Герой не нашего времени

Синий-117 стоял перед зданием Музея Эпохи Разделения. Архитектура давила монументальностью: массивные блоки чёрного камня, лишённые окон, перемежались с глухими стеклянными панелями, в которых слепо отражалось серое небо. Это было не здание, а мавзолей. Мавзолей над гробницей правды, вход в который был дозволен лишь избранным.

Логическое обоснование визита: Поиск исторического контекста для текущего расследования. Установление контакта с Фиолетовым-1 – последним известным звеном в цепи, ведущей от Оранжевого-12.

Внутри царила гробовая тишина, поглощающая звук шагов. Он прошёл мимо стандартных экспозиций, отлакированных до блеска: «Триумф Генетического Тестирования», «Эволюция Цветовой Иерархии», «Хаос Эпохи Смешения и Рождение Гармонии». Каждый экспонат, каждая надпись были частью величественного фреска, прославлявшего систему. Ложь здесь была не скрыта – она была возведена в абсолют, отлита в бронзе и выставлена для поклонения.

Его целью был закрытый раздел – «Архивные фонды. Доступ по спецразрешению». Дверь была матовая, без опознавательных знаков. Он приложил свой бейдж. Секунда ожидания – и щёлкнул замок.

Комната была небольшой, заставленной стеллажами с пыльными физическими носителями – реликвиями эпохи, предшествовавшей оцифровке. Воздух пах пылью и стареющей бумагой. И здесь, у единственного активного терминала, сидел человек в униформе Фиолетовых. На его бейдже светился номер Фиолетовый-1. Невероятно высокий ранг для хранителя архива.

Фиолетовый-1 обернулся. Его лицо было немолодым, испещрённым морщинами, но глаза… глаза смотрели с ледяной, всепонимающей ясностью, будто видели не его, Синего-117, а всю его программную сущность, строку за строкой.

– Синий-117, – произнёс он, и его голос был тихим, но заполнил собой всё пространство комнаты, вытеснив тишину. – Я ожидал вас. Хотя и надеялся, что ваша логика окажется слабее вашего любопытства. Любопытство – опасный дар. Оно привело сюда Оранжевого-12.

Синий-117 замер. Это была не ловушка. Это был экзамен, результат которого был предрешён.

– Вы знали, что я приду.

– Оранжевый-12 был гениальным инженером, но никудышным конспиратором. Он оставлял следы, которые мог прочитать только кто-то с вашим… аналитическим складом ума. – Фиолетовый-1 жестом указал на экран терминала, где мерцали строки старого кода. – Он изучал не энергосистемы. Он изучал нас. Социальный механизм. И нашел чертежи.

– Что он нашёл? – спросил Синий-117, и его голос прозвучал чуть резче, чем допускал протокол. Помеха нарастала, превращаясь в гул.

– То, что мы все должны забыть, – Фиолетовый-1 откинулся в кресле. – То, что Разделение было не эволюцией. Оно было… решением уравнения. Уравнения под названием «человеческая масса». Как управлять ею? Как сделать послушной, эффективной, предсказуемой? Свободные люди – ненадёжны. Мятежны. Нелогичны. Они говорили о "биологической угрозе", о "городах, поглощённых пламенем анархии". И их ответом был не мир. Их ответом – тотальный контроль. Они не просто подавили бунт. Они переписали саму природу человека, как инженер переписывает устаревший код. Он нажал кнопку, и на экране поплыли оцифрованные записи – психологические отчёты, социограммы, схемы подавления нейронной активности.

– Дайте человеку полную свободу – получите хаос. Жёстко подавите – получите бунт. Но дайте ему… иллюзию избранности. Скажите: «Ты не часть серой толпы. Ты – Синий! Ты – элита логики!». И он сам наденет на себя ошейник, будет гордиться своим номером и презирать того, чей ошейник другого цвета. Вы ведь презираете Хаки, не так ли? Считаете их тупыми и грубыми. Это и есть успех системы.

Синий-117 смотрел на экран, и его мир рушился окончательно. Его гордость за свой Цвет, его уверенность в своём превосходстве, его вера в Гармонию – всё это было не его. Это была встроенная программа, социальный вирус.

