РА-МА МЫ-ЛА МА-МУ

– Что – «ф-фу»? – спросила Рита «руки-в-боки».

– Щелкопёры…

– Затрапезные, – закончил фразу Коля и для пущей убедительности сильно скривил рожу. – Ф-фу!

– Ф-фу… – Лицо Наины словно повернулось на 180 градусов – по части лицедейства Коля ей явно уступал. – Просто слов нет!

И оба, в голос:

– Ф-ф-у-у!

В кабинете возникла непреднамеренная пауза.

– Всё? – уточнила Рита. – А от работы не хотите отдохнуть, юмористы?

– Ещё как! – в один голос признались юмористы-щелкопёры.

Из каморки Кузьмича слабо донеслась осточертевшая до печёночных колик, мелодия, сопровождающая вращение барабана.

– Ладно, – обратилась к присутствующим Наина, возвращая мордашке привычное выражение.– вернёмся к нашим баранам! От лица всего журналистского сообщества Солнечной системы хочу пожелать новорожденной ого-го, угу-гу и ага-га! И чтоб – эге-ге и ё-ё-ёо!

– А также хрум-хрум-хрум-хрум да и бяк-бяк-бяк-бяк! – поддержал коллегу Коля. – Ша-айбу!!!

– Ну вот, – похвалила Рита, – другое ж дело! Можете, когда захотите!

Все трое подняли бокалы и, чокнувшись, выпили. Шампанское – дрянь! Ни вкуса, ни запаха! В том году по окончанию официальной части Коля с Наиной, сильно неудовлетворенные качеством, а, главное, количеством выпитого, буйно продолжили в баре. Вот как раз до состояния «Бяк-бяк-бяк-бяк»! Проанализировав на следующий день их психолингвистические параметры, Рита искренне пожалела, что свинтила с полпути! Бывали моменты, когда её собственная сдержанность вызывала в ней раздражение и тошноту и справлялась она с этим, чем дальше, тем хуже.

Закусить не получилось – именинница попросила слегка подождать.

– Подождать чего? – возмутился Коля, не понимая до конца, то ли это шутка, то ли издевательство. Вообще-то такие вещи в её манере.

– Чего-то более существенного! – Рита взяла телефон. – Минуточку.

Она заказала еды и кое-чего покрепче.

– А тортик как же? – заскулила Наина. – Такой тортик!

– Тортик подождёт… – Рита долила Шампанское по бокалам. – Предлагаю за родителей!

За окном опустились ранние мартовские сумерки – время, когда у Риты начинает сводить зубы от тоски и неприкаянности! Не спасает ни упакованная хайтековская студия, ни завидное женское здоровье, ни внимание со стороны сильного пола, ни даже уважение коллег. Дорожить последним в её годы – окончательно наплевать на себя! Соблазняет мысль, что неплохо бы смазливой мордашкой да в тортец! Прямо сейчас! Другого случая не будет!

Перебравшись в пампасы, Рита нежданно обнаружила в себе склонность предвидеть будущее. Для этого не надо было пыжиться, примерять на себя отрешённый вид или что-нибудь такое, чем обычно любят тешить публику всякие там экстрасенсы и предсказатели. Нет-нет, наоборот. Она запросто могла заниматься рутиной, например, просматривать материалы спецкоров, вести планёрку или подписывать номер в печать, что угодно. И при этом где-то в самой глубине её души вдруг начинало зарождаться предчувствие чего-то, что случится в следующее мгновенье. Именно так, на более длительные сроки её чудесный дар не срабатывал. Вот сейчас, например, в результате событий, последовавших в эти несколько минут, обязательно должна залаять собака. С учётом такого вот неба за окном, такого скрипучего стула под Колиной задницей и нарастающей боли в её собственной пояснице – должна обязательно! Ну, просто обязана! Собака залает и совершится в мире неизбежность. Для него, для мира, это очень важно, ведь только при этом условии он сохранится в своём надлежащем виде! Проверим?

– А давай поспорим на поцелуй! – обратилась она к Коле.

– Ого, у меня обширная коллекция поцелуев! – обрадовался Бугор. – В ней не хватает только твоего! – Он с готовностью протянул Рите руку. – О чём спор?

– Считай до трёх! – попросила Рита.

– И что? – Коля продолжал крепко сжимать Ритину руку. – Трижды прокричит петух?

– Трижды залает собака, – пообещала Рита. – Или не трижды. Неважно.

– Ага, – улыбнулся Коля. – Или не собака.

– Ну, так спорим или нет?

Коля согласно кивнул.

– Считай!

Ровно на счёт «три» Кузьмич уронил на паркет кружку пива, после чего трижды доходчиво выругался.

