Не проси меня остаться

Эйден поворачивает меня лицом к бару и моему велосипеду. При виде этой машины по уничтожению моего тела хочется плакать. И я собираю остаток всех своих сил, чтобы отбиться от Эйдена. Я не хочу возвращаться. Там мои мысли снова догонят меня.

— Я не твои дружки из бара, ты не можешь мне указывать, — выкрикиваю я, ударяя его по рукам.

Эйден размыкает хватку резче, чем я того ожидаю, и мне приходится делать два резких шага вперёд, чтобы сохранить равновесие.

— Простите, мисс, я даже не пытался, — его голос становится серьёзным.

Я едва стою на ногах и облокачиваюсь на ближайшую машину, чтобы не рухнуть снова на землю.

Телефон всё ещё в руке, я с рассеянностью пытаюсь ввести пароль и заказать убер, но пальцы не слушаются, и цифры, что я набираю, не подходят снова и снова.

— Я не могу игнорировать ваши желания навредить своему здоровью.

Эйден стоит прямо напротив меня и наблюдает за открытым приложением на моём телефоне. На экране горит надпись, что в этом регионе сервис недоступен. Он улыбается, а я от разочарования пытаюсь выбросить телефон. Его длинные руки снова мешают мне, и от злости я сжимаю челюсти до хруста.

— Это ты сейчас вредишь моему здоровью! — рычу я, толкая его прочь от себя.

Уперевшись в его грудь двумя руками, я со всей силы толкаю его от себя, и он отходит.

— Ладно! Сейчас ночь, как ты доберёшься домой? — насмешливо спрашивает он, заглядывая в моё лицо.

Отойдя от него, я иду к припаркованному транспорту у стены. Ещё два часа назад велосипед определённо был легче, но это не останавливает меня, я в любом случае уеду отсюда, подальше, где Эйден не сможет снова мне помешать.

— Как приехала, так и уеду, — говорю я, выводя велосипед на дорогу.

Эйден подходит ко мне и хватает руль,

— Ты даже сесть на него не сможешь, — рычит он, но я отталкиваю его. Эйден всё время раздражающе близко, и с каждым разом мне все сложнее убирать руку с его твёрдой груди.

— За пару часов я не разучилась водить.

Поставив транспорт прямо, я начинаю перекидывать ногу, вес велосипеда и слабость в конечностях берут верх. Мир кренится, и под тяжестью железа я снова лечу на бок.

— Чёрт! — ругается Эйден, снова хватая меня за талию, — Сесилия, ты вынуждаешь меня применить к тебе силу!

Он зол. Его брови сошлись на переносице в идеальной формой, губы сжаты до прямой линии. В свете ночного фонаря волосы сияют, и сейчас он похож на ангела, пришедшего со мной поквитаться. Рука сама тянется потрогать его идеальные черты. Пальцы касаются острых скул и полных губ. Почему я не обращала внимания, как он красив?

— Делай со мной что хочешь, мне уже всё равно, — стону я, обмякнув в его руках. Не имеет смысла, буду ли я сопротивляться или поплыву по течению. Главное, чтобы в месте, куда меня принесет, было тихо.

— А ты тяжёлая, — он подхватывает меня поудобнее за спину и суёт мне что-то в руки, — Сесилия, ты можешь подержать пакет?

Кажется, это я ему принесла.

— Нет, — отрезаю я, сложив руки на груди.

— Такая большая девочка, но такая капризная, — журит он, щипая меня за нос. — Веди себя как взрослая леди.

Он прижимает свёрток к моей груди, обхватив ношу руками, я окончательно теряюсь в пространстве, повиснув в воздухе. Морозность ночи неплохо рассеяла сознание, но эти качели снова уводят меня прочь в облако алкогольного дурмана.

— Голова кружится, — стону я, когда пейзаж плывет с огромной скоростью.

— Потерпи, я больше не налью тебе сверх нормы.

— Ты следил за мной? — я пытаюсь сощуриться, чтобы разглядеть каждую его черту. Он снова проводит языком между губами и, не смотря на меня, сажает меня в машину.

— Наблюдал.

Дверь захлопывается быстрее, чем я успеваю продолжить.

Эйден возится с моим велосипедом и через время садится рядом. В его машине пахнет чем-то сладким и приятным, но это не отвлекает меня от мысли, за которую я отчаянно держалась, пока ждала его.

— Я за тобой тоже следила, — я пытаюсь придать голосу загадочные нотки.

Эйден, несмотря на меня, заводит мотор и выруливает на дорогу.

— И что же ты выследила? — я пытаюсь приблизиться к нему, слегка пошатываясь.

— У тебя с официанткой роман?

Эйден мотает головой отрицая. Моё предположение его повеселило. Повернувшись в мою сторону, он добавляет серьёзно.

— Нет, я могу позволить себе только отношения с работой, — отвечает он, делая акцент на последнем слове. Он смотрит на меня чуть дольше, задерживаясь на лице, будто пытается убедить в этом.

— У меня тоже нет отношений, и я ни на кого не смотрю так, как ты! — я тычу в его плечо пальцем, и он слегка дёргается.

— Мы друзья детства, ты знаешь, что это такое?

В ответ он пытается пощекотать меня, заставив съёжиться и вернуться на место. Я сразу вспоминаю Джесс. О том, как она плакала у моей больничной койки пока мне делали капельницы.

— Это когда человек, с которым ты вырос, становится тебе братом или сестрой, — тихо говорю я. — Мне нужно позвонить.

Я уже представляю, как скажу Джесс, что со мной всё хорошо и где я, но Эйден забирает мой телефон, пряча в свой карман.

— Э, нет, в таком состоянии тебе нельзя никому звонить.

Я лезу в его сторону, пытаясь с силой вырвать мобильный. Он сопротивляется, но я начинаю применять вес, чтобы продавить его. Машина резко уходит в сторону, отчего я теряю равновесие и заваливаюсь на сиденье. К горлу подступает неприятное чувство, угрожая выплеснуть всё употреблённое мной за этот вечер.

— Тошнит, меня тошнит!

Окно немедленно открывается, и я высовываюсь наружу, глотая свежий воздух и притупляя ощущения. Лицо омывает бризом, волосы, подхваченные ветром, развеваются. Мне так хочется быть свободной, быть той, кто не загнан в рамки. Я всегда смотрела на героинь в фильмах и завидовала их безрассудству.

Не размышляя долго, я упираюсь руками на дверь и вытаскиваю туловище навстречу ветру.

— Что ты делаешь? Прекрати! — из салона доносится злой мужской вопль, но я не слушаю его. Мне хочется поймать ветер, быть его частью. Подняв руки кверху, я позволяю потоку воздуха проходить сквозь пальцы, будто он живой и я могу поймать его.

— Привет, Сильвер-Коуст! Ты не ждал меня, но я приехала, уху-у-у-у! — мой крик разносится по спокойной округе. От неожиданности где-то начинают лаять собаки.

Мои попытки слиться с природой нещадно прерываются жёсткой хваткой на джинсах. Эйден резко затаскивает меня в салон и закрывает окна.

— Ты могла выпасть из окна, что за игры! — он кричит.

Машина останавливается, и он рывком расстёгивает свой ремень безопасности.

— Мне нужно было проверить голову. Мы уже приехали? — оглядевшись, я вижу свой дом цвета яичной скорлупы. В ночи он кажется ещё более тёмным и неприметным, и от мысли, что я снова в него вернусь, в животе оседает камень.

— Да, не вылезай сама.

— Я не хочу туда, это не мой дом, — говорю я, но Эйден уже обходит машину.

Снова взяв меня на руки, он медленно идёт по подъездной дорожке. Он хмурится и молчит, минуя коридор и поднимаясь по узкой лестнице наверх. Звук его шагов в этом доме кажется чем-то правильным. Будто ему здесь самое место. Замерев в дверях, он впервые смотрит на меня и всё так же молча спрашивает направление. Кивком я показываю выбранную спальню, и он молча заносит меня внутрь, усаживая на кровать.

Эйден присаживается между моих ног, будто собирается раздеть ребёнка. Взявшись за молнию моей куртки, он медленно расстёгивает её, его глаза направлены только на одежду, а мне так хочется, чтобы он посмотрел на меня.

— Эйден. Ты сказал, у тебя нет отношений, но я видела у тебя кресло в машине.

Он наконец смотрит на меня, и в темноте кажется, что на лбу пролегла морщинка. Высвободив мои плечи, он тянет куртку вниз, подавшись ближе. Теперь его лицо находится на уровне моего, и он произносит тихо, будто это секрет.

— Они были.

Эти два слова заставляют ком в моей собственной груди шевелиться. Он снова отводит глаза, не желая со мной пересекаться, и я останавливаю себя от того, чтобы погладить его по щеке.

— Тебя тоже предали?

— Что?

Я вижу только его макушку, пока он расшнуровывает мои ботинки.

— Она тоже тебя предала, как меня предал Дерек?

Эйден резко поднимает голову, он нежно держит мою щиколотку и несколько раз открывает и закрывает рот, но так и не издаёт ни звука.

— Нет, просто она хотела строить карьеру, а я семью, — наконец говорит он, возвращаясь к моим ботинкам.

Первый с глухим стуком падает на пол, и я кладу ногу ему на бедро. Эйден проводит ладонью по икре, задерживаясь на задней части, прежде чем взяться за второй ботинок.

Он молод, красив и одинок. Он полноценный мужчина, который может создать настоящую семью, но даже его одиночество ощущается в каждом напряжённом касании. Что же тогда будет со мной?

— Я… Неужели я больше никого не найду? — шепчу я еле слышно, стук второго ботинка перебивает мой голос, но спина Эйдена напрягается после моей фразы.

— О чём ты говоришь? Ты строптивая, но это только снаружи, — он весело щёлкает меня по носу. Мои ноги покоятся на его бёдрах, будто так и нужно. Его большой палец касается нежной кожи щиколотки, и от едва уловимого движения по спине бежит горячая волна.

— Ты не знаешь обо мне ничего.

Эйден аккуратно ставит мои ступни на пол и легко поправляет волосы, убирая их назад.

— Если ты не убиваешь младенцев, я думаю, всё решаемо, — хохочет он.

— Отвратительная шутка! — вскрикиваю я, ударяя его по груди. Он такой горячий, что даже сквозь ткань мне кажется, я обожглась.

— Просто я… — начинаю я, когда Эйден подхватывает край моего джемпера, стягивая его через голову, — я не настоящая женщина.

Он замирает, смотря мне прямо в глаза, и сжимается, как перед броском. Не найдя слов, я лишь опускаю глаза на свои руки, бледные в темноте, но с чётко различимыми шрамами. Шрамы!

— Не смотри, не смотри, пожалуйста, отвернись! — я складываю руки к животу, прикрывая нежную исполосованную часть. От моего крика Эйден отшатывается, но быстро берёт себя в руки и поднимает голову к потолку.

— Я не смотрю, не смотрю, тише-тише…

Избегая меня, он оглядывает комнату и находит плед, сложенный мной ещё утром. Раскинув его, он прикрывает меня.

— Только не смотри на меня, — шепчу я, покачиваясь в панике.

— Вот так, ничего не видно, заберись в постель, — говорит он, отодвигая одеяла и давая мне перелезть из одного укрытия в другое.

— Вот и всё, спи, ты очень устала и перенервничала, — Эйден нависает надо мной, проверяя, что одеяло плотно закрывает тело.

— Эйден, спасибо.

— Нам было по пути, всё в порядке, — он пожимает плечами, будто ничего и не было, но я повторяю, потому что слова больше не могут держаться внутри и требуют, чтобы их высказали.

— Спасибо, что нашёл меня, когда я потерялась.

— Может быть, тогда нам тоже было по пути? — он улыбается, наклоняясь надо мной, и легко касается губами щеки. — Спокойной ночи.

Место, которого он коснулся, горит, пока я окончательно не проваливаюсь в сон.

Глава 7. Кусочек солнца

Очередная капля набирается на носике смесителя, чтобы с оглушающим бульканьем упасть в воду. Единственное, на что мне хватило сил после вчерашней выпивки, — подняться с постели и помыться. Вода в ванной давно остыла, но я так и не могу собраться, чтобы просто вынуть пробку и двинуться дальше. При мысли о том, как я буду вытирать волосы и укладывать, хочется остаться здесь навсегда.

Прошлый вечер похож на туман из запаха алкоголя и мужского одеколона. Первое, что я почувствовала, открыв глаза, — стойкий мужской аромат от тела, но никаких следов ночных гостей в доме или, хуже, в моей постели обнаружено не было.

Пройдясь по телу мочалкой, я закрываю глаза, касаясь живота и рук. Не могу смотреть. Как будто с каждым взглядом на своё тело я подтверждаю отсутствие во мне чего-то по-настоящему сто́ящего.

Настойчивый звонок мобильного заставляет меня подняться. Быстро спрятав тело в халат, я шлёпаю до кухни, где на столе рядом с небольшим пакетом вибрирует мой телефон.

Трубку я беру, не разобрав, чьё именно имя мигает на экране. От одного звука телефона мне становится тошно. Пульсирующая боль забирает последние остатки доброты, что ещё теплились внутри меня.

— Сесил, как ты? — раздаётся обеспокоенный голос Джесс.

Её звонкий голос бьёт по ушам, и я убавляю громкость до минимума, чтобы сохранить рассудок.

— Относительно в порядке, — бормочу я.

— Где ты сейчас? Ты звонила мне посреди ночи, а потом не брала трубку. Я так переживала за тебя!

Джессика немного гиперопекающая, и даже за тысячи километров от меня умудряется читать мне нотации. Похоже, что-то действительно важное заставило меня набрать её номер, игнорируя разницу часовых поясов. Интересно, что ещё я успела вчера наворотить.

— Я… прости, Джесс, я, похоже, была очень пьяна, даже не помню, что пыталась набрать тебя.

Я провожу рукой по лицу. Кажется, оно раздулось до гигантских размеров. Каждая клеточка моего тела просит воды, еды и полежать с закрытыми глазами. Выпивка после тридцати — слишком тяжёлое испытание.

— Как? С кем? Где ты вообще? Как ты добралась домой?

Вопросы сыплются быстрее, чем я успеваю сформулировать мысль для ответа. Джесс всегда бойкая и активная, заваливает меня вопросами с пристрастием, но я не в том состоянии, чтобы чётко формулировать ответы.

— Ох, милая, слишком много вопросов…

— Думаю, что-то было не так, раз ты звонила мне посреди ночи.

Продолжает напирать Джесс и делает паузу, чтобы дать мне время для ответа. Но я знаю, как действовать на опережение.

— Думаю, я хотела сказать, что люблю тебя.

На другом конце раздаётся протяжное «О», и мне становится чуточку лучше оттого, что мне ещё есть кем дорожить. Я так сильно погрязла в своих чувствах и тех, кто отвернулся от меня, что забыла про самого лучшего человека, существующего в моей жизни.

— Сес, мне звонил Дерек и… — она делает паузу, подбирая слова.

Имя, его грёбаное имя, выбивает из меня дух. Снова. Услышав его, я быстрыми движениями иду к раковине, чтобы налить воды. Каждый глоток смывает ком в горле, что снова пытается собраться. Я так надеялась, алкоголь поможет мне забыть о нём ещё хоть немного, но, кажется, чувства только обострились.

— И? — поторапливаю её я.

В нервном движении я проворачиваю на пальце платиновый обруч. Кольцо как будто давит на руку, и я всё ещё не могу его снять.

— Ты правда угнала его тачку? — она хихикает на другом конце, и на моём лице расплывается улыбка.

Хотела бы я видеть или слышать, как он жалуется моей подруге. Бедного мальчика обокрала собственная невеста. Кажется, даже следы от похмелья становятся легче.

— Хм… Чисто технически его родители подарили её нам обоим.

— Никогда в тебе не сомневалась! — восклицает Джесс с гордостью. — Сес, я хотела извиниться.

И снова она становится на полтона серьёзнее. Я оседаю на стул, представляя, как Дерек входит в этот дом, и дыхание перехватывает.

— За что? — тихо спрашиваю я.

Руки становятся влажными, и я обтираю их об халат. Чем длиннее молчание, тем нервнее я себя ощущаю.

— В прошлый раз, когда я просила тебя поговорить с Дереком… Я не хотела, чтобы вы помирились, я хотела, чтобы ты поняла, что причина не в тебе, прости, я не подумала, как тебе может быть больно. Поэтому, знаешь, думаю, тебе нужно во что-нибудь врезаться на его тачке.

Меня немного удивляет её кровожадность. Но страх нарушения собственной приватности перетягивает моё внимание. Поэтому я проверяю одну подозрительную деталь, оставшуюся на моём столе — крафтовый пакет.

— Ммм… Я уже врезалась, — отвечаю я.

Я ожидала увидеть внутри какую-нибудь безделушку или стакан, украденный из бара, но внутри я нахожу кое-что неоценимое. Маленький жест внимания.

— Что? — удивлённый возглас Джесс пробивает приглушённый звук.

— Я попала в аварию. Ничего серьёзного, просто сбила зеркало, и что-то в самой тачке ушло под замену.

Внутри, завёрнутый в бумагу, лежит сэндвич. С индейкой. Он немного подсох, но соус в отдельном контейнере рядом позволил ему оставаться свежим. Вдыхая запах хлеба с пряным мясом, я осознаю, насколько голодна.

— Где ты? С тобой всё хорошо?

Со мной всё хорошо, пронеслось в мыслях, не раздумывая я откусываю первый кусочек.

«Милая, от хлеба у тебя будет жир на животе», — гремит голос матери, но его перебивает урчание моего желудка.

— Сес?

— Где-то на границе Орегона.

Дом уже не кажется таким пустым. А мои шаги в нём — посторонними. За одну ночь кто-то прошёлся в нём, и теперь вместо кусочков посторонней жизни я представила частицы чужой теплоты. Задумчиво подойдя к широким окнам, выходящим на воду, я увидела целый мир. Живой и движущийся.

— Я думаю, задержусь здесь. А чтобы ни у кого не было соблазна вернуть меня, я никому не сообщу, где я, даже тебе.

Сказанное удивляет меня саму. То ли кусочек хлеба, заполнивший терзающую меня душу, вид спокойного океана, блестящего на солнце, как битое стекло, или тишина, что казалась сегодня не давящей, а успокаивающей, придают уверенности моему решению.

У меня всегда будет возможность уехать отсюда. Но я побуду здесь. Только чуть-чуть. Пока внутри что-то не перестанет замирать от упоминания прошлого.

— Ты уже с кем-то познакомилась, да? — слышится ехидный голосок.

— Джесс, моя помолвка только что расторглась! — протестую я.

Только поверх моего возмущения всплывает короткое воспоминание тёмного профиля и звук мягких шагов по лестнице.

— Ты слишком молода, чтобы страдать по нему всю жизнь! — говорит Джесс. На фоне раздаётся посторонний шум. — Ладно, мне пора, перезвони мне потом, и я хочу в следующий раз услышать жаркие сплетни про какого-нибудь горячего местного бармена… Всегда мечтала о курортном романе.

— О чём ты там мечтала? — кричит Майкл, муж Джессики.

— Всё, пока-пока, — воркует она и отключается.

В надежде, что пьяные звонки подруге были единственной невменяемой попыткой коммуникации, я рыщу по журналу вызовов, с облегчением убеждаюсь в отсутствии иных попыток связи. Звонки мамы и Дерека до сих пор успешно заглушены, а вот чаты в мессенджере подозрительно опустели.

— Чёрт…

Я прочитала почти всё, все сообщения от Дерека. И даже успела отправить фото. Дожёвывая сэндвич, я открываю чат и с тревогой жду, пока оно загрузится.

— Боже, пусть будет в одежде, пожалуйста, пусть будет в одежде…

На экране появляется мутный ночной снимок. Я прижата к стене бара, на моём лице расползлась злорадная улыбка, и в кадре красуется мой средний палец.

— Боже, Сесилия, когда ты успела её сделать!

Вернувшись к кухне, я складываю руки на столе и кладу поверх голову. Дерек ничего не ответил, но это только даст ему повод писать мне с новой силой. Ещё он знает и про машину. Собравшись с мыслями, я ныряю в общие чаты проверить последствия своего присутствия.

Пролистывая групповые сообщения, я выхожу из каждого по очереди. Больше не хочу там оставаться, видеть, что в них происходит. В моих планах нет возвращения назад, и я рублю каждый конец беспощадно, пока не долистываю до чата по пилатесу – группы, в которой я познакомилась с Тессой. Похоже, без меня там вчера не обошлось.

Я отматываю калейдоскоп сообщений всё дальше. Пока не натыкаюсь на фотографию. Тесса отправила снимок своего лица с кровоподтёком, оставленным моей рукой. Царапина заживёт. А вот след от следующих сообщений нет.

Тесса: Чудом не пришлось накладывать швы.

Миранда: ОМГ, Тесс, держись, детка, надеюсь, шрама не останется.

Глория: А я вам говорила, что с ней нужно быть осторожной, она неуравновешенная.

Миранда: Что сказал Дерек?

Тесса: Он удивлён так же, как я, мы были уверены, что она всё поймёт, никто не ожидал такого.

Глория: Думаю, она должна публично извиниться, вы не сделали ничего, чтобы заслужить такое отношение.

Пока я пробираюсь сквозь множество сообщений с поддержкой Тессы и порицания меня, внутри разгорается пламя. Я чувствую, как руки начинают трястись от сдерживаемого гнева. Она не только предала меня, но и очернила, выставив себя святошей. Нужно было прополоскать её в той ванной, а не уходить с гордо поднятой головой.

Энергия гнева берёт своё. Я наворачиваю круги по гостиной, размышляя, стоит ли на это реагировать. Спустя пять оборотов вокруг дивана я решаюсь взять в руки мобильный. Нет смысла устраивать публичные разбирательства или искать виноватых. Прав тот, кто рядом. Выдохнув, я набираю одно сообщение и блокирую чат.

Сесил: Посмотрела бы я, что вы делали. Если бы голая Тесса оказалась в ванной с вашими мужьями. Поцелуйте меня в зад!

Закинув телефон подальше, я иду к выходу на пляж. В тесном пространстве дома становится нечем дышать.

Я распахиваю дверь, впуская внутрь солёный воздух. Солнце уже поднялось к обеду и припекало, согревая под ногами скрипящие доски уютной веранды. Спустя пять ступенек я уже оказалась босиком на едва тёплом песке.

Крики чаек разносятся по округе. Ворох птиц поднимается в воздух, в отчаянном противостоянии друг другу. Так может показаться, если не всматриваться в вихрь белых точек, кружащих над водой. Птицы ныряют и снова взлетают, не озабоченные ничем, кроме рыбки покрупнее.