Они зовут

А на подоконнике брошенного дома остался лежать дневник.

И на его обложке, в последних лучах заката, мерцал символ: круг с тремя точками.

После нескольких дней, наполненных мрачными открытиями и тревожными встречами, Марина и Алексей невольно потянулись к чему‑то простому, человеческому – к теплу, которое не требовало объяснений и не таило угроз.

Всё началось с дождя. Он хлынул внезапно, когда они возвращались из библиотеки, и за считанные секунды промочил до нитки.

– Тут рядом кафе, – крикнул Алексей, указывая на светящуюся вывеску. – Зайдём?

Марина только кивнула, дрожа от холода.

В кафе пахло корицей и свежеиспечённым хлебом. Они сняли мокрые куртки, сели у окна. За стеклом – размытые огни, капли, бегущие по стеклу. Внутри – мягкий свет, тихая музыка, запах кофе.

– Два горячих шоколада, пожалуйста, – заказал Алексей. – И что‑нибудь с корицей.

Официантка улыбнулась:

– У нас есть яблочные пироги. Только из печи.

– Отлично.

Когда принесли заказ, Марина впервые за долгое время почувствовала, как напряжение отпускает. Горячий шоколад согревал руки, аромат яблок напоминал о детстве – о тех редких вечерах, когда мама пекла пироги, а отец смеялся, вытирая с губ сахарную пудру.

– Ты улыбаешься, – заметил Алексей.

– Просто… вспомнила. – Она сделала глоток. – У тебя есть такие места? Где всё кажется нормальным?

Он задумался.

– Есть. Старый парк у реки. Там я иногда пишу. Никто не мешает, только деревья и тишина.

– Никогда не слышала, чтобы ты писал, что‑то кроме статей.

– Это не для публикации. Так… мысли вслух. Иногда помогает разложить всё по полочкам.

Она посмотрела на него иначе – не как на напарника, а как на человека, который тоже умеет прятаться.

– А о чём пишешь?

– О разном. О том, как мир выглядит, если не искать в нём подвох. О людях, которые просто живут. – Он улыбнулся. – Иногда даже о звёздах.

– Звёздах?

– Да. Я люблю смотреть на небо. Особенно в августе, когда падают звёзды. Всегда загадываю одно и то же.

– Что?

– Чтобы завтра было чуть лучше, чем сегодня.

Марина молчала. В его голосе не было пафоса, только тихая уверенность.

Они говорили обо всём и ни о чём: о книгах, которые читали в детстве, о любимых фильмах, о городах, где мечтали побывать. Алексей рассказал, как в студенчестве подрабатывал в книжном магазине и тайком читал романы вместо того, чтобы расставлять полки. Марина призналась, что втайне пишет стихи, но никому их не показывает.

– Почему? – спросил он.

– Боюсь, что они… несерьёзные.

– А что такое «серьёзное»? – Он наклонил голову. – Если они идут от сердца – значит, они настоящие.

Она смутилась, но не отвела взгляд.

За окном дождь стал тише. Капли стекали по стеклу, рисуя узоры.

– Знаешь, – сказала она, – я давно не чувствовала себя так спокойно.

– Я тоже.

Они замолчали, но тишина не давила. Она была тёплой, как шоколад в кружках.

Когда они вышли, дождь почти закончился. Воздух был свежим, пахло мокрой землёй и листьями.

– Домой? – спросил Алексей.

– Нет, – неожиданно для себя ответила Марина. – Давай прогуляемся.

Он кивнул.

Они шли по мокрому асфальту, оставляя следы. Фонари отражались в лужицах, превращая улицу в зеркальную дорожку.

– Смотри, – она указала вверх. – Небо расчищается.

Над ними, сквозь разрывы облаков, проглядывали звёзды. Одна – яркая, почти ослепительная – упала, оставив след.

– Видел? – Марина остановилась. – Звезда.

Алексей улыбнулся:

– Загадывай желание.

Она закрыла глаза, на мгновение замерла.

– Готово.

– Какое?

– Не скажу. Иначе не сбудется.

Он рассмеялся.

– Ладно. Но я знаю, что оно хорошее.

