Кир - За пределом

Целевой блок — четыре карты: девятка бубен — восьмёрка крестей — король червей — восьмёрка пик. Последняя восьмёрка имела восемнадцать свёрток, усиливаясь за счёт намерения всех предыдущих.

Пишу Ане сообщение в мессенджер:

Ань, а почему целевой картой выбрала восьмёрку пик? Логичнее была бы восьмёрка крестей, ну типа деловой разговор.

Изначально так и было, но что-то внутри подсказывало, что нужно именно так, и я согласилась. Пиковый разговор — это же не туз или десятка. Но, конечно, будь осторожнее.

Ладно, разберусь :) Хорошей дороги.

Спасибо. И тебе хорошей охоты :)

Топаю куда глаза глядят. Девятка бубен — моё действие с деньгами, значит, докину на телефон рублей пятьсот. На ходу пополняю баланс через онлайн-банкинг. По таймингу должно пройти около получаса. Этак я через весь центр пройду, но идти с мусором по центральным улицам странно. По дворам, пожалуй.

Чёт ноги с непривычки гудят. Вот и лавочка. Сажусь, смотрю на часы — время подходит. Восьмёрка крестей — разговор по работе подойдёт. Набираю Александра.

— Алло, Кирилл, привет. Есть какие-то новости?

— Нет, Саш. Я хотел тебя предупредить, что уволился. Попросишь потом уборщицу прибраться в моей коморке. Если что-то нужно, забери себе, я уже там не появлюсь.

— Ого. А что, есть инфа, что контора может загнуться? Так-то тебе там повышение светило.

— Мне сделали предложение, от которого не отказываются.

Пока Саша переваривает ответ, во дворе хлопает подъездная дверь. Подтягиваю к ногам мусорный пакет — ещё не хватало объяснять случайному прохожему, зачем я с ним гуляю.

— Ну круто, поздравляю. Рад за тебя, ещё и в такое-то время!

— Спасибо. И тебе желаю всего хорошего. Может, ещё встретимся.

— Счастливо!

— Пока.

Ну вот, есть крестовый разговор. Иду дальше, разглядывая дворы и подворотни. Минут через двадцать навстречу мне выворачивает патруль. Равняемся. Меня останавливают.

— Гражданин, вы не заблудились?

— Да вот, — приподнимаю чёрный пакет, — мусор вышел выкинуть.

Полицейские улыбаются.

— Да гуляйте! Что ж мы, не люди? Просто тут центр города, камеры кругом. Возьмите левее, там уже нет оперативного наблюдения.

— Спасибо, ребята.

Полицейский козыряет, патруль уходит. Отличный король червей получился, прям вписался в цепочку. Ну всё, дальше целевое событие. Значит, надо по совету уйти влево и немного отдалиться от центра — нам свидетели нежелательны.

Давно так не гулял по городу. Людей почти нет. Изредка попадаются гуляющие с собаками, кошками, хорьками, ящерицами и прочей живностью. Разве что рыбок не выгуливают — русская смекалка.

Захожу в сквер, окружённый тремя домами. В центре — большая детская площадка, перевязанная оградительными лентами. Метрах в пятнадцати за площадкой — ажурная беседка, её задняя стенка состоит из неплотно подогнанных панелей разной формы. Сквозь щели улавливаю движение. Закрываю глаза, переключаюсь на сонарное восприятие. Три мужские фигуры вокруг одной маленькой женской. Нащупываю металл телескопической дубинки. Мимо точно не смогу пройти. Смотрю на время: до целевой карты чуть меньше десяти минут.

Ладно, может, просто компания друзей. Выхожу из-за дальнего угла беседки. Трое здоровых парней прижали хрупкого вида плачущую девушку к деревянным рейкам. Пробую включить и выключить режим безмолвия. Работает, но незачем раньше времени пугать людей — надо разобраться.

— Здорово, парни. Какие дела?

