Полная версия
Мирай резко дёрнули за капюшон. Она вышла из транса и последовала за незнакомкой.
Очнувшись, девушка включила инстинкт самосохранения. Не оглядываясь, она побежала по извилистым коридорам.
Местность незаметно для Мирай снова изменилась — в одном из коридоров вдруг появилось окно. Не теряя ни секунды, девушки выпрыгнули наружу и мягко приземлились на траву. Оказалось, что это первый (вроде) этаж, поэтому риск что-то сломать был минимален.
Мирай перевернулась на спину, глядя в небо и на верхушки деревьев, стараясь отдышаться.
Затем она посмотрела на девушку, лежавшую в нескольких метрах. Та лежала на боку, отвернувшись.
Мирай забеспокоилась о состоянии незнакомки. Она осторожно подползла ближе.
— Х-хей? Ты в порядке..? — робко спросила она.
Девушка приподнялась на локтях и повернулась к Мирай.
Мирай сразу узнала её: это была та самая девушка в маске, которую она видела ещё в первые дни сна.
— Нам нужно убираться отсюда как можно скорее… — произнесла незнакомка, проигнорировав вопрос Мирай, и поднялась на ноги.
Она убрала окровавленный кинжал — тот самый, которым ранее ранила монстра, — в сумку, висевшую через плечо и на талии.
Мирай не стала спорить и молча последовала за девушкой, выходя вместе с ней из леса.
Спустя некоторое время, почти выбравшись из чащи, незнакомка замедлила шаг. Воспользовавшись этим, Мирай решила заговорить:
— Тебя хоть как зовут? — спросила она, идя следом за брюнеткой.
— Яндере, — коротко ответила та.
— Необычное имя… — удивилась Мирай. — А меня…
— Я знаю, как тебя зовут. Можешь не представляться.
— Откуда? — встревоженно спросила она.
Яндере на несколько секунд замолчала, будто подбирая слова, а затем спокойно ответила:
— Кто-то оставил мне записку. Там было написано: «Там девушка в беде — зовут Мирай. Иди, спаси её, а дальше как пойдёт». Ну, я и решила: раз уж кто-то это написал, значит, так нужно.
Мирай задумалась над её словами. В обычной жизни такое объяснение показалось бы бредом, но здесь, во сне, могло происходить что угодно — и, судя по её опыту, слова Яндере вполне могли оказаться правдой.
Больше всего её зацепило упоминание записки.
— «Оставил записку», говоришь?.. — возбуждённо спросила Мирай, вспомнив о посланиях неизвестного, который в начале сна постоянно появлялся, когда ей требовалась помощь. — Она была написана фиолетовыми чернилами?
— Ну да… фиолетовыми, — недоумённо ответила Яндере. — А тебе зачем эта информация?
— Мне тоже оставляли такие записки, — сказала Мирай. — В самом начале, как только я попала в этот сон. Они помогали мне, когда я оказывалась в опасности… Но потом перестали.
— Ясно… — холодно ответила Яндере.
Вскоре девушки вышли на пустую проезжую трассу.
— Думаю… наши пути здесь расходятся. Мой дом находится в той стороне, так что…
— Подожди с выводами, — перебила её Яндере. — Одна из особенностей этого сна: если ты познакомился с живым человеком, ни в коем случае нельзя отдаляться от него дальше определённого расстояния. Иначе ты больше никогда его не увидишь. Так что с этого дня ты привязана ко мне, — пояснила она. Мирай посмотрела на неё с недоумением и подозрением.
— А как тогда мне…
— У меня жить будешь, — равнодушно ответила Яндере, будто привести в дом совершенно незнакомого человека было для неё обычным делом. — Если бы я хотела тебя убить, сон уже дал бы тебе это понять. Он не оставляет такие вещи незаметными. Скорее, он просто превратил бы меня в ещё одного безмозглого убийцу.
Мирай опустила взгляд на асфальт, задумавшись. Яндере говорила правду: если бы она была враждебна к девушке, то не стала бы спасать её от монстра. Девушка вздохнула и сказала:
— Хорошо, веди к своему дому... — она всё ещё не доверяла ей. Яндере ничего не ответила, лишь жестом указала следовать за ней.
Через полчаса неспешной прогулки девушки подошли к загородному дому. Он выглядел очень уютно: белые стены, крыша, два этажа, гараж и небольшой дворик со скамейками и мангалом.Яндере открыла деревянную входную дверь с маленьким окошком и вошла внутрь; Мирай последовала за ней.
