Малышка на миллион

— Мы быстро. — Влад бесцеремонно хватает ее за руку. — Я присмотрел тебе классные джинсы. Пусть они будут небольшим подарком от меня.

Василиса растерянно смотрит на меня, пока Влад настойчиво тянет ее к выходу. Внутренне я бесконечно зла на него за это, но снаружи лишь поднимаю большой палец.

— Все хорошо, — намеренно обращаюсь только к Василисе. — Не переживай. Я вас догоню.

Как только они скрываются из виду, я сразу иду на кассу. Беру платье без примерки, потому что идти на день рождения мне действительно не в чем, а примерять одной ничего не хочется. Мысленно проклинаю гада-Влада, что не оставил нам с Василисой возможности нормально провести время. Достаю телефон и набираю подруге сообщение, что у меня разболелась голова, и ухожу из торгового центра.

В противовес моему скверному настроению на улице стоит замечательная погода. По-осеннему пронизывающий ветер, но с ярким теплым солнцем на небосводе. Не хочу ехать на метро и решаю проветриться. Внимательно смотрю себе под ноги на покрытую льдом бесцветную брусчатку, чтобы не поскользнуться. С грустью вспоминаю времена, когда на ее месте лежали нарядные красные кирпичики. Но даже без этого главная улица города не потеряла своей красоты.

Я до конца застегиваю молнию на куртке, тщетно пытаясь справиться с ветром. В маленьком красном кафе-вагончике покупаю горячий чай и грею озябшие пальцы, продолжая свою спонтанную прогулку. Слева от меня тянется целая уличная галерея. Неизменно каждый день многие художники выставляют здесь свои творения, большинство из которых посвящены нашему любимому Нижнему. Сейчас, когда погода непредсказуема и легко может завалить город снегом, картины бережно укрыты прозрачной пленкой, что добавляет какой-то домашней атмосферы.

Привычный маршрут помогает расслабиться. Я больше не чувствую себя такой раздраженной, как десять минут назад. Не замечаю, как прохожу половину улицы, и передо мной вырастает невероятно красивое здание Государственного Банка. Останавливаюсь, не в силах отвести от него взгляда. Клянусь, каждый раз, проходя мимо, мне кажется, что я попала в книгу про Гарри Поттера и из высоких сводов сейчас появятся не люди, а гоблины!

Непроизвольно вспоминаю, как мы с Даней фотографировались на фоне банка перед школьным выпускным. Мы целый день гуляли по набережной, ели мороженое и пытались примерить сомбреро со скелета-мексиканца из соседнего кафе. Воспоминания наполняют меня таким теплом, что я достаю телефон и нахожу те самые снимки. Какими мы были счастливыми в тот день!

Сбрасываю наваждение и бодро перебегаю трамвайные пути. До дома добираюсь быстро, но мои мысли снова и снова возвращаются к Дане. Может, я схожу с ума?

Глава 5

Поднимаю руки к голове, левую держу на уровне глаз, а правую на уровне подбородка. Провожу языком по капам, проверяя, плотно ли они прилегают к зубам. Неидеально, придется заказать новые перед соревнованиями. Немного поворачиваюсь, выставляю вперед левую ногу, распределяя вес поровну. Сжимаю кулаки, ощущая грубую ткань спортивных бинтов.

Тренер дает команду начать спарринг.

Лиза стоит напротив, почти копируя мою позу. Мы обмениваемся ударами, не забывая про защиту. Я чувствую себя прекрасно, полностью контролирую свое тело, легко совершаю подшаг и удачно провожу двойку — левый прямой, правый боковой.

— Отдых! — командует Юрий Петрович.

Опускаю руки только тогда, когда это делает Лиза. Этот урок тренер прочно вбил в мою голову еще в первый год тренировок. Отдых длится минуту, затем мы продолжаем бой.