– Но… «Бесцветные» …

– «Бесцветные» – это сбой в программе, – голос Фиолетового-1 стал резче, в нём впервые прозвучала… досада? – Те, кого не удалось до конца убедить в их «уникальности». Те, кто увидел, что все мы, в своей «разности», на самом деле – одинаковые винтики в машине, просто окрашенные в разные цвета для удобства сортировки. Белый-3 был не хранителем тайны. Он был инженером-программистом, который обслуживал этот миф. Его убили не за то, что он знал. Его убили за то, что он делал – поддерживал великую ложь, на которой держится наше общество.

Синий-117 почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он был не следователем. Он был продуктом. Его личность, его разум, его вера – всё это было результатом тончайшей манипуляции.

– Почему вы рассказываете мне это? – его голос был шёпотом.

– Потому что вы дошли сюда. Потому что программа в вас дала сбой, породив нечто… новое – способность видеть систему со стороны. И потому что… – Фиолетовый-1 достал из-под стола маленький, немаркированный чип и протянул ему, – …Оранжевый-12 оставил это. Не антидот от болезни. Декомпилятор. Алгоритм, который показывает исходный код системы. Код, который заставляет нас верить, что мы уникальны, пока мы все одинаково обслуживаем машину.

Синий-117 взял чип. Он весил ничего и всё одновременно.

– Что мне с ним делать?

– Выбор, Синий-117, всегда был только один, – Фиолетовый-1 встал. Его фигура в полумраке архива казалась монументальной. – Либо принять свою роль хорошо окрашенного винтика и служить системе до конца. Либо… запустить этот код. Увидеть правду. И решить, что делать с миром, который после этого рухнет. Музей закрывается.

Синий-117 вышел на улицу, сжимая в кармане чип. Он стоял на пороге, за которым его ждал не арест, а экзистенциальная пропасть.

Он посмотрел на сияющий город, на пирамиду власти. Он видел не Гармонию. Он видел гигантский механизм, работающий на топливе из человеческого тщеславия и разобщённости.

И он понял. Он нашёл не убийцу. Он нашёл зеркало. И в этом зеркале увидел не следователя Синего-117, а запрограммированную функцию. Теперь ему предстояло решить – стереть это зеркало или разбить его, чтобы посмотреть, что скрывается за осколками.

Жилой модуль Синего-117 в Административном Секторе был точной копией тысяч таких же модулей. Складная спальная панель, встроенный рабочий терминал, душ-кабина. Ничего лишнего. Ничего, что не служило бы функциональной цели. Стерильный белый свет, монотонный гул вентиляции. Идеальная среда для логического анализа.

Он положил чип на стол. Крошечный кусок пластика и металла, который мог уничтожить всё, что он знал.

Логический протокол. Анализ текущей ситуации.

Факт 1: Белый-3 убит. Убийца оставил послание, отрицающее основу системы.

Факт 2: Система препятствует расследованию. Золотой-12 прямо отказал в санкции.

Факт 3: Чёрный-41 предоставил доказательства фальсификации смерти Синего-451. В системе действует высокопоставленный саботажник.

Факт 4: Фиолетовый-1, главный идеолог системы, является источником ереси. Он утверждает, что система – это иллюзия, основанная на «массовой уникальности».

Факт 5: У него на столе лежит инструмент («декомпилятор»), способный подтвердить или опровергнуть слова Фиолетового-1.

Синий-117 взял чип. Его пальцы, обычно такие твёрдые и уверенные, сомкнулись на нем с неожиданной осторожностью. Он посмотрел на своё отражение в затемнённом экране терминала. Лицо Синего-117. Номер 117. Продукт системы. Страж системы.

«Массовая уникальность».

Он вспомнил мальчика Синего-13586. Его сияющие глаза, полные гордости за свой Цвет. Ту же гордость, что он когда-то ощущал сам. Была ли она настоящей? Или это была лишь запрограммированная реакция, вшитая в его мозг на этапе индоктринации, чтобы он не задавал вопросов?

Он вспомнил толпу в Бежевом Секторе. Пестроту выцветших униформ, которые система называла «браком». Но в их хаосе была… жизнь. Та самая, что вытравливалась из Синих, Красных, Золотых с момента зачатия.

