Полная версия
Кукла же, в свою очередь, подошла к существу, а тот немного наклонился к ней, не переставая пускать слюни и облизываться. Она стала что-то неразборчиво говорить ему.
Яндере снова посмотрела на девушку, облокачивающуюся на неё, и, поняв, что ей становится всё хуже и хуже, решила выйти с ней из комнаты и постоять в коридоре.
— Лучше? — спросила она, схватив её за рукав.
— Да лучше — ответила Мирай, наконец взглянув на девушку. — Что там было?
— Монстр. Ещё один, — прямо ответила та. — В отличие от куклы, он не пытается быть милым и невинным. Выглядит как какое-то животное, бешеное животное
После паузы Мирай сказала:
— Интересно, почему он на нас не напал
— Это ты у меня спрашиваешь? Понятия не имею. Может быть, его «дочь» просит не делать этого. Тогда с хера ли он её слушает, если выглядит как машина для убийств? — грубо, словно самой себе задала вопрос Яндере, глядя на дверь в комнату отца, откуда доносился голос куклы.
Голос прекратился, послышались приближающиеся шаги, и пластиковая рука показалась из двери и распахнула её.
Амили смотрела на девушек недоумевающим взглядом, как им показалось.
— Вы чего ушли-то? Мой папочка не любит, когда кто-то уходит без его разрешения — спросила она.
— Да моей приятельнице плохо стало, вот и вышли, — ответила Яндере.
Мирай посмотрела на Яндере с искрой в глазах: впервые её назвали «приятельницей».
— Вам всё же всё равно стоит перед ним извиниться — эти слова ввели девушек в ступор.
— И-извиниться? За что? За то, что мы просто вышли из его комнаты, потому что там воняло, или что!? — возмущалась Яндере, в то время как Мирай смотрела на куклу с неким беспокойством и страхом.
«Если „отец просит извинений за такие простые вещи, это совершенно ненормально», — думала Мирай, вспоминая опыт со своим отцом.
Пока Яндере спорила с куклой, из двери вскоре показался и сам отец, сверля девушек взглядом.
Мирай больше не чувствовала запаха, поэтому осмелилась взглянуть на монстра и ужаснулась от его вида.
Амили сделала паузу, а потом снова посмотрела на Яндере.
— Можете называть его «Хищником». Он гордится этим именем. Поздоровайтесь с ним, пожалуйста.— неожиданно для Яндере быстро сменила тему кукла.
Яндере, как и ожидалось, хотела оскорбить это имя на эмоциях, однако, взглянув на «Хищника», решила этого не делать. Её смелость вмиг улетучилась, и она решила повиноваться:
— Ам Что ж, Здравствуйте Хищник — чуть запинаясь, с презрением в глазах начала говорить девушка. — Я Яндере, а девушка с фиолетовыми волосами — Мирай.
Существо ничего не ответило, лишь слегка открыло пасть, не переставая пускать слюни.
Амили посмотрела на своего отца, а потом на девушек.
— Он спрашивает: «Что вы делаете в нашем доме?» — ответила она за него.
Девушки на пару минут промолчали, придумывая отговорку: сказать, что кто-то оставил им записку с просьбой прийти сюда, было не вариантом. Кукла и её отец — жители сна, поэтому они вряд ли что-то поймут.
— Да мы просто решили побегать по городу и домам в поисках хоть какой-то жизни. А то мир немного безлюдный — сказала Мирай, переводя взгляд то на Амили, то на Хищника.
Девочка, похоже, поверила и кивнула, а насчёт отца трудно было сказать — он как смотрел на девушек хищным взглядом, так и продолжал смотреть
— Ммм, понятно — сказала кукла. — Извините за то, что мы довольно бурно среагировали на вас и даже не угостили. — Пауза. — Будете чай? Может быть, конфет?
— Нет-нет, спасибо. Мы не голодны — незамедлительно отказалась Мирай. Яндере на предложение куклы лишь отрицательно покачала головой.
Амили огорчённо склонила голову.
— Как жаль И вы даже ненадолго останетесь? — чуть жалобным голосом сказала она.
— Думаю — начала Мирай, посмотрев на Яндере. Было ясно, что брюнетке хотелось в лучшем случае убить этих двоих и как можно быстрее отсюда свалить. — Дайте время обсудить всё с моей приятельницей, — отходя подальше от Амили и Хищника, добавила она. — Может быть, останемся на определённое время
Кукла сразу же повеселела.
