Малышка на миллион

Екатерина Соловьева

Малышка на миллион

Посвящается всем,

кому когда-либо разбивали сердце.

Или нос.

Плейлист

Комната культуры — Первая любовь

Комната культуры — Больше никому меня не прощай

HOLIDAYBOY — Между строчек

HOLIDAYBOY — Love Again

Ваня Дмитриенко — Настоящая

Two Feet — Lost The Game

Matt Maeson — Put It on Me

Глава 1

Раздражающая мелодия будильника заставляет меня открыть глаза. Хватаю с тумбочки телефон, перевожу на десять минут позже и снова проваливаюсь в драгоценный сон. Утро — это настоящая пытка.

Будильник звонит снова, и в этот раз игнорировать его нельзя. Я поднимаюсь с постели и практически на ощупь плетусь до ванной. И только спустя десять минут перестаю чувствовать себя разбитой.

— Ма? — кричу на весь дом, но никто не отвечает. Мама либо уже убежала на работу, либо все еще не вернулась с ночной смены из больницы.

Хочется кофе, но время поджимает, поэтому быстро натягиваю джинсы и джемпер, собираю волосы в высокий хвост и несколько раз провожу тушью по ресницам. Темно-зеленые глаза становятся выразительнее, чего я, собственно, и добивалась. В какой-то статье писали, что зеленый — самый редкий цвет, им обладают всего два процента населения планеты! И пусть Шмелев говорит, что мои глаза цвета болота, я считаю их своей гордостью.

С кровати доносится айфоновский рингтон.

— Вась, привет.

— Доброе утро, соня, — приветствует меня бодрый голос подруги. — Я буду через пять минут, не опаздывай. Ты же знаешь, как я не люблю парковаться у вашего дома.

— Бегу.

Я скидываю звонок и спешу в прихожую. Рука тянется к теплой зимней парке, но в последний момент я беру легкую куртку. Закидываю на плечо рюкзак, хватаю ключи от квартиры и выхожу на лестничную клетку. Запираю дверь и практически лечу вниз по ступенькам, целенаправленно игнорируя лифт. Какая-никакая, но нагрузка.

Едва открывается дверь подъезда, в лицо бьет волна ледяного воздуха, напоминая, что второй месяц осени подходит к концу. Снега еще нет, но ветер очень холодный. Кожу неприятно стягивает, а уши моментально замерзают.

Я смотрю на часы: семь тридцать семь. Даже раньше, чем обычно Василиса забирает меня у дома.

Каждая минута на такой погоде дается с трудом. Я застегиваю куртку в слабой попытке согреться и переступаю с ноги на ногу, как заправский танцор на деревенских дискотеках. Мысленно проклинаю свои странные принципы, из-за которых я до сих пор ношу осеннюю одежду и обувь.

Раздается скрип открывающейся двери, и я машинально поворачиваю голову. Из соседнего подъезда выходит мамочка с ребенком, а за ними кудрявый парень. Женщина мне незнакома, а вот парня с темными волосами я знаю прекрасно.

Данил Шмелев — мой сосед, бывший одноклассник, нынешний сокурсник и просто придурок. Ну, справедливости ради стоит отметить, что еще он чертов гений в сфере IT. Правда, последнее я всегда опускаю, считая это незначительной деталью его профиля. Да-да, я тот еще профайлер, не зря же все сезоны «Мыслить, как преступник»1 пересмотрела дважды.

— Тебя подвезти, Нестерова? — кричит Шмелев и машет рукой в знак приветствия. — Твоя подружка будет ехать минут сорок, не меньше. Я сто раз говорил, что она купила права.

— Обойдусь, — отвечаю я, копируя его идиотскую ухмылку.

— Я просто за тебя переживаю.

Шмелев точно пытается вывести меня из себя, потому что не уходит, а приваливается боком к машине и засовывает руки в карманы свободных черных джинсов.

— Очень тронута, — равнодушно бросаю я, стараясь не дрожать всем телом от холода.

— Так ты едешь?

— Ой, проваливай уже и не строй из себя героя, Шмелев, — отмахиваюсь я и снова нажимаю на кнопку блокировки телефона: семь сорок пять.

— Эх, Нестерова. — Шмелев качает головой и растягивает губы в своей любимой ухмылке. — От многого отказываешься. Я бы не просто довез тебя до универа, а еще бы согрел. — Его ухмылка превращается в наглую улыбку. — Если бы ты ласково меня попросила.