Отвечает самый здоровый из тройки:

— Идёшь мусор выносить — ну так иди. У нас семейные разборки. Правда, сестрёнка?

Девушка сильно напугана, видимо, в шоке. Молчит.

Стою, не двигаюсь. Говоривший переводит внимание на меня.

— Хотя знаешь, мужик, может, поможешь нам решить одну задачку. Она нашему Грише подсыпала чего-то в баре, а потом обобрала. Вот как думаешь: следакам её сдать или самим наказать? Пять лет не глядя получит за попытку убийства, как-то жалко портить себе карму. Вот думаем отрезать ей мизинец — тогда она заяву кинет. По-любому отмажемся, конечно, но вся эта кровища... Не люблю я этого. Деньгами её не накажешь, нет у неё ничего.

Да уж, задачка. Всё-таки надо подключать безмолвие. Мысли уходят. На мгновение ловлю взгляд девушки, наполненный какой-то изучающей силой. В следующий миг — всё то же плачущее создание с красным носиком и опущенными глазами Мальвины. Смотрю на часы: ровно двадцать девять минут, тютелька в тютельку по событийному раскладу. Меня прошивает понимание — это наш аналитик. Вместо перебора вариантов и долгих раздумий в голове сразу появляется решение. Перехожу в обычный режим.

— Есть у меня решение этой задачи.

Заметив мою резкую перемену, говоривший спрашивает:

— Ты что, в органах работаешь?

— Неважно.

— Мужик, если есть прям реальное решение, мы благодарны будем.

Киваю здоровяку.

— Вижу, что вы нормальные ребята и хотите по справедливости поступить. Вы на машине?

Рыжий слева утвердительно кивает.

— Ну тогда поехали к вашему пострадавшему другу, на месте и решим вопрос. А вы, девушка, сильно не переживайте. Уверен, что обойдётся без членовредительства.

Видать, успела уже что-то просчитать — начинает успокаиваться. Парни расступаются, пропуская девушку.

— Хорошо, мужик, мы бы так и так поехали к Грише. Пойдёмте. — Бросает в сторону девушки: — А ты веди себя хорошо, шалава.

Мы быстро пересекаем сквер и выходим к припаркованному минивэну. Девушка забирается внутрь первой, затем все рассаживаются по местам. Набираю сообщение Диме:

Аналитика подобрал, есть нюансы. Думаю, за час-два утрясём. Понадобится быстрый денежный перевод. Суммы пока не знаю, но подготовь пару лямов рублями — должно хватить.

Ответ короткий:

Ок.

За окнами многоэтажки сменяются рядами таунхаусов. В салоне никто не разговаривает.

Сворачиваем с дороги к автоматическому шлагбауму, едем вдоль ряда сросшихся коттеджей. Машина останавливается у подъезда таунхауса с табличкой «Охранное агентство „Сыч“». Проходим в гостевую зону. Рассаживаемся по диванам, девушку сажают в кресло. Выходит парень лет тридцати пяти, моих габаритов, только поспортивнее. Здоровается с товарищами. Смотрит на меня. Протягивает руку.

— Гриша.

— Кирилл. Можно на ты.

Лицо у Гриши бледное. Видимо, блондиночка и правда переборщила с клофелином.

— Ребята мне написали, что ты хочешь помочь разобраться в вопросе преступления и наказания. Валяй, предлагай, у меня голова ещё пару дней будет звенеть.

Улыбаюсь. Нравится мне, как изъясняется парень.

— Всё просто: я выкупаю долг, включая моральный ущерб, вы передаёте мне девушку.

— Н-да, проще не бывает. Вот только даже такое чучело, — показывает на девушку, — тоже является человеком. Мне нужно знать, что она не пойдёт на органы и не попадёт в рабство.

Девушка поднимает голову. Смотрит сначала на Гришу, потом на меня.