— Хорошо! Надеюсь, вы примете правильное решение! — оживлённо ответила кукла с детской невинностью. — Я буду в комнате папочки, подойдёте, когда будете согласны остаться у нас.
— Хорошо — последнее, что сказала Мирай, перед тем как схватить Яндере за запястье и оттащить её подальше от комнаты Хищника.
Девушки зашли обратно в детскую комнату, где было комфортнее всего в этом доме.
— Ты серьёзно хочешь остаться с этими монстрами? — язвительно спросила Яндере, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к двери. Однако в её голосе сквозило раздражение, почти злость.
— Конечно нет, но — начала Мирай, сжимая край своей кофты.
— Но что? — резко перебила её Яндере, оттолкнувшись от двери. — Хочешь «докопаться до истины»? Хочешь знать, что здесь произошло? Что не так с этой семейкой?
— Да, хочу, — уже твёрже ответила Мирай, поднимая взгляд. — Поэтому я и хочу остаться здесь на какое-то время.
Она на секунду замялась, но продолжила:
— Эта кукла она ведёт себя как человек, которому нужна помощь, и—
— Да ты издеваешься? — перебила Яндере, шагнув к ней ближе. — «Кукла ведёт себя как человек с проблемами»? Ты это как определила?
Мирай на мгновение замолчала, но не отвела взгляд.
— Я это чувствую, — тихо сказала она, но в голосе появилась упрямая нотка.
Яндере замерла, а затем раздражённо выдохнула, проведя рукой по волосам.
— Чувствуешь — с насмешкой повторила она. — Отлично. Просто замечательно. Тогда, когда тебя эта «бедная кукла» разорвёт, ты тоже это почувствуешь?
Мирай вздрогнула, но не отступила.
— Ты же сама видела она нас не тронула.
— А её «папочка»? — резко бросила Яндере, чуть наклонившись к ней. — Или ты уже забыла, как он на нас смотрел?
На секунду повисла тишина.
— Я не говорю, что это безопасно, — уже тише сказала Мирай. — Но если мы сейчас уйдём, мы так ничего и не узнаем
Яндере молчала, сверля её взглядом сквозь маску.
— А я хочу понять, что здесь происходит, — закончила Мирай.
Яндере раздражённо щёлкнула языком и отвернулась.
— Ты слишком добрая для этого места, — холодно сказала она. — И это тебя убьёт.
Мирай хотела снова возразить, но Яндере заговорила первой:
— Послушай, Мирай — её голос стал тише, но всё ещё оставался ровным. — Я в этом сне провела херову тучу времени и скажу тебе так: монстры — кровожадные и отвратительные существа.
Она ненадолго замолчала, будто собираясь с мыслями.
— Какими бы безобидными и милыми они ни казались, цель у них одна — заманить тебя и убить или съесть.
Яндере отвела взгляд в сторону, на секунду задержавшись на двери.
— Я встречала таких монстров. Много. Как та кукла и её «отец». И я знаю, о чём говорю.
Она снова посмотрела на Мирай — уже чуть жёстче.
— Так что давай без экспериментов, ладно? — короткая пауза. — Уйдём отсюда, пока они не решили разорвать нас.
Мирай чуть замялась: слова Яндере были логичными — даже ежу было бы понятно, что оставаться здесь плохая идея. Однако что-то внутри упорно не давало ей согласиться.
— А как же записка? — вдруг сказала Мирай, наконец посмотрев прямо на Яндере.
Она сделала небольшую паузу, словно собираясь с мыслями, но взгляд не отвела.
— Если бы это была обычная зачистка от монстров, этот кто-то не писал бы нам, куда идти. Мы бы просто наткнулись на них сами через какой-то время. — Мирай чуть сжала пальцы, но голос остался ровным. — Значит, это место не просто так появилось. И то, что нам нужно здесь сделать, — это нечто большее, чем очередное убийство монстров. — Она на секунду замолчала, а затем добавила уже твёрже:
— И я хочу понять, что именно.
Яндере пару секунд промолчала, чуть отвернувшись от Мирай и уставившись в пол, обдумывая её аргументы. Затем тяжело вздохнула — коротко, раздражённо.
