Танец смерти: Тайны побережья.

– Ш-ш-ш, – тихо прошептал он, – поговорим об этом позднее. Здесь и сейчас не место для обсуждений.

Казалось, решение было принято и компания собравшихся решила вернуться домой, предоставив дальнейшее расследование виконту Локсборну, они внезапно услышали в гнятущей тишине странный, вибрирующий звук, доносившийся из глубины парка.

Сначала он был похож обычный шум ветра, но звук становился всё отчётливее, грозным, рокочащим. Словно нечто большое, медленно, но неизбежно приближалось к ним из темноты леса, не желая выпускать их из своих крепких объятий.

Глава 19

Елизавета подняла взгляд и замерла испытывая священный трепет и неконтролируемый страх. Между высокими кронами деревьев, парило фантастическое создание, будто пришедшее из страниц забытой сказки. Огромные крылья, сотканные из металлических перьев, мягко рассекали ночной воздух. Глаза чудовища, яркие, как сияние звёзд, внимательно и пытливо, выхватывали из темноты малейшие детали. Его львиное туловище, соединённое с орлиной головой и змеиным хвостом, завершали образ монстра, который не просто существует на этой планете, но и повелевает ею.

Грифон приземлилась на землю бесшумно, словно видение, возникающее из мрака. Едва различимая рябь прошла по его корпусу, и в следующее мгновение на том же месте , где стоял крылатый зверь, предстал человек.

Елизавета увидела молодого мужчину, на вид ему было не больше тридцати лет, высокого роста, крепкого телосложения, явно закалённого службой. Благородные черты лица, прямые скулы, карие глаза, исполненные усталости и целеустремленности, подчеркивали принадлежность к аристократии. Его одеяние состояло из военного мундира с застёжками старинного образца.

– Ох, – прошептала Анабель, поражённая увиденным. – Что здесь забыл… представитель из клана грифонов?

Роберт тихо хмыкнул, маскируя свое беспокойство за шутливым тоном:

– Видимо, соскучился по работе и покинул небесные патрули.

Другие присутствующие хранили молчание.

– Арганор Рейхарт, инспектор отдела расследований, – коротко и лаконично представился полицейский.

Говорил он как человек, привыкший обращаться фактами, а не эмоциями.

Елизавета поняла, что этот вечер станет незабываемым эпизодом её жизни, который долгие годы будет приходить к ней во сне, как мимолётный кошмар.

«Сначала полудемон-дракон, потом тело в саду, теперь грифон. Кто будет следующим?»

Виконт Локсборн выступил вперед, сохраняя привычную дипломатичность в обращении:

– Позвольте представиться, я Фредерик Локсборн, хозяин этого дома. Это леди Бейтс, вдова покойного… – сказал он и продолжил с обеспокоенным видом: – Вы, полагаю, новый глава местного следствия?

Арганор кивнул.

– Ваше предположение правильно, – подтвердил он.

– Могу ли я полюбопытствовать, кто был столь любезен и столь… стремителен в желании известить вас о происшествии в моем доме? – виконт запнулся, будто подбирая слова. – Я, признаться, хотел сделать это сам, но чуть позже…

– Похвальное желание с вашей стороны, – сказал детектив не выказывая ни малейшего интереса к светским формальностям. – но раз уж я сам явился, я хотел бы уточнить. Кем и как было обнаружено тело?

Наступила неловкая пауза. Елизавета сделала маленький шаг назад, стараясь остаться незамеченной.

– Леди Элизабет Блэквуд, – подала голос Гвендолин Фолкнер, поправляя рукав платья. Все взгляды мгновенно устремились к Елизавете.

Детектив перевёл взгляд на неё, изучая её внимательно, без эмоций и симпатии, как опытный исследователь, ищущий ключ к разгадке, будто он стремился заглянуть в самые потаённые уголки её души.

– Итак, это были вы, – констатировал он, не повышая голоса. – Будьте любезны рассказать обстоятельства обнаружения тела.

Несмотря на видимую мягкость тона, Елизавета почувствовала, как ледяной окутал её с ног до головы.

