Книга Азраила. Трон сломленных богов. Комплект из 2 книг

Я обратила внимание на резьбу на стенах. Она сочеталась с резьбой на двери и изображала множество разных сцен. Сражения, люди, бытовые сюжеты. Факелы простирались до самого конца зала, длинные малиновые гардины развевались на ветру. Вокруг было темно, если не считать слабого мерцания пламени.

– Эй? – крикнула я. – Тут кто-нибудь есть? Мне нужно дождаться окончательного приговора или я просто останусь тут навечно? Если вы все-таки здесь, то отзовитесь!

К моему удивлению, никто не ответил. Удивительно, что такое большое место, как это, не кишит людьми.

Разочаровавшись, я уже собиралась выкрикнуть ругательства, чтобы посмотреть, вызовет ли это реакцию, когда услышала приближающиеся шаги. Судя по всему, это был всего один человек, и шел он очень быстро.

Что ж, отличная работа, Дианна. Кажется, ты разозлила древнего зверя.

Я вскочила, отчаянно разыскивая место, чтобы спрятаться. Кто бы ко мне ни приближался, он сильно спешил.

Я продолжила пятиться назад, боясь повернуться спиной и пытаясь нащупать стену позади себя. Сделав последний шаг, я моргнула. Когда я открыла глаза, передо мной оказалась стена с резьбой.

Я только что прошла сквозь стену? Что происходит?

Я развернулась, чтобы осмотреть просторную комнату, и у меня перехватило дыхание. Я сделала один шаг, затем другой, заметив, что мои каблуки не издают ни единого звука. Тишина была оглушительной. Я остановилась посреди комнаты, чтобы оглядеться. По углам стояли массивные золоченые колонны, с резных окон свисала прозрачная ткань, обдуваемая легким ветром. Я запрокинула голову, уставившись в ночное небо, и почувствовала, как все перед глазами кружится.

Вот дерьмо.

Я определенно больше не была в мире смертных. Галактика, которую я видела сквозь полуразрушенную крышу, состояла из миллионов звезд и планет, не принадлежащих моему миру. Небесные тела освещали холодное небо всевозможными цветами – от алого до пурпурного и синего. Метеоры проносились сквозь иссиня-черную гладь, туманности медленно вращались вокруг своих орбит. Это был самый прекрасный вид, который мне когда-либо доводилось видеть. Никакая картина или фотография не могли с ним сравниться.

Крики и стоны оторвали меня от размышлений, и я поняла, что нахожусь не в каком-то причудливом мавзолее, а в спальне. Какой придурок захочет жить в комнате с открытым потолком, демонстрирующим чертову галактику?

Голоса стали громче, и я двинулась по направлению звука. Из темноты возникла кровать с тонким полупрозрачным балдахином. Мои глаза остановились на парочке, и я замерла, боясь выдать свое присутствие. Гладкие женские ноги были перекинуты через массивные мужские плечи, ее лодыжки сцепились за его головой. Он вошел в нее, вызвав целую симфонию криков и стонов – как женских, так и мужских.

Ногти царапали мускулистую спину, оставляя после себя маленькие розовые царапины. Он зарычал и сжал ее запястья над ее головой. Я почувствовала острую вспышку желания, наблюдая за тем, как этот мощный торс врезается в ее тело. Она выкрикнула имя, и жар, накопившийся в моем сердце, мгновенно погас, словно кто-то вылил на меня ведро холодной воды.

Я должна была заметить раньше – все его тело покрывали светящиеся серебряные татуировки, хотя я никогда не видела его голым. Я знала, что эта сцена навсегда останется в моей памяти. Вместе с осознанием ко мне пришло разочарование.

Чертов Лиам.

– Пожалуйста, не останавливайся, – простонала женщина.

Последовал грубый ответ, от которого меня едва не стошнило.

Я умерла, и это мое наказание. Это хуже, чем Ясулин. Я вскинула руки и отвернулась, чтобы не видеть очередной толчок его бедер. Не знаю, как я оказалась в воспоминаниях Лиама. Это невозможно, если только не…

Я замерла. Осознание происходящего молниеносно пронзило мой разум. Я в чертовом «кровном» сне! Я отчаянно мотала головой, закрыв глаза руками.

– Нет, нет, нет, нет…

Я опустила руки, глядя на шрам на своей ладони. Небольшой тонкий след пересекал ее наискосок, и я знала, что у Лиама был точно такой же. Но если бы это было причиной, я бы попала в его память раньше, тем более что я вздремнула во время поездки в конвое. Что, если он покормил меня? Моя грудь сжалась. Неужели я была так близка к смерти? Он накормил меня, чтобы я осталась в живых?