— У меня небольшой, но доходный бизнес по подбору домработниц и прислуги для элитных домов. Эта девушка сможет отработать свой долг, не переступая через моральные принципы. Откажется от своих обязательств — ваше заявление уйдёт в полицию. Тогда уже бегать придётся не от меня. Если хотите, девушка будет иногда с вами связываться.

Гриша по-свойски улыбается.

— И всё-таки непрост ты, Кирилл-батькович. Идея мне нравится. Дальше я назову сумму, и, если она тебе так нужна, ты ПРОСТО согласишься.

Вопросительно поднимаю бровь. Гриша продолжает:

— Полтора миллиона рублей.

Да что же я всех переоцениваю-то?! Сохраняю невозмутимое лицо. Девушка широко распахивает светло-серые глаза, видимо, прикинув вероятный срок заключения в золотой клетке.

— Реквизиты для перевода?

— Отправлю на электронку. Пойдём, перекинемся парой слов, и я напишу заяву для полиции.

Переходим в соседнюю комнату с укомплектованным рабочим столом.

— Кирилл, ты молодец, мимо своего не пройдёшь. Но смотри: эта девка только кажется куколкой. Обнесёт золотую лачугу, а ты впухнешь — хитрая она.

— Ничего, не таких перевоспитывали. Справимся. Я же не сразу её клиенту отправлю, там ещё подготовка нужна.

Замечаю на столе фотографию в рамке: ребята в чёрной форме СОБРа. Тыкаю пальцем.

— Так вы собровцы?

— Да, в прошлом. Вот решили на себя поработать. Было там одно рискованное задание, «награда» — преждевременная пенсия. Мы воспользовались.

— Ну так это же тоже ко мне! Где есть прислуга, охрана ещё нужнее.

Отмахивается от предложения.

— Не-е, охранять прислугу — это не наше. Нужен хоть какой-то движняк: инкассация, сопровождение на встречах, поддержка в силовых акциях. Иначе совсем зачахнем.

— Так есть и частный режимный объект. Но я тебя понял: если будет нужно, обратимся сразу к вам.

Пора закругляться.

— Проверь баланс.

— Да, есть, деньги поступили. Можешь забирать девчонку. Ольгой зовут. Её паспорт у кого-то из парней. Ещё мне кажется, в ней что-то сломано. Возможно, она намеренно хотела подставиться, хоть и боится этого. Я на это и повёлся. Ну знаешь, как бывает, когда жалко котёнка. За предложение спасибо. Если будет чего по профилю — звони.

— Хорошо, я тогда вызываю такси.

Парень протягивает визитку.

— Это кореша моего. У него водилы — профи и машины люкс-класса. Ну и главное: в это непростое время не останавливаются, продолжают работать.

— Да, то что нужно. Ехать далеко. Не хотелось бы на «деревянной» машине трястись.

Пока я заказываю авто, Гриша заканчивает писать и протягивает мне лист.

— На этом всё. Телефон у тебя есть, я всегда на связи.

Выходим из комнаты.

— Ольга, как вы уже слышали, меня зовут Кирилл. Сейчас мы поедем в пансионат. Там вас обучат всему необходимому, чтобы вы смогли работать в нашем агентстве. Тридцать процентов от зарплаты будете получать на руки, остальное пойдёт в счёт уплаты долга. Вы согласны?

Девушка обречённо смотрит на меня.

— Согласна.

Уже хочется скорее выйти отсюда и ехать к друзьям, но доигрывать нужно до конца.

— Тогда пишите долговое обязательство на моё имя, и мы уезжаем из города.

Диктую текст. Девушка пишет, в конце ставит подпись. Желаю удачи парням. Машина уже ждёт. Выходим.

Садимся в мерс E-класса. Я просил, чтобы водитель был отделён от нас звуконепроницаемой перегородкой.

Уточняю маршрут и прошу заехать в любой общепит, взять что-нибудь перекусить. Водитель советует точку, соглашаюсь с его выбором.

