ХРОНИКИ ПОСЛЕДНИХ СТАНЦИЙ

Палата вокруг казалась размытым сном. Грубые стены из бетона, покрытые сетью трещин и пятнами, потолок, на котором висели ржавые трубы, и металлический стол, стоящий неподалёку, создавали ощущение изоляции. Но даже через этот слой реальности Андрей ощущал, что находится не только здесь.

Он моргнул. Картинка вдруг резко изменилась: вместо серых стен перед его глазами пронёсся образ. Серое небо, тусклый свет дня, разбитый асфальт, покрытый обломками и грязью. Это длилось лишь мгновение, но было настолько реальным, что он дёрнулся и захрипел, пытаясь понять, что происходит. Попытка поднять руку оказалась неожиданно трудной. Мышцы отзывались на движение странной болью, словно он не использовал их годами. Но была и другая странность. Когда пальцы медленно поднялись перед его глазами, он увидел, что под кожей венами разливается сине-чёрный рисунок. Они пульсировали, будто что-то живое двигалось по ним.

– Чёрт… – выдохнул Андрей, но его голос прозвучал хрипло, словно он не говорил несколько недель.

Он приподнялся, ощущая, как каждая клетка тела сопротивляется движению. Лёгкие наполнились воздухом, и холод пронизал его до самого сердца. Грудная клетка сдавливала так, что дыхание давалось с трудом. И всё же он поднялся, опираясь на холодную металлическую койку.

И снова это пришло: ощущение чужого присутствия. Оно было не рядом, а где-то наверху. Андрей замер, осознавая, что чувствует не просто чьё-то дыхание. Это были мысли, эмоции, что-то дикое и первобытное.

– Кто… это? – прошептал он, но в ответ был только внутренний шёпот.

Сначала это ощущение было слабым, как лёгкий зуд в глубине мозга. Затем оно стало нарастать. Андрей чувствовал их. Это были существа на поверхности, но он не видел их глазами. Вместо этого разум наполнили обрывки образов: острые камни, влажная земля, холодный ветер, который рвал плоть. Эти существа были не просто зверями. Их мысли текли, словно вязкий поток, насыщенный страхом, голодом и яростью.

Их присутствие ощущалось как сеть, которая тянулась через километры разрушенного мира. Они были связаны между собой – узлы единого сознания, в котором Андрей теперь оказался.

– Нет, нет, нет, – пробормотал он, хватаясь за голову. Его пальцы вжались в виски, пытаясь изгнать это чувство. Но оно не уходило.

Картины становились ярче. Вот один из мутантов, огромный, с длинными конечностями, покрытыми наростами, прячется под обломком бетона. Вот другой, мельче, карабкается по разрушенной стене. Они не просто существовали – они искали. Андрей вдруг осознал, что знает их цель – еда.

С каждым мгновением связь становилась глубже. Андрей почувствовал, что может не только понимать их, но и влиять. Он попытался оттолкнуть их разум, как если бы закрыл дверь, но это только сделало поток сильнее. Внезапно ему показалось, что он один из них. Он видел мутантов не как врагов, а как братьев.

На секунду он сам ощутил, каково это – стоять под открытым небом, когда кожа растянута до боли, а мышцы двигаются рывками, подчиняясь древнему инстинкту. Ему показалось, что его руки превращаются в когтистые лапы, а дыхание становится тяжёлым, утробным рыком.

Но затем Андрей вернулся в своё тело, резко вдохнув. Он посмотрел на свои руки. Они всё ещё были человеческими, но сеть вен под кожей пульсировала, как будто спорила с этим фактом. Андрей замер, когда вдруг ощутил, что мутанты наверху стали беспокойными. Они как-то… узнали о нём. Он не понимал, как это возможно, но знал: теперь он не только чувствовал их, но и они чувствовали его.

– Оставьте меня… – выдохнул он, но понимал, что это бесполезно.

Его разум теперь был чем-то большим, чем просто частью человека. Он стал мостом между двумя мирами – обитателями метро и мутантами на поверхности. Он чувствовал себя предателем, даже не сделав ничего, что могло бы оправдать это.

Андрей снова попытался встать, тело отозвалось слабостью, но он собрал силы и поднялся на ноги. Всё внутри кричало: "Найди их. Узнай. Они близко."