Это было смешно! Первая реакция на событие. Однако, во всём этом прослеживалась некая мистика, а раз так, то смешно уже было не очень. Юмористы заметно пригорюнились – подобные выпады со стороны босса не сулили ничего хорошего.

– Что ж, Бугор, – Рита снисходительно похлопала проигравшего по плечу, – большего ты не заслушаешь!

В этот момент внизу позвонили. Рита, приоткрыв дверь кабинета, оглушительно прорала Кузьмичу, чтоб тот открыл – мол, привезли заказ. Через несколько секунд в кабинете появился стремительный молодой человек с ящиком за плечами и, получив от Риты оплату, начал выкладывать на стол многочисленные пакеты и контейнеры с едой. В завершении парень буднично выставил литровый флакон виски, чем окончательно вывел Колю из состояния ступора.

– Хотите бонус от компании? – неожиданно обратился к Рите разносчик. – Вы знаете, что смотрит ваш охранник?

– Нет, – Рита предложила Коле открыть бутылку. – А что он смотрит?

– «Поле чудес», – сказал парень. – Он предупредил, что, если я ещё раз оторву его от телека, он оторвёт мне башку! Но, поскольку я ухожу, он оторвёт её вам! Рано или поздно он это сделает! Поэтому мой вам совет, дяди и тёти: или поменяйте охранника, или выбросьте телевизор!

Надо признаться, парнишка-разносчик произвёл хорошее впечатление. Явись он сюда с пустыми руками, его визит и тогда казался весьма уместным и поучительным. В воздухе ощутимо запахло жаренным.

Выпив и закусив, неутомимые труженики пера, по обыкновению принялись обсуждать текущие дела. К этому неизбежно скатывался любой разговор, даже, если они пытались поболтать о чём-то весьма отвлечённом, вроде последних впечатлений от просмотра очередного порно-космического блокбастера или прочтения нашумевшей светской периодики. Пытались пропустить Колин айфон через колонку и устроить что-то вроде дискотеки, но, несмотря на количество выпитого, дальше двух притопов и трёх прихлопов дело как-то не пошло.

– А давайте так, – предложила Рита. – Поделимся друг с другом впечатлениями последних дней.

– Полученными, в ходе выполнения редакционного задания, – кое-как выговорил Коля. – Иные варианты, как я понимаю, не рассматриваются.

Речевой аппарат Коли начал давать сбои и ему приходилось делать над собою героические усилия, чтобы донести мысль до собеседника. А ведь Коля был тут не самый пьяный!

– Именно! – согласилась Рита. – У кого-нибудь сигареты есть?

– Ай, ай, ай! – Погрозила ей пальчиком Наина. – Ты ж не куришь!

– Я вообще-то и не пью, – чужим голосом сказала Рита. – И не сквернословлю. А ещё не играю на гармошке у прохожих на виду!

После того, как девчонки поочерёдно сходили в туалет, все расселись по кругу, друг против друга – так, как это делают на своих встречах анонимные алкоголики.

– За руки будем браться, – спросил Коля,– чтоб не пропасть поодиночке?

– Мне, например, не обязательно, – отнекалась Наина. – И вообще, по-моему, одинокое положение нас всех весьма устраивает! Главное, периодическое тестирование речевого аппарата. Тебя, Бугор, это касается в первую очередь!

Они сидели как раз напротив огромного зеркала, висящего на стене слева от Ритиного стола, так, чтобы посетитель мог краем глаза оценивать происходящее со стороны. Зеркало создавало «эффект кворума», это, когда у присутствующих в кабинете возникает ощущение, что их здесь много и значит дело, по которому они собрались, явно того заслуживает! Во время беседы визитёр в поисках поддержки то и дело поглядывал в сторону зеркала.

У Кузьмича внесли приз в студию. Судя по установившейся тишине, приз был настолько важен и велик, что напрочь раздавил победителя.

– Кто первый? – спросил Коля и помахал себе зеркальному рукой.

– Вот ты… вы и начинайте, – обратилась Рита к обоим Колям. – Только у меня просьба, мы тут все пьяные, поэтому давайте как-то повежливее, ладно?

– В смысле, не перебивать?

– Угу… – сказала зеркальная Рита, потому, что вот эту Риту, которая с перегаром, такие короткие фразы не достойны!

Коли отлучились на минутку, чтобы запить восторг от общения со столь прекрасными дамами и тотчас же вернулись обратно.

– Впечатления последних дней… – начал этот Коля, – носили исключительно плоский характер, в результате чего вызвали у меня сильное…

– Плоскоглазие, – подсказал Коля, который тот ещё.