Я выхожу из спарринга победителем, чему рада, хотя тренер принимает это как должное. Он быстро проговаривает ошибки Лизы, никак не комментируя мои действия, и отпускает нас. Наступает любимая часть тренировки, когда наконец можно выдохнуть. Я сажусь на мат и медленно наклоняюсь к носкам, чтобы растянуть уставшие мышцы и расслабиться.

В нескольких шагах от меня Артем отрабатывает «бой с тенью», и я непроизвольно засматриваюсь. У него правильная стойка, хорошая техника и отточенные удары. Догадки о том, что в Москве он занимался у сильного тренера, крепнут. Что же все-таки заставило его сменить город?

— Леш! — зову я, когда он проходит мимо.

Леша тут же меняет маршрут и сворачивает ко мне. Забавно играет бровями и выдает:

— Заинтригован.

— У вас со Светой есть планы на эти выходные?

— Нет, — после недолгих раздумий отвечает он и широко улыбается. — Мы открыты к предложениям.

— Отлично! Как насчет того, чтобы провести эту субботу вместе и отметить мой день рождения?

— Ты еще спрашиваешь? — громко хмыкает он. — Я в деле! Надо сказать Свете, чтобы ничего не планировала. А что мы будем делать с тренировкой?

— Ой, с этим сложно, — тяжело вздыхаю я. Разматываю мокрые бинты и мысленно собираюсь с силами. — Попробую отпроситься у тренера.

— Юпитер это не приветствует, ты же знаешь, — с досадой тянет Лешка, потирая шею. — Меня не отпустит точно. Но ты попробуй.

— Попробую, — обещаю я.

— Окей, тогда куда и во сколько кинь в сообщении.

— Договорились. Буду рада вас видеть.

Леша уходит, а я заканчиваю растяжку и иду к тренеру. Сегодня четверг, следующая тренировка в воскресенье, а мой день рождения в эту субботу. Сложить два плюс два несложно.

— Юрий Петрович, — встаю прямо перед ним и нервно растираю запястье. Может, сбежать, пока не поздно? Или притвориться, что болит живот? Ой, что-то мне действительно становится дурно.

— Да? — не поднимая головы от очередных списков, отзывается он.

— Можно с вами поговорить? — выдавливаю я. Перед тренером я всегда чувствую себя напряженной. Спина автоматически выпрямляется, а руки хочется приклеить к бедрам. Одним словом, встать по стойке «смирно».

— Не опускай левую руку и в следующий раз заканчивай бой раньше.

— Нет, я хотела попросить…

Юрий Петрович отрывается от бумаг, в которых что-то быстро-быстро записывал, и внимательно смотрит на меня. Под его пристальным вниманием я тушуюсь. Мне неожиданно становится стыдно за свою просьбу, хочется извиниться и сбежать. Но Юрий Петрович все еще смотрит на меня и ждет.

— У меня в субботу день рождения, и я хотела бы его отметить. Можно отпроситься с тренировки в воскресенье? — выпаливаю я на одном дыхании.

— Отработаешь в понедельник, — коротко отвечает он и возвращается к своим бумагам.

Я тут же испаряюсь, зная немногословность Юрия Петровича и боясь лишний раз переспрашивать. На вопросительный взгляд Леши показываю большой палец и, не веря своему счастью, бегу в раздевалку.

В наушниках играет моя любимая песня, под которую я быстро спускаюсь по лестнице. Я почти бегу, мечтая поскорее оказаться на свежем воздухе. Он сегодня морозный и сухой, немного щиплет ноздри. Неосознанно веду носом — пахнет горячими пирожками из небольшого ларька, который по иронии судьбы расположен по соседству со спортивным центром. Ух, искусители! Желудок откликается на запах, и я прибавляю шаг, чтобы не поддаться соблазну и не нарушить режим.