– Да, – подтвердила она.

– Почему вы отправились одна, бродить по парку? – уточнил мужчина, слегка наклоняя голову.

Интонация его была нейтральной, но Елизавете почудился едва уловимый оттенок сомнения.

Повисло тяжелое молчание. Губы Елизаветы задрожали не от страха, а от сознания того, что она попала в положение, в котором никогда не помышляла оказаться.

– Простите, – вмешалась леди Бейтс, прислонившись к дворецкому, – но, возможно, вам стоило бы отложить допрос и перенести беседу в дом? Сегодняшнее событие сильно взволновало нас всех…

Она приложила к губам кружевной платок, а виконт торопливо кивнул, соглашаясь.

– Безусловно, я понимаю ваше состояние, – произнес детектив, – и считаю ваше предложение целесообразным. Поэтому всех, кто является очевидцем происшествия или слышал что-либо необычное, прошу вернуться в поместье и ожидать дальнейших инструкций. Всем присутствующим на сегодняшний вечер запрещается покидатьтерриторию поместья до завершения разбирательства. Однако, леди Блэквуд, я бы все же попросил задержаться.

Все гости виконта обменялись быстрыми взглядами, наполненными напряжением и недоверием, столь привычными для представителей высшего общества, где настоящие эмоции тщательно скрываются за масками любезности и хорошего воспитания. Кто-то из женщин деликатно кашлянул – возможно, чтобы рассеять звенящую тишину, а может чтобы они наконеч-то медленно пошли к дому.

Только Анабель осталась рядом с Елизаветой, едва заметно дотрагиваясь до её руки, словно спрашивая, не хочет ли та воспользоваться её поддержкой. Елизавета едва заметно наклонилаголову, отказываясь от помощи.

Когда она осталась наедине с детективом, окружающий их мир будто замер, не было слышно ничего только их собственное дыхание. Арганор Рейхарт смотрел на неё испытующим взглядом, полным профессиональной любознательности.

– Итак, миледи, – начал он бесстрастным голосом, лишенным сочувствия, – позвольте повторить вопрос. Что побудило вас выйти из дома поздней ночью и отправиться гулять по парку в одиночку?

Елизавета попыталась подобрать нужные слова, чтобы объяснить своё поведение честно, но при этом соблюсти приличия. Она не хотела расказывать о происшествии связаном с Робертом.

– Мне стало жарко в бальном зале, – начала она, – я решила прогуляться по саду, чтобы немного освежиться. Ночь была ясной, фонари горели… и я не посчитала это опасным.

Её голос дрогнул, и она остановилась, не в силах справиться с нахлынувшими воспоминаниями.

– Продолжайте, пожалуйста, – настаивал детектив, не проявляя никакой эмпатии к её состоянию. – Что было дальше?

– Ничего особенного, – пробормотала она, опустив голову. – Я просто случайно споткнулась и, поднимаясь, увидела… увидела его.

Она не смогла произнести слово труп.

– Вы увидели тело, – озвучил её мысль детектив. – Вы знали кому оно принадлежит?

– Нет, – ответила она кратко, стараясь совладать с эмоциями.

Детектив медленно прошелся по местности, остановившись у того места, где она нашла тело. Его внимание привлек кинжал, торчащий из земли, на который остальные не обратили внимания.

"Почему?" – пронеслось у неё в голове. "Почему никто не задал ни одного вопроса о нём? Или… может, кто-то всё же тоже увидел его, но предпочёл промолчать? Возможно у меня слишком богатое воображение?"

– Расскажите подробнее, что произошло, когда вы упали, – тем временем продолжил он, глядя на неё с легким сомнением. – Вы пострадали физически?

– Только небольшие синяки и царапины, – тихо ответила она, чувствуя себя неловко.

Он коротко кивнул, и в его взгляде промелькнуло едва заметное одобрение, словно он отметил её стойкость.

– Возможно, вы видели или слышали что-то еще? – предложил он, внимательно изучая её реакцию. – Звук, тень, движение? Кто-то мог быть рядом. Или, быть может, на балу кто-то вёл себя… необычно?