Войдя в дом, девушки оказались в просторной прихожей. Оттуда начинался коридор с множеством дверей и лестницей на второй этаж, а также проход в комнату, похожую на гостиную. Туда Мирай и Яндере направились сразу.
Слева от входа в комнату на стене красовался телевизор. Перед ним стоял удобный диван, а между ними находился небольшой столик. На этом столике стояла ваза с искусственными розами, лепестки которых были окрашены в фиолетовые, жёлтые и красные оттенки.
С противоположной стороны располагалась кухня: духовка, шкафчики под и над стойкой, электрическая плита и белый холодильник. Посреди комнаты стоял большой прямоугольный стол.
— Чувствуй себя как дома, — произнесла Яндере, направляясь к кухонным шкафчикам.
Мирай села за большой стол и поставила сумку на ближайший стул.
— Чай? — предложила Яндере.
— Да, пожалуйста, — ответила Мирай, всё ещё смущаясь от такого гостеприимства.
Пока Яндере заваривала чай, взгляд Мирай блуждал по комнате, внимательно осматривая всё вокруг. Затем она перевела глаза на свою новую знакомую, которая уже достала две кружки и начала готовить напиток.
— А почему ты носишь маску? — решилась спросить Мирай.
— Это… — Яндере замялась, подбирая слова так, чтобы собеседнице было понятно. — Это протез. В прошлом со мной произошёл инцидент, из-за которого моё лицо оказалось сильно изуродовано.
— Понятно… — сочувственно ответила Мирай. — А сколько времени ты находишься в этом мире? — сменила тему она.
— Сколько времени? — усмехнулась девушка. — Достаточно давно. — с сарказмом сказала она.
— То есть?..
— Времени нет, — коротко ответила Яндере. — Еда не портится, вода не остывает и не нагревается, огонь не гаснет, смены дня и ночи не происходит. Единственное, что напоминает о времени, — это часы, которые всё ещё идут, — объяснила она, ставя на стол две чашки с горячим чаем. — Поэтому только сумасшедший пытается здесь его отсчитывать: оно то летит стремительно, то тянется невыносимо медленно.
Мирай посмотрела на протянутый ей чай.
- Если вода не нагревается, то как ты этот чай заварила?
- Ну... - протянула девушка. - Довольно хороший вопрос... Может быть, если время и есть, то влияет оно на что-либо выборочно.
Мирай протянула руку к кружке и придвинула её к себе. Тёплый напиток, уже успевший прогреть кружку изнутри, приятно согревал ладони.
— А чем ты занимаешься по жизни? — решила задать классический вопрос для знакомства Мирай. — Я вот рисовать люблю…
— Да ничем, — ответила девушка. — У меня нет увлечений, разве что уничтожать монстров…
Мирай на мгновение замолчала, попивая чай и обдумывая следующий вопрос для этого странного, почти формального диалога. Затем она сказала:
— Каких монстров ты уже повидала?
— Да разных, — ответила Яндере. — Ползающих, лазающих, летающих — матерь божья… У кого-то не было головы, у кого-то она находилась совсем не там, где должна быть, а у одного вообще все конечности были перепутаны. Но у всех кожа либо фиолетовая, либо белая. И все они — уродливые, — рассказывала она, отпивая чай; для этого Яндере приподняла маску, освобождая рот. — А ты чем интересуешься?
— Рисованием, также документирую свои приключения по этому сну в свой блокнот. — ответила Мирай.
И вдруг, словно едва заметный электрический разряд, в её голове вспыхнула мысль.
— Подожди, ты говоришь, что повидела много монстров? — уже с заметным возбуждением продолжила она, торопливо залезая в сумку. Мирай вытащила блокнот, быстро открыла страницу с важными записями и достала нужный лист. — А человека в маске и фиолетовой мантии ты не встречала?
— «Человека в маске и в фиолетовой мантии»? — повторила Яндере слова Мирай, словно пробуя их на вкус и одновременно роясь в памяти. — Не припомню такого… Он тебе важен?
— В каком-то смысле… — ответила Мирай, разглядывая записку покойного отца, в которой тот описывал «его».
— Дашь посмотреть? — спросила Яндере, протягивая руку к записке в руках девушки.