Он сделал шаг, и мир качнулся, как будто он шёл не по твёрдой поверхности, а по зыбкой, живой плоти. На границе сознания он уловил рык, далёкий, но отчётливый. Мутанты ждали. Они хотели больше, чем просто выжить. Он почувствовал, как мир вокруг начинает уходить из-под ног. Его голова закружилась, а ноги стали ватными, будто кто-то резко выключил внутренний источник силы. Воздух, который только что наполнял лёгкие, вдруг стал густым, как сироп, и каждое дыхание давалось с невероятным трудом.

Он попытался ухватиться за край койки, но пальцы соскользнули, и он рухнул на колени. Гулкое эхо его падения разнеслось по палате, усиливая чувство пустоты. Мир перед глазами начал плыть, образы размазывались, сливаясь в одну серую массу.

"Это конец?" – промелькнула мысль.

Когда тело Андрея окончательно отказалось подчиняться, он уже не чувствовал ни боли, ни страха. Его разум скользнул куда-то глубоко внутрь, где больше не было ни тепла, ни света. Все звуки исчезли, оставив за собой абсолютную тишину, в которой его сознание медленно растворялось.

Мир перестал существовать. Осталась только тьма и отдалённое чувство, что кто-то – или что-то – наблюдает за ним издалека.

Так он лежал на холодном полу пока в палату не вошел его проверить Байрак. Он удивился увиденному, так как уже не возлагал надежд на Андрея.

– Значит пришел-таки в себя голубчик, – поднимая с пола тело без сознания, сказал фельдшер. Уложив его на койку обратно, он удалился в приподнятом настроении.

…

– Это Химик! – крикнул часовой на воротах депо, когда дрезина с Победы медленно подкатила к ним. Многотонные двери, скрипя, медленно открылись, впуская прибывших. Вокруг кипела жизнь, все куда-то бежали, что-то делали, что-то обсуждали. Константин сошел с дрезины и смешался с остальными. Его белый халат через несколько минут пропал за дверью зала военного комитета. Он приехал вовремя, до собрания было еще минут двадцать.

ТЧ – 3, это бывшее Алексеевское депо, в народе Точка. Ранее тут была стоянка электропоездов, так же здесь производили их ремонт. Сейчас же это походило на настоящий подземный город, объединяющий науку, технологии, военную мощь и остатки цивилизованной жизни. Стратегически расположенное в глубинах северной ветки, депо, стало автономным оплотом, почти отрезанным от остального метро как физически, так и культурно. ТЧ-3 занимает всё пространство старого железнодорожного депо, которое было реконструировано и расширено для нужд Цитадели. Масштаб впечатляет: огромные арочные своды, выполненные из железобетона, поддерживают потолок, который местами скрывается в тени. Центральная часть депо освещена мощными прожекторами, питающимися от фотонных энергетических установок, что создаёт ощущение оживлённого подземного мегаполиса.

Вдоль стен сводов располагаются уровни платформ, лестницы и узкие балконы, соединённые металлическими мостиками. Здесь разместились лаборатории, жилые блоки, учебные и административные здания, что делает ТЧ-3 самодостаточной и функциональной структурой.

В центре депо, под сводом с самыми мощными осветительными прожекторами, находится главный исследовательский корпус, где работает проект "Возрождение". Здесь учёные разрабатывают технологии, позволяющие преодолеть радиацию и мутационные угрозы поверхности. Так же в лабораториях "Возрождения" проводятся опыты с новыми материалами для защитных костюмов и технологий фильтрации воздуха. Ещё здесь тестируют дроны, которые отправляют на поверхность для разведки местности перед рейдами. Огромные экраны в холле лаборатории показывают мутные видеозаписи с поверхности, которые вызывают иногда трепет даже у самых закалённых исследователей.