Я совру, если скажу, что мне не нравится эта мысль. Даня притягивает взгляд своими темными волосами, подстриженными по последней моде, красивой линией губ и глазами цвета кофе. Он невысокий, чуть выше меня, но обладает хорошей физической формой. О, а еще он часто путешествует, поэтому его кожу никогда не покидает легкий загар. Что скрывать, физически он меня привлекает полностью, но у нас идейная неприязнь с одиннадцатого класса.

Забыла добавить: я в него слегка влюблена. В общем, все очень сложно.

— Объясняю на пальцах, — с самой обаятельной из своих улыбок я вскидываю правую руку. — Средний видишь?

Вместо того чтобы обидеться или рассердиться, Шмелев запрокидывает голову и громко смеется. И мне хочется с силой хлопнуть себя по лбу, когда я на него засматриваюсь.

— Классный маникюр, — отсмеявшись, бросает Даня, обходит машину и забирается на водительское сиденье.

Я опускаю взгляд на свои ногти, выкрашенные в бежевый с черными геометрическими символами. Маникюр и правда красивый.

Шмелев уезжает, а я так и остаюсь стоять, глупо улыбаясь. Стоять и мерзнуть. Обнимаю себя руками и практически начинаю бежать на месте.

«А могла бы обниматься со Шмелевым», — возникает шальная мысль, за которую я хочу ударить себя второй раз. Именно в этот момент из-за угла наконец-то показывается знакомая красная «киа» с кудрявой брюнеткой за рулем.

— Семь пятьдесят три! — с этими словами я буквально набрасываюсь на подругу, замороженным окунем вваливаясь в машину. Благо, в салоне достаточно тепло, чтобы к моим конечностям быстро вернулась чувствительность.

— Да меня гайцы остановили, — оправдывается Василиса, вытягивая шею. Я давно привыкла к подобным манипуляциям: так она пытается рассчитать, уберется ли между припаркованными машинами.

— И?

— Выписали штраф, — морщится Василиса. — За ремень. Знаешь, пока они протокол составят, пока документы проверят.

— Я за это время успела замерзнуть и мило поболтать со Шмелевым, — говорю я, кладя руки поверх печки. В тепле настроение постепенно улучшается.

— Ой, чуть не забыла! — Василиса хлопает себя по лбу и выгибается, чтобы найти что-то между сиденьями.

— Эй! — я испуганно хватаюсь за руль, который остается почти без управления. — Смотри на дорогу.

— Нашла! — Подруга радостно трясет стаканчиком кофе.

— Боги! — Я с облегчением разжимаю пальцы на руле и забираю стаканчик. Вдыхаю сливочный аромат кофе с тонкими нотками корицы и прикрываю глаза. — За это я готова простить тебе все. Спасибо.

— Знаю, — довольно кивает она.

Делаю глоток и блаженно растягиваю губы в улыбке. Это напиток богов, не меньше. Я обожаю кофе, но из-за режима все время ограничиваю приемы.

— Ты сделала брови? — спрашиваю я, внимательно всматриваясь в лицо подруги.

— Да, — кивает Василиса. — Нравится?

Она поворачивается и забавно поигрывает «новыми» бровями. Бровист хорошо постаралась и придала им красивую аккуратную форму. Это важно, потому что Василиса комплексует из-за широких густых бровей, которые ей достались от мамы вместе с темными кудрявыми волосами и карими глазами.

Я искренне считаю Василису очень симпатичной девушкой, хоть и немного неуклюжей. Мне нравится ее открытость и непосредственность, а еще то, что она выносит мой тяжелый характер.

— Супер! Мне очень нравится, — честно отвечаю я, нисколько не преувеличивая. — Выглядит естественно.

— Спасибо! Я сменила мастера. Та Ирина в прошлый раз меня чуть без бровей не оставила.

— Да, тогда она явно перестаралась.

Мы еще какое-то время перемываем кости бровисту Ирине и подпеваем песням по радио. Я кидаю взгляд на часы.

— Ты сильно расстроишься, если мы опоздаем? — робко спрашивает Василиса, заметив это.

— Нет, — вздыхаю я, давно привыкнув к непунктуальности подруги. — И мы УЖЕ опоздали.

Часы показывают семь минут девятого, а мы только подъезжаем к университету. Непроизвольно замечаю Данину черную «мазду», припаркованную рядом с машиной ректора. Вот же показушник!