– Нет, – слишком быстро ответила она, понимая, что выдает собственную тревогу. – Нет, я… ничего подобного не заметила.

– Ясно, – сказал он, выпрямляясь. – Пока я склонен веритьпоказаниям жены убитого, согласно которым погибший – полковник Бейтс. Однако необходимо подтвердить его личность.

Елизавета молчала, переваривая услышанное.

– Возвращайтесь в дом, – распорядился детектив, – возможно, мне потребуется поговорить с вами ещё раз. Просьба оставаться на территории поместья до завершения расследования.

Она кивнула, стараясь не показывать волнения.

– Где вы проживаете?

– Здесь, в этом доме, – ответила она. – Я дружу с леди Аннабель, и она пригласила меня с братом пожить у её дяди.

– Прекрасно, – произнёс он, едва заметно кивая. – Вы сможете самостоятельно добраться до дома? Или вам необходим сопровождающий?

– Благодарю, я смогу дойти сама, – ответила она, сдержанно, но с чувством облегчения.

Детектив не произнес больше ни слова. Он вернулся к изучению тела, а Елизавета сделала шаг в сторону дорожки, ведущей к дому, когда внезапное неуловимое вновь нарушило её планы. Легкий ветерок принес с собой ощущение тревоги, словно сама ночь насторожилась.

Слабый шорох раздался из глубин парка, едва слышный, словно кто-то или что-то прокрадывалось сквозь высокую траву. Потом – ещё один, третий. Елизавета обернулась.

Из темноты появились огромные силуэты. Медленно, почти бесшумно, к ним приближались серые волки. Они внезапно преобразились. Их шерсть исчезала, конечности вытянулись, хищные морды трансформировались, уступая место человеческим лицам. Спустя мгновение перед ними стояли мужчины, облачённые в военную форму.

– Что у нас тут? – спросил один из них.

– Мужское тело, – коротко ответил детектив, не тратя усилий на приветствие или демонстрацию уважения. – Приблизительно лет пятидесяти. Никаких документов при нём не обнаружено.

Другой оборотень, склонился над найденным кинжалом и, не трогая его, осмотрел с профессионализмом специалиста.

– Очень необычный экземпляр, – прокомментировал он, – древний, возможно ритуальный. Орнаменты на рукояти размыты… Такое оружие не купишь просто так, нужно знать, что именно ищешь.

Он взглянул на детектива, словно ожидая подтверждения, но вместо этого услышал:

– Прекращай болтать. Фотографируй и бери пробы. Действуйте или вы тоже как и леди Блэквуд вышли только для того чтобыподышать свежим воздухом?

Оборотени расхохотались, заливисто и ярко, вибрация их смеха прокатилась по округе, как землетрясение. В их глазах зажглась живая, детская искорка удовлетворения.

Рейхарт, по-прежнему сдержанный и немногословный, повернулся к Елизавете:

– Миледи, вы всё ещё здесь?

Его тон был официальным, но в нём сквозила усталость и легкая тень раздражения. Она каким-то шестым чувство поняла, что он терпеть не мог повторять дважды одно и то же.

Глава 20

Отступление второе.

Рейхарт проводил взглядом удаляющуюся фигуру молодой женщины. Она спешила, будто спасалась бегством.

Детектив не был человеком, подверженным сантиментам. За годы службы он повидал многое: и настоящие трагедии, и искусные инсценировки. Но в этой женщине было что-то иное. Не внешность, нет…

Мысленно он отметил её открытый, свободный от жеманности взгляд, её поступки. Она не врала, но и не открывалась полностью, словно вела двойную игру. Боялась разоблачения, но не перед законом, а перед чем-то другим?

«Любопытно», – подумал он.

Её силуэт исчез за стенами оранжереи, а он всё ещё стоял, выжидая.

– Пора и мне присоединиться к это пьесе, – сказал он вслух направившись к дому виконта Локсборна.

Которыйкогда-то претендовал на величие, но теперь выглядел печально. Каменные перила покрылись мхом, окна помутнели от времени. Прошлое здесь властвовало над настоящим.

В холле его ждал хозяин.