Замечаю нескольких людей, бегающих по стадиону. Погода, прямо скажем, спорная, но для настоящих любителей спорта не существует границ. Когда ходишь в спортзал несколько лет подряд, начинаешь автоматически выделять знакомые лица. Даже не зная имен друг друга, мы чувствуем что-то родственное и всегда здороваемся при встрече. Вот и в этот раз я приветливо машу рукой седовласому мужчине в старомодном спортивном костюме. Он с улыбкой машет мне в ответ.

Мысленно представляю, кто еще мне попадется этим вечером. Когда буду проходить мимо парковки, наверняка встречу двух женщин, которые приезжают на ярко-розовом «матизе» и очень громко разговаривают. Это не шутка, они почти кричат, а ведь им нет и семидесяти! Сегодня они немного опаздывают, и я успеваю свернуть в парк, когда их маленькая машинка залетает на парковку.

Осенью темнеет рано, поэтому в парке не так много людей. Я улыбаюсь, замечая девушку с красными волосами, неизменно гуляющую в это время со своими собаками. Одна из них маленькая и черная, больше похожа на недоразумение, чем на благородного бельгийского грифона. Это чудо подбегает ко мне, весело виляя хвостом и мигая ошейником.

— Привет, Борис Борисович, — здороваюсь я и наклоняюсь, чтобы погладить пса. Он настолько смешной и нелепый, что вызывает улыбку. — Опять не слушаешься?

Через пару мгновений к нам подходит его хозяйка, и мы вежливо киваем друг другу. Борис Борисович совершает странный ритуал — несколько раз крутится на месте, словно набирает скорость, и лишь потом бежит дальше. Я тоже продолжаю свой путь, пока кто-то не касается моего локтя.

— Артем? — вздрагиваю от неожиданности я. — Ты меня напугал.

— Привет, — выдыхает он, поправляя сумку на плече. Видимо, бежал за мной от спортивного центра.

— Эм… привет, — нерешительно хмыкаю я. Похоже, у нас это входит в привычку, и никого не смущает, что мы два часа тренировались в одном зале.

— Нам вроде в одну сторону? Хотел предложить прогуляться вместе, — Артем неловко засовывает руки в карманы спортивной куртки и раскачивается с носка на пятку.

— А, конечно. — Моя улыбка искренняя, пусть и немного удивленная.

— Класс! — радостно отзывается он.

Какое-то время мы идем по парку молча, и это нервирует. Я первая начинаю разговор, задавая дежурные вопросы о том, в какой университет он перевелся и в каком районе теперь живет их семья. Артем отвечает, и я понимаю, что мы и правда практически соседи. Его дом находится через остановку от моего.

По пути нам попадается кофейня, и Артем предлагает что-нибудь купить, чтобы согреться. Я не возражаю, потому что и правда немного замерзла и не против выпить чего-нибудь горячего.

— Я быстро. — Артем забегает в кофейню и выбирает напиток на свой вкус.

Я в это время проверяю телефон. Саша скинул несколько рилсов, просмотр которых я откладываю на вечер, Василиса прислала селфи с репетиции и кучу грустных смайликов. Недавно она жаловалась, что никто до сих пор не выучил слова.

— Держи, — Артем оказывается прямо передо мной и протягивает стаканчик с кофе.

— Спасибо. — Я благодарно улыбаюсь и делаю обжигающий глоток. Слишком сладко, но я не говорю об этом вслух, чтобы его не обидеть.

Мы идем дальше и болтаем на разные темы. Артем делится своими впечатлениями о городе и жалуется, что у нас совершенно некуда сходить.

— Что? — От возмущения я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Это он зря сказал! — Как это — некуда сходить?

— Ну-у, — Артем виновато пожимает плечами. Вижу, что его веселит мое негодование, и он изо всех сил старается не улыбнуться. — Так получилось.

— Погоди. — Я набираю в легкие побольше воздуха. Уверена, со стороны я надуваюсь, словно воздушный шарик. — А как же прогулка по «нижегородским Патрикам»?

— Ты серьезно? — удивленно смеется Артем, но под моим взглядом осекается и откашливается. Пытаясь придать своему виду серьезность, он уточняет: — У вас есть Патрики?