Он должен был запустить декомпилятор. Это был единственный логичный следующий шаг. Получить данные. Проанализировать их. Принять решение на основе фактов.

Но впервые за всю свою жизнь он испытывал нечто, что не поддавалось логическому анализу. Страх. Не физический – тактический. Страх перед знанием, которое может сделать невозможным его дальнейшее существование в качестве Синего-117.

Он встал и подошёл к узкому окну. Ночной город сиял, как рассыпанные драгоценности. Цвета двигались по своим маршрутам, каждый в своей ячейке, каждый со своей иллюзией избранности. Гармония.

Он вернулся к столу, его лицо в полумраке было каменной маской. Протокол не предусматривал страха. Протокол предусматривал действия.

Его пальцы потянулись к защищённому терминалу. Чип в его руке вдруг показался невероятно тяжёлым.

Логическое заключение: Правда является стратегическим ресурсом. Без полных данных невозможно принять корректное решение. Запуск декомпилятора необходим для выполнения миссии.

Он медленно, почти нерешительно, поднёс чип к слоту для чтения.

Чип вошёл в слот с тихим щелчком. Экран терминала потемнел, и по нему поплыли строки кода. Это не были сухие отчёты или официальные протоколы. Это были живые голоса, оцифрованные и похороненные в глубинах системы. Дебаты, споры, отчаянные дискуссии основателей.

ГОЛОС 1 (жёсткий, прагматичный): «…популяция нестабильна! Вариабельность мышления ведёт к конфликтам. Мы должны стандартизировать!»

ГОЛОС 2 (тревожный, гуманный): «Это бесчеловечно! Вы предлагаете создать расу биороботов!»

ГОЛОС 1: «Я предлагаю создать общество! Гармоничное, предсказуемое, вечное! Мы дадим им не рабство, а определённость. Мы дадим им Цвет. Они будут гордиться им!»

ГОЛОС 3 (спокойный, весомый): «Довольно. Протокол "Спектр" утверждён. Социальный инжиниринг – единственный ответ на хаос. Мы заменим хаотичную человеческую природу на предсказуемую архитектуру. Гиперспециализация по психографическим маркерам. Подавление комплементарных зон мозга на этапе эмбриогенеза. Мы создадим не людей, но части единого Организма. Они не будут знать, что они несвободны. Они будут знать лишь гордость за свой Цвет. Это цена выживания вида. История закончилась. Начинается вечное Настоящее.»

ГОЛОС 4 (усталый, подводящий итог): «…и пусть последующие поколения судят нас по этим записям. Но взгляните на результат спустя два столетия: ни единой массовой войны. Ни одной идеи, способной сжечь цивилизацию. Мы подарили им вечный мир. Ценой их свободы – но разве история знала иной способ остановить хаос?»

Синий-117 сидел неподвижно, впитывая информацию. Его разум, отточенный для анализа, работал с ужасающей эффективностью.

Логический вывод 1: Фиолетовый-1 говорил правду. Система была создана искусственно. Это не эволюция, а проект.

Он углубился в архивы. Отчёты о первых поколениях. Статистика подавления «нецветных» нейронных связей. Протоколы «корректировки» младенцев, проявляющих «межкастовые склонности».

Логический вывод 2: «Бежевые» – это не естественная каста. Это системный мусорный бак для тех, кого не удалось достаточно эффективно «окрасить». Их «адаптивность» – это приговор, прикрытый лозунгом.

Перед ним всплыли строки из его собственного досье. «Субъект Синий-117. Показатель логического индекса: 98.7%. Показатель эмпатического отклика: 1.2%. Корректировка не требуется. Стабилен.»

Логический вывод 3: Он сам был продуктом этого конвейера. Его холодность, его преданность логике – не его заслуга. Это – результат успешной операции. Его гордость за свой Цвет была вшита в него, как программа в чип.

Открыть вкладку: Медицинский мониторинг.

Его взгляд, всё ещё затуманенный шоком, машинально скользнул по другим открытым окнам терминала. В одном из них, запущенном в фоновом режиме, виднелась его медицинская карта. Среди стандартных показателей его внимание привлекла новая, автоматически добавленная пометка, датированная сегодняшним числом – временем его возвращения из Сектора Оранж.

