мертвым, чем у алтаря с дочерью торговца.

– Хороша материнская любовь! – плаксиво протянул Джулиан.

– Не поясничай, – снова прервала его леди Анна. – Я забочусь не только о твоем будущем, но и о будущем нашей семьи. При всех ее недостатках, француженка Говарда кажется мне самой подходящей для тебя партией: она богата и знатного рода.

Лорд Джулиан покривился и подлил себе вина.

– А вы хоть ее видели – эту француженку? – спросил он.

– Видела.

– Ну, и какова она из себя?

– Какова из себя? – переспросила леди Анна.

– Да. Какого роста, худая или толстая?

– Роста скорее среднего, чем высокого, стройная, надо признать, довольно привлекательная, с хорошими манерами, выглядит моложе своих лет.

– На сколько?

– Что “на сколько”?

– На сколько моложе она выглядит?

– Я бы не дала ей больше двадцати пяти.

– О, это уже кое-что, – усмехнулся Джулиан. – Брюнетка или блондинка?

– Светловолосая.

– Это хорошо! Блондинки – моя слабость! А как насчет всего остального?

– Насчет чего? – не поняла леди Анна.

– Насчет того, что делает женщину женщиной, – с пошлой улыбкой ответил Джулиан, многозначительно обрисовав руками в воздухе женский силуэт.

– Стыдись, Джулиан! – возмутилась леди Анна. – Ты не в борделе!

– Ну, ладно, сам рассмотрю, – уже более миролюбиво проговорил Джулиан. – Где ее можно найти?

– Она живет в Мильтон-корте.

– Когда я должен к ней съездить?

– Поезжай в следующее воскресенье. Постарайся встретиться с ней случайно и произвести первое хорошее впечатление. Я слышала, что она любит верховые прогулки. Представься и извинись за мой визит.

– За какой визит?

– Я ездила к ней в Говард-Холл, – ответила леди Анна.

– Вы наговорили ей каких-нибудь гадостей?

– Скажем, я была с ней излишне резка.

– И я должен просить за вас прощение?

– Попросишь, – властно произнесла леди Анна. – Я же выслушиваю твоих кредиторов. Ты скажешь ей, что я сожалею о нашем неприятном разговоре.

Лорд Джулиан поморщился.

– И что мне ей сказать?

В красивых глазах леди Анны отразилось насмешливое удивление.

– Ты спрашиваешь у меня, что сказать вдове Говарда? Не смеши меня, Джулиан! Лорд Уоррингтон не знает, что сказать молодой особе!

– Но у меня никогда не было серьезных намерений, – возразил Джулиан.

– Теперь будут. И я не думаю, что француженка окажется для тебя трудной добычей. У вдов с ее репутацией не богатый выбор. Главное – правильно расставить сети.

– Как прикажите, мадам, – усмехнулся Джулиан.

– Я забочусь о твоем счастье, – возмущенно возразила леди Анна.

– К сожалению, у нас разное представление о счастье, – вздохнул Джулиан.

– Возможно, но одинаковые представления о богатстве и нищете.

– Да, одинаковые, – согласился Джулиан. – Но богатство не кажется мне таким уж привлекательным, когда я думаю о том, что мне придется всю жизнь прожить с нелюбимой женщиной

Глаза леди Анны загадочно блеснули.

– Почему всю жизнь? – спросила она, ласково потрепав свое чадо по голове.

– А как же иначе?

– Кто знает, Джулиан, кому какой отпущен век!

Джулиан резко оттолкнул материнскую руку.

– Ну, спасибо! – пробурчал он. – Утешили! Не думал, что вы уже ждете моего конца!

– Я говорю не о тебе, – возразила леди Анна.

– А о ком? О вдове Говарда?

– О ней.

– Да что с ней станется? Она пережила беднягу Фрэнка, пережила своего любовника Рутерфорда, переживет и меня. Конечно, переживет! Это же роковая женщина! Всем, кто связал с ней свою жизнь, она принесла несчастье! Да, все умерли!

– Перестань болтать вздор, Джулиан! – прервала его леди Анна. – Фрэнк Говард и герцог Рутерфорд любили ее, а ты не любишь. Всегда можно найти способ избавиться от ненавистного человека.