Мирай без возражений отдала листок. Брюнетка сразу принялась читать, временами тихо бормоча отдельные фразы. Спустя несколько секунд она положила записку на стол.
— Весёлый монстр ему попался… — задумчиво произнесла Яндере с лёгкой насмешкой в голосе. — Все монстры, которых я встречала, с первых секунд нападали на жертву. А этот, как я понимаю, вёл вполне осмысленный диалог. Достойно похвалы.
— Ты его не видела? — спросила Мирай.
— Понятия не имею, кто это… — быстро ответила Яндере. Девушка на несколько мгновений замолчала, а затем добавила: — Ну, значит, потом покажется. — закончила она с лёгкой улыбкой, возвращая записку Мирай.
Последние минуты девушки провели в тишине — после тяжёлого дня ни у одной не осталось сил или желания продолжить разговор.
Допив чай, Яндере предложила Мирай лечь спать и пообещала показать ей комнату. Та согласилась.
Поднявшись на второй этаж, девушка в маске остановилась у одной из дверей и открыла её. Комната оказалась спальней.
В спальне стояли две односпальные кровати, расположенные напротив друг друга вдоль стен. Напротив каждой из них находился свой шкаф — тоже на расстоянии друг от друга. У противоположной стены, прямо напротив двери, стоял стол, а над ним располагалось большое окно. На столе лежали подставки для ручек и карандашей, сами ручки, а также несколько папок с бумагой формата А4.
Яндере села на кровать с чёрной простынёй, стоявшую слева.
— Это наша комната, — сказала она. — Располагайся как хочешь.
Мирай молча села на другую кровать, напротив девушки, глядя в пустоту. Яндере тем временем просто легла, повернувшись к Мирай спиной. Немного помедлив, та решила последовать её примеру и тоже легла на кровать.
Девушка в последний раз посмотрела на свою новую знакомую, прежде чем закрыть глаза.
Глава 4: "Живая кукла."
Мирай проснулась на своей новой кровати и приподнялась на локтях. Как обычно, голова болела при пробуждении.
Девушка взглянула на противоположную кровать, где спала Яндере, но её самой там не было. Скорее всего, она давно проснулась и сейчас находилась где-то внизу.
Мирай встала с постели, потирая глаз всё ещё окончательно не проснувшись. Она обула ботинки, лежавшие на полу рядом с кроватью, взяла свою сумку и вышла из комнаты, спускаясь по лестнице на первый этаж.
На знакомой кухне-гостиной она увидела Яндере, которая ела кусок торта, слегка приподняв маску так, что был виден только её рот. На тарелке лежал торт с красно-бурой начинкой и розовой глазурью.
Девушка сразу почувствовала присутствие Мирай и, не поворачиваясь, сказала:
— С пробуждением, — произнесла Яндере с притворной нежностью, продолжая разрезать торт вилкой.
— У тебя был торт? — промолвила Мирай, подходя к девушке и садясь на соседний стул.
— Он у меня всегда есть, — ровно ответила она, не поднимая взгляда и продолжая медленно есть. — Хочешь?
Не дождавшись ответа, Яндере добавила:
— Торт в холодильнике. Возьми, если нужно.
Девушка ничего не сказала. Она и так была голодна и не могла отказаться от еды, особенно от десерта. Мирай встала и подошла к холодильнику. Открыв его, она увидела аккуратный торт, разделённый на равные куски без крышки — одного куска уже не хватало, и начинка была хорошо видна.
Из другого шкафчика Мирай достала маленькую тарелку. Стараясь не повредить кусочек, она осторожно взяла его руками и аккуратно положила на тарелку. Затем вернулась к столу, села рядом с Яндере и взяла чайную ложку.
Мирай начала разрезать торт ложкой и, добравшись до начинки, почувствовала что-то странное. Она совсем не походила на глазурь или желе — была плотной, твёрдой, ломалась с трудом. Текстура казалась непривычной, не напоминала ни ягоды, ни крем. При нажатии из начинки выступал тёмно-красный сок, который затем медленно впитывался обратно, словно вода в губку.
Мирай замерла на секунду.
— С чем этот торт? — наконец спросила она.
— А ты попробуй, — усмехнулась Яндере.
Девушка тяжело вздохнула и, с трудом отрезав кусочек начинки вместе с верхним слоем торта, чуть поколебавшись, всё же отправила его в рот.