Огромный зал, расположенный ближе к дальней части депо, заполнен колоннами старого оборудования, модернизированного для нужд Цитадели. Здесь поддерживается сеть связи между станциями и контролируется энергоснабжение. Массивные фотонные генераторы гудят круглосуточно, обеспечивая бесперебойную работу комплекса, одна из последних разработок старого мира, также ветрогенераторы снаружи подключены здесь к общей сети. Связь между станциями была на удивление простой, старые полевые военные аппараты были расставлены во всех станциях и важных объектах, что во многом упрощало жизнь. Так же здесь производили постоянное сканирование эфиров, в надежде на возможные сигналы от других выживших. Иногда антенны что-то улавливают, но это что-то вообще непонятное и сильно искаженное. Давно, еще когда только запустили эти антенны, был слабый сигнал, как будто на английском языке, но уж сильно с непонятным акцентом и неясным набором слов и цифр. Не все слова тогда смогли распознать, из-за искаженности, но цифры были определены все. Решили, что это шифровка, но кому и от кого-то, осталось невыясненным, как и смысл этих повторяющихся посланий. Последние годы эфир был чист. Надзор за всем этим оборудованием и их показателями, ведут инженеры и операторы, сидящие за пультами управления.

Лаборатория биологии расположена в северо-западной части депо. Здесь хранятся образцы флоры и фауны с поверхности, включая опасных мутантов. В стеклянных резервуарах плавают обездвиженные существа, чьи формы порой вызывают отвращение.

Учёные изучают способы взаимодействия с этими организмами, тестируя как их возможности, так и уязвимости. Кстати, в этой лаборатории, впервые было установлено, что раннеры, или бегуны, небольшие, но очень быстрые и опасные мутанты, при воздействии на них лампами ультрафиолета, впадают в подобие ступора и тогда их можно спокойно прикончить. Эта новость пару лет назад вызвала бурную радость среди сталкеров. Так как до этого от них не было никакого спасения, если рейду не посчастливилось встретиться с ними. Скорость у них ошеломительная, люди попросту не успевали отстреливаться от них, в силу своей неповоротливости и погибали от их острых, как лезвия зубов. Потом стало легче, все идущие на поверхность снабжались ультрафиолетовыми фонарями, которые спасли не одну душу.

На одной из верхних платформ располагается небольшое образовательное учреждение, где молодёжь Цитадели изучает инженерное дело, медицину, разные науки, доступные технологии прошлых эпох, а также основы военной стратегии и подготовки. Безусловно это не сравнится с образованиями, которые можно было получить до Большой войны, но и это было неплохо, учитывая текущие обстоятельства. Здесь крупицы оставшихся знаний передавались с большим трепетом и надеждой. Единственной проблемой, как говорил Химик, да и не только он, это отсутствие надлежащей практики. Рядом с учебными классами находится библиотека – тихое место хранящая редкие книги, архивы, электронные записи и все возможные исторические документы. Здесь собраны все знания, которые Цитадель смогла сохранить за десятилетия, чтобы не только научить новое поколение, но и заново восстановить связи с прошлым. Это одно из немногих мест, где можно почувствовать себя вне времени, окружённым миром знаний. Книги были аккуратно расставлены по темам, а за их сохранностью следили очень тщательно, а те, что были в плохом состоянии бережно восстанавливались.

Депо гордится своей системой дезинфекции. На входах в рабочие зоны и жилые блоки установлены камеры санитарной обработки, через которые проходят все сотрудники. Здесь же хранятся химические составы для защиты от патогенов и радиации, а сами дезинфекторы работают круглосуточно. Эффективные установки, оснащённые химическими и механическими фильтрами, гарантируют отсутствие загрязнений и заражений.

Самая охраняемая часть депо – зал военного комитета. Здесь разрабатываются стратегии безопасности, проводятся регулярные тренировки и подготовка сил для возможных операций на поверхности или в других частях метро. Военные отвечают за порядок на станциях, за защиту важных объектов и за поддержку правопорядка внутри Цитадели. Это важный центр, с которым никто не решается вступать в конфликт, так как их вооружённые силы готовы к любому вызову.

Большая часть населения ТЧ-3 состоит из учёных, инженеров, военных и их семей. Жилые блоки находятся в отдельном крыле депо, окружённом защитными баррикадами и системами наблюдения. Квартиры скромные, но функциональные, с достаточным количеством электроэнергии и даже горячей водой, что для метро – невероятная роскошь.

Люди в ТЧ-3 ценят порядок и дисциплину, но вечерами жизнь здесь становится более непринуждённой.