— Ах ты урод! — кричит Василиса, ударяя по сигналу. Я подпрыгиваю от неожиданности. — Это было мое место!

Вот поэтому я не хочу водить машину. Этот транспорт превращает милых добрых девушек в грубиянок с таким запасом ненормативной лексики, что представить страшно.

После выплеска праведного гнева Василисы мы несколько минут кружим вокруг универа в поисках свободного места. Если посмотреть на машину Василисы внимательно, то по притертым бокам и отколотому бамперу станет понятно, что парковаться она не особо любит. Иногда мне приходится выходить из машины и жестами показывать, куда выворачивать руль, чтобы никого не задеть. Этот раз не становится исключением, потому что единственное место, которое мы находим, кажется подруге слишком узким.

Я вылезаю на холод и встаю сбоку от машины. Изображая из себя недоделанного регулировщика, я машу руками, помогая припарковаться. Сколько раз подобные наши действия становились поводом для насмешек парней, я даже считать не буду. Математика не знает таких гигантских цифр. Но главное — результат, и спустя четыре минуты, красная «киа» занимает почетное место между белым «поло» и черным «фордом».

— Меня ЕБ сейчас просто убьет, — хнычет Василиса, пока мы бежим в универ.

— Елизавета Борисовна женщина строгая, не спорю, — смеюсь я, но страх подруги совершенно не разделяю. — Но справедливая. Убивает всегда за дело, уж за два года ты должна была это понять.

Елизавета Борисовна ведет у нас с первого курса, и за это время мы хорошо изучили друг друга.

— Сколько там? — задыхаясь от быстрого шага, спрашивает Василиса. Неужели надеется успеть?

— Четырнадцать минут девятого, — отчитываюсь я, на ходу снимая куртку и доставая пропуск.

— Мне точно конец, — обреченно стонет Василиса, роясь в сумке. Охранник снисходительно качает головой, наблюдая такую картину почти каждое утро.

Я прохожу турникет и жду ее, нетерпеливо топая ногой. Я в принципе не люблю опаздывать, а особенно не люблю это делать не по своей вине.

Василиса жалобно смотрит сначала на охранника, затем на меня. Я в ответ сердито складываю руки на груди, и подруга снова переворачивает содержимое своей сумки.

— Есть! — наконец вопит она, победно сжимая между пальцев пластиковую карточку.

Затем начинается забег по длинным коридорам до нужного кабинета. Хорошо, что я всегда заранее смотрю номер аудитории, поэтому уверенно сворачиваю направо.

— ЕБ тебя любит, слова не скажет, что ты опоздала, — причитает Василиса, догоняя меня на лестнице.

— Потому что я учу ее предмет, — ворчу я. — Если бы ты больше училась, чем вздыхала по этому придурку Назарову, то и тебя бы она любила точно так же.

— Не согласна! Просто ты умная от природы, тебе легко все предметы даются, а для меня это трудно.

Я люблю Василису, но в такие моменты хочется дать ей в нос. Серьезно?! Что значит «умная от природы»?! Да я сижу за лекциями почти все свободное время, при этом совмещая выполнение домашних заданий с тренировками. И на парах я действительно слушаю и запоминаю, а не переписываюсь с парнями. Ну, откровенности ради надо заметить, что последние четыре месяца мне не с кем переписываться.

— Давай ты первая? — заискивающе просит Василиса, указывая рукой на дверь кабинета.

Я закатываю глаза и уверенно стучу. В кабинете царит тишина, которая сопровождает каждую пару нашего строгого профессора Дегтяревой. Елизавета Борисовна сидит за столом, листая чью-то работу. При звуке открывающейся двери она поднимает голову и смотрит на нас с Василисой. Подруга прячется за мою спину, а я, как хотелось бы верить, бесстрашно улыбаюсь. Елизавета Борисовна поднимает четко очерченную бровь, этим легким жестом предлагая начать молить прощения за опоздание.

Остальные студенты отрываются от своих работ, в предвкушении нашей казни. Особенно этого ждет Рита Веселова. Ее голубые глаза, подведенные черными стрелками, смотрят на нас с Василисой с нескрываемым злорадством. Наши отношения не заладились с первого курса, а все из-за милой шутки. Веселовой сразу понравился Шмелев, а когда она узнала, что мы живем в одном доме и учились в одной школе, то пристала ко мне с расспросами. И конечно же попросила дать ей номер Дани. Ну я и дала… номер секса по телефону. Ох, ну и злопамятная эта Веселова!

