Кир - За пределом

Пихаю в бок мечтательницу.

— Ты как? Идти уже можешь?

Смеясь, поднимаемся с лавочки. Перехватываю второй пакет, и мы заходим в подъезд. Вставляю ключ. Аня давит на звонок.

— Лучше так, а то ещё напугаем Мурзика.

Открывает Димон.

— Ну, вы как раз вовремя. Я только-только выпроводил Мурзилку и чайник поставил.

Смотрит на наши руки и саркастически улыбается.

— Кир, ты что, тоже подцепил шопинг-вирус? В маске же был.

— Не-е, это без меня, просто столкнулись у подъезда.

Аня незаметно подмигивает мне.

— Любимый, ну ты же понимаешь, что я не могла пройти мимо филиала настоящего французского ателье.

Димон строит из себя гипертрофированного скрягу.

— А деконцентрация на что? Значит, на глубине двадцати метров, в темноте, без воздуха, получается сохранить разум, а рядом с бутиком превращаешься в зомби?

Анька не теряется: выхватывает у меня пакет, вытягивает вперёд руки со свисающими покупками, закатывает глаза и, подволакивая ногу, двигается на Димона. Повисает на нём и начинает разукрашивать его помадой со своих губ.

— Ладно, хватит подлизываться, да поделюсь я с тобой мозгами, прекрасная зомби. Раздевайтесь, мойте руки, будем ужинать.

Дима уходит на кухню, Аня — в комнату, я — в ванную. У двери ванной меня перехватывает Анька.

— Давай ещё немножко потянем, пусть сам скажет.

— Как скажешь, мне не жалко.

На столе — остатки деликатесов, всё аккуратно нарезано, вилки разложены возле тарелок, бокалы наполнены виноградным соком. Аня заинтересованно разглядывает стол.

— У нас событие?

Димон отодвигает стул перед дамой.

— Да, есть такое. Годовщина нашей случайной встречи перед знакомством.

Аня удивлённо:

— Даже так? А почему мы раньше её не отмечали?

— Ну так ведь мы же тогда с Димоном были, когда я споткнулся о твой огромный пакет с «Гуччи».

Мы дружно загыгыкали.

Протягиваю другу ключ от усадьбы — Алексей передал его вместе с контактом управляющего. Димон берёт ключ и вручает Ане.

— Прими по праву хранительницы очага... — Димон всматривается в Анино лицо и осекается. — Дорогая, вот смотрю в твои глаза и думаю: вы что, решили измотать меня? Я тут уже десять минут пыжусь, гашу ауру, изо всех сил уворачиваюсь от твоего «детектора». А ты, оказывается, уже в курсе?!

Предвидя следующую пикировку в мою сторону, перехватываю инициативу.

— Да ты посмотри в её зелёные глаза: цвет точно как у дисплеев военных радаров, и возможности такие же. Она меня за минуту раскусила.

Аня придвигается к мужу и обнимает.

— Во-первых, серо-зелёные.

— Во-вторых, дорогой, спасибо тебе и всему тому, что сберегло и соединило нас с тобой там, в Китае.

Девушка поднимает бокал. Мы присоединяемся.

— Давайте обнимем друг друга вниманием и выпьем за начало того, чего мы пока не понимаем. Из нашей дружбы зарождается нечто новое… Мне сложно это описать, ребят, честно: вижу, будто над нами разгорается звезда.

Выпиваем. Дима берёт слово.

— Фотки резиденции уже все видели. Денис дал своё согласие и послезавтра будет здесь. Верю, что завтра нам станет доступна вычислительная мощь аналитика.

Хлопаю себя по лбу.

— Совсем забыл сдать свою квартиру. Так увлёкся процессом…

— Да всё нормально. Не нужно сдавать, нам не помешает квартира в городе. Что там тех денег с неё?

— Если так, то хорошо. Как дела у Ибрагимовича? Он же должен был видеть фотки. Порадовался новому дому?

Димон морщится.

— Не очень. Зашёл в тупик наш гений. Никак не может выбрать направление исследований. Сейчас он максимально уязвим, поэтому при каждом удобном случае хвалите его.

Понимающе киваю.

— Мне доброго слова не жалко. После того выступления мы с ним, правда, ещё толком не общались.

Аня успокаивает:

— Тебе лишь можно позавидовать.

Пока разговаривали, на столе остались только пустые тарелки и бокалы.

Поднимаюсь из-за стола.

— Давайте уже готовиться ко сну. Если получится осознать себя во сне, не дёргаемся: сразу переходим в режим «найди меня», то есть громко и чётко объявляем: «Кирилл, я здесь!» Если первым придёт спрайт с моим лицом, не слушайте его. Используйте как ссылку: присоединение и ведение тут вместо клика.

Вот справка по совместным ОС: «Спрайт знакомого человека во сне — аналог ссылки на сайт. Чтобы перейти к настоящему телу сновидения персоны, нужно как бы кликнуть по спрайту. Аналогом этого действия служат присоединение и ведение из НЛП.

Встреча реального человека во сне — из ряда вон выходящее событие. Спрайты это имитировать не умеют, и спутать их невозможно».

Будем проверять. Осознав себя, постарайтесь пригасить эмоции. Всё, по коням!

Аня хихикнула.

— Тоже мне Будённый.

Уже в комнате остужаю бурлящие эмоции. При помощи ДКВ гашу говорильню в голове.

Выполняю цикл упражнений деконцентрации, в конце — созерцание. Приятная усталость автоматом запускает раскачку фантомного тела, да так лихо — аж дух захватывает и выкидывает.

Оказываюсь на подоконнике, гляжу на кровать: тело под одеялом — с ним буду разбираться потом. Маны осталось 20%, надо пополнить запасы. Толкаю створку окна, она открывается наружу. Страшновато сделать первый шаг. Но преодолеваю себя и вываливаюсь, повисаю и медленно спускаюсь к подъезду, который смотрит на меня чёрным порталом.

А пусть он приведёт меня под Эйфелеву башню. Делаю шаг в темноту и оказываюсь на лужайке под огромными железными лапами парижской гордости. Поздний вечер. Вокруг много огней, башня так вообще усыпана миллионами лампочек. По пешеходным дорожкам прогуливаются парочки. Вдалеке виднеется мост через Сену, тоже весь в иллюминации.

Хочется покреативить со сбором света. Выбираю такую позицию для обзора, чтобы в поле зрения было как можно больше огней. Растягиваю внимание на всё сразу, оптом. Максимальный акцент на светящиеся точки, концентрация — и вдох. Индикатор запаса света быстро наполнился, вспыхнул и упёрся в максимум. Меня распёрло, ещё немного — и вывалю всё назад. Перевожу внимание на физическое тело — нет контакта. Добавляю двери подъезда — сброс.

Ух, чуть не лопнул. Зато получилось — и стою уже у кровати.

Тогда займусь своей тушкой.

Только подумал — стало как-то не по себе. Реализма прибавилось, теперь чётко вижу своё лицо. Вид себя спящего притягивает и отталкивает одновременно. Делаю шаг вперёд — возникает сильное отвержение того факта, что это я на кровати. Через не хочу протягиваю руку к лицу, касаюсь щеки. Подбрасывает к потолку и начинает мотылять из стороны в сторону, как тряпку на ветру. Ощущение, будто нахожусь на спине разъярённого быка, пытаясь удержаться. Всё сильнее тянет в тело, пытаюсь удержаться. Уже ловлю ощущения физического тела. В области солнечного сплетения возникает давление. Устремляюсь к телу и зависаю лицом к лицу, рассматриваю в подробностях физиономию спящего себя. Тревожность исчезает, возникает мгновение осознания с третьей точки: я — тот, кто наблюдает; эти двое — тоже часть меня. Открываю физические глаза, смотрю в потолок. Нет обычного чувства просыпания, я именно открыл глаза, без всякого перехода. Мыслей нет, внутренний диалог молчит. Хотя думать можно, но вот это состояние безмолвия привлекательнее. Индикатор запаса света показывает 100%, и есть понимание, что сам запас возрос. Встаю с кровати, включаю свет. Стараясь не шуметь, беру учебный клинок. Запястье после дневного рывка отзывается, поэтому первые выпады делаю осторожно. Связка, блок, отход. Движения плавные, ошибки есть, но значительно меньше. Чувствую сверхъестественную уверенность в себе, будто сняты все ограничения. Каждое движение приносит радость.

Проба на турнике. Результат на треть сильнее обычного, серьёзный прирост. Видимо, это и есть настоящая «Остановка Внутреннего Диалога». Значит, нужно выйти из этого состояния осознанно, чтобы иметь возможность фиксации для последующей активации. Ещё раз хорошенько отслеживаю все ощущения. Начинаю в уме обратный отсчёт: десять, девять… ноль. Состояние становится обычным, переход заметить не удалось. Это было очень странно, ничего подобного никогда не испытывал. Вот сейчас я понимаю, насколько полными были все ощущения минуту назад. Это определённо нужно использовать во время тренировок, да и не только. Правда, общаться в таком состоянии будет сложно. Думать там труднее, чем делать, будто мысли сразу становятся действием. Надо будет ребятам распиарить настоящий ОВД. Пусть осваивают как можно быстрее.

Правда, как к этому должен прийти сталкер или видящий, не имею понятия, но это уже их личное дело.

Теперь пора дальше спать обычным сном, телу сновидения тоже нужен отдых.

В шесть будильник вытаскивает меня из сна. Когда заканчиваю с предрассветным квестом, у ребят тоже начинается какое-то шевеление. Договорились в это время не пересекаться, чтоб не выпасть из режима. Обратно в кровать. Закрываю глаза и просто наблюдаю за мыслями, каждый раз одёргивая себя, если начинает литься мусор сознания. Наступает момент, когда само ожидание становится мыслью, и обнаруживаю себя сидящим на краю кровати — чего-то жду.

Понял, не дурак. Встаю, провожу диагностику систем. Все части тела на месте, с пальцами только перебор: шесть их, ну больше не меньше. Гляжу на себя спящего в кровати. Наконец-то как есть, без маскировки одеялом. Сплю на боку. Всё-таки надо худеть, вон животяру какого отрастил. Тревожности нет, но теперь точно связываю себя осознающего и спящее тело в единую сущность. Тело трогать не буду, надо срочно к Жуковскому и разыскивать ребят.

Подхожу к двери, пытаюсь ухватить ощущения своего стабилизированного шара сновидений с домиком, закрываю глаза, открываю дверь и делаю шаг в мягкую траву. Сегодня солнечно. Летают бабочки в поисках цветов повкуснее, поют птицы на несколько голосов, кузнечики тянут трель. Жуковский делает вид, что красит стену. Преобразил дом в довольно большую двухэтажную помещичью избу из брёвен небольшого диаметра, но вот стиль всё-таки соскользнул в современность — панорамные окна, куда же без них. Крыша покрыта гладкими и блестящими черепичными плитами из глазированной керамики. Они сверкают на солнце, создавая впечатление, будто дом в драгоценных камнях. Фасад в меру украшен резными декоративными элементами и изящными узорами. Широкое крыльцо выдаётся метров на восемь. Закрытое сверху крышей-карнизом, опирающимся на столбы, увитые каким-то очень пушистым вьюном, оно больше похоже на беседку. Стол и стулья слева от двери дополняют картину. Входные резные двери зазывают внутрь. Впечатлил. Молодец, Николай Егорович, постарался. Стучу в дверь.

— Есть кто дома?

На пороге появляется довольный сенсей, кимоно ещё при нём.

— Какие люди! Заходи, у меня уже всё на столе.

Проходим внутрь. Почти весь первый этаж занимает зал-столовая. Вдоль окон стоит широкий стол, по четыре стула с двух сторон и по одному с торцов. На полу светлый паркет, как будто покрыт тем же покрытием, что и черепица, только не так сильно зеркалит и просвечивает натуральным деревом. Полированный, но не скользкий — идеально для танцев. Большой камин-очаг с кованой оградкой выдаётся из стены вместе с дымоходом. Выложен чёрным полупрозрачным камнем, кладка асимметричная, но всё подогнано идеально. Перед камином большой чёрный полукруг меха, похож на медвежий, только ворс нежнее. Едва сдерживаемая красота — так можно назвать всё, что попадается на глаза.

— Молодец, Жуковский, времени не терял. Мне очень нравится, прям чувствуется русский дух.

— Тут можно устраивать баталии и балы, не то что в прежнем домике — даже размахнуться негде.

— Сенсей, помоги: нужно улучшить индикатор запаса света. Вроде запас возрос, а в процентах этого не увидишь.

Жуковский взял из посудного шкафа свечу в подсвечнике и поставил на стол.

— Зачерпни 10% из запаса. Зажги эту свечу.

Выполняю указание. Вдох, зажимаю в себе нужное количество — индикатор подтверждает: в остатке 90%.

Зажигаю свечу, Жуковский её тут же тушит.

— Снова зажигай.

Опять задул. Всё повторяется.

— Понял смысл?

Киваю.

— Надо посчитать, сколько свечей смогу зажечь на эти десять процентов. Полученное число умножить на десять — это и будет мой запас.

— Кирюша, ты умница, быстро соображаешь! Действуй.

Десяти процентов хватило на 115 свечей. Значит, общий запас — около 1150.

— Теперь нужно это как-то отразить.

Жуковский отодвигает стул и садится.

— На тест и удержание ушло сто пятьдесят свечей. Сейчас у тебя осталась ровно тысяча. Вот и прожги это число прямо на внутреннем экране под индикатором запаса света. Только перед единицей поставь пять нулей, мало ли вдруг тебя разнесёт.

Выполняю. Зажёг первый ноль — ощущение, будто на солнце глянул: чуть больновато и немного ослепило.

— Как-то это неприятно.

Николай смеётся.

— Терпи, атаман, генералом станешь.

Дорисовываю последние цифры — получается 975. Всё правильно, это прожиг, забрал какое-то количество.

— Заодно прожги понимание, что это лишь индикатор. Не полагайся полностью на него, не забывай ощупывать вниманием свой резерв. Чего ещё изволит барин?

Жуковский выглядит довольным.

— Мне бы друзей сюда вытянуть.

— Понял, не мешаю. Ману не используй, спрайт должен быть чистым. Я наверху, если что.

Поднимается по боковой лестнице на второй этаж.

Подхожу к входной двери, закрываю глаза и представляю Диму. Ростом чуть за 190 сантиметров, выше меня на дюжину сантиметров, седых волос чуть меньше, чем чёрных. Конечно же, улыбка — куда без неё? Глаза при таком освещении, наверное, серыми будут, они у него всё-то норовят под освещение подстроиться. Плечи чуть шире, вроде похож. Вызываю ощущение, которое возникло между нами, когда я встречал ребят дома.

Резко открываю дверь и отшатываюсь. В проёме стоит Димон и озирается. От него исходит какой-то невидимый, но ощутимый свет. Глаза особенно яркие — реально светятся, наполненные жизнью. По сравнению с человеческой красотой всё вокруг меркнет. Фигура друга начинает таять. Сверху, шурша складками кимоно, спускается сенсей и командует на ходу:

— Возьми его за руку, только не резко. Осторожно перекачивай в него свой свет маленькими порциями, по единичке.

Выполняю команду. Димон снова становится плотным.

— Я же так понимаю, он собственной персоной?

— Да, видимо, у вас сильная связь. Пусть попривыкнет, настроит свои ощущения.

Димон как блаженный озирается, пожирая всё вокруг взглядом.

— Со мной всё хорошо, даже как-то чересчур.

Голос друга стал более грудным и глубоким.

Всё ещё держимся за руки.

— Ты давай бери в руки эмоции, тоже мне сталкер. Присосался хуже пиявки.

Друг кивает.

— Попробуй отпустить руку. Вроде всё стабильно.

Жуковский протягивает пятерню и представляется:

— Николай Егорович.

— Дмитрий. Приятно познакомиться. — Он рассматривает сенсея. — Я ваш портрет на уроках физики разглядывал.

Жук отмахивается.

— Двоечник, учиться надо было, а не интерьер разглядывать.

Стоим, давим лыбу на троих.

— Ну, смотрю, ты совсем в порядке, костюм такой приличный на тебе.

— Ты меня выдернул с какого-то международного саммита. Я там уже начинал подозревать, что я не местный, вот и прикид соответствует. Нормальные хоромы отгрохали. Ты, Кир, молодец: сдержанный дизайн, не свалился в банальную царскую роскошь. А паркет! Если удастся повторить в реале, это ж бомба!

Жуковский лукаво лыбится. Отнекиваюсь:

— Ой, да ладно, никогда не видел себя дизайнером.

— Это наш совместный проект, и вы ещё камин в работе не видели. Теперь к делу. Я так понимаю, у нас тут учебка намечается. Дмитрию первое задание — выдернуть сюда жену. У вас самая сильная связь из возможных, так что тоже обойдётесь без танцев с НЛП. Техника тебе известна, а мы с Кириллом Геннадиевичем поднимемся наверх.

Уходим в кабинет бородатого сенсея. Внушительный письменный стол из идеально полированного морёного дуба. Резная вязь инкрустирована янтарём и мягко пульсирует чуть заметным светом. Большое директорское кресло из чёрной кожи с эргономичной спинкой. Камин того же дизайна, что и внизу, только камни облицовки синеватого отлива. Мягкий светло-серый ковёр с едва заметным рисунком под готику занимает большую часть пола. Книжные полки вокруг, от пола до потолка. В углу глобус размером с полменя. Тумбочка рядом со столом завалена свитками и свисающими пергаментами из тонкой кожи. На самом столе порядок: несколько книг лежат стопкой, письменные принадлежности на подставке. Бросается в глаза большое чёрное перо с позолоченным наконечником на вертикальной подставке рядом с чернильницей. В целом вроде и минималистично, и очень дорого.

— Хорошо тут у тебя, прям тянет сесть за стол и чего-нибудь наглобалить.

— Ещё чего, для гостей стулья!

Внизу ахнул Анькин голос, и вдогонку завизжала довольная девочка.

Жуковский удивлённо поднял тяжёлую бровь.

— Так быстро? Пришла в себя? Пошли обратно.

Внизу Дима держит за руку Аню. На ней платье средней длины из лёгкого тонкого хлопка с принтом из зеленоватых листьев. Девушка взяла с одного из стульев чёрный пульт и стала тыкать кнопки. В камине зажёгся огонь и оживил камни. Проникая в черноту облицовки, языки пламени поднимались к потолку оранжевыми всполохами, а по чёрной шкуре поползли огненные языки подсветки.

— Мальчики, это настоящая сказка! Тут всё такое, такое… Прям трогать можно, и не искажается, не превращается в пятна света. Мои сны почти все аморфные и чересчур яркие. У меня так впервые!

Смотрю на индикатор запаса света и вижу, как он уменьшается: 865, 864…

Машу рукой, спускаясь с лестницы.

— Аня, привет, с прибытием!

— Ой, Кир. Ты такой яркий! Какой у тебя замечательный теремок. Ты бы смог поднять новый тренд в дизайне.

Счастливая Анька усаживается за стол, поглаживая поверхность.

— Знакомься, это Жуковский. Сенсей, это Аня.

— Здравствуйте, милая барышня. Вы бы взяли себя в руки, а то Кирилл молчит, но свет у него не бесконечный.

Аня смутилась.

— Я не знала, что это его. Увидела этот поток и поняла, что он даст мне нужную энергию, чтоб не проснуться. Но я уже почти успокоилась.

Жуковский подмигнул Ане.

— Ты молодец, видящая! Хороший потенциал.

Вроде утечка прекратилась.

— А как это она без спросу мой свет смогла использовать?

— Вы все сейчас соединены и можете брать свет и делиться им друг с другом. Но связь добровольная: каждый сам решает, оставаться в ней или отсечь её в любой момент. Сейчас Дима и Аня пройдут быструю тренировку по сбору света и отправятся его добывать.

Снова зажигается свеча на подсвечнике.

— Отойдите к стене. Задача — почувствовать, как свет становится сильнейшим магнитом и тянет к себе. Дмитрий первый.

Дима смотрит на пламя. Вдруг его выбрасывает вперёд, от импульса тело выгибается, будто тянут за солнечное сплетение. Секунда — друг повисает у источника света, а затем опускается на пол.

— Смысл ясен. Давай, любимая, твоя очередь.

В исполнении девушки манёвр выглядит изящнее и естественнее.

— Такое приятное ощущение в теле.

Жуковский обращается к Анне:

— Красавица, не читери при сборе, не переставляй свет поближе и не собирай в кучу. Полёт важен для укрепления тела сна. Наоборот, выбирай источники с меньшей светимостью и подальше.

— Спасибо, Жуковский, а то бы я там всё в один светильник слепила.

— Ну всё, можете идти выполнять. Только не переборщите: обратный выброс — это откат на пару дней и плохое настроение.

Димон открывает дверь, поднимает руку.

— До скорого.

Аня выходит следом.

Смотрю на Жуковского.

— Пойдём наверх?

Он поднимает кулак.

— Смотри.

Начинает считать, разгибая пальцы:

— Один, два, три… пять.

Открывается дверь. Стоит довольный Димон.

— Ну что, заждались? Спрайты неадекватные попались возле фонаря, палками кидались, хотели меня сбить, чуть не уволокли по своему сценарию. Потом птиц увидел, вспомнил, что, если полететь за ними, можно вернуть потерянную светимость. Ну, короче, затянулось у меня там.

— Тебя пять секунд не было.

Смотрю на бородатого физика.

— Вот и я о том же. Одна минута в реальности — девять здесь. Можете гостить у меня, набираться уму-разуму, пока не соскучитесь по реалу. А если погрузиться на несколько уровней глубже, за ту же минуту можно растянуть сон до месяца. Только вы не осилите ментальную, да и психическую нагрузку. Нет у вас ещё внутренней синхронизации. Так что максимум — трое суток, а 48 часов здесь для вас будет достаточно и безвредно.

Аня уже стоит рядом и внимательно слушает.

— Поэтому сейчас осмотритесь, а через полчаса собираемся в светлице за столом. Будем думу думать, прорабатывать общую стратегию и частную тактику. Всё, товарищи, вольно! Разойтись!

Девушка наблюдает за полётом бабочки через открытую дверь.

— Я на разведку.

И упархивает, украшая изящным силуэтом зелёный холм, поросший низким редким кустарником с большими малиновыми цветами.

Жуковский остаётся в доме. Мы с Димоном выходим на крыльцо — накрывает ощущение дачного отдыха.

— Хорошо тут у тебя: можно отключиться от всей текучки дел, отвлечься и выдохнуть. Как же всё круто меняется. Три месяца назад был в тупике: работа сожгла меня, на Аньку стал кидаться. Вот Мурзик соберёт машину времени, вернусь в тот момент и набью себе рожу. По краю прошёл — чуть не потерял любимую, а вслед за ней всё бы улетело. Сейчас как будто новую жизнь получил. Радуемся, как подростки! А возможности? Только вот не знаю, кому за это пожать руку. Ты сам-то как всё это воспринимаешь?

Димон на секунду замолкает и смотрит на холм, куда упорхнула Анька.

— А что у меня? Жизнь сжалась до режима: проснулся — работа — ужин — спать. На выходных только вдох делал — жизнь сурка и то интереснее. Как-то задумался: для чего вообще живу? И не смог придумать. Почувствовал пустоту внутри, и она стала наполняться ледяным ужасом. Так накатило, будто в смерть окунулся. Отмокал потом в ванне, три часа в себя приходил с бутылкой в обнимку.

Теперешние перемены кружат голову, как на карусели. Радость? Да я только начинаю понимать, что это такое. Честно, пока не могу толком всё переварить, ведь ещё и эмоции надо контролировать, чтоб темп не сбавлять. Так что буду блаженно смаковать. А благодарность найдёт адресата, если он есть.

Ты планируешь Мурзика тут выпускать?

— Надо посоветоваться с Николаем. Так-то, конечно, надо ему набраться новых впечатлений. Пойдём спросим, заодно дом глянем.

Жуковский сидит во главе стола и водит по нему пальцем. Перед ним светится окно выбора блюд. Хозяин дома ловко листает страницы, где-то ставит галочки. Увидев нас, заулыбался.

— Вот интерфейс прикрутил, чтоб гостям проще было. Теперь столы в доме интерактивные. Я там ещё форму обратной связи вставил для жалоб и предложений. Как накопятся, сделаю обновление.

— Прям умный дом будущего, стол-самобранка. Жуковский, нам нужно твоё экспертное мнение: можно здесь Мурзика активировать?

— Не можно, а нужно — всё-таки мы с ним почти братья по способу отражать мир. Только не сейчас: скоро за стол сядем, лучше помогите с меню.

Листали долго и упорно. Все кухни мира в одном месте — аж глаза разбегаются. Нужны годы тренировки деконцентрации, чтобы справиться с такой лавиной вкусностей. Но справились: в заказ набрали кучу пробников — хочется всё и сразу. В зал зашла Аня.

— А что это вы тут без меня такое интересное делаете?

— Заказ оформляем в небесный общепит.

Девушка улыбается.

— Стол — мечта холостяка.

Сенсей оторвался от перелистывания виртуальных страниц.

— Дети, руки мыть не надо. Аня и Дима, нарвите на клумбе разных цветов. Кирилл вам объяснит, что делать для улучшения памяти. Кстати, на будущее: стол не любит, когда на него смотрят в момент материализации блюд.

Выходим из дома. Ребята нюхают цветочки с умным видом, запоминают и сравнивают. Выполнив задание, возвращаемся за стол. А там — разномастное великолепие в тарелочках из тонкого небесного фарфора: испанская паэлья с сочными морепродуктами, итальянская паста карбонара с ароматным соусом, ливанский фалафель с пикантными соусами, японские суши, свежее рыбное филе и морепродукты, швейцарское фондю с плавленым сыром, мексиканские тако с сочным мясом и овощами, греческая мусака со слоями ароматных овощей и мяса, иранское фалуде с розовой рисовой лапшой и душистым сиропом, грузинский сулугуни в различных вариациях. Всего и не распознать.

Жуковский строго глядит из-под бровей.

— Это не состязание, кто больше сожрёт. Будем общаться и кушать. Пробуйте всё, желудок тут бездонный. Анализировать ничего не нужно — уловите момент перемены вкуса. Такая тренировка позволит осознанности окрепнуть и цепко держаться при засыпании. И, вероятно, поможет в реальности: в критической ситуации вместо секундного ступора отреагировать ещё до осознания самой ситуации. Поэтому советую почаще подходить к столу, даже если надоест это свинское дело.