«Латентный когнитивный диссонанс. Этиология: комплексное воздействие ионизирующего излучения (кратковременный скачок до +0.12 мЗв/ч, Сектор Оранж) и острого психологического стресса. Рекомендовано наблюдение. Вероятность ошибок в логических построениях: повышенная.»

Синий-117 замер. Система диагностировала сбой в нём ещё до того, как он сам его осознал. Эти «помехи», эта нарастающая тревога, это отвержение очевидных фактов… Это была болезнь? Физиологический сбой, вызванный грязным излучением и стрессом? Или система просто называла «болезнью» то, что для неё было смертельно опасно – саму способность мыслить за пределами догмы?

Были ли данные декомпилятора объективной истиной… или они просто легли на подготовленную почву, взрыхлённую ядом радиации? Где заканчивается повреждение моего мозга и начинается прозрение?

Эта мысль была подобна вирусу, разъедающему последние опоры. Он не мог доверять даже собственному разуму.

Логическое заключение: невозможно провести верификацию данных декомпилятора и собственного когнитивного состояния с требуемой точностью. Любые выводы будут содержать недопустимую погрешность.

И тогда внутри него началась гражданская война.

Доводы Долга:

Система обеспечила стабильность на века. До неё был хаос и вымирание.

Он дал клятву служить Гармонии. Его личность не имеет значения; его функция – важна.

Разрушение системы приведёт к коллапсу и страданиям миллионов.

Доводы Логики (основанные на новых данных):

Система основана на лжи и принудительном калечении.

Она производит «брак» (Бежевых) и объявляет его необходимым.

Его верность направлена на поддержание машины, которая уничтожает человеческую целостность.

Он встал и подошёл к окну. Его руки сжались в кулаки. Он был Синий-117. Весь его мир, вся его личность была построена вокруг служения системе. Признать, что эта система – чудовищная ложь, означало уничтожить самого себя.

Но он был и следователем. Его долг – докопаться до истины, какой бы горькой она ни была.

«Верность до конца», – пронеслось в его голове.

Но верность чему? – впервые задал он вопрос, не предусмотренный протоколом. Слепой присяге? Или истине, которую только что узнал?

Он выдернул чип. В тишине кабинета его собственное дыхание показалось ему чужим, несинхронным, как сбой в алгоритме. Данные были получены. Факты установлены. Но протокол действий отсутствовал. Рациональная часть его сознания, та самая, что была усилена и взлелеяна системой, уже вынесла вердикт, но не могла сформулировать приговор. Борьба не была окончена. Она только начиналась, и теперь это была война на его собственной территории – в пределах его разума.

Логическое заключение: Система является искусственной конструкцией, основанной на систематическом подавлении человеческого потенциала и манипуляции сознанием. Её стабильность – следствие насилия над природой. Её Гармония – продукт массовой лжи. Любые дальнейшие действия по её поддержанию являются соучастием в преступлении. Любые действия по её разрушению являются приговором миллионам, чья идентичность с ней срослась.

Он посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. В глазах человека, который ещё несколько часов назад был уверен в своём месте в мире, теперь бушевала тихая, беспощадная буря. Он нашёл источник заражения, корень ереси. И он смотрел на него с другой стороны стекла.

Транспортёр мчался по предсказуемой траектории, подчиняясь сигналам автоматики. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь навязчивым гулом в ушах Синего-117 – отголоском только что пережитого краха.

Но теперь этот гул был не помехой, а фоном для работы. Его разум, лишённый прежних опор, нашёл новую точку отсчёта – действие. Он смотрел на город за стеклом, но видел уже не Гармонию, а схему. Схему, в которой ему предстояло стать вирусом.

Его пальцы привычно заскользили по экрану планшета. Он вызвал закрытый канал оперативного реагирования.

Логическое обоснование: Объект «Фиолетовый-1» представляет непосредственную угрозу системной безопасности. Распространение ереси «Бесцветных» достигло критической массы. Для нейтрализации объекта требуется применение протокола «Канюк» – быстрого и демонстративного устранения с минимальным документированием.

Он заполнил заявку. Место: цех диагностики, Сектор Оранж. Цель: Фиолетовый-1. Основание: «Сопротивление при задержании, попытка идеологической диверсии». Характер цели: «Крайне опасен. Возможны сообщники».