Елизавета Борисовна показательным движением отодвигает манжет рубашки и смотрит на часы.

— За каждую пропущенную минуту отвечаете на дополнительный вопрос, — без эмоций говорит она, возвращаясь к своему занятию.

Я жму кнопку блокировки экрана телефона и смотрю на часы: восемь семнадцать. Семнадцать? Бросаю на Василису раздраженный взгляд и, зло топая ногами, плетусь на наше любимое место. Подруга чуть отстает, чтобы прихватить листок с заданиями со стола Елизаветы Борисовны.

— Да не дуйся, — шепотом просит меня Василиса, а на ее лице читается явное раскаяние. — Ты же умная, все напишешь, а мне ЕБ поставит минимальный балл просто из принципа.

Я не спорю и не напоминаю, что кто-кто, а Дегтярева не занижает оценки из принципа. Василисе легче оправдать свою лень, чем признать, что она не выучила. Быстро пробегаюсь по основным и дополнительным вопросам и злюсь на подругу чуть меньше. До конца пары я успею ответить на каждый.

Как и положено настоящим студентам, мы сидим за самой последней партой. По соседству, привычно развалившись на столе, дремлет наш друг Саша. Его привычное состояние — мирно спать, положив свою светлую в прямом и переносном смысле голову на руки. Ему абсолютно без разницы, какая пара и кто преподаватель. Саша из той категории неприкасаемых студентов платного отделения, которых очень выгодно держать в стенах универа подольше.

— Опять пришел на пары с ночной тусовки? — с легкой завистью толкает его в бок Василиса, стараясь говорить как можно тише.

Саша лениво приоткрывает глаза, которые сейчас не привычно ярко-голубые, а мутные и сонные, и лениво кивает.

— Ты был в клубе? — продолжает расспрос Василиса, буквально наваливаясь всем телом на мою часть стола. Я как раз нахожусь между ней и Сашей.

— Угу, — мычит он в ответ, снова закрывая глаза.

Я переключаюсь на первое задание. Так, тут все просто, поэтому пальцы быстро записывают ответ. Читаю второй, третий вопрос и с легкостью вписываю верные даты.

Василиса не унимается, продолжая выпытывать информацию. Конечно, мы с Сашей прекрасно знаем, кто ее интересует на самом деле.

— А кто там был еще? — уточняет она, невинно хлопая ресницами. — Ну… из наших общих знакомых.

Вот оно! Я закатываю глаза, а Саша усмехается. Он не гений, да и все предметы сдает только с божьей помощью и помощью денег отца, но что касается обычной жизни, тут он разбирается во всем легко.

— Интересуешься, был ли твой Владик? — У Саши даже сон пропадает, когда он чует возможность повеселиться за чужой счет. А уж влюбленная подруга — идеальная жертва.

— Нет, — фыркает Василиса, безуспешно пытаясь сделать вид, что ей этот парень безразличен: хмурится и берет в руки лист с вопросами.

— Ну коне-е-е-чно, — издевательски тянет Саша.

— Да ну тебя! — обиженно сопит она.

— Так! — Я сердито смотрю на Василису, прерывая их бессмысленную перепалку. — Мне надо ответить на тридцать два вопроса. Тебе, кстати, тоже.

Когда наконец наступает долгожданная тишина, я возвращаюсь к заданиям. Для меня это не проблема, я вчера весь вечер готовилась к паре. А вот Василиса решает заочно получить «неуд». Она откладывает тест и достает телефон. Будет искать фото со вчерашней вечеринки в клубе, ясное дело.

Если первый курс я пыталась с ней бороться, то потом бросила. Мы постоянно ругались, но желания учиться у Василисы так и не прибавилось. Она — активистка, и получает много поблажек от некоторых преподавателей, но иногда ей все же приходится сдавать зачеты своим умом. А уж «незачет» у Елизаветы Борисовны отрабатывать нужно будет однозначно.

Когда пара заканчивается, Василиса торопливо сбегает из кабинета, лишь бы поскорее скрыться от сурового взгляда профессора. Я толкаю Сашу, лист которого так и остается абсолютно чистым, и мы вместе выходим из аудитории.

— Васька все еще бегает за этим придурком? — уточняет Саша, когда мы неспешно идем с ним по коридору на следующую пару.

— Угу, — кисло подтверждаю я.