На нижнем уровне депо находится знаменитый бар с устрашающим названием "Полоний-210", в народе просто «Пол», или «210». Место пользуется популярностью как среди местных жителей, так и приезжих из других станций Цитадели. Бар оформлен просто: деревянные столы, стойка из переработанных металлических панелей и неяркие лампы, создающие уютный полумрак. Заведение наполнено мягким гулом разговоров, смехом и запахом дешёвого алкоголя, который тут производят на месте. В углу всегда играет старый музыкальный аппарат, который часто воняет перегоревшими лампами и старыми трубами, но это не мешает всем собираться за столами. Основатель его ученый химик, который, к сожалению, уже покинул этот мир и теперь его детищем занимается его старший сын, крепкий детина с добрым лицом.

Здесь можно найти всё, что нужно для краткой передышки: самодельный алкоголь, редкие угощения вроде сушёного мяса или грибных закусок, и, конечно, разговоры.

– Говорят, "Возрождение" скоро отправит новый дрон на поверхность, рейд намечается. Опять они там ищут выход, – говорит мужчина в рабочей форме, отхлёбывая из кружки.

– Может вход? Хотя, они уже лет двадцать что-то ищут. Может, пора смириться, что нам тут и жить, – отвечает другой, лениво перелистывая старый затёртый авто журнал на столе.

– Не слышал новостей с Госпрома? – спрашивает другой из гостей у бармена.

– Слышал, – отвечает тот, не поднимая глаз. – На "Госпроме" что-то копают. Старые тоннели, вроде. Чёрт их знает, что там ищут. Может ты знаешь, что это может означать?

Гости за столами тихо переговариваются, обменяются слухами о раскопках, о мутантах и обо всём, что происходит в Цитадели. Здесь всё всегда обсуждается, и в какой-то момент все начинают теряться в своих мыслях, забывая о реальности. Бар стал своеобразным центром слухов и обсуждений, бесконечным потоком переливаются здесь они, от одного к другому, от другого к третьему.

В общем Алексеевское депо, производит впечатление огромного подземного улья, где каждое движение человека направлено на поддержание жизни и порядка. Это место, где наука, дисциплина и гражданская жизнь сплетаются в сложный, но функционирующий механизм.

Для жителей других станций метро ТЧ-3 остаётся таинственным. Никто, кроме граждан Цитадели, не ступал на его платформы уже десятилетия, и потому слухи о депо полны мифов. Однако для тех, кто здесь живёт и работает, ТЧ-3 – это оплот надежды и прогресса.

Химик сидел в холле на стуле и перечитывал свой блокнот, сверяя что-то из блокнота с

мыслями из своей головы. Это время дверь конференц зала распахнулась и оттуда мягкой походкой вышел невысокий человек, в меру упитанный, в старых рубашке и брюках, с седой шевелюрой на голове, с красноватым лицом и голубыми глазами. Он был немолод, но весьма энергичен для своего возраста. Это был начальник станции «23 Августа», а по совместительству один из глав Высшего совета Цитадели, Куприенко Виктор Валерьевич, за глаза ВВ. Увидев Костю, он расплылся в улыбке и поспешил к нему.

– Здравствуй, дорогой. Чего не заходишь внутрь? Уже все собрались только тебя не хватает. – Крепко сжимая руку сказал ВВ.

– Привет, привет Вить. Ты же меня знаешь. Я ж не любитель этих ваших тусовок. Моё место возле растений, да и собрание назначено на двенадцать, а сейчас только без четверти. Что мне там в сами делать? Про фотосинтез рассказывать? – Улыбаясь ответил Константин.

– Фотосинтез, скажешь тоже. – улыбаясь и легко приобнимая за плечо Химика, говорил ВВ. – Сегодня не тот случай. Знаю, знаю, что ты женат на своей теплице, но сегодня нужно будет обсудить реально важные вещи. Сегодня не как обычно, сотрясание воздуха в пустую, сегодня нам пригодится твой ум и советы.

– Что я могу вам посоветовать? – удивленно говорил Костя. Они подошли к двери зала и медленно вошли.

– Садись, сам всё увидишь и услышишь.