Его палец завис над кнопкой подтверждения. Это был пункт невозврата. Он отдавал приказ на убийство человека, который открыл ему глаза. Но этот человек был также архитектором лжи. И его смерть становилась необходимым ходом в новой, неписаной логике войны с системой.

Он нажал кнопку.

Ответ пришёл почти мгновенно. Хаки-7: «Заявка принята. Будем на точке. Жди сигнала.»

Синий-117 откинулся на сиденье. Дело было сделано. Он направил клыки системы на её же создание. Теперь ему оставалось лишь встретиться с мишенью лицом к лицу и сыграть свою роль до конца.

Транспортёр начал сбрасывать скорость, приближаясь к цели. Холодный расчёт вытеснил последние следы сомнений.

Монотонный гул машин заполнял огромное, ярко освещённое помещение. Конвейеры медленно двигали узлы для тестирования. Фиолетовый-1 стоял у центрального пульта, его фигура казалась инородной в этом царстве регламентированной эффективности.

Синий-117 вошёл, его синяя униформа кричаще ярко выделялась на фоне серо-стальных тонов и оранжевых комбинезонов техников. Планшет в его руке чуть вибрировал. Сообщение от Хаки-7: «На точках. Ждём сигнала.» Всё было готово.

– Вы выбрали неожиданное место, – голос Синего-117 был ровным, как всегда.

– Самое безопасное место – то, где всё на виду, – Фиолетовый-1 обернулся. Его взгляд был спокоен. – Кто станет искать еретика в сердце системы, которое громко стучит?

– Ваша логика безупречна. Но она вас выдала.

– Или привела тебя ко мне для окончательного выбора. Ты запустил декомпилятор. Я вижу это в твоих глазах. Ты больше не веришь в Гармонию. Ты знаешь.

В этот момент с оглушительным грохотом распахнулись массивные двери цеха. Отряд Хаки ворвался внутрь – нестройной, грохочущей броней и грубой силой, нарушив чёткий ритм работы. Техники в испуге попятились.

– Ну что, синенький, – раздался хриплый голос Хаки-7, – указывай, где тут твой сказочник? – Он грубо похлопал Синего-117 по плечу, с силой, граничащей с вызовом. За ним, тяжело дыша, выстроились несколько бойцов. Один из них, молодой, нервно водил стволом автомата по цеху.

– Я вёл допрос! – Синий-117 сделал шаг вперёд, используя весь авторитет ранга. – Немедленно покиньте помещение! Это приказ!

– Ага, щас, – Хаки-7 усмехнулся, окидывая Фиолетового-1 презрительным взглядом. – Мы тут не в твоих бумажках ковыряться пришли. Нас прислали мусор утилизировать.

Он плюнул на идеально чистый пол рядом с ногой Синего-117.

– Видал, синенький? Вот так мы с брешью разговариваем. Понял, умник?

Фиолетовый-1 с горькой улыбкой покачал головой, его глаза встретились с взглядом Синего-117.

– Видишь? Твоя логика для них – просто блажь. Когда она мешает – её затопчут. Они не инструмент системы. Они её клыки. А клыкам не объясняют, кого кусать.

– Заткни пасть, ублюдок! – рявкнул Хаки-7, резко наводя автомат.

И тут молодой боец, с перекошенным от адреналина лицом, от неожиданности резкого движения командира дёрнулся. Его палец судорожно сжал спуск.

БАХ!

Единичный выстрел, прозвучавший как хлопок, на долю секунды повис в воздухе. И этого было достаточно. Словно сорвавшись с цепи, остальные бойцы, с дикими криками и ухмылками, открыли шквальный огонь. Пространство вокруг Фиолетового-1 взорвалось грохотом автоматических очередей. Они стреляли с исступлением, в упор, сметая оборудование, стекло, металл. Стреляли, пока Фиолетовый-1 не рухнул, и тогда стреляли ещё – в уже бездыханное тело, в пол, в потолок, выпуская наружу всю накопленную злобу.

Когда стрельба стихла, в цехе стояла оглушительная тишина, пахло порохом и смертью. Хаки-7 тяжко дышал, с удовлетворением оглядывая работу.