— Ты так отчаянно хочешь остаться здесь, да? — язвительным, но уже без прежнего нажима голосом сказала она, наконец посмотрев на Мирай.
Она на секунду прищурилась, словно проверяя, передумает ли та.
— Ясно — не дождавшись ответа, тихо добавила Яндере, щёлкнув языком. — Даже спорить дальше не буду. — Последнее, что сказала она, прежде чем отвернуться и направиться к двери. — Что ж тогда занимайся своими делами, а я пойду выход искать. Я не собираюсь здесь оставаться — она положила руку на дверную ручку и вышла из детской комнаты, оставив девушку одну.
Мирай лишь тихо фыркнула на равнодушие брюнетки. Ей казалось, что Яндере больше беспокоит их собственная безопасность, чем чья-либо ещё. Однако сделать что-либо с этим девушка не могла.
Осмотрев комнату, Мирай заметила тот самый дневник на тумбочке, который так и не был никем тронут. Она подошла к нему, взяла в руки и открыла.
На первой странице была надпись, выведенная красивыми буквами: «Дневник принадлежит Эмили».
Мирай немного смутило последнее слово, так как она думала, что это дневник Амили, но списала это на то, что сон просто коверкает слова — смысл от этого не меняется. Поэтому она не стала заострять на этом внимание и принялась читать записи.
Почерк был красивым: буквы написаны розовой гелевой ручкой, страницы — бело-розовые. Однако некоторые из них были жёсткими, будто пропитаны какой-то жидкостью, и помяты.
Первая страница с записями была самой чистой по сравнению с остальными. Но из-за каких-то засохших капель слова были размазаны и неразборчивы.
Первая страница с записями была самой чистой по сравнению с остальными. Но из-за каких-то засохших капель слова были размазаны и неразборчивы.
"Моя первая запись. 3 июня 2009.
♡︎ Дорогой дневник. Я очень рада что мне подарили тебя, так как могу писать здесь что захочу и никто это не узнает.
♡︎ Давай тогда познакомимся:
♡︎ Меня зовут [слово размазано]. Вчера мне исполнилось 10 лет. Я люблю рисовать, и играть в игрушки, моя любимая игрушка это, моя плюшевая пони – Пинирика-Сани-Хей. Кому-то покажется что это сложное имя, но я его спокойно выговариваю. Люблю рисовать и писать, хочу в будущем стать писателем.
♡ У меня нет мамы. Не в том смысле что она умерла, а в том что она с нами больше не живёт. Мой папочка её ненавидит, и надеется что я «не буду как она». Не знаю что именно он имел ввиду, но думаю если он её ненавидит, то и я буду. Мы же семья не так ли?
♡︎ Мой папочка – довольно крупный и пухленький мальчик, он нежно называет меня «звёздочкой». Он любит пить невкусную водичку, чаще всего оно не имеет цвета. Однако это так же и влечёт на его поведение: он становится более мягким и ласковым по отношению ко мне. Мне это нравится, так как он мой единственный родитель и это способ показать любовь ко мне.
♡︎ Это пока что всё что я могу тебе написать.
Спокойной ночи, дневник.♡︎♡︎"
Следующая страница была вырвана, как и последующая.
Мирай удалось найти лишь отрывок следующей записи. В отличие от первой страницы, написанной с детским мировоззрением, этот отрывок был написан совершенно серьёзно.
"Сейчас 10 февраля 2012 года. Мне сейчас 13 лет. Бутылок с алкоголем становится всё больше и больше, мой [неразборчиво], если его так можно назвать, абсолютно все деньги тратит на алкоголь, настолько что мы уже целый год живём без воды или отпадения, я пью и молюсь в речке не подоплёку. Он очень редко отпускает меня на улицу, говоря что там много парней, которые могут отобрать меня от него, что б насиловать. Я конечно же в это не верю, и сбегаю из дома пока отец спит.
Прочитав свою первую запись, поняла что всё детство я была дурой. Я впервые выразила открытое недовольство на отца из-за набитых в углах кучи бутылок. Наш дом превратил в настоящую свалку, и стал пахнуть алкоголем, просроченной едой. Он лишь отмахнулся бредом по типу «люди животные по сути, а животным без разницы где жить.». С таким же предлогом он не мылся, он всегда вонял потом и мочой, этот запах он называл феромонами. На повышения голоса он меня вообще ударил, став оскорблять, и сказал почему я веду себя как «плохая девочка», и смею не слушаться его.