– Ты идиот! – я пнула кровать, на которой Лиам и эта загадочная женщина, кем бы она ни была, меняли позицию. – Зачем ты так поступил? – прошептала я, выдавливая слова.

Это был недостаток нашего вида. Если я выпивала слишком много крови или съедала кого-то, фрагменты их воспоминаний просачивались в мои собственные. Я не могла контролировать «кровные» сны и ненавидела образы и эмоции, которые их сопровождали. Именно поэтому, среди прочего, я старалась не пить кровь. К счастью, сны длились недолго, и, судя по звукам, доносившимся из постели, я была почти уверена, что все скоро закончится.

Я огляделась, задаваясь вопросом, почему это воспоминание было для него таким важным. Я понимаю, что он мужчина, но обычно воспоминания в «кровных» снах были чем-то, что сильно влияло на их обладателя. В основном все то, что я видела, было действиями или чувствами такой эмоциональной силы, что они становились частью личности. Может быть, причина в этой загадочной женщине? Была ли она давно потерянной любовью, или, может быть, бывшей женой? Но у Лиама на руке не было знака Ритуала Дисин, а значит, он не был женат.

Я почувствовала, как моя грудь сжимается при мысли о том, что Лиам вступает в брак, но прежде, чем я успела осознать эту эмоцию, двери позади меня распахнулись, и в комнату вошел высокий мужчина. Я знала этого человека. Его длинные заплетенные волосы были украшены яркими драгоценностями. Я уже привыкла к светящимся линиям, тянущимся вдоль его рук и шеи, и к глазам, сияющим голубым пламенем. Так выглядели все члены Лиги. На Логане было нечто, напоминающее одновременно тунику и боевые доспехи. Одна сторона его груди была обнажена.

– Самкиэль! Прошу прощения, но твой отец скоро будет здесь, – сказал Логан, закрывая двери и шагая сквозь меня, словно я была призраком.

Он отбросил в сторону прозрачные занавески вокруг кровати, и женщина ахнула, возмущенная таким бесцеремонным вторжением.

Я оторвала взгляд от Лиама, когда до меня дошли слова Логана. Сюда направлялся отец Лиама. Я знала, что нахожусь в «кровном» сне, но мысль о том, что я увижу его своими глазами, наполняла меня беспокойством. Каден рассказывал истории о том, какими могущественными и жестокими были боги. Одно прикосновение могло превратить живое существо в пыль, а их гнев мог заставить дрожать сами звезды. Их оружие обладало большей силой, чем солнце, и больше всего они мечтали направить его против нас.

– Ты должен был отвлечь его, Нефри, – сказал Лиам хриплым голосом.

Итак, Нефри – настоящее имя Логана.

Лиам слез с кровати, обернув вокруг бедер простыню, что не помешало нам с Логаном хорошенько рассмотреть все его достоинства. Почему я не удивлена, что и там у него не было недостатков? Почему нельзя было сделать «его» маленьким, а не полноценной третьей ногой?

Я открыто рассматривала его, решив, что грех не воспользоваться случаем. Лиам был великолепен, и все же в «кровном» сне он был другим. Он не был тем Лиамом, которого я знала. Он казался более счастливым и менее раздражительным, но все таким же дерзким и самоуверенным. Лиам из Раширима был моложе и беззаботнее, в его ауре чувствовалось высокомерие.

В отличие от момента, когда я впервые его встретила, сейчас его идеальные скулы оттеняла лишь небольшая щетина – не было и намека на ту ужасную длинную бороду. Его темные волосы тяжелыми волнами струились по сильным плечам. Он буквально излучал здоровье, молодость и жизненную силу. Его глаза серебрились, как расплавленная ртуть, и каждый раз, когда он двигался, их сияние бросало отблески на его кожу. Казалось, его необъятная сила искала выхода на волю. Теперь я понимала, почему я всякий раз так явственно чувствовала его присутствие. Он был не просто могущественным. Он сам был силой.

Лиам сделал шаг к Логану, не отрывая взгляд от двери.

– Сколько времени осталось до его прихода?