– В наше спокойное время редко происходят подобные… инциденты, – заговорил Локсборн, опираясь на трость. – Но раз уж так случилось, прошу, используйте всё необходимое для следствия. Мой рабочий кабинет в западной части дома в вашем распоряжении. Признаюсь, я редко там бываю – доктор Грей рекомендавал мнеизбегать сквозняков.

– Великодушно с вашей стороны, милорд, – отозвался Рейхарт, едва заметно кивнув. – Воспользуюсь вашим предложением. Это ускорит процесс и даст возможность сконцентрироваться на деталях.

Виконт слабо улыбнулся, но в его улыбке было больше усталости, чем насмешки.

– Надеюсь, вы не будете слишком строги в оценке нашего дома, детектив. Со временем всё становится… обыденным.

Детективпромолчал, но про себя отметил: за внешней любезностью виконта крылась какая-то цель. В его выцветших глазах, читались острый ум и проницательность.

«Виконт слишком старается угодить, – думал детектив. – Либо это искреннее желание помочь, либо попытка отвлечь от чего-то важного».

Помещение, которое ему предоставил, было большим и претенциозно обустроенным: высокие книжные полки, зелёный светильник над рабочим столом, чистый рабочий стол и равномерный слой пыли на подоконнике.

Как только шаги виконта затихли за дверью, Рейхарт позвонил в серебряный колокольчик. Открыл дверь дворецкий Альфред, которого он уже видил на месте преступления. Пожилос старик с хитрым взглядом и живым умом. И, по статусу он должен был, знать больше, чем положено обычному слуге.

Быстро договорившись с ним о порядке опроса свидетелей, Рейхарт принялся мысленно очерчивать круг подозреваемых.

В первой группе оказались те, кто не представлял интереса: Гвендолин Фолкнер, Ребекка Ланкастер, Камилла Локсборн – поверхностные, эгоцентричные, поглощённые собственными делами. Гораздо интереснее показалась ему Анабель Контэ: наблюдательная, уравновешенная, явно симпатизирующая леди Блэквуд. Рейнхард запомнил, как она незаметно предложила поддержку Элизабет, без слов спрашивая, стоит ли ей вмешиваться, когда он попросил всех удалиться.

Из мужчин детектив выделил троих: виконта, Роберта Ланкастера – самодовольного франта, и Эдвина Синклера – слишком прямолинейного. Обычно такие пытаются всегда что-то скрыть.

В отдельную группу он выделил леди Мэриан Фолкнер – прозорливая женщина с лицом хищной птицы и репутацией городской сплетницы. Люди её склада не редко прибегают ко лжи, но иногда они говорилиправду, когда она вызываладискомфорт у окружающих.

Но пока всё это было лишь фоном. Истинный смысл , подобно руслу подземной реки, редко являет себя. Он таился меж строк, в паузах речи, в том, что не сказано. Поэтому тех, кто действительно заинтересовал детектива – леди Викторию Бейтс и леди Элизабет Блэквуд – он оставил напоследок.

Посмотрев на часы, Рейхарт понял: пора начать опрос главных подозреваемых.

Когда дверь кабинета открылась и вошла леди Бейтс, он сразу обратил внимание на её внешний вид: тщательно продуманная внешность, ни единой лишней детали, но и никакого индивидуализма. Женщина, пытающаяся создать идеальный образ, но не обладающая природной привлекательностью. Успевшая удачно выйти замуж, но теперь она примерившая маску вдовы.

– Вы хотели меня видеть, детектив? – спросила она, слегка приподнимая бровь.

Он указал ей на кресло напротив:

Рейхарт подождал, пока она присядет, внимательно отмечая каждый её жест.– Присаживайтесь, леди Бейтс. Я знаю, вы устали, – произнёс он мягко, будто успокаивая. – День выдался непростым. Обещаю, наш разговор продлится недолго.

– Признаюсь, не ожидала, что мне придётся беседовать с вами в столь… интимной обстановке, – с лёгкой иронией сказала она, взглянув на массивный стол, тяжелые драпировки, чайные чашечки. – Обычно вопросы мне задают в куда более оживлённых местах – на балах или в салоне модистки.