Нас с Ольгой разделяет массивный откидной подлокотник, отделанный, как и всё внутри, чёрной кожей. Девушка будто под прессом пытается держать спину ровно, но получается плохо. Смотрит в окно. Вздрагивает от моего голоса.

— Оля, меня не интересует вся эта история с Гришей. Но мне нужно знать о ваших мотивах. Выдуманные истории не пройдут, я умею различать ложь. Можете начать хоть с детства, времени у нас много.

Девушка продолжает молчать. Машина останавливается возле кафе-столовой. Водитель приоткрывает окошко перегородки.

— Что предпочитаете: кофе, чай, соки? Мясо кушаете?

— Оля, вы есть-то будете?

Девушка, не поворачиваясь, отвечает:

— Кофе. Если можно, курицу или рыбу.

Когда я учился в школе, любимым предметом была биология — просто потому, что голос учительницы казался мне необыкновенно красивым, будто задевал что-то внутри. Кажется, меня нужно дисквалифицировать от общения с этой девушкой: её голос — близнец голоса моей любимой учительницы. Женственно-глубокий и мягкий, при этом с чуть резкими, цепляющими нотками. Нет, так не пойдёт. Делаю вдох света на 50 свечей и выдыхаю в мозг, чтоб проветрился. Вроде подействовало. Водитель делает заказ, передаёт нам два пакета, и мы начинаем есть. Оля ест с аппетитом, я тоже проголодался, да и еда оказалась достойной. Девушка доедает и заговаривает.

— Извините, что я к вам спиной. Нам ведь ещё общаться, не хочу, чтобы этот мой образ остался у вас первым впечатлением обо мне.

Вот девчонки, нашла о чём переживать. Голос всё-таки цепляет, но терпимо. Смешно от этих своих борений.

— Да, я понимаю. Можно на ты?

— Конечно можно, но я пока на вы.

— Оля, можешь не торопиться, но учти: рассказать придётся. И я не шутил и не преувеличивал — ложь не пройдёт.

— Хорошо. Наверное, это вообще важно только для меня, так что и смысла нет что-то скрывать. Перед вами бывший оперативный кризис-менеджер крупнейшей транснациональной корпорации с большой долей нефтяного бизнеса в России. Я сделала карьеру в двадцать восемь лет. Естественно, должность занимал уважаемый сорокапятилетний Вадим Сергеевич, но делалось всё моими мозгами. Меня это устраивало, он всё понимал и собирал себе подушку на отставку. Против меня не имел даже полшанса. Я планировала занять должность... вот сейчас примерно.

Три года назад мы шли с подружками вдоль дороги во дворе, между домами. Чётко помню тот вечер. Солнце наполовину ушло за сопку, ярко так светило. Лето, клумбы, зелень вокруг. Мы смеялись, прям сильно над чем-то ухахатывались. Я почувствовала толчок в голову: парень на микрогрузовике засмотрелся в телефон и задел меня зеркалом сзади по голове. Он извинился, я сказала, что ничего страшного. Ещё помню: минут пять мы шли, а потом темнота. Дальше уже отрывками — меня сильно тошнит, всё вокруг кружится, боль в голове. Пришла в себя на следующий день в больнице.

Оля на секунду замолкает, следит за дорогой за стеклом. Потом продолжает уже тише.

На голове две шишки: одна сзади, от удара о зеркало, вторая на виске, от падения на асфальт. Подружки не успели меня подхватить. Тяжёлое сотрясение мозга с отёком. Потом курс восстановления, и началась деградация небольшого, но, как оказалось, важного участка лобной доли. Это я узнала уже через полгода, когда начались проблемы с построением оперативных планов. Я стала упускать важные детали, проявляющиеся только в перспективе. Это ударило по компании. Первый раз простили, на второй уволили Вадима. Он слил и меня — да и правильно сделал. Повторное МРТ мозга показало ухудшение в динамике. Процесс замедлился, но своё уже сделал. Врачи объяснили проще: пострадали связи, на которых держатся рабочая память и прогнозирование. Теперь я не могу так же легко оперировать данными, как раньше. Через пару лет карьера поломойки в вашем агентстве — это максимум, что мне светит, а потом меня останется только на грядку высадить...