Некоторые встали, когда они вошли, и протянули ему свои руки для рукопожатий, его здесь действительно очень уважали, без притворств. Его считали одним из столпов Цитадели и пусть он не сражался с мутантами, и не ходил в рейды, но он делал больше со своей командой, чем многие.

Собрание началось немного ранее запланированного. Первым выступил Акименко Степан, он же Аким, начальник разведки Цитадели и рейдов. Коренастый мужчина, с бледным лицом, русыми волосами и холодными серыми глазами. Его преданность и идейность общим целям и взглядам была непоколебима, образцовый адепт разведки.

– Всем здравствуйте. Итак, метро в целом остаётся в стабильном состоянии, но напряжение растёт. Некоторое время назад, были предотвращены несанкционированные попытки проникновения на станции нашего союза. Попытки были предприняты, как всегда, на станции Госпром. Поддельные паспорта были изъяты, задержанные допрошены, занесены в чёрные списки и выдворены вон. – Начал он с повседневных тем.

– А кто, кто были эти лазутчики? – Спросил ВВ. – Синие?

– Нет, как не странно. Двое из москалёвских, один из Армейской станции. Так по крайней мере показали допросы. Я продолжу? – Все дружно закивали. – Внутри союза всё стабильно, никаких подозрительных действий, ситуаций не выявлено, кроме одного. На участке туннеля за ТЧ, в сторону недостроенной станции, мои ребята дважды слышали голоса. Это было неразборчивое бормотание скорее, чем живая речь. За тоннелем установлено наблюдение. Далее, о внешнем состоянии метро. Как докладывают наши разведчики, на дальних станциях, да и не только там, начали по ночам пропадать люди, разных возрастов и полов. Досконально этот вопрос не удалось пока прояснить, в силу недавнего нашествия мутантов на одну из заводских станций. Это событие немного спутало нам карты. Так, что дальше? Теперь к более положительным новостям. За станциями Холодногорской Конфедерации, там, где велось строительство дополнительных объектов метрополитена, был найден небольшой склад ГО, с большим количеством химзащиты, противогазов и фильтров к ним, аптечки личного использования как украинского производства, так и канадского, датируемые двадцатыми годами и немного техники бывших химвойск. Сейчас это всё постепенно свозится сюда, для дальнейшего использования.

– Для транспортировки вы используете ход старого подземелья? – задал вопрос рыжеватый, немного сутулый, немолодой мужчина, с тонкими губами и широким носом. Он был главный на станции Алексеевская, также он был одним из глав Высшего совета. Звали его Андриенко Юрий Михайлович. Он один из первых начал продвигать в массы, после войны станций, векторы объединения выживших в единый организм, семью. Всё эти потрясения так отразились на его мировоззрении, что он какое-то время был похож на проповедника. Он раздал всё что у него было и с котомкой бродил по метро, тогда это было проще. Никаких ворот, охраны, станции в упадническом состоянии, люди еще хуже, никакого контроля, ходи себе куда вздумается. Вот он и ходил, и как лучик слабой надежды помогал людям вернуть веру в будущее, как мог, любыми убеждениями, примерами, уговорами, посильной помощью. Потом, после тяжелой болезни осел, в тогда еще строящемся союзе, который сейчас именуется Цитадель.

– Да, тот, что мы нашли в прошлом году. Через него мы попадаем в соседний с Хододногорской веткой тоннель, а оттуда уже дальше едим в конфедерацию.

По поводу этого тоннеля нужно рассказать подробней. Около года назад, группа сталкеров, принесла уцелевшие части архива пятидесятых годов. В этих документах подробно описывались части подземных ходов, датируемые XVI-XVII веками, которые простираются на десятки километров под Харьковом и соединяют некоторые старинные объекты расположенные на поверхности. Один из которых Свято-Покровский мужской монастырь, теперь частично разрушенный и расположенный в самом историческом сердце города. В документах также было указано, что во времена оккупации немцами города, разведанные участки подземелий использовали партизанские отряды красной армии. Свидетели того времени подтверждают внезапные появления партизан «как будто из воздуха», так как выходы из подземелий также были в старых домах центральных частей города, что и позволяло им перемещаться по городу как призракам. После второй мировой войны, про ходы знали только местные, которые выведали это путем проникновений в них и военные, которые держали это в секретности.