Виктория избегала прямого взгляда, но и не опускала глаза полностью. «Редкий талант – казаться искренней, не раскрываясь до конца», подумал детектив.

Рейхарт чуть улыбнулся, наклонив голову, позволяя ей вести разговор. Опыт подсказывал: такие женщины открываются, только чувствуя себя хозяюшками положения.

– Формальности здесь ни к чему, – сказал он мягко. – Моя задача – найти истину и наказать виновного в гибели вашего мужа, а не устраивать вам допрос.

– Ах, бедный Уильям… – Виктория вздохнула, почти театрально. – Он был человеком привычки.

– Вы говорите так, будто упрекая в чём-либо вашего мужа.

Рейхарт заметил, как её рука непроизвольно сжалась, когда он произнёс эти слова, и она старалась скрыть свое состаяние.

– Что вы имеете в виду, детектив?

– Вы любили его?

Он умышленно понизил голос, добавив интимности, и его взгляд будто говорил: «Вы красивы, леди Бейтс, и довольно соблазнительны». Она расцвела и, будто забывшись, произнесла:

– Конечно, я любила мужа. Но зрелые мужчины редко радуют своих жён. Если добавить к этому любовь к азартным играм, спиртному и «мальчишечьим шалостям», то порой становилось невыносимо. Хотя, конечно, я его любила.

Она попыталась скрыть свое волнение за кокетливой улыбкой, невольно поправив волосы.

– Я понимаю, – сочувственно сказал Рейхарт. – Должно быть, с ним было непросто.

– Временами, – неохотно призналась она. – Но я не жалуюсь. Другая бы давно отказалась терпеть. Леди – не солдаты. Нас иначе воспитывают. Но временами я чувствовала себя как на поле боя. Только вместо винтовок – сплетни, а вместо ран – насмешки и осуждение.

Рейхарт чуть приблизился, сокращая расстояние между ними.

– Он вам изменял?

Она замерла, будто его слова попали в самую точку, затронув запретную тему.

– Простите, – прошептала она, вновь обретая самоконтроль. – Кажется, я сказала больше, чем следовало.

– Напротив, – ответил он мягко. – Иногда стоит позволить себе немного больше, позволяет этикет. Слова, сказанные под влиянием эмоций,, часто оказываются самыми искренними.

Она смотрела на него внимательно, в её взгляде читались сомнение, тревога и облегчение. Аргор понял: ей хочется выговориться.

– Возможно, вы правы, – тихо согласилась Виктория.

– Помимо карточных игр, алкоголя и развлечений, ваш муж увлекался чем-то ещё?

Он почуствовал, что она хотела солгать, но в последний момент отчего-то передумала и рассказала правду:

– Увлечений у него было много. Особенно он любил предметы определённого рода. Старинное оружие, антиквариат, артефакты… Я не раз предупреждала его, что это бессмысленные расходы. На что он отвечал: «Ты не понимаешь». Мне казалось, это увлечение – признак инфантилизма.

– Это его увлечение было вам в тягость?

– Неправильно было бы утверждать, что нет, – созналась Виктория, подавшись вперёд. Голос её звучал напряжённо. – Порой мне казалось, что он любил древние предметы больше, чем меня. Особенно этот чертовпредмет. Он безумно хотел его заполучить. Долгое время искал владельца, но не мог найти. Однажды показал мне картинку. Ох…

Она вдруг осеклась, сменив раздражение на сожаление. Поняв, что сказала больше, чем следовало, как бывало всегда, когда речь заходила об увлечениях мужа. Сегодня слишком многое произошло и она несдержалась. Она не могла больше контролировать свои эмоции.

– Что это был за предмет, миледи? – спросил Рейхарт жестко. – Расскажите о нём подробнее.

– Это был… – она запнулась. – Простите, я не помню точно.

– Мы условились, миледи, что вы говорите открыто, – напомнил он ей мягко. – Ваш рассказ до этого был искренним, и мне бы не хотелось прибегать к более официальным мерам. Когда правда вышла наружу, её не следует прятать обратно.