Оля начинает шарить рукой за спиной. Пододвигаю ей салфетки.

— Вот и приняла последнее решение в качестве кризис-менеджера собственной судьбы. Не хочу терять себя, но и на самоубийство не могу пойти — очень страшно. С севера приехала сюда около недели назад. Решила нарваться, но и тут просчиталась: ребята оказались не бандюками, а, наоборот, бывшими боевиками из органов. Вы не подумайте, пока у меня ещё всё нормально с головой. Даже в шахматы смогу на уровне КМС играть.

Девушка замолкает, всё так же смотрит в окно и комкает салфетки.

— Спасибо за честность. Мы дадим тебе возможность отдохнуть.

Я просто не знаю, что говорить. Не могу же я сейчас начать раскрывать ей, что именно её должен был найти сегодня. А остальное так вообще её перепугает.

Вот же... Неужели это лучший претендент?

Пересматриваю событийный расклад. Блин, Анька! Только замечаю, что почти все второстепенные свёртки — сердечки-черви. И намерение, небось, теми же сердечками подкрасила. Оля так-то хорошенькая, но я пока даже не думал начинать отношения, особенно теперь. Но, с другой стороны, никто, кроме меня, сейчас об этом и не думает. Вот и я не буду. Протягиваю Оле её сумочку.

— Вот, возьми, приведи себя в порядок. Я могу отвернуться. А то у тебя шея отвалится, так сидишь уже больше часа.

Оля берёт сумочку.

— Можете не отворачиваться, просто не подсматривайте.

Достаю телефон и начинаю набирать запоздалое сообщение Диме:

Мы уже в дороге, будем примерно через полтора часа.

Чего сразу не отписался? Мы тут переживаем. Особняк мне понравился, огромный, конечно. Всё добротное, настоящее — сам увидишь.

Суета была непредвиденная, упустил как-то. Аналитик мне тоже понравился, но вот это как раз лишнее. Сам увидишь))

Пусть покусают локти от любопытства. Есть вероятность, что это их совместный заговор.

Оля стирает всё, что размазалось, обновляет чуть заметную розовую помаду и смотрит на меня. Красные глаза-то не закрасишь.

— А ведь и я могла бы попросить вас рассказать всё по-честному, но мне не хочется. Начну опять просчитывать варианты и возможности, а мне действительно надо отдохнуть. Точно знаю: я вам нужна и вы не желаете мне зла. Этого пока достаточно. Если не против, я посплю.

— Конечно, отдыхай. И поверь: не пожалеешь, что оказалась на этой дороге.

Может, тоже заснуть? Да прямо сейчас попытаться выдернуть её к Жуковскому? Он точный диагноз поставит и лечение, скорее всего, назначит.

Нет, так нельзя. Это слишком сильный удар: может закрыться или, ещё хуже, я спровоцирую психическое расстройство. Похоже, она не сновидящая, её сильная сторона — рациональный разум. Будем действовать осторожно и постепенно. Пожалуй, и я отдохну. Нервы-то тоже напряглись, теперь и расслабиться можно. Сон снится сумбурный, локация — пустыня.

Просыпаюсь от того, что машина остановилась и водитель объявляет:

— Приехали, конечная точка маршрута.

Выходим из машины. Оля осматривается.

— А это заправка?

— Машину нужно забрать, сами дальше поедем. Вон тот фольксваген.

Дима оставил машину примерно за восемь километров, ключ прилепил к бамперу. Проезжаем семь километров, сворачиваем с трассы и упираемся в шлагбаум. Он открывается автоматически. Едем ещё полкилометра, объезжая небольшую возвышенность, которая загораживает особняк.