– Цель ликвидирована, – констатировал он, подойдя и пнув тело ногой. – Всё, синенький, работа сделана. Разбери тут свой бардак со своими бумажками. – Он грубо толкнул Синего-117 плечом, проходя мимо. – А ты не кисни. Порядок есть порядок.

Синий-117 стоял неподвижно, глядя на кровь, растекающуюся по чистому полу. Он вызвал этих грубиянов. Он привёл их сюда. И они лишь подтвердили всё, что говорил Фиолетовый-1. Система не ценила логику. Она ценила грубую силу. А он был всего лишь ширмой, удобным тараном, который можно отбросить после использования.

Он развернулся и молча пошёл к выходу, оставив Хаки праздновать "победу". Дверь в его сознании, за которой бушевала буря, теперь захлопнулась. Внутри воцарилась холодная, безмолвная ясность.

Теперь он знал своего настоящего врага. И он знал, как с ним бороться. Не снаружи. Изнутри.

Теперь он был Синий-19. Его кабинет был больше, вид – лучше. Он смотрел на сияющий город, на упорядоченное движение Цветов по своим маршрутам.

На его столе лежала папка с грифом «Коррекция». Верхний документ – заключение на Синего-13856. Диагноз: «Проявляет признаки мечтательности, не соответствующие цветовому профилю. Рекомендована интенсивная поведенческая терапия.»

Он вспомнил того мальчика. Его сияющие глаза. Ту самую гордость за свой Цвет, что когда-то горела и в нём.

И его осенило. Система не подавляла индивидуальность – она её подменила. Она дала людям суррогат – «цветовую идентичность». Заставила их яростно защищать свою «уникальность» Синего, Красного, Бежевого, не понимая, что все они – всего лишь оттенки одного и того же серого, искусственно раскрашенного конвейера. Они были не людьми, а брендами. И так яростно спорили, чей бренд круче, что не видели – все они продукт одной корпорации.

Резолюция Синего-19: «Дело Синего-13856 изъять из общего потока. Перевести в моё подразделение для «углублённого изучения».»

Он спас мальчика. Не из жалости. Из логики. Каждый спасённый от системы «брак» был живым укором её безумию.

Система победила, уничтожив Фиолетового-1. Но её победа была пирровой. Она доказала лишь одно: её Гармония – это громкий хор, поющий о своей уникальности одним и тем же голосом, под один и тот же дирижёрский взмах.

Итог: они победили серую массу, создав массовую уникальность – искусственный спектр, где каждый цвет был лишь предсказуемым вариантом из палитры системы. И это оказалось куда страшнее.

Синий-19 повернулся от окна. Его война будет тихой. Он не станет смывать краску. Он будет незаметно менять её состав. Пока однажды все цвета не смешаются в один – настоящий.

И конвейер по производству одинаковых уникальностей наконец замолчит.

MENSCHENFRESSER

«Никто не становится злодеем в одно мгновение.Для этого нужны годы – год за годом,решение за решением, слеза за слезой».

 Клайв Стейплз Льюис

Анна вошла в здание с ощущением, что попала внутрь стерилизатора. Воздух был лишен запахов, будто его не только кондиционировали, но и тщательно профильтровали от всякой молекулы жизни. Свет от бесшумных светодиодных панелей был ровным, холодным и не отбрасывал теней. На стенах – плакаты с безупречными, улыбающимися людьми и слоганами: «Государственный Центр Оптимизации и Развития. Мы понимаем. Мы помогаем. Мы развиваем.»

Идеальный кандидат, – подумала Анна, поглаживая кожаный переплет своего портфолио. На мгновение ее пальцы вспомнили тепло и неровность старого, потрепанного альбома с детскими рисунками, но мысль тут же отскочила, как капля воды от раскаленного металла. Она была одета в строгий костюм из этичного, не животного происхождения, материала. На вопросы анкеты она отвечала честно: да, она за устойчивое развитие. Да, практикует осознанное потребление. Да, вегетарианка.

Ее пригласили в кабинет. Сотрудница отдела кадров, женщина с неопределенным возрастом и улыбкой, выточенной из льда, представилась Ириной Викторовной. Ее рукопожатие было сухим и быстрым.