В первую секунду, когда начинка коснулась языка, Мирай поморщилась. Вкус был не столько отвратительным, сколько пугающе странным. Текстура казалась непривычной, плотной, почти волокнистой, а тёмный сок придавал ей металлический привкус. Всё это смешивалось со сладким тестом — сочетание, которое совсем не складывалось во что-то гармоничное.
— Так с чем этот торт?.. — с трудом пережёвывая, спросила Мирай.
— С мясом, — незамедлительно ответила она, всё так же ухмыляясь и внимательно наблюдая за её реакцией.
— С мясом?.. — Мирай настолько опешила от услышанного, что едва не поперхнулась. С трудом взяв себя в руки, она всё же проглотила кусок, чувствуя, как неприятный металлический привкус остаётся на языке.
— С сырым, если быть точнее, — усмехнулась Яндере, словно посмеиваясь над реакцией Мирай. — Не волнуйся, он не из человека.
Мирай замолчала, расширенным глазом смотря на торт. Теперь вкус казался ей особенно неприятным — стоило только вспомнить о тёмно-красной жидкости в начинке.
— В любом случае, если ты собираешься жить у меня, тебе придётся есть этот торт. Как и мне. Думаю, со временем привыкнешь. Человек может есть даже собачий корм, если нет альтернативы — спокойно сказала Яндере.
— Ага — пробормотала Мирай, согласившись. Последние слова девушки только усилили её отвращение к подобным «десертам».
Снова посмотрев на странный торт, она перевела взгляд на Яндере.
— Тогда можно я возьму вилку?.. — спросила Мирай.
— Бери что хочешь — равнодушно ответила Яндере, продолжая спокойно есть свой кусок торта.
Спустя пару минут этой странной трапезы девушки всё же наелись. Если Яндере чувствовала себя совершенно спокойно, поедая мясной десерт, то Мирай было заметно хуже: желудок неприятно сжимался, а к горлу подступала тошнота. Однако ей пришлось смириться — организму нужно было переварить хоть что-то.
— Вижу, ты не в восторге от завтрака, — почти насмешливо произнесла Яндере, снова натягивая маску на лицо, скрыв рот. Её взгляд задержался на сгорбившейся Мирай.
— Ой, заткнись — раздражённо ответила та.
Такая реакция лишь рассмешила девушку, и она тихо захихикала.
— В любом случае ты... — начала Яндере, но её прервал размеренный стук в дверь, прозвучавший слишком чётко в утренней тишине.
Обе замерли.
Яндере мгновенно посерьёзнела и осторожно, стараясь не издать ни звука, направилась к входной двери, откуда доносился стук.
— Сиди здесь, — коротко приказала она.
Мирай осталась в комнате, с беспокойством наблюдая, как её новообретённая знакомая скрывается в коридоре.
В доме на несколько минут повисло напряжённое молчание. Затем Яндере вернулась, держа в руках записку.
— Есть дело, — произнесла она с лёгкой усмешкой и со стуком положила записку на стол перед Мирай.
Та успела заметить лишь одно: текст был написан фиолетовыми чернилами.
— Идём в город. — добавила Яндере.
Это прозвучало не как предложение, а как приказ. В любом случае у Мирай не было иного выбора, кроме как прислушаться к девушке.
Небо, как всегда, было пасмурным, а многоэтажные дома выглядели изношенными. Повсюду лежали желтоватые мокрые листья, несмотря на то, что дождь здесь никогда не шёл. Всё-таки до того, как Мирай, по её предположениям и памяти, попала в этот сон, стоял осенний сезон.
Яндере до сих пор не показала, что именно было написано в ранее найденной записке. На все вопросы она отмахивались, говоря: «Да там ничего интересного, всего лишь какой-то адрес». Поэтому Мирай молча следовала за ней.
Подходя к предполагаемому месту, Мирай заметила, что небо становилось всё темнее, а облака сгущались. Это навевало тревожное предчувствие и усиливало внутренний дискомфорт.
На месте стоял частный дом, однако издалека больше напоминал сарай: деревянный, слегка покосившийся. Территорию окружал старый поваленный забор, через который без труда можно было переступить.
Яндере осмотрела найденный дом, сверяя его с адресом в записке.
— Забавно, что этот «кто-то» даже нарисовал схему, чтобы мы точно поняли, какое место искать — сказала она и на секунду показала Мирай рисунок того самого дома, выполненный фиолетовыми чернилами под текстом. — Так что да Это оно.