– Избавиться? На что вы намекаете?

– Я ни на что не намекаю. Просто мне отвратительно слушать твое нытье, – ответила леди Анна.

– Нет, вы что-то хотели сказать, – настаивал Джулиан. – Я хочу знать. От кого вы хотите избавиться?

Леди Анна снова с ласковой улыбкой погладила сына по волнистым волосам.

– Я хотела сказать, – невинным тоном произнесла она, – что, если ты женишься на вдове Говарда мы сумеем сделать так, чтобы этот брак тебя не слишком обременял и не стеснял твою свободу.

В голове Джулиана шевельнулось смутное подозрение, которого он сам неожиданно испугался, хотя и был неразборчив в средствах, когда хотел достичь желанной цели. Ему показалось, что он понял истинный смысл затеянной матерью интриги, и понял, что никогда не знал хорошо свою мать. На какое-то мгновенье в нем вспыхнул огонь благородного негодования, но холодный взгляд леди Анны безжалостно уничтожил хилые ростки робкой справедливости. Лорд Джулиан не посмел возразить матери и, как в детстве, опустил глаза под этим властным взглядом.

Глава 8. Мильтон-корт

Лорд Джулиан под разными предлогами откладывал визит к Габриэль де Граммон. Больше всего на свете он дорожил собственной свободой, и уже одна мысль о браке, а тем более о браке с женщиной нелюбимой, приводила его в ужас.

Разумеется, Джулиан не принадлежал к возвышенным натурам, отвергающим брак по расчету, но, избалованный матерью, потакавшей всем его прихотям, он не чувствовал недостатка в деньгах и не знал, что такое нужда, а посему полагал, что время охоты на богатых невест для него еще не настало.

Однако денежный источник семьи Уоррингтонов с каждым днем иссякал, а доходы ближайших двух лет, которые мог дать Говард-Холл, с трудом хватило бы только на покрытие безумных долгов Джулиана, и леди Анна удвоила свои усилия по обращению сына в религию женатого мужчины.

Лорд Джулиан брыкался, как необъезженная лошадь, но в конце концов сдался, повинуясь мощной силе материнского влияния. Смирившись с неизбежностью брака по расчету, он принялся за осуществление своих матримониальных планов.

Обстоятельства складывались ему на руку. Один из его армейских приятелей майор Бинго жил в трех милях от Мильтон-корта. Это дало Джулиану прекрасную возможность оправдать свое появление во владениях вдовы адмирала Говарда. Джулиан бесцеремонно напросился в гости к Бинго и, получив согласие, отправился на охоту за будущим богатством.

Поселившись у Бинго, он не спешил с визитом в Мильтон-корт. Общительный и наглый, он легко завел приятельские отношения с компанией местных сквайров и за бокалом вина выведал у них все, что они знали о новой хозяйке Мильтон-корта.

Но сведения, которые Джулиан получил от своих новых приятелей по попойкам, были крайне скупы.

Леди Говард замок покидала редко, к соседям с визитом не ездила, ссылаясь на нездоровье, хотя очень вежливо отвечала на приглашения и рекомендательные письма. Иногда ее можно было увидеть на верховой прогулке. Она каталась вдоль берега маленькой речки, протекавшей через Мильтон-корт, как всегда в одиночестве и под густой вуалью.

Из всего услышанного Джулиан сделал вывод, что графиня Говард ведет жизнь замкнутую и уединенную и вряд ли согласится его принять, если он явится к ней с праздным визитом. Да и разведка боем не входила в его планы. Джулиан хотел встретиться с леди Говард так, чтобы встреча выглядела случайной, и, поразмыслив, он решил познакомиться с ней на верховой прогулке.

Четыре дня Джулиан усердно нес караульную вахту по руслу упомянутой речушки, и на пятый день его терпение было вознаграждено. В пасмурный, но безветренный воскресный вечер он увидел женщину верхом на черной лошади, которая медленно ехала к реке со стороны Мильтон-корта. Судя по описаниям местных сквайров, это и была леди Говард.

Джулиан свернул в лесосеку и засел в засаде, как охотник на дичь.

Габриэль спустилась с холма, пересекла пожелтевший луг и направилась вдоль берега реки, заросшего камышом.