Она не ответила, но в её взгляде было что‑то новое – лёгкое, почти невесомое, как падающая звезда.

У подъезда её дома они остановились.

– Спасибо за вечер, – сказала Марина.

– За что? За дождь?

– За то, что был рядом. – Она посмотрела ему в глаза. – Без вопросов. Без расследований. Просто… рядом.

Он не спешил уходить.

– Можно, я позвоню завтра?

– Позвони.

Она поднялась по ступенькам, обернулась.

Он стоял там же, смотрел вслед.

И в этот момент мир снова стал простым.

Не было ни символов, ни теней, ни голосов из прошлого.

Только свет фонаря, запах дождя и чувство, что даже в самой тёмной истории есть место для передышки.

– Зайдёшь? – неожиданно для себя предложила Марина. – Я… хочу показать тебе кое‑что из архивов. Может, увидишь детали, которые я упустила.

Алексей помедлил всего секунду:

– Конечно.

В квартире было уютно: приглушённый свет торшера, запах старого дерева и бумаги, тихий шум радиатора. Марина включила чайник, а Алексей остановился у полки с книгами.

– У тебя целая библиотека по краеведению, – заметил он, проводя пальцем по корешкам. – И стихи. Ты говорила о своих…

– Они в столе, – перебила она, ставя на поднос чашки. – Не уверена, что готова их показывать.

Он улыбнулся:

– Значит, они особенные.

Они устроились за столом. Марина разложила папки, но мысли её то и дело сбивались с документов на тихий голос Алексея, на его руки, перелистывающие страницы, на тень от ресниц, ложащуюся на скулу при свете лампы.

Через час глаза начали слипаться. Марина потерла переносицу.

– Прости. Я сегодня выжата, как лимон.

– Давай сделаем перерыв, – предложил он. – Или… может, чаю?

Она кивнула, а когда вернулась с кухни с двумя кружками, увидела, что Алексей стоит у окна, глядя на город.

– Красиво, – сказал он, не оборачиваясь. – Как будто весь этот ужас, где‑то далеко.

Марина подошла ближе. Между ними – всего шаг.

Она проснулась от шороха. В полутьме видела, как Алексей стоит у двери её комнаты, будто не решался войти.

– Что случилось? – прошептала Марина.

– Извини. Я… слышал, ты вскрикнула.

Она села на кровати. Только сейчас осознала: ей приснился сон – Алина зовёт её из темноты, а она не может сдвинуться с места.

– Просто кошмар, – сказала, проводя рукой по лицу. – Прости, что разбудила.

Он сделал шаг вперёд:

– Можно я посижу с тобой?

Она молча подвинулась, освобождая место. Он сел на край постели, не касаясь её, но тепло его тела ощущалось даже на расстоянии.

– Расскажи, – попросил он тихо. – Что ты видела?

И она рассказала. Всё – про сон, про чувство вины, про страх, что никогда не найдёт сестру. Слова лились сами, как будто где‑то внутри прорвало плотину.

Алексей слушал, не перебивая. Потом осторожно взял её руку.

– Мы найдём её, – сказал твёрдо. – Вместе.

Она посмотрела на их соединённые руки, потом – в его глаза. В них не было жалости. Только решимость и… что‑то ещё. Тёплое. Настоящее.

Проснулась Марина от солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Рядом – тишина. Она резко села.

На стуле у кровати лежала сложенная одежда Алексея и записка:

«Ушёл за кофе. Вернусь через 20 минут. Не убегай».

Она улыбнулась. На тумбочке – маленький букет полевых цветов, которые он, видимо, купил по пути.

Когда он вернулся с двумя стаканами горячего напитка и булочками, она уже заварила чай.

– Ты рано встаёшь, – заметила она.

– Привычка. Но сегодня… – он поставил стаканы на стол. – Было приятно проснуться не в одиночестве.

Она не ответила, но взгляд сказал больше слов.

Они сидели у окна, пили кофе, говорили ни о чём – о погоде, о планах на день, о том, куда пойдут дальше в поисках следов Алины. Но между фразами висело что‑то новое: доверие, тепло, ощущение, что они больше не просто напарники.