Дело к вечеру, но солнце ещё не ушло за горизонт. Здание начинает выплывать из-за холма. Облицовка натуральным светло-серым камнем придаёт ему внушительность замкового укрепления. Две прямоугольные каминные трубы, нарочито выделенные, отделяют центральную часть от левого и правого крыльев и напоминают крепостные башенки. Становится понятно, насколько большое у нас жилище. Створки кованых ворот разъезжаются, из сторожки козыряет человек в чёрной форме охранника.

Оля тоже разглядывает особняк и по-любому отмечает, как внимательно я на всё смотрю. Чем быстрее у неё сложится картина, тем лучше. Всё-таки девушка чрезмерно напряжена, видно, что держится с трудом. Короткий сон мало что дал. Машину оставляем перед входом. Четыре квадратные колонны держат необъятный балкон над массивными коваными дверями. Вот с таких и бросали платочек дамы, чтобы начать рыцарский турнир. В окнах уже горит свет. Проходим под балконом, открываю дверь.

Большой зал для приёмов хорошо освещён двумя рядами люстр с каскадами хрустальных отражателей. Он выглядит живым: видно, недавно поработал клининг, пыли нигде нет. Друзья спускаются по широкой изогнутой лестнице со второго этажа.

Дружно давят приветственную лыбу. Аня смотрит на нас и светится ярче люстры. Я начинаю с места в карьер:

— Анечка, расскажи, кто тебя надоумил напихать в ПМ-расклад сердечек? Теперь понятно, почему ты тогда так быстро смылась. Подошла к делу со всей возможной тщательностью. Даже боюсь представить, что ты ещё вложила в намерение, кроме аналитика. Небось ещё и по гороскопу подбирала?

Оля ошарашена — видно, её аналитика сейчас даёт сбой.

Взглядом показываю Ане: мол, наворотила, теперь принимай. Аня секунду рассматривает Олю, подходит и крепко обнимает.

— Оленька, теперь всё будет хорошо. Ты дома.

Девушка обмякает, теряя сознание. Мы с Димой подхватываем её. Беру на руки и перекладываю на диван у стены. На столике стоит графин с водой, наливаю в стакан. Аня укоризненно смотрит на меня и шепчет:

— Кир, ты вообще когда последний раз с девушкой общался?

Шепчу в ответ:

— Она не просто девушка. Я и так выложился как мог, ну не специалист я по девчонкам. Как она?

— Всё нормально, эмоциональная перегрузка. Такой ауры я ещё не видела, она действительно уникум. Так что не надо на меня бочку катить — хороший расклад.

Улыбаюсь.

— Когда ты так выражаешься, у меня происходит культурный диссонанс.

Димон обмахивает Олю подушкой. Девушка открывает глаза и задаёт простой вопрос:

— Кто вы?

Мы переглядываемся и не можем сдержаться от улыбки. Протягиваю стакан.

— Мы друзья, этого пока достаточно. Тебе здесь ничего не угрожает. Более того, мы тебя не держим, но хотели бы, чтобы ты пожила в этом доме, осмотрелась.

Протягиваю девушке паспорт, её расписку и заявление. Оля принимает документы и начинает рыдать — по-настоящему громко, навзрыд. Аня активно машет рукой, показывая на дверь.

— Мальчики, идите пока в сад.

Мы выходим.

Димон вздыхает.

— Ну что ж поделаешь, берём паузу на восстановление. Да и Мурзику тоже надо оклематься: он там побеседовал с Жуковским, разорвал все свои записи и сказал, что надо начинать всё сначала. Сложно ему принять реалии наших практик в сочетании с научным подходом. — Друг лукаво подмигивает. — Аналитик-то неожиданно симпатична. Она действительно специалист?

— Судя по карьере, она сильна в своём деле. Думаю, реально лучшее, что есть. Приехала с севера около недели назад. Я пересказывать её приключения не буду, пусть сама расскажет — это и в терапевтических целях полезно будет. — Делаю строгое лицо. — А вот насчёт «неожиданно симпатична» тут ещё вопрос.

Друг поднимает руки.

— Я не при делах, это всё Анька. Она, конечно, рассказала мне, но уже когда дело было сделано.

— У Оли есть медицинские проблемы. По её словам, сейчас она лишена большей части своих аналитических способностей. Но я уверен, это поправимо, иначе расклад бы по-другому сложился.

Из дверей высовывается Анна и строго смотрит на нас.

— Олю больше не пугать! Пойдёмте в столовую ужинать.

Проходим за стол. Еда была заранее приготовлена и заморожена, теперь разогрета и вкусно пахнет. Посуда тоже соответствует: хороший фарфор, позолоченные вилки и ложки.

Оля протягивает мне свою расписку.

— Кирилл, возьмите. Я вам должна, не знаю как, но верну эти деньги. Мне так будет спокойнее.

Аня пинает меня под столом. Молча беру листок. Дима стучит по стакану, привлекая внимание.

— Денис завтра прилетает, будет у нас в обед. Предлагаю до обеда осмотреть наше имение. Там, в конюшне, есть две ездовые лошадки. Один из охранников поможет тем, кто ни разу не садился в седло. Спортзал укомплектован, бассейн наполняется водой. Обсерватория тоже в порядке. Ну и устроим планёрку завтра в десять. Вопросы, предложения?

Оля отстраняет пустую тарелку.

— Дайте мне какое-нибудь задание, чтобы отвлечься. И да, я остаюсь. Мне не нужно много времени, чтобы принять решение.

— Во всё сразу мы тебя посвятить не сможем, но и таиться не будем. Ты ведь аналитик — используй свои способности, только без крайностей. Твоя главная задача — максимально быстро восстановиться. Первое, что тебе нужно сделать, — освоить техники деконцентрации внимания и тренировать их. Методичку получишь. Информационные пристрастия есть?

Первый раз Оля улыбается. У неё симпатичная улыбка: на левой щеке ямочка, а на правой, кажется, тоже вот-вот появится. Это заставляет задержать взгляд.

— Аналитики телевизор не смотрят, они его фаршируют.

Одобрительно киваю и продолжаю:

— Прими это как требование: полный отказ от инфомусора на время восстановления.

Оля опускает голову и сосредоточенно начинает говорить:

— У меня есть один вопрос к вам. Я пока не хочу понимать, как именно меня нашли. Но вы точно ждали моего приезда, даже не скрываете этого. — Девушка чуть слышно, но отчётливо спрашивает: — Вы знали о моей проблеме?

Аня придвигается к Оле.

— Нет, этого мы не знали, как и не знали, что встретим именно тебя. Пожалуйста, настройся на то, что мы решим эту проблему, иначе ты бы тут не сидела.

Оля выпрямляется и оглядывает нас. Надежда засверкала влагой в уголках её глаз.

— Спасибо вам. Я очень устала. Ань, покажи, пожалуйста, где моя спальня.

Девушки выходят из столовой, дверь за ними закрывается. Димон передвигается ближе.

— Ну всё, выдохни, бобёр! Дело сделано, а трудности делают нас сильнее.

Улыбаюсь другу.

— Показывай хоромы.

Дизайн в основном консервативный, соответствует стилистике дома. Кубические узоры напольной мраморной мозаики в коридорах прикрыты ковровыми дорожками с чёрно-белым готическим принтом.

Вот и моя спальня — аскетичный и довольно стильный лофт. Круглая невысокая кровать будто выросла из пола огромным пнём, две овальные тумбочки, вообще всё в комнате круглой или овальной формы.

— Дим, ты не против вечерней тренировки?

— Конечно, пошли.

Заходим в спортзал. С одной стороны — зеркала в пол и станки, с другой — тренажёры, на стене баскетбольное кольцо. Пол — ореховый паркет, чуть пружинит под ногами. На стене стенд с рапирами и шестами разной длины. Дима туда же пристроил тренировочные клинки Дениса и защиту.