Помимо документов были найдены карты, нарисованные от руки, видимо теми, кто непосредственно был там. При наложении этих карт на карту города до войны стало понятно, что один из таких тоннелей находится не далеко от станции Госпром и тянется на добрый десяток километров в сторону Холодной горы в одну сторону и имеет связь с остальным подземельем с другой, при этом на нарисованной карте не было указано окончание дальних ответвлений, а это говорило о том, что подземелье полностью не изучено. Работы начались незамедлительно. Большую часть жителей станции переселили на другие, нагнали рабочих, всевозможную технику и прямо по середине платформы, сняв облицовочный камень с пола, начали копать. Многие проблемы тогда сопутствовали раскопкам: двое человек погибло при земляных работах, дважды натыкались на газовые карманы и постоянные обвалы не давали расслабиться, но результат порадовал всех. Через несколько месяцев цель была достигнута.

Тоннель был почти прямой, сухой, выложенный аркой из красного кирпича, с несколькими комнатами, в которых ничего не было найдено и с небольшим уклоном вниз. Сталкеры вошедшие туда первыми, не обнаружили никаких угроз, все показатели были в норме, даже счётчик Гейгера ничего не показал, но всё же они чувствовали себя там немного жутковато. Внешний вид и понимания возраста сооружения, вселяло какое-то благоговение, перед теми неизвестными, кто это создал, на такой глубине, перед загадками целей и применений этого всего. Неприятным моментом стал тот факт, что во время строительства метро, был полностью замурован проход в другую сторону, к основной сети подземелья. Поэтому было принято решение обойти советскую застройку метро и выйти на остальные ходы, чем в прочем и занимались на станции последние полгода.

– Что еще по внутренней части? Ах, да! – продолжил Степан, – Нашими соглядатаями были замечены люди подозрительной наружности, не проявляющие агрессию, но в то же время не идущие на контакт. Вооружены очень неплохо, я бы сказал уникально, цели их неясны пока что, с виду похожи на наёмников старой формации. Но может быть мы ошибаемся в своих умозаключениях.

Шепот пробежал по залу.

– Дайте ему закончить. – Громче остальных крикнул ВВ.

– Итак, это то, что касается внутреннего положения дел. Дальше внешнее состояние. Два дня назад недалеко от бывшей окружной дороги, было истреблено гнездо раннеров. Из личного состава никто не пострадал. Дроны зафиксировали большое скопление собакоподобных мутантов, к северу от нашей позиции. Один из дронов был атакован летающей тварью, восстановлению не подлежит. В ближайшей округе относительно спокойно. У меня всё. Вопросы, предложения?

– По поводу собак, возможно они бежали к воде. Там севернее когда-то было озеро, мы там иногда отдыхали на природе. – Негромко сказал Химик, посмотрев на сидящих. – Я имею в виду до того как мы тут все застряли.

– Продолжайте наблюдать по возможности. – Поддержал его Юрий Михайлович.

– А что у вас есть по синим? – рявкнул Бублик Сан Саныч, руководитель станции «Научная».

– Думаю для всех не секрет, что они хотят войны с нами. Сейчас стало сложнее проникать в их союзы и планы. Но то, что мы имеем это увеличение военного контингента на станциях Лимба. Фактически синие взяли Лимб под свой контроль. Среди населения плавает много специально вброшенной дезинформации о дате наступления. Идёт агитация населения на тему праведной, иногда честной войны с зелёными, то есть с нами, ради светлого будущего всех остальных. Несогласных с ними ликвидируют разными способами, подстраивая несчастные случаи, забивая в допросных комнатах, иногда даже расстреливая в тоннелях, без суда и следствия. То что касается наступления, данные разнятся и мне тяжело что-либо прогнозировать. Слишком много дезинформации в массах, проверить правдивость нет никакой возможности. Многие мои люди, отправленные для шпионажа, попросту пропадают там, не выходят на связь, и не возвращаются оттуда. Старые данные говорят, что подготовка началась около полугода назад, а сейчас по идее предзаключительный этап. До наступления не так много времени осталось, как нам кажется. Пара недель, максимум месяц. – Он немного нервно добавил, – Одно ясно – мы на пороге войны.

– Да уж, не густо. – проскрипел Бублик.