Влад Назаров — неприятный тип. Вон даже Сашка считает так же, не проявляя мужской солидарности. И именно в такого парня нужно было по уши влюбиться Василисе! Конечно, зачем выбирать нормальных, когда есть Влад?

— А ты?

— Что я? — непонимающе переспрашиваю я.

— Не нашла ухажера? — Он по-идиотски играет бровями.

— Нет, Александр Сябитов, не нашла, — хмыкаю я и растягиваю губы в улыбке, довольная своим шикарным сравнением друга с главной свахой страны.

— Найдем, — включается в игру он и закидывает руку мне на плечи.

— Эй, ты тяжелый! — наигранно возмущаюсь я.

— И что? Мы же друзья, а они должны друг друга поддерживать.

— Поддерживать, а не тащить их туши на себе, — кряхчу я, словно старая бабка, и пытаюсь скинуть его руку.

— Ой, вы меня не цените и не жалеете, — притворно жалуется Саша, когда мы входим в аудиторию и пробираемся к заднему ряду. — Знаешь, как мне трудно передвигаться? Я ведь всю ночь не спал, но пришел получать знания, а мог бы сейчас седьмой сон видеть.

— Если ты еще и ходить не будешь, тебя точно отчислят, — хмурюсь я, не испытывая ожидаемой жалости.

— Ну ты и зануда, Полинка, — вздыхает он. Затем вытягивает голову и осматривает аудиторию. — Где наша общая подруга? Она же раньше нас ушла.

Словно услышав вопрос, мой телефон вибрирует. Я открываю мессенджер и читаю входящее сообщение.

Василиса: Поль, я убежала по делам, прикрой меня. И попроси Сашку забросить тебя домой. Целую.

— Васька?

— Ага. Убежала «по делам».

Саша понимающе хмыкает — мы оба догадываемся, что она поехала к Владу. Сперва Назаров видел во мне союзника и какое-то время казался милым и дружелюбным. Но с каждым разом его истинный образ проявлялся все отчетливее, а мое отношение к нему неизменно менялось не в лучшую сторону. Как же он меня бесит! Вот и сейчас Владу что-то понадобилось от Василисы, поэтому он и вызвал ее. Но больше всего меня бесит, что подруга тут же все бросает и летит к нему.

Через две пары мы с Сашей едем домой. Я специально прошу не делать ради меня крюк и выхожу около любимой кофейни. Когда подхожу к подъезду, машинально бросаю взгляд на парковку, ища глазами черную «мазду». Ее на месте нет, значит, Шмелев еще не вернулся домой. Взбегаю по лестнице на свой этаж. У меня мало времени, а нужно успеть переодеться и поболтать с мамой. Пока я уплетаю горячую пасту, мама рассказывает про операцию, из-за которой сегодня задержалась на работе. Спустя полчаса я наливаю себе большую кружку чая и устраиваюсь в гостиной на кресле. Беру телефон, чтобы привычно зайти на страницу Шмелева, открываю последнюю фотографию и несколько секунд ее рассматриваю. Сердце ожидаемо сжимается, и я с раздражением откладываю мобильник.

Этот Шмелев меня точно добьет!

Глава 2

В зал прихожу заранее, чтобы спокойно переодеться и подготовиться к тренировке. В боксе не нужна особая форма или специальная экипировка — я занимаюсь в черных шортах с тайтсами и спортивном топе ярко-желтого цвета.

— Привет, Полин, — здоровается Леша Волков, выходя из мужской раздевалки.

— Привет. — Бью своим кулаком в его — наше обычное приветствие.

— Как настроение?

— Боевое, — отвечаю я, нисколько не обманывая.

Мы заходим в зал. Сейчас нас в группе занимается четверо, но тренер говорит, что скоро придет новенький. Замечаю, что мне машет Лиза. Я машу в ответ, а потом надеваю наушники, чтобы у нее не возникло желания поболтать. Мы не подружки, но нас часто ставят в пару, так что приходится поддерживать хорошие отношения.

Мы всегда приходим на полчаса раньше тренера, чтобы как следует разогреться. Я прибавляю звук, отключаюсь от окружающего мира и начинаю бежать. В наушниках играет Imagine Dragons2, подгоняя и задавая нужное настроение. Я чувствую легкую усталость, потому что задала себе слишком высокий темп, но не останавливаюсь, призывая тело работать. Я люблю спорт с самого детства — до девятого класса занималась легкой атлетикой, и бег для меня привычное дело.