Она вдруг напряглась, осознав, куда ведут его вопросы. Но остановиться уже не могла.

– Это был кинжал. Он долго искал его. И никак не мог найти. А сегодня вечером…

Она опять замолчала, потом пожал плечами и усмехнулась.

– Сегодня вечером его… подарили Камилле. Вместе с другими вещами. Подарки потом унесли, – она глубоко вздохнула. – А потом я… я видела его. Тот самый нож. Он лежал в траве, рядом с телом Уильяма.

Рейхарт приподнял бровь.

– И вы ничего не сказали?

– А что я могла сказать? – её голос задрожал, в нём прозвучала нервозность. – Могли подумать, будто я… Я просто не могла озвучить это, понимаете? Но теперь всё кажется невероятно странным. Особенно, зная, что Уильям приехал с торгов всего пару дней тому назад. Он был доволен, что наконец нашёл этот предмет. Затем он исчез на пару суток. Я не беспокоилась, ведь с ним такое случается. Но сегодня его нашли мёртвым, а рядом с ним лежал это проклятый кинжал.

Она рассмеялась нервно, смех получился истеричным.

– Вы правы, – серьёзно заключил детектив, откинувшись на спинку кресла. – Все это выглядит очень подозрительно.

Он встал.

– Благодарю вас, леди Бейтс. Наш разговор был весьма полезен. Но не беспокойтесь. Всё сказанное останется между нами.

– Если понадобится моя помощь или компания, детектив, я обязательно дайте мне знать, – ответила она, слегка касаясь воротника, будто поправляя его.

Оставшись один, Рейхарт задумался. Эта женщина была не такой, какой казалась поначалу. Её поведение, манеры, видимая беззаботность – всё это не вписывалось в образ традиционной жены полковника. Он чувствовал, что за образм, манерами скрывается нечто большее, но пока не понимал, что именно.

Опыт подсказывал: чем глубже он погружаеется в расследование, тем больше тайн откроется перед ним.

Решив, что предоставил достаточно времени мисс Блэквуд для подготовки, он встал, открыл дверь и замер, увидев не только её, но и бледного мальчика с решительным взглядом, стоящего рядом с ней.

Елизавета что-то шептала ему на ухо, но ребёнок упрямо мотал головой.

– Меня зовут Александр Блэквуд, сэр, – объявил он с достоинством. – И если вам ещё не доложили, спешу сообщить: я глава семейства Блэквуд. Я не допущу, чтобы с моей сестрой… что-то плохое случилось. Поэтому я пойду с ней.

Каждое слово он произносил торжественно, словно заранее отрепетировал эту фразу. По мнению Рейхарта ему было лет восьми от силы, но в его осанке уже чувствовалось достоинство взрослого.

Рейхарт молчал. Он повидал многое: людей, тщательно скрывающих пороки за маской добродетели, и детей, забытых судьбой и обществом. Но этот мальчик, с упрямым взглядом и дерзкой уверенностью, вдруг напомнил ему о его собственном прошлом.

Те моменты, когда он стоял перед закрытыми дверями, готовый противостоять взрослому миру.

Он резко тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Нет, сейчас не время для таких мыслей.

– Господин Блэквуд, – мягко сказал он, присев, чтобы их взгляды оказались на одном уровне. – Ваша сестра – смелая леди, а вы – лучший брат, какого только можно пожелать. Даю вам слово: с ней ничего плохого не произойдёт. Это будет всего лишь разговор. Краткий. Спокойный. А вы, если хотите, можете подождать здесь, у дверей. Скоро она вернётся, целая и невредимая.

Александр, поджал губы, его взгляд был слишком взрослым. В нём читалась глубина восприятия, свойственная тем, кто столкнулся с болью.

Рейхарт почувствовал к нему невольное уважение.

Наконец уный граф нехотя кивнул, будто принимая решение.

– Хорошо. Но только если это будет недолго. Обещаете?

– Обещаю, – пообещал Рейхарт и, сделав приглашающий жест, распахнул перед мисс Блэквуд дверь кабинета.