— Не совсем, — отмахиваюсь я от его насмешек. — Это я так Верхневолжскую набережную обозвала. Ты обязан туда сходить! Оттуда открывается потрясающий вид на Волгу! О, и прокатись на канатной дороге.

— Записал, — хмыкает Артем, постукивая по виску.

Это хорошо, думаю я про себя, но меня уже не остановить.

— Хоть Кремлем тебя не удивить, но по нашей знаменитой «восьмерке» ты просто обязан подняться, — уверенно заявляю я. — К тому же это отличное кардио! Еще у нас много классных арт-пространств и исторических зданий. На любой вкус.

— Сдаюсь, — он покорно склоняет голову, — был неправ.

Я довольно праздную маленькую победу. Я люблю свой город, и мне хочется, чтобы все могли рассмотреть его красоту. Мы идем дальше, обсуждая туристические места, и незаметно оказываемся перед остановкой.

— Тебе сейчас нужно пройти мимо этой многоэтажки и свернуть во дворы, — подсказываю я самый короткий маршрут. Артем не местный, и мне хочется немного ему помочь.

— Понял, — он кивает и откидывает волосы.

Мы молчим и почему-то продолжаем стоять друг напротив друга. Мне становится холодно. Приходиться спрятать руки в карманы и уткнуться носом в теплый шарф. Я неосознанно слежу за тем, как пушистые снежинки медленно танцуют в воздухе.

— Спасибо, что проводил, — улыбаюсь я, пытаясь прервать неловкую тишину. Да и домой ужасно хочется. — Увидимся.

— Полин, — останавливает меня Артем, чуть придерживая за локоть. Я замираю и растерянно моргаю. — Я хотел предложить сходить куда-нибудь. У меня здесь пока нет знакомых, кроме тебя и ребят из зала. Не хочется торчать все выходные дома одному. Согласен на канатную дорогу или Чкаловскую лестницу.

Я испытываю несколько чувств одновременно. Во-первых, мне жаль Артема. Это тяжело — оказаться в новом городе, оторванном от привычной жизни, своих друзей и знакомых. Во-вторых, мне неловко, что придется отказать. А в-третьих, меня немного смущает его предложение. Видимо, мое молчание затягивается, потому что Артем делает очередную попытку.

— Я же так и не проставился. — Он весело салютует мне стаканчиком с кофе. — Хотел позвать вас с ребятами в кафешку или типа того.

— А-а-а, — тяну не то с облегчением, не то с огорчением. Сама не могу понять. — С ребятами.

— Они кажутся вполне дружелюбными, — рассуждает вслух Артем и криво усмехается. — Ну, за исключением Димы.

— Да, так и есть.

— Так как ты смотришь на мое предложение? — Артем выпаливает вопрос быстро, будто слегка взволнован. — Может, после тренировки в воскресенье?

— Прости, в воскресенье никак, — с сожалением говорю я. Растираю ледяные ладони и чуть пританцовываю на месте от холода. — Я отпросилась у тренера.

— Не знал, — расстроенно отзывается Артем. Но через мгновение его губы растягиваются в полуулыбке, и он говорит наигранно бодрым тоном: — Ладно, тогда как-нибудь в другой раз.

Артем опускает взгляд на стаканчик в своих руках и бездумно его крутит. Мои мысли мечутся так быстро, что я за ними не успеваю и в конце концов выпаливаю:

— У меня день рождения в субботу, мы собираемся посидеть небольшой компанией. Не хочешь присоединиться? — Я резко сбавляю обороты и уже спокойно добавляю: — Там как раз будет Леша Волков, тебе будет с кем пообщаться.

— Ух ты! — Глаза Артема радостно вспыхивают. Он удивлен моим приглашением не меньше меня самой. — Я с удовольствием.

— Тогда договорились. — Я объясняю, как найти кафе, а он тут же вбивает адрес в свой телефон.