– И плоскоумие, – добавила Наина. Та, что в зеркале показала ей большой палец, а обоим Колям – такой же язык!

Дальше Коля, который первичный, рассказывал один. А точно – первичный? Короче, он попросил не встревать в разговор даже во время технических пауз, обеспечивающих восстановление точных значений слов и дающих некоторый разбег для их воспроизведения.

Задание, полученное им от Риты, носило рабочее название «Уик-энд в Павловске», так называлось их село, являвшееся административным центром большого, некогда густо заселённого района, расположенного в Предуралье. Завёлся с недавних пор в се-ле до-селе невиданный олигарх из пришлых, Вениамин Гудков или, говоря проще, Гудвин. Буквально – «хорошее вино». Откуда у парня были деньги, никого не интересовало, главное, что тратил он их, чёрт знает на что, а именно – на культуру потребления спиртных напитков в условиях острого морально-этического и орально-этилового кризиса среди широких слоёв гражданского общества. Гражданское общество, надо признаться, встретило инициативу с редким пониманием и воодушевлением. По крайней мере, салун «Изумрудный город», торжественно открытый предпринимателем-альтруистом в полузаброшенном здании бывшего инфекционного отделения павловской ЦРБ, был всегда переполнен и каждый божий день там в обязательном порядке проходило какое-то резонансное культурно-оздоровительное мероприятие.

Вечер, проведённый Колей в «Изумрудном городе» был посвящён персонажам бессмертного роуд-фентези о девочке Элли и её друзьях, мечтающих добраться до города своей мечты. А накануне салун посетил знаменитый музыкальный коллектив из областного центра. Конгломерат состоял из четвёрки оторванных бородатых юнцов в шортах и косоворотках – то ли бывших скаутов, то ли будущих комбайнёров. Ансамбль носил игривое название «Ребятушки-похмелушки» и запоминался прежде всего доверительной манерой исполнения. Прямо во время номера, парни то и дело спускались со сцены в зал и опорожняли недопитые зрительские бокалы, вызывая тем самым бурные эмоции со стороны обманутых вкладчиков.

Обо всём этом Коле жестами поведал его старинный приятель Стёпчик, с которым они вместе заканчивали филфак университета. Ещё каких то пару лет назад Стёпчик был первым спикером на селе, являя собою образец запредельного умопомрачительного красноречия. На какую бы отвлечённую тему не говорил с вами Стёпчик, он неизменно вызывал в вас живой, даже можно сказать, животный интерес. Многие до сих пор вспоминают случай, когда Стёпчик в доверительной беседе со слесарем Шумовым, пока тот чинил ему унитаз, настолько живо поделился с ним проблемами овариэктомии женского яичника, что вскоре, бросив жену и детей, Шумов ушёл в монастырь.

Освоив, таким образом все тонкости языкового коммуницирования в обществе себе подобных, Степчик решил исследовать «самое дно». Закончив вуз с красным дипломом, молодой учёный безотлагательно отправился в кочегарку, дабы погрузиться в языковую среду духов огня. Надо сказать, экспериментатор так в неё погрузился, что с трудом оттуда выбрался. Результаты оказались столь впечатляющими, что кое-как очистившись от дыма и копоти, Стёпчик вознамерился продолжить свои научные изыскания в сапожной мастерской своего дяди. На Стёпчикову беду язык сапожников оказался ещё куда более ярким и соблазнительным, чем речь угольщиков и истопников и переучивать филолога-экспериментатора обратно на нормальный язык оказалось куда труднее, чем после кочегарки. Но отказаться от своих намерений измерить всю глубину языковой стихии Стёпчик уже не мог и неутолимая жажда познаний в конце концов привела несгибаемого исследователя в спец учреждение для глухонемых. Кто бы мог подумать, но этот его последний эксперимент оказался самым удачным – в результате Стёпчик, исчерпав весь запас слов, данный человечеству матушкой-природой, окончательно и бесповоротно перешёл на язык жестов.

В этот сказочный вечер парни случайно очутились за одним столиком. Когда модератор предложил им поучаствовать в шоу, ребята сначала отказались, однако, слегка поразмыслив, Стёпчик всеже дал согласие сыграть главную роль.

– Элли? – уточнил модератор.

Стёпчик согласно кивнул.

На сцене – от одного портала к другому вела жёлтая ковровая дорожка, по которой компаньонам нужно было добраться до Великого и Ужасного. Вдоль дорожки, по обе её стороны были установлены столики, сервированные хрусталём и брускетками с хамсой, а рядом таблички, сообщающие количество сахара и крепости. По мере приближения к Изумрудному городу показатели возрастали. Так на старте путешественникам угрожала крепость в 11 об., завершала же маршрут куда более серьёзная цифра – 55!