— Как думаешь, что там будет? — спросила Мирай, переступая вместе с девушкой через забор и заходя на территорию дома.
— Дай подумать — усмехнулась та, решив всё же ответить. — Дом маленький. Если бы нам предстояло столкнуться с монстрами, сон, скорее всего, выбрал бы что-то более мрачное и масштабное — вроде старой психиатрической больницы. Хотя мы ещё даже не дошли до порога. Вполне возможно, что внутри он окажется огромным лабиринтом с сотнями комнат. Кто знает
Яндере подошла к деревянной входной двери и потянула за ручку. Дверь поддалась с трудом — её перекосило из-за неровной земли, — но всё же распахнулась.
Она сразу вытащила из сумки кинжал и внимательно осмотрела помещение, проверяя его на наличие угроз.
— Пока чисто, — произнесла девушка, переступая порог и держа оружие наготове. Мирай последовала за ней.
Внутри дом выглядел таким же холодным и неуютным, как и снаружи. Воздух был сырым и прохладным. Единственным источником света служил тусклый дневной свет, пробивавшийся сквозь щели в рассохшихся досках.
Пока Яндере искала возможных жильцов (если они вообще существовали), Мирай с любопытством осматривала дом, пытаясь представить, что здесь происходило и кто мог здесь жить.
Проходя вдоль стены, она случайно задела что-то ногой. Предмет с глухим звуком упал на пол. Мирай посмотрела вниз и увидела несколько пустых стеклянных бутылок, вероятно из-под алкоголя. И это было не только здесь — вдоль стен тянулись целые россыпи бутылок, а в углах коридора их скопилось ещё больше.
Девушка оглянулась — Яндере уже не было. Видимо, Мирай слишком сильно отстала.
— Яндере, подожди! — крикнула она, ускоряя шаг и обходя разбросанные бутылки.
Наконец найдя её, Мирай тяжело вздохнула — на мгновение ей показалось, что она снова осталась одна.
— Нашла что-нибудь? — спросила она.
— Кроме пустых бутылок из-под алкоголя — ничего, — ответила Мирай.
— А я — с паузой произнесла Яндере и жестом приказала следовать за ней.
Девушки вошли в одну из комнат, которая по виду напоминала детскую.
Судя по розовым и белым тонам, комната принадлежала маленькой девочке лет пяти: розовые обои с белыми узорами, кровать почти королевского размера с множеством подушек разных форм и размеров. На полках стояли игрушечные животные и персонажи из каких-то мультфильмов. Кукольный домик, и гламурные куклы, что были разбросаны по светло-розовому ковру. Рядом располагался миниатюрный самодельный театр, а вокруг него — картонные фигурки персонажей, прикреплённые к палочкам.
— Милая комната для такого дома, скажи? — с усмешкой произнесла Яндере.
Мирай промолчала и стала внимательнее осматривать детскую. После воспоминаний о бутылках в коридоре эта комната казалась тревожнее и печальнее: мрачный, запущенный дом и такая аккуратная, почти кукольная детская — в этом сочетании не чувствовалось ничего хорошего.
Её взгляд остановился на тумбочке, где лежал милый на вид личный дневник.
Любопытство пересилило осторожность. Мирай потянулась к нему, но в тот же момент
— Ах привет?.. — вдруг послышался незнакомый детский, монотонный голос.
Девушки вздрогнули и резко обернулись к выходу из комнаты.
В дверном проёме стояла девочка или кукла.
Ростом она была примерно с подростка — около метра пятидесяти. Глаза — стеклянно-голубые, непривычно круглые и неподвижные, словно нарисованные. Почти ярко-жёлтые волосы спадали до спины, кончики прядей были слегка закручены.
На ней было стереотипно девчачье одеяние: светло-розовое платье с белой отделкой, пышное и короткое, розовые сандалии и белые чулки. Руки скрывали белые перчатки до локтей.
Прежде чем девушки успели что-то сказать, кукла продолжила:
— Папочка не говорил мне, что у нас будут гости — детским и роботизированным голосом произнесла она, чуть наклонив голову в бок.
Яндере, следуя своим обычным инстинктам самосохранения, уже хотела вонзить кинжал в предполагаемого монстра, но Мирай остановила её — решила сначала поговорить с куклой, пока есть возможность.
— Как тебя зовут, девочка? — мягко спросила Мирай, глядя на ненастоящего ребёнка почти материнским взглядом.