— Внимание, сейчас прозвучит самый дурацкий вопрос: что тебе подарить? — с улыбкой спрашивает он.

— Ничего не нужно, — даю я самый дурацкий ответ.

— Выберу что-нибудь на свой вкус, — кивает Артем и прячет телефон в карман. — Тогда увидимся в субботу.

— Увидимся в субботу, — повторяю я.

Меня одолевают смешанные эмоции. Я достаю телефон и пишу Василисе о своем опрометчивом приглашении. Ответ приходит моментально. Я непроизвольно улыбаюсь, видя, как оживилась подруга. Мы переписываемся до тех пор, пока у меня окончательно не замерзают пальцы.

Подхожу к дому, бегло смотрю по сторонам и замечаю Шмелева. Черный капюшон скрывает лицо, но я уверена, что не ошибаюсь. Он стоит один, прислонившись спиной к багажнику машины. Мои пальцы замирают в воздухе, так и не касаясь домофона. По какой-то причине я не избегаю нашей встречи, как делаю в большинстве случаев за последние два года, а иду к нему. Даня реагирует на мое появление легким поднятием бровей.

— Привет, малышка на миллион.

Я показательно тяжело вздыхаю.

— Вот скажи мне, Шмелев, ты совсем идиот?

— Некорректный вопрос, Полин, — усмехается он, нисколько не обидевшись. Скидывает капюшон и смотрит на меня, чуть склонив голову набок. — Ты же прекрасно знаешь, что мой айкью6 намного выше среднего.

— То, что ты хорошо прошел какой-то там тест, не изменяет того факта, что иногда ты говоришь глупости, — невозмутимо поясняю я этому гению простые истины. Я и забыла, как приятно разговаривать с ним без опаски и напряжения. Так, словно мы откатились на два года назад. В те времена, когда были лучшими друзьями. — Я сто раз говорила тебе, что это дурацкое прозвище.

— Но фильм классный, — пожимает плечами он.

— Классный, — соглашаюсь я, искоса разглядывая Данин профиль. Мне кажется, или он изменился? Внезапно встречаюсь с его прямым взглядом и лихорадочно вспоминаю, о чем мы вообще говорим. Хмурюсь и ворчу: — Но если бы ты его посмотрел, то понял бы, что он еще и очень тяжелый.

— Посмотрю когда-нибудь. Пока мне достаточно того, что девчонка в фильме была крутой боксершей, — подмигивает Даня. — Ты тоже крутая, поэтому должна с благодарностью принимать это обращение. Я же тебе комплимент делаю как-никак.

Я не могу злиться, хотя мне жутко не нравится это прозвище. Вместо того чтобы продолжать спор, я смотрю на Даню. А он смотрит… Так, а куда он смотрит?

— Что ты вообще тут делаешь? — слегка запоздало спохватываюсь я.

— Наблюдаю, — просто отвечает он. — Сегодня хорошо виден малый парад планет.

— Правда?

На миг я забываю, что мы больше не друзья. Встаю рядом с Даней и прислоняюсь поясницей к багажнику. Поднимаю голову. Передо мной черничное небо, посыпанное серебряной крошкой. Говорят, в нашей местности можно даже увидеть северное сияние. Но я вхожу в число тех неудачников, которым этого сделать не удалось.

— Правда. Вон смотри, — Даня указывает рукой куда-то над крышей соседней многоэтажки. — Видишь четыре яркие звезды, которые выстроились дугой?

Сначала я ничего не замечаю, кроме привычных созвездий, но потом понимаю, что Даня имеет в виду. Несколько точек слегка выделяются среди остальных звезд.

— Мне кажется, — я чуть прищуриваюсь, — или одна из них отдает красным?

— Не кажется, — подтверждает Даня, и я чувствую, что он улыбается. — Это Марс.

— Это понятно даже с моим айкью, — хмыкаю я. Любой ребенок без раздумий назовет самую красную планету нашей Солнечной системы. — А рядом с ним что?

— Венера, Сатурн и Юпитер.

— Красиво.

Я уверена, что в Даниной кудрявой голове есть сто и один занимательный факт о планетах и космических телах, но он молчит. И эта тишина меня не гнетет. Я чувствую аромат его духов — легкую горечь цитруса и свежесть мяты. Стараюсь не думать о том, что для меня это самый любимый аромат на свете, и я безумно по нему скучаю. Оторвав взгляд от Венеры, Сатурна и Юпитера, перевожу его на Даню. Оказывается, он все это время смотрит на меня.

— Можешь загадать желание, — предлагает он тихо, а я схожу с ума, потому что сейчас вижу отражение всех звезд в его глазах.

Сердце меня подводит — то стучит с удвоенной силой, то замирает, словно перепуганная птица. Нельзя так нервничать. Мне давно не семнадцать, а почти двадцать один! И мы всего лишь стоим и смотрим на парад планет.

— Астрономы говорят, что перед днем рождения все загаданные желания сбываются. — Уверена, он выдумал этот факт. А теперь с улыбкой смотрит на меня и ждет реакции.

Господа астрономы, а нельзя мне просто завернуть Шмелева? Можно даже без бантика.

Я рассматриваю черты его лица, словно за два года забыла, как он выглядит. Но понимаю, что это неправда. Я никогда не забывала чуть-чуть искривленный после удара нос, почти бездонные карие глаза, и губы, которые однажды меня поцеловали.

— Уже поздно. — Я отступаю на шаг. Меня пугают чувства, вспыхивающие, словно спички, когда Даня оказывается рядом. — Мне нужно идти.

Отворачиваюсь, не в силах выдержать его взгляд. Иду быстро, даже дыхание сбивается. Пальцы до боли сжимают ремень спортивной сумки, пульс стучит в висках, словно надоедливый барабан.

Я снова сбегаю от него.

Глава 6

— С днем рождения, дочка!

Я открываю глаза и вижу родителей в картонных колпаках и с охапкой воздушных шаров.

— Ты приехал? — радостно кричу и повисаю у папы на шее. Он был в командировке целых две недели, и вернулся только ночью.

— Как я мог пропустить такой важный день? — Папа со смехом взлохмачивает мне волосы.

— Ну пап! — пытаюсь увернуться и случайно врезаюсь во что-то ногой. — Ауч!

— Помнишь, Таня, как двадцать один год назад за окном стояла солнечная морозная погода? — не замечая моего столкновения с кроватью, начинает речь папа. Звучит слегка напыщенно, но да ладно, торжественный момент как-никак! — В четыре сорок утра я бежал в роддом с букетом и легким испугом.

— Помню, — кивает мама, тайком стирая слезинку с щеки. Она скромно стоит у стены, с любовью наблюдая за разворачивающимся поздравлением. — Тебя тогда встречала наша подруга Света, она тогда еще работала акушеркой в роддоме.

Папа мечтательно улыбается, пропадая в воспоминаниях.

— У нее была особая миссия. — Он делает театральную паузу.— Сказать самые долгожданные слова. Светка встретила меня с маленьким свертком. Знаешь, я сперва подумал, что ты родилась без носа, уж больно он у тебя был маленький! — Папа заливисто смеется и щелкает меня по кончику того самого обсуждаемого носа. — Когда я потянулся к свертку дрожащими руками, Светка громко произнесла: извини, Санек, у тебя родился скорпион!

Папа с мамой понимающе переглядываются и начинают смеяться. Я закатываю глаза, слыша эту шутку в двадцать первый раз. Шучу, первые годы жизни я ее игнорировала.

— Ой, Саш, а ты помнишь, как она не давала нам спать? — припоминает мама.

— Ага. И как постоянно хотела расцарапать себе лицо, — с готовностью подхватывает он.

— Так, родители! — Я складываю руки на груди и топаю ногой. — Вы меня зачем разбудили?

— А, точно! — Папа в шутку хлопает ладонью по лбу, а затем протягивает мне связку воздушных шаров. — С днем рождения, дочь!

— Спасибо.

Я развязываю шарики и пускаю их по комнате. Они прозрачные с разноцветными конфетти внутри, как я люблю.

— Это тоже тебе, — мама вкладывает мне в руки плоскую коробочку с милым розовым бантиком.

Я по очереди целую родителей и прогоняю их на кухню, потому что они снова принимаются вспоминать, как я портила им беззаботные годы юности.

— Ставьте чайник! — кричу им вслед и с любопытством верчу в руках подарок.

В этом году я ничего не просила, ведь родители исполнили мою мечту еще прошлой осенью. В предвкушении осторожно снимаю подарочную упаковку и издаю радостный клич. Родители подарили мне электронную книгу! Я часто заглядывалась на нее, но видела цену и уныло прощалась с идеей ее купить. Прижимаю свое сокровище к груди и кружусь по комнате.

— Чай готов! — раздается голос мамы с кухни.

Разрываюсь между желанием скорее скачать несколько книг или съесть кусочек торта. Выбираю второй вариант и бегу на кухню. Мама как раз разливает ароматный чай по кружкам, а папа ставит передо мной тарелку с тортом.

— Самая шоколадная «Прага» на свете! — блаженно говорю я, отделяя ложкой солидный кусок. — М-м-м!

— За нашу прекрасную Полину! — произносит тост папа, и мы чокаемся кружками с чаем.

Следующие два часа проходят в суматохе. К нам приходят соседи — тетя Рита и ее муж дядя Вася. Они поздравляют родителей, дарят мне большой букет ромашек и подарочный конвертик. Мама приглашает их за стол.

Снова кто-то звонит в дверь, и я иду открывать.

— Моя девочка! — Бабушка ласково треплет меня за щеку и раскрывает объятия. Отстранившись, она принимается охать и качать головой. — Совсем исхудала! Ты там в своем университете ничего не ешь! Ох, не зря я пирогов напекла.

— Ну давай же, Вера, проходи! Не стой в проходе, — беззлобно ворчит и подталкивает ее застрявший в дверях дед.

Он помогает ей снять пальто, и бабуля, подхватив сумки, проходит на кухню. Ставлю на то, что там продукты, которыми она планирует закормить меня до смерти.

— Поля, — широко улыбается дедушка, стягивая с головы мохнатую шапку. Поправочка: очень мохнатую. — С днем рождения!

— Спасибо, — обнимаю его я. Глаза слегка щиплет от ядерного запаха стойкого одеколона.

— Это тебе, — почти шепотом говорит он, озираясь по сторонам и доставая из куртки бутылку шампанского. — Тебе уже можно. Родителям не скажу. Бабушке тоже.

— Дед, ну я же не пью, — смеюсь я. — У меня режим.

— Эх, Полинка, — притворно вздыхает он, ловко пряча шампанское обратно. Затем прикладывает палец к губам, и мы заговорщицки подмигиваем друг другу. — Снова придется мне все взять на себя.

— Ну прости, дед.

— Так уж и быть, — милостиво прощает он.

На кухне становится тесно, но кроме меня это никого не смущает. Под строгим бабушкиным присмотром я съедаю два пирога, потом слушаю длинный тост деда, героически выдерживаю очередную шутку папы и получаю новую порцию подарков. Когда внимание постепенно смещается с меня на других членов семьи, я тихо выскальзываю в свою комнату.

Телефон разрывается от поздравлений. Я почти час отвечаю на сообщения, а потом болтаю по видеосвязи с крестной, которая живет в Питере. Мое настроение стремится подняться на три метра над уровнем неба, но единственное, что не дает ему этого сделать, — отсутствие поздравления от Шмелева. Мог бы написать банальное «с днем рождения», чтобы я перестала ждать.