Может, дело в том, что у меня уже месяц не было секса, но голый Лиам был чертовым произведением искусства. Я бы никогда в жизни в этом не созналась, но, глядя на него полуголого, я чувствовала, как у меня текут слюнки, сжимается сердце и напрягаются соски. Было бы глупо отрицать мою физическую реакцию, но это ничего не меняло. Он по-прежнему оставался ублюдком.

– Я сделал все, что мог. Я даже заставил нимф сыграть небольшое представление, – сказал Логан, указывая на закрытую дверь позади него.

Лиам похлопал своего друга по плечу, направился к столу и налил в кубок какой-то золотой напиток.

– Я пропустил очередную церемонию награждения, так что он наверняка будет в дурном настроении.

– Еще одна церемония, Самкиэль? – спросила женщина все еще хриплым от удовольствия голосом.

Она спустила ноги с кровати и встала. Мягкий свет золотил ее бледную кожу, и она излучала совершенную женскую красоту. Ее великолепные длинные светлые волосы струились по плечам и спине, а ниспадающие вперед локоны едва скрывали мягкую выпуклость ее груди. Я была свидетельницей их дикой любовной игры, но ни одна сияющая прядь не растрепалась и не пострадала.

Я вскинула руки и воскликнула:

– Вы, должно быть, шутите. Неужели тут все идеальны?

Стало только хуже, когда она повернулась и грациозно направилась к стулу, приподняв длинное вышитое платье. Каждое ее движение было воплощением поэзии, мягкий струящийся свет ласкал ее тонкие женственные изгибы. Светящиеся линии, украшающие ее изящное тело, совпадали с линиями Логана. Удивительно, что она была Небожительницей – в ней было все, чем должна была обладать богиня, сногсшибательная с головы до ног.

– Здравствуй, Имоджин. Выглядишь восхитительно, как и всегда, – сказал Логан, подмигивая ей.

– Спасибо, но восхитительно я выглядела примерно час назад. Самкиэль позаботился о том, чтобы это исправить.

Она улыбнулась, застегивая платье.

– Не сомневаюсь.

Логан ухмыльнулся, глядя на своего друга.

Лиам пожал плечами, но его глаза наполнились самодовольной мужской гордостью. Он допил свой напиток, прежде чем одарить Имоджин сокрушительной улыбкой.

– Ты меня обвиняешь?

О боги. Меня затошнило от одной мыли о флиртующем Лиаме.

Прежде чем я успела найти выход или заставить себя проснуться, воздух в комнате изменился. Логан и Имоджин выпрямились, лицо Лиама стало угрюмым. Я чувствовала приближающуюся к нам силу, даже находясь в «кровном» сне, и мне отчаянно хотелось сбежать. Судя по звуку, к дверям приближалась целая группа людей. Логан подошел к Имоджин.

Дверь открылась, и вошли несколько охранников. Они выстроились у стен и по углам комнаты. Следом вошел мужчина намного выше Лиама, но почти такого же телосложения. Его волосы были почти такой же длины, как и у Лиама, но вместо того чтобы ниспадать свободными волнами, они были сплетены в сложную прическу. Несколько прядей были украшены золотыми нитями, которые отражали звездный свет, льющийся с ночного неба. Блеск драгоценных камней красиво контрастировал с его коричневой кожей. Темная борода обрамляла его лицо, красиво оттеняя его безупречные линии. Теперь я знала, от кого Лиам получил свою убийственную красоту. В правой руке он сжимал длинное золотое копье, древко которого светилось, а наконечник пульсировал золотым светом. На посохе было выгравировано что-то на языке богов – я узнала уже знакомые мне рунические символы. Те же знаки обрамляли трехголового льва на его нагруднике и сияли золотым светом на его металлических доспехах.

Сила, которую он излучал, напоминала мне силу Лиама, за исключением того, что она мгновенно заполнила собой всю комнату. Я ощущала ее, даже находясь во сне. Как будто я оказалась перед самим солнцем.

Я попятилась, чувствуя, как волосы на моих руках встают дыбом. Иг'Моррутен во мне извивался и нервничал, чувствуя опасность и отчаянно желая сбежать. Все мои инстинкты кричали, что он представляет угрозу, и я точно знала, кто он такой.

Бог Унир.

Имоджин и Логан опустились на колено, склонив головы.

– Отец, – произнес Лиам, встретившись взглядом с Униром.

– Где ты был? – спросил Унир, и от его голоса комната завибрировала.

– Зачем спрашивать то, что ты уже знаешь, – холодно отрезал Лиам.

Он окинул взглядом комнату, жестом указывая Логану и Имоджин подняться.