Джулиан счел момент подходящим, пришпорил лошадь и выехал из лесосеки навстречу Габриэль. Подъехав к ней, он изящно осадил коня, снял шляпу и учтиво поклонился.

– Прошу прощения, миледи, что нарушаю ваше одиночество, – проговорил он, – но, кажется, я сбился с дороги. Не могли бы вы мне подсказать, как проехать в Отли?

– Вы едете совсем в другую сторону, – проговорила Габриэль.

Джулиан впервые услышал ее голос – красивый, низкий и мягкий – и ее голос ему понравился.

– В другую? – разочарованно переспросил Джулиан, хотя отлично знал, в какой стороне находится деревушка Отли. – Какая досада! К сожалению, я плохо знаком со здешними местами. Я приехал в Мильтон всего несколько дней назад.

– Вы не из Мильтона? – поинтересовалась Габриэль.

– Нет, – ответил Джулиан. – В Мильтоне я в гостях у моего друга майора Бинго, а приехал я из Оксфордшира. Может быть, вы слышали о Говард-Холле?

– О Говард-Холле? – не сдержав волнения, воскликнула Габриэль.

– О, простите! – смущенно проговорил Джулиан. – Мне следовало бы представиться вам сразу: лорд Джулиан Уоррингтон, граф Говард к вашим услугам.

– Граф Говард! – удивленно прошептала Габриэль.

Несколько секунд она молча рассматривала Джулиана, невольно сравнивая его с Фрэнсисом Говардом, но не нашла и тени фамильного сходства. Высокий, красивый, с каштановыми волнистыми волосами, синими глазами под безупречной линией черных бровей он напоминал скорее Дэвида, но ему не хватало благородного, гордого достоинства, которое выделяло Дэвида среди остальных мужчин. На красивом лице Джулиана лежал отпечаток самодовольного высокомерия, свойственного людям заносчивым, но не умным.

“Так вот каков он этот Джулиан Уоррингтон, – подумала Габриэль. – Красивый, самодовольный болван. Конечно же, мнит себя неотразимым и надеется от скуки завести провинциальную интрижку”.

Составив первое мнение о новом хозяине Говард-Холла, Габриэль царственным жестом подняла вуаль и почти с вызовом произнесла:

– Леди Габриэль де Граммон, графиня Говард.

Джулиан так и впился глазами в лицо женщины, которую он должен был обольстить и склонить к браку.

Габриэль показалась ему намного моложе и красивее, чем он ее себе представлял. Она еще могла покорять сердца совсем молодых поклонников и блистать при дворе среди самых прославленных красавиц Англии. Но красота ее была не во вкусе Джулиана. Он любил голубоглазых, веселых блондинок-хохотушек с восторженным огоньком в глуповатом взгляде. Взгляд Габриэль Джулиан нашел слишком серьезным, выражение лица слишком холодным. Одним словом, это была та женщина, чью красоту он не мог не оценить, но не та, за которой он стал бы увиваться, чтобы добиться ее расположения. Однако теперь, когда он увидел Габриэль, маменькина затея с женитьбой не казалась ему такой ужасной, как прежде.

– Ах, миледи! – воскликнул Джулиан, принимаясь за роль галантного кавалера. – Я очень рад нашей встрече. Я давно мечтал познакомиться с вами.

– Ну вот, мы и познакомились, – ответила Габриэль, не заподозрив нечестной игры.

– Я очень сожалею, что не смог посетить вас в Говард-Холле, когда был жив мой кузен Фрэнсис, – продолжал врать Джулиан. – Я служу в Дюнкерке, и дела службы долгое время не позволяли мне вернуться в Англию.

– Я вас понимаю, милорд, – кивнула Габриэль, не подав виду, что наслышана о “дружеских” отношениях Фрэнсиса и Джулиана.

– Миледи, – обратился к ней Джулиан с блестяще разыгранной нерешительностью, – я не покажусь вам навязчивым, если попрошу у вас разрешение посетить вас в Мильтон-корте?

У Габриэль не было благовидной причины, чтобы отказать Джулиану. Он не сделал ей ничего дурного и, как бы там не было, приходился родней ее погибшему мужу. Он не вызывал у нее той неприязни, которую она испытывала к его матери леди Анне. Джулиан был учтив, приветлив и бесхитростно давал понять, что не прочь завязать дружеские отношения.

– Вы можете приехать в Мильтон-корт когда захотите, милорд, – произнесла Габриэль с учтивой улыбкой, но довольно холодным тоном, чтобы Джулиан не подумал, что он облагодетельствовал ее своим вниманием.

И Джулиан понял намек.

– Можно я нанесу вам визит в пятницу? – тоном скромного просителя поинтересовался он.

– Хорошо, милорд, я буду ждать вас к обеду, скажем, часа в четыре, – ответила Габриэль. – Но, кажется, вы искали дорогу в Отли? – напомнила она.

– О, простите, что я так бесцеремонно навязал вам свое общество, – извинился Джулиан.

– Вы поедете вдоль реки до излучины, – сказала Габриэль, – и там увидите дорогу, которая идет через поля мимо фермерских домов. Это и и есть дорога в Отли.

– Благодарю вас, миледи, – галантно поклонился Джулиан. Он ждал, что на прощание Габриэль позволит ему поцеловать ее руку, но руки она не дала.

Джулиан пришпорил лошадь и поскакал в том направлении, куда указала Габриэль. Скрывшись за холмом, он свернул с пути, чтобы Габриэль не смогла его увидеть, и вернулся в Мильтон лесной дорогой.

“А вдова кузена Фрэнка недурна! – размышлял Джулиан, сидя за бутылкой бренди в доме майора Бинго. – Не в моем вкусе, но недурна! Если появиться с ней при дворе, клянусь честью, у меня найдется немало завистников. Первый шаг я сделал и, кажется, я ей понравился. Еще немного усилий и, не будь я Джулиан Уоррингтон, если не сумею затащить ее в свою постель. Впрочем, несмотря на все ее достоинства, я предпочел бы не лезть в брачное ярмо. Если бы можно было завладеть Мильтон-кортом без всех этих дурацких формальностей! Женатый Джулиан Уоррингтон! Черт бы побрал мою матушку с ее идиотской затеей! Хорош будет у меня вид перед алтарем! Верно, я буду похож на того безмозглого вола, которого погонял сегодня на поле чумазый батрак. Но, как говорится, от судьбы не уйдешь!”

Закончив свои размышления на сим печальном выводе, Джулиан обратился мыслями к вещам более прозаичным и вспомнил, что наступило время ужина. Никакие печали и неприятности не могли лишить его аппетита, и Джулиан поспешил в столовую, где уже накрывали на стол.

* * *

Габриэль возвращалась в Мильтон-корт, размышляя о неожиданной встрече с Джулианом Уоррингтоном. Его внезапное, довольно странное появление в Мильтон-корте нарушило тихое однообразие жизни, которую она вела, и Габриэль поймала себя на мысли, что общество нового графа Говарда вовсе не было ей неприятным. Не то, чтобы он ей понравился как мужчина, достойный особого внимания, просто долгое скучное одиночество уже начало ее тяготить.

Получив известие о гибели Дэвида, она замкнулась в себе и отреклась от всех радостей жизни. Ей казалось, что одиночество поможет ее душе соединиться незримой нитью с душой любимого. Воспоминания о нем стали смыслом ее существования, и она полюбила эту печальную тишину, когда ничто не вторгалось в ее внутренний мир, в котором безраздельно царствовал Дэвид Рутерфорд.

Появление Джулиана, лицо которого прямо-таки излучало беззаботное веселье и обаяние молодости, словно разбудило Габриэль ото сна, напомнив, что рядом с ней идет иная жизнь, где есть радость, красота и любовь. Ей вдруг очень захотелось узнать о последних лондонских новостях, посмеяться над придворными сплетнями, поболтать о столичной моде.

И когда в пятницу лорд Джулиан явился в Мильтон-корт с визитом, Габриэль встретила его более приветливо, чем во время первой встречи у реки.

Он предстал перед ней в своем военном мундире, расшитом золотым позументом. В этом наряде он был неотразим и умело пользовался своей броской красотой. Габриэль не могла не ответить на его ослепительную улыбку. Она улыбнулась ему и протянула руку для поцелуя. Джулиан счел это добрым знаком. Он вспомнил наставления матери и скорчил смущенную, виноватую мину.