У правого портала выстроилась вся команда: девочка Элли, Железный дровосек, Страшила и трусливый Лев. Не хватало только одного персонажа – собаки Тотошки, но на эту роль так и не нашлось исполнителей.

– Жалко, меня там не было, – сказала Наина, – я бы пошла…

– И я бы… – поддержала коллегу Рита, причём, буквально. За руку. Иначе Наина запросто могла рухнуть со стула. – Спецкору Кло… Клу… Тьфу ты, Клёцке… больше не наливать!

На сцене появился Гудвин, и в зале наступила полная тишина. Надо сказать и барная стойка, и столики, и сцена, и распашные двери – всё тут было, как и полагается быть в аутентичном заведении. Имелась даже символическая коновязь, куда приехавшие на велосипеде, могли припарковать своих двухколесных коней. На вешалке у входа висели ковбойские шляпы, многие из числа посетителей салона весьма охотно пользовались данным предложением, полагая, что если ты даже сильно перебрал и пускаешь сиреневые пузыри, в шляпе оно всё равно как-то солиднее. Требовали ещё и кольты, но Гудвин пока что воздерживался от подобной услуги, ведь даже игрушечным пистолетом при желании можно нанести тяжёлые физические увечья. А такие желания были.

– Вот освоите культуру потребления и укрепите дух, – обещал владелец заведения, – тогда и посмотрим. Теперь всё зависит только от вас, господа, учитесь держать себя в руках!

Господа обещали, но пока у них это не очень-то получалось, в руках приходилось держать в основном не себя, а соседа по столу.

После короткого напутствия Гудвина вся шайка в составе небритой девочки Элли с накладными косами, кривоногого жестянщика Шутова в роли Железного дровосека, школьного дворника Жени по кличке «Толстый Джо» в роли Страшилы и трусливого охранника ЧОПа Льва Борисовича Ойстраха под весёлый свист и улюлюканье тронулась в путь. Время пошло и теперь каждому из них предстояло собрать всю свою волю в кулак и вовсе не для того, чтобы двинуть им компаньону по роже, но лишь для того только, чтобы трезво оценивать собственные силы перед лицом всевозрастающих смертельных соблазнов!

Сначала на путешественников напала коварная Гингема, предводительница Жевунов, которые больше закусывали, чем пили. Закусить, не выпив, получилось не у всех. Так, например, Железный Дровосек, при том, что пропустил целых три маслёнки, есть ничего не стал, лишь занюхал ржавой перчаткой. Это обстоятельство в результате оказалось для него роковым. Как роковым оказалось для Страшилы его согласие принять из рук волшебницы Стеллы Д,Артуа трехлитровую бадью муската, пожалованную путешественникам в знак благодарности за освобождение Страны Розового Сухого от коварного Паука с тремя головами, именуемыми: Сушняк, Блевонтин и Тремор. Что до трусливого Льва Борисовича, то он держался до последнего и сдал свои позиции лишь оказавшись в плену Летучих Обезьян – буквально в двух шагах от заветной цели. Обезьяны эти, державшиеся на лету исключительно благодаря выхлопным газам, налетели на охранника вследствие того, что он, ослепленный блеском злата, самым наглым и непозволительным образом узурпировал Золотую Шапку Бастинды. К тому времени Лев Борисыч уже обрёл храбрость и был готов сразиться с любым, самым жестоким и коварным врагом, но только не с адским зельем, предложенным ему предводителем летучих искусителей, который представился Сариком Обезьяном!

Было неловко смотреть, как путники покидают Жёлтую дорогу, один за другим методично перемещаясь в придорожную канаву. И только небритая девочка с косичками, сумевшая вовремя воспользоваться спасительной комбинацией из двух пальцев, смогла-таки добраться до цели. Но радоваться этому у неё не оставалось ни сил, ни здоровья, поэтому гран-при вручили Коле, так как он сидел с исполнителем роли Элли за одним столом.

– И что это за гран, мать его, при? – спросила Рита в зеркале, в отличие от этой Риты, та, что в зеркале не особенно церемонилась в выражениях.

– Серебряные башмачки… Гангрены… – ответил Коля и указал пальцем на ноги Наины. – Извольте лицезреть…

– Не Гангрены, идиот, – поправила Наина, – а Гингемы! Я бы сама купила, но в универмаге остался только пятьдесят шестой.