– Оставьте нас.

Имоджин еще раз посмотрела на Лиама, прежде чем ее и Логана окутал ярко-голубой свет, и они вылетели сквозь открытый потолок в небо. Мое сердце сжалось, когда я вспомнила, как умирающий Зекиэль сделал то же самое. Я глубоко вздохнула и переключила внимание на ссору между отцом и сыном.

– В этом весь ты! – взревел Унир, ударяя концом посоха о каменный пол.

Комната затряслась, сила внутри него закипела, угрожая вырваться наружу. Я попятилась, мои инстинкты подсказывали мне бежать – казалось, что комната вот-вот взорвется. Лиам даже не вздрогнул, не обращая внимания на гнев отца.

Охранники поспешили исчезнуть, закрыв за собой дверь. Унир вздохнул, покачал головой и сел, прислонив свой посох к стене. Он вытянул перед собой ноги, положил руки на подлокотники кресла и потер переносицу. Я улыбнулась, узнав знакомый жест, – мне не раз приходилось видеть, как Лиам делает то же самое. Понятно, от кого он перенял эту привычку.

– Тебе налить, отец? – спросил Лиам, наполняя еще один кубок золотой жидкостью.

– Нет, – резко возразил Унир.

Снова узнаю Лиама. Глаза Унира все еще были закрыты, словно у всемогущего бога болела голова.

– Ты сводишь меня с ума, сын мой. Я прошу тебя о простой задаче, а ты все еще не можешь ее выполнить.

– Я не понимаю, что в этом важного, отец. Это была церемония награждения Небожителей, выживших в битве, которую мог бы выиграть даже ребенок.

– Очень важно, чтобы король показывал подданным свое лицо. Вместо этого ты прячешь его между женскими бедрами.

Лиам направил на отца указательный палец.

– Если честно, эту задачу я выполнил задолго до начала церемонии.

– Самкиэль.

– Мы готовим наших воинов к угрозе, которая может никогда не наступить, – сказал Лиам, делая еще один глоток.

– Лучше быть готовым к войне, чем оказаться застигнутым врасплох, – сказал Унир, встретившись взглядом с сыном.

– Я готов, как и остальные Небожители. Я сформировал сообщество Лиги, и они усердно тренируются изо дня в день. Кроме того, есть ты и другие боги. Никто не посмеет вторгнуться в Раширим.

Лиам ухмыльнулся и поставил стакан на стол.

– Ты себя слышишь? Каждое твое слово источает гордость, самодовольство и высокомерие.

Глаза Унира сверкнули раздражением, и, должна признать, с ним было трудно не согласиться.

– Возможно. Или, быть может, я не вижу проблему там, где ее нет.

Лиам пожал плечами, и, прежде чем я успела опомниться, Унир оказался в другом конце комнаты, сбрасывая со стола бокалы и вино.

– Ты не видишь! Да как ты смеешь? Ты не видишь ничего, кроме своих собственных эгоистичных желаний. Множество любовниц, выпивка, встречи с друзьями. Они тебе не друзья! Мы собрали их не для этого. Их цель – служить, повиноваться и сражаться, пока мы на войне! – взревел Унир.

Любой человек, оказавшийся перед кем-то настолько сильным и разъяренным, отступил бы назад – но только не Лиам. Он не двигался, глядя прямо на отца.

– Ты говоришь со мной так, как будто я не твой сын. Я знаю древние законы. Ты вбивал их в меня каждый день с тех пор, как я научился ходить. Кроме того, я знаю своих друзей. Они разумные существа, и они чувствуют то же, что и я. Если им будет дана цель, в которую они верят, они сделают все, чтобы ее достичь. Как ты думаешь, почему они оставили других богов? Потому что я не обращаюсь с ними, как с бездушными куклами для выполнения моих приказов.

Унир провел рукой по лицу и кивнул.

– Другие боги это видят и опасаются восстания в наших рядах.

– Восстания? С чьей стороны?

– С твоей.

– Почему?

– Твое оружие Забвения. Ты покончил с мирами, а теперь собираешь свою личную армию. Слухи о восстании расползаются все быстрее.

Оружие Забвения? Что это значит?

– Я бы никогда на это не пошел. Я даже не хочу править. Это твоя мечта, а не моя. Я родился наследником, и у меня не было выбора.

Унир откинул голову назад, словно он был по-настоящему измотан.