Девочка промолчала, будто обдумывая ответ, глядя на девушек своими неестественно большими стеклянно-голубыми глазами.
— Меня зовут — она сделала паузу, словно ей было трудно говорить. — Меня зовут Амили. Кукла Амили. Называйте как хотите, — уже более твёрдо произнесла она.
— Амили, значит — задумчиво повторила Мирай, словно пробуя имя на вкус.
— В доме есть кто-то ещё? — настороженно вмешалась Яндере, незаметно пряча кинжал за спину.
Кукла резко повернула к ней голову — слишком резко, почти без плавного движения.
— Ах да! Папочка как раз вернулся домой. Я могу вас с ним познакомить, если хотите! — невинным, но в то же время тревожно-радостным голосом сказала Амили.
Девушки переглянулись, молча обдумывая её предложение.
— Что ж, думаю, у нас достаточно времени, чтобы познакомиться с твоим отцом. Так что давай, веди к нему, — вскоре ответила Яндере, пожав плечами и подойдя к Мирай и к кукле.
Амили словно оживилась и обрадовалась их согласию выбежала из комнаты, ведя девушек за собой.
Мирай и Яндере молча шли за ней, предвкушая встречу с её отцом. В голове возникал лишь образ ещё одной гламурной куклы, только мужского пола, когда девушки представляли его внешность.
Наконец, добравшись до нужной двери, кукла остановилась.
— Я надеюсь, он ничем не занимается и папочка не будет зол из-за того, что я помешала ему — монотонным голосом пробормотала Амили, касаясь своей пластиковой рукой ручки двери.
Мирай сразу почувствовала какой-то неприятный запах из комнаты предполагаемого отца — словно запах собаки, которую давно не мыли. Из-за этого запаха лицо девушки сморщилось, и она прикрыла нос рукавом.
— Ты чувствуешь этот запах?.. — шепнула она Яндере так, чтобы только она её слышала.
— Конечно, как это не чувствовать — ответила та так же шёпотом.
Амили вскоре открыла дверь и вошла внутрь, тихим голосом окликнув отца.
Неприятный запах усилился настолько, что у Мирай возникали приступы тошноты, и она сильнее зажала нос и рот рукавом и опустила голову, смотря на пол. Яндере же, кажется, открыто не обращала внимания на запах, поэтому спокойно последовала за куклой в комнату, взяла Мирай за свободную руку и потащила её за собой, предполагая, что та вряд ли осмелится сама войти внутрь.
В комнате было темно. Однако, когда Яндере посмотрела на Амили, та смотрела своим неживым взглядом в одну точку, что означало, что она прекрасно видит, и девушка напрягла зрение, чтобы хоть что-то разглядеть.
И это что-то действительно было в комнате — и тоже живое. Оно стояло спиной к ним, но со стороны напоминало какое-то животное: у него была шерсть, вместо рук и ног — лапы, однако стояло оно на задних, виляя волчьим хвостом. Также у него были заострённые кверху треугольные уши, и оно тяжело дышало.
— Папочка! У нас гости! — вдруг воскликнула кукла, не сводя глаз с существа.
Отец сразу же повернул голову к девушкам настолько резко, что казалось, он чуть не свернул себе шею, дав Яндере рассмотреть его лицо: оно также было покрыто шерстью, однако по форме оставалось человеческим.
Глаза у него были выпученные, а зрачки — настолько большими, что почти перекрывали радужку. До самых ушей растягивалась улыбка с жёлтыми, острыми и гнилыми зубами, а изо рта непрерывно текли слюни, словно у животного в бешенстве. А на лбу возвышались два козлиных, кроваво-красных рога.
Яндере инстинктивно направила на существо свой кинжал лезвием к нему, так как, в отличие от куклы, оно не внушало ничего хорошего — выглядело как настоящий монстр, способный убить.
Оно сразу же отреагировало на угрозу и открыло пасть, словно уже собираясь напасть.
— Подожди! — воскликнула Амили, схватив вооружённую руку девушки. — Он не нападёт на тебя, если ты его не тронешь! Он просто не очень любит гостей — добавила она, а потом повернула голову к отцу. — Я с ним поговорю, а ты пока спрячь свой кинжал.
Волей-неволей девушка всё же опустила оружие и на пару секунд перевела взгляд на Мирай, которая держалась за её руку, немного облокачиваясь на неё, и выглядела так, будто скоро потеряет сознание.