Мне следует сбежать из дома когда нибудь. У меня есть люди, которым я могу доверится и пожить у них какое-то время."
"Я тихо стала готовится к побегу, положила туда всё не обходимое, и что б отец не стал подозревать меня в нём, я вела с ним особенно мило, как и 3 года назад."
Следующая страница была исписана каракулями. Единственное, что Мирай могла разобрать, — это «ОН ЗАМЕТИЛ». Страница была заляпана кровью и другими нераспознанными жидкостями, и Мирай не хотела знать, какими именно. Ещё на первой странице дневника ей становилось тошно, а сейчас на её лице читался чистый ужас.
Смотреть следующую страницу, которая, на удивление, была цела, Мирай не хотела. Она подумала, что с неё достаточно.
Девушка закрыла дневник и положила его на место.
Ей было трудно даже психологически поверить в написанное. Мирай поймала себя на мысли, что её отец по сравнению с этим казался почти святым.
Девушка тяжело вздохнула, пытаясь привести мысли и эмоции в порядок, и решила сосредоточиться на своём плане действий: прочитав дневник, она поняла, что ключ к побегу, скорее всего, связан с самой куклой, и если что-то изменить в ней или вокруг неё, сон отпустит их с Яндере. Выбраться при помощи чего-то или кого-то — вполне в духе этого сна.
Почему Мирай решила, что дело в Амили?
Сон не стал бы продумывать настолько чёткие предложения в личных дневниках своих обитателей — и уж тем более не наделял бы их таким подобием разума. Это выбивалось из всего, что она видела раньше.
Амили отличалась.
Она не вела себя как монстр. Она говорила, реагировала, переживала — почти как человек. И этот дневник он не выглядел чем-то, созданным «для антуража».
Но дело было не только в этом.
Мирай поймала себя на мысли, что ей попросту жаль куклу. Оставить её здесь, с этим существом даже если это ловушка, даже если это очередная приманка для тех, у кого есть хоть капля сочувствия — она не хотела.
Девушка положила дневник к себе в сумку — вдруг пригодится — и пошла на поиски Амили: та как раз до сих пор ждала её в комнате своего отца, чтобы услышать её решение остаться с ними.
Наконец выйдя из комнаты куклы, Мирай поняла, что провела там довольно много времени: она и забыла что коридор был сырым и заваленный бутылками, в отличие от детской.
К тому же нарастало беспокойство об Яндере — а где она, собственно? С ней в этом доме могло произойти всё что угодно. А вдруг она ушла слишком далеко, и сон не выдержал её, и она просто пропала?
Как назло, в доме стояла мёртвая тишина: Мирай слышала только собственное сердцебиение и дыхание.
Мирай медленно шла по коридору, стараясь не смотреть на разбросанные под ногами бутылки. Чем ближе она подходила к комнате Хищника, тем сильнее становился тот самый неприятный запах.
Из комнаты доносились тихие голоса. Точнее — голос Амили. Самого Хищника почти не было слышно — лишь тяжёлое дыхание.
Мирай остановилась у приоткрытой двери, собираясь постучать, но замерла. Она вдруг подумала: если даст понять, что пришла, всё происходящее внутри мгновенно прекратится. Поэтому девушка лишь осторожно заглянула в комнату.
И тут же почувствовала, как внутри всё сжалось.
Амили сидела на краю кровати, неподвижно выпрямив спину, словно настоящая кукла. Хищник находился слишком близко к ней — почти вплотную. Его когтистая лапа медленно скользнула по её волосам.
Амили никак не отреагировала. Будто давно привыкла к этому. Хищник наклонился ещё ниже, почти уткнувшись мордой ей в шею, а длинные когти слегка царапнули ткань платья.
Кукла продолжала сидеть молча.
Мирай застыла у двери, широко раскрыв глаза. Все мысли исчезли при виде этой картины. Единственным желанием, оставшимся у неё в голове, было защитить куклу.
Взгляд девушки словно инстинктивно зацепился за нож, воткнутый в маленький стол. Рука Мирай тут же потянулась к нему и без усилий выдернула его.
Мирай тихо начала подкрадываться к «семье», не замечавшей её, потому что все были слишком заняты происходящим.