– Всегда должен быть один правитель. Ты это знаешь. В противном случае миры разорвутся на части. Должна быть одна константа, один король, который откладывает в сторону свои собственные желания ради общего блага. Бог не может быть эгоистом. Это закон.

Лиам сел на ступеньки, ведущие к пьедесталу, на котором стояла его роскошная кровать. Он провел большим пальцем по краю золотого кубка, который он все еще держал в руке.

– Но почему это должен быть я? Отдай трон Нисмере. Она следующая в очереди.

– Так было до твоего рождения. Теперь корона достанется тебе. Ты мой единственный ребенок. – Унир встретился взглядом с Лиамом. Эмоция, неистовая по своей силе, отразилась на его лице. – Я больше не вынесу.

– Почему?

– Ты знаешь почему.

– Из-за того, что случилось с Мердой? Ты боишься того, что может случиться с другой?

– Нет.

Унир глубоко вздохнул и потер затылок, почти как простой смертный. Он отвел взгляд, на его лице мелькнула тень печали.

– Я любил твою мать и никогда не полюблю другую. Ты же знаешь, что сначала наши отношения были тайными. В конце концов правда вышла наружу, и мне пришлось защищать то, что было мне дорого.

– Как со мной?

Унир улыбнулся.

– Как с тобой. Боги не любят делиться своими дарами. Так что я понимаю, почему ты беспокоишься о своих друзьях. То, для чего они были созданы, и то, какими они являются на самом деле, – разные вещи, и ты это видишь. Так было и у меня с ней. Это действительно подарок, Самкиэль. Я не хочу, чтобы ты его потерял, но другие никогда этого не примут. Войны велись из-за более ничтожных вещей, чем титул. В последнее время смотреть на происходящее становится все тяжелее. Я вижу горящие миры, разорванные на части царства и битвы, в которых погибает слишком много людей. Так что да, я боюсь войны.

Лиам кивнул, подняв глаза вверх.

– Отлично. И что мне теперь делать, отец?

– В первую очередь? – глаза Унира блуждали по комнате. – Прибери этот беспорядок, оденься, и давай попробуем спасти оставшуюся часть этого дня. Встретимся в главном зале.

Унир взял свой золотой посох и направился к двери.

– Почему ты не вернул ее? – крикнул Лиам в спину уходящему отцу. Унир замер и склонил голову, но не обернулся. – Ты мог бы. Это твой дар.

– Когда она умерла, я был готов разорвать всю вселенную на части, чтобы ее вернуть, но я знал, что это неправильно. Воскрешение, независимо от обстоятельств, запрещено. Невозможно получить что-то столь ценное, как жизнь, не заплатив за это высокую цену. Есть вещи, которые даже мы не можем себе позволить, – сказал он, прежде чем выйти из спальни.

Охранники, ожидавшие снаружи, стояли по стойке смирно. Не оглядываясь, он тихо закрыл за собой дверь.

Лиам молча смотрел вслед своему отцу. Он потерял мать. Я понимала эту боль больше, чем мне хотелось бы признавать. Он опустил голову, позволив кубку выпасть из рук. Золотая чаша скатилась по ступенькам и медленно закружилась на полу. Где-то в глубине души мне было его жаль, но я не могла забыть о хищнике, который прятался под этой гладкой кожей. Он был Губителем мира во всех смыслах этого слова. Но сейчас я словно видела настоящего Лиама, а не вспыльчивого, грубого придурка, которого я знала. Что могло вызвать в нем такую резкую перемену?

Я шагнула к нему, не зная, что мне делать. В ту же секунду комната закачалась и начала расплываться у меня перед глазами.

24. Дианна

Прикосновение прохладной мягкой ткани ласкало мою кожу, когда я перевернулась и поудобнее устроилась в теплой постели.

Погодите, почему я в постели? Мои глаза распахнулись, но я так же быстро их зажмурила. Закрыв лицо рукой, я спряталась от ослепительно-яркого света.

Я осторожно подняла ресницы и прищурилась, осматривая комнату. Справа от меня было большое окно. Плотные кремовые шторы свисали до пола, но были слегка отдернуты, позволяя золотым лучам солнечного света проникать в комнату. Я вытянула руку, кончики пальцев едва доставали до края огромной кровати. Когда я приподнялась на локтях, тяжелое одеяло соскользнуло вниз. Это место было далеко не таким элегантным и эффектным, как Раширим, который я видела во сне. Так где же я?

– Ты проснулась. Вовремя.

Я подскочила от неожиданности. Недостойный