Песня меняется как раз в тот момент, когда я обгоняю Лешу. Он пытается схватить меня, чтобы замедлить, но я ловко ухожу в сторону и со смехом опережаю его на несколько шагов. Заканчиваю круг, останавливаюсь и следующий прохожу, восстанавливая дыхание.

— Что? — спускаю наушники на шею, заметив, что Леша пытается со мной заговорить.

— Ты решила сегодня загонять себя до тренировки?

— Нет, просто бег помогает вытеснить ненужные мысли из головы, — отвечаю я и делаю глоток воды из бутылки.

— Этот способ подходит только тем, у кого есть что вытеснять, — смеется Леша.

— А?

— Посмотри на Димана.

Поворачиваю голову в том направлении, куда кивает Леша, и вижу, как Дима беззаботно залипает в телефоне, даже не думая приступать к разминке.

— Опять ему влетит от Юпитера, — Леша мечтательно улыбается.

— Да, Юрий Петрович доходчиво объяснит ему пользу разминок перед тренировками.

Мы с Лешей заговорщицки переглядываемся. Так сложилось, что за все время я сдружилась только с ним. Он довольно симпатичный, доброжелательный и спокойный. Мы никогда не спорим, не ругаемся и с удовольствием шутим над товарищами по секции. Мы словно две подружки-сплетницы, которым только дай волю пообсуждать новые любовные похождения Лизы или похихикать над неминуемой карой над Димой.

С Димой Орловым другая ситуация. Он всегда держится особняком, не нуждаясь в нашем общении. По внешности он мне тоже не нравится — не люблю слишком раскачанных парней. Мне больше по душе спортивные, но худощавые. Да к тому же у Орлова характер крайне нестабильный. Тренер держит его только за отличный хук правой.

— Что ты решила по поводу чемпионата? — через какое-то время меня спрашивает Леша, когда мы одновременно приступаем к легкой суставной разминке.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Хочу посоветоваться с Юрием Петровичем.

Пока что я правда так и не решила до конца, нужно ли ввязываться в соревнование. С одной стороны, я добилась хороших успехов и вполне могу претендовать на высокий результат. С другой — мне не хочется переживать и изводить себя на тренировках.

Мои мысли прерывает тренер, появляясь в зале и громко хлопая в ладони. Я тут же убираю наушники в сумку, готовясь слушать его указания.

— Добрый вечер, чемпионы! — Юрий Петрович потирает руки, словно в предвкушении чего-то хорошего.

Он смотрит на каждого из нас внимательным взглядом карих глаз, моментально отмечая уровень нашей разминки. Я всегда восхищалась аурой, которая исходит от этого человека. Юрию Петровичу слегка за пятьдесят, но его физической форме и силе могут позавидовать многие молодые парни.

— Полли, Джонни, — обращается тренер к нам с Лешей. — Начинайте отрабатывать удары в паре. Я скоро к вам подойду.

— Принято, тренер, — с улыбкой кивает Леша, подмигивая мне. Мы оба понимаем, что оставшимся сейчас здорово влетит за их лень.

Мы отходим в дальний угол, чтобы не мешать Юрию Петровичу раздавать заслуженные наказания за некачественную разминку. По пути я достаю из сумки бинты, чтобы зафиксировать кисти и запястья во избежание травм.

— Я тебе рассказывал, на какой крутой фильм мы ходили со Светой? — говорит Леша, чтобы занять время, пока мы проделываем ритуал с бинтами.

— Нет, — качаю я головой.

Леша оживленно пересказывает сюжет просмотренного фильма. Я слушаю его вполуха, наматывая бинт. Надеть петлю на большой палец, обмотать запястье на три оборота, на четвертом снова вернуться к пальцу и зафиксировать его, сделать оборот вокруг ладони, затем забинтовать каждый палец по отдельности. Раньше меня жутко раздражал этот процесс! Бинты невыносимо длинные, а чтобы хорошо зафиксировать кисть приходилось тратить кучу времени. Первый год этим занимался исключительно тренер, но постепенно я и сама научилась, и сейчас мы с Лешей справляемся быстро.

— Полли.

Я оборачиваюсь на голос Юрия Петровича. Он машет мне рукой, подзывая к себе. Я прячу улыбку, наблюдая, как Димка отжимается, а Лиза с кислым видом берет скакалку. Вот она — карма.

— И ничему их жизнь не учит, — качает головой тренер, не отрываясь от просмотра бумаг в руках.

— Мне кажется, им просто нравится это делать, — пожимаю плечами я.