И вот Мирай оказалась слишком близко к Хищнику и решительным движением ударила его ножом в шею.
Тот закричал и так же быстро оттолкнул девушку от себя — настолько сильно, что она ударилась спиной о стену, но всё же осталась на ногах и не потеряла сознание.
Хищник сразу же обратил внимание на нападавшую. Он раскрыл пасть, а его зрачки быстро превратились в точку.
Кукла растерянно наблюдала за происходящим и пыталась окликнуть отца, однако тот, судя по его неподвижности, больше её не слушал, встав на четвереньки перед Мирай.
Мирай выставила перед собой окровавленный нож, направив лезвие прямо на монстра. Хищник мгновенно поддался на вызов: его зрачки сузились, а тело резко рванулось вперёд.
Но девушка была готова.
Она ловко ушла в сторону, привычно уклоняясь от атаки. За всё время, проведённое среди чудовищ, её тело уже научилось двигаться раньше, чем успевал появиться страх.
Однако Мирай не собиралась просто спасаться бегством.
Пока Хищник по инерции пролетал мимо, девушка метнулась к Амили, резко схватила куклу за запястье и потянула за собой. Не теряя ни секунды, она выскочила из комнаты и бросилась по тёмным коридорам в поисках выхода.
Амили пыталась сопротивляться, вырваться из её хватки, но пальцы Мирай сжимали запястье куклы с почти болезненной силой.
— Ты чего?! Верни меня к папочке! Он просто любит меня! — кричала позади кукла, не прекращая попыток вырваться и вернуться к своему «отцу».
Однако Мирай её не слушала.
Впереди показалась та самая дверь, через которую они с Яндере вошли в этот дом. Но теперь она была закрыта.
Мирай тут же бросилась к ней, пытаясь отпереть замок, дёргая ручку и даже стараясь выбить дверь плечом. Дерево выглядело старым и изношенным, будто единственное, что всё ещё удерживало его, — сам сон.
Позади всё отчётливее раздавался грохот. Хищник по-прежнему мчался за ними с безумной скоростью, сшибая бутылки и всё, что попадалось ему на пути.
И тогда девушка поняла: если продолжит стоять у двери, пытаясь открыть её, монстр рано или поздно доберётся до них. И тогда он либо заберёт куклу, либо убьёт их обеих.
Мирай резко отступила от двери и скрылась в одной из ближайших комнат — гостиной. Там она спрятала Амили за своей спиной, инстинктивно закрывая её собой, и замерла в ожидании схватки с Хищником.
Грохот в коридоре внезапно стих. Теперь вместо хаотичного шума раздавались лишь тяжёлые шаги монстра, медленно приближавшегося к своим жертвам.
Мирай замерла с вытянутой рукой, направив нож в сторону выхода из комнаты и ожидая появления Хищника. Она пыталась сосредоточиться на надвигающейся угрозе, но адреналин после долгой погони мешал собраться с мыслями. Сердце билось так громко, что его удары отдавались прямо в ушах, сбивая концентрацию и заставляя дыхание сбиваться.
Наконец в дверном проёме показалась морда существа. Хищник смотрел на девушку и куклу широко раскрытыми глазами, в которых отчётливо отражались их силуэты.
— П-папочка — начала кукла дрожащим голосом. — О-она Моя подруга не специально Она п-просто подумала
Однако её уже никто не слушал.
Монстр снова бросился на девушек, и Мирай резко оттолкнула Амили в сторону, чтобы та не попала под удар, одновременно заставляя Хищника сосредоточиться на ней самой.
Началась схватка.
К несчастью для Мирай, монстр оказался таким же ловким, как и она сама. Попасть по нему ножом, при этом не угодив под удар когтей, было крайне сложно. Впрочем, и Хищнику было не легче — девушка постоянно ускользала от его атак.
Кукла, наблюдая за происходящим, испугалась и попыталась разнять их. Она схватила своего отца за руку, повиснув на ней, чтобы тот не ударил Мирай, отчаянно крича:
— Папочка, нет! Она не виновата! Ты не должен бить её! Про-
— ААААААА! — закричала Амили, когда монстр резко оттолкнул её, полоснув когтями по лицу, после чего сразу же продолжил схватку.
Куклу отбросило в сторону, подальше от драки. Сжавшись, она закрыла лицо руками, согнувшись от боли и потеряв ориентацию в происходящем.
Пока по комнате разносились удары и грохот, Амили наконец медленно убрала ладони от лица. Они были покрыты густой чёрной жидкостью, похожей на кровь монстров. Через всё её лицо тянулся глубокий шрам от когтей, растянувшийся почти через всё лицо.
Она подняла свои стеклянные и кукольные глаза обратно на Мирай и на своего ОТЦА, уже склонившейся над уставшей и окровавленной тушью девушки, что пыталась защищаться из последних сил.
И Амили почувствовала как ней что-то треснуло. Появился страх.
— П-па — слабо бормотала кукла, начиная отступать. Она почувствовала как на её глазах стали появляться слёзы. Она теперь видела своего отца как монстра.
Ноги сами понесли её назад, и Амили внезапно рванула прочь из комнаты, оставив Мирай и Хищника наедине.
Уголки губ Мирай едва заметно приподнялись, когда она увидела, как кукла убегает. Значит, ей всё-таки удалось хоть немного повлиять на неё. Амили наконец почувствовала опасность и решила спасаться.
Но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась.
В следующий миг коготь монстра с силой врезался девушке в живот, вновь отбрасывая её к стене. Воздух болезненно выбило из лёгких. Нож давно выскользнул из её рук.
Худи Мирай насквозь пропиталось кровью и потом, а ткань во многих местах была разорвана. Зрение постепенно плыло, а монстр не прекращал рвать её когтями, яростно трепая девушку, словно игрушку в пасти зверя.
Сражаться уже было бессмысленно. Сил почти не осталось, а единственное оружие давно потерялось среди обломков комнаты.
Теперь ей оставалось лишь надеяться: либо на сам сон, который после смерти снова переродит её где-нибудь в этом кошмарном мире, как это уже случилось в самом начале. Либо на Яндере, которая сейчас находилась неизвестно где.
Зрение постепенно темнело. Боль стала почти невыносимой, а в голове раздавался пронзительный звон.
Смерть была близко.
Умирать было страшно. А что, если сон в этот раз не спасёт её? Что, если она больше не переродится? Что, если всё это — уже её настоящая, окончательная смерть?
Но даже эти мысли вскоре начали растворяться.
Веки Мирай тяжело опустились, тело окончательно обмякло, а сознание медленно погрузилось во тьму.
К удивлению Мирай, она всё ещё была жива.
Сознание медленно возвращалось, хотя зрение по-прежнему оставалось размытым — настолько, что девушка не могла различить, что находится вокруг неё.
Перед глазами двигались лишь нечёткие силуэты, а до слуха доносились приглушённые голоса и звуки.
Всё тело невыносимо болело. Даже каждый вдох отдавался острой болью. Сейчас Мирай могла лишь лежать в луже собственной крови и беспомощно наблюдать за происходящим.
Постепенно шум начал стихать. Затем послышались шаги, приближавшиеся к ней, и девушка почувствовала, как кто-то коснулся её запястья, проверяя пульс.
— Я Яндере?.. — едва слышно прошептала Мирай, сплёвывая кровь изо рта. Мысли путались, а сознание всё ещё отказывалось работать нормально.
Зрение понемногу прояснялось, и размытые фигуры становились всё чётче. К ней действительно подошла Яндере, в некоторых местах девушки были следы бойни, и чёрная кровь монстра. Не говоря ни слова, брюнетка подняла Мирай на руки, совершенно не заботясь о том, насколько больно сейчас её напарнице.
Она осторожно опустила девушку на диван и принялась осматривать её раны. Ноги Мирай были разодраны почти до мяса, а одежда насквозь пропиталась кровью.
— Я сомневаюсь, что мы можем ей как-то помочь — послышался рядом тихий детский голос.
Это была Амили. Она виновато смотрела на них, крепче прижимая к себе плюшевого медведя.
— Извините
— За что? — раздражённо спросила Яндере, продолжая пытаться хоть немного облегчить состояние Мирай.
— За то, что пыталась оставить вас у себя дома и дождаться, пока он — Амили опустила голову, нервно переминаясь с ноги на ногу.
— Как ты нашла меня?.. — слабо спросила Мирай, тяжело опираясь на Яндере, присевшую рядом. Она почти не чувствовала собственного тела.