Рита настоятельно потребовала объяснений. Коля сказал, что у Стёпчика в родне напрочь отсутствуют представители слабого пола. Как, впрочем, и сильного. Сам же Стёпчик предпочитает кроссовки. Вот он и отказался от туфель. Тогда Коля к маме – та даже смотреть не стала – не её модель. А вот Наине башмачки пришлись и по размеру, и по фасону.

– Козырные черевички! – похвалил туфли зеркальный Коля. – Надо бы обмыть!

– Меня это всё время поражало, – прокомментировала Колины слова Рита, – как в одном, на вид вполне интеллигентном человеке могут уживаться столь взаимоисключающие лексические системы! Типа, говорим «партия», подразумеваем Ленин»! Теперь по вашему поводу, мадам! – Рита развернулась к Наине, после чего помогла той подняться со стула. – А ну-ка, пройдись-ка – плясать выходи!

Сплясать у неё вряд ли получилось бы, а вот пройтись, Наина прошлась. На обувь было приятно смотреть!

– Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи,

Я ль на свете всех милее, всех румяней, и белее?

– Ты прекрасна – мой ответ! В мире лучше нет штиблет!

– Короче, резюме! – прервала междусобойчик двух Наин Рита. Она тяжело подошла к столу и наполнила рюмки. – Есть у Гудвина и его «Изумрудного города» перспективы или нет? Как думаете, Николай Николаевич?

– Вы у меня спрашиваете? – отозвался зеркальный Коля, широко зевая.

– У вас тоже.

Рита достала из сумочки духи и помаду. Делу это не помешало – реставрация начальственного образа заняла всего лишь несколько минут.

После того, как выпили и закусили, все вернулись на свои места.

– Думаю, перспективы есть, – подытожил Коля. – Население хоть медленно, но верно из сточных канав перебирается под сверкающие своды Изумрудного города. Люди стали лучше говорить. Стали правильнее оформлять свои мысли и желания. Появились свои завсегдатаи, свои законодатели моды. И главное, теперь не нужно шнырять по темным закоулкам в поисках павших товарищей, отягощённых трагическим наследием предков! Все звери в одном зверинце! Таково моё мнение. Через пару дней подготовлю статью.

– Как и договаривались, – завершил отчёт Коля в зеркале и снова зевнул, да так, что косточки в скулах щёлкнули!

– О, кей… – Колина отповедь, похоже, вполне устраивала Риту. Есть повод понравиться Гудвину. Неплохо бы получить кое-какое вспомоществование на тему нового лазерного оборудования. А вдруг? – Пятничный номер в твоём распоряжении. Дерзай.

– Продолжаем посиделки, – на всякий случай напомнила Наина. – Моя очередь?

И все-таки она попыталась станцевать, серебряные башмачки буквально рвались в бой! Но как Наина ни старалась, чечётка вышла сирой и убогой. Коля сказал, что ему ещё никогда не было так стыдно за коллегу!

– Тихо! – Рита приложила указательный палец к губам. – Тс-с-с..

– Что такое?

Чей это был вопрос – непонятно. Может, ничей. А может, его и не было. Может, просто это все так промолчали выразительно – в форме вопроса.

– Анонсирую схождение в ад! – страшным голосом сказала Рита. – Спорим? Проиграю – ухожу в монастырь.

Только собрался Коля что-то ляпнуть про поцелуй, как в здании вырубили свет. Такое хоть и случалось время от времени, но вот именно сейчас подобное развитие событий, да ещё предсказанное заранее, воспринималось, как конец света в библейском смысле. Единственным человеком, кто оказался готовым к апокалипсису, был сторож Кузьмич. Утомлённый бесконечным вращением колеса судьбы, он крепко спал, сидя перед померкшим экраном телевизора.

В связи с установившейся темнотой, количество празднующих по известным причинам сократилось вдвое – возникло отчётливое чувство тоски и одиночества. Каждый в своем роде подумал о бренности и хрупкости персонального бытия, когда в один момент все твои мечты, желания и надежды может поглотить всепожирающая тьма! Просто так, без всякого умысла. Без чьего-то умысла. Просто так! Бездумно! Бессистемно! Безнадёжно! Единственная вещь на свете, которая могла ка-то подтвердить то, что они всё ещё живы – это голос. Обыкновенный человеческий голос!

– Ой, – воскликнула Наина, такое впечатление, что девушка резко переместилась под стол. – Прям, как в жопе у слона! Лёгкий щелчок выключателя и закусывающие легко превращаются в закуску!

– Девочка сошла с ума! – почему-то осипшим голосом проскрипел Коля. – Тьма окончательно поглотила её и без того ущербное сознание! Ещё немного и она может превратиться в кучу дерьма! Маргарита Васильевна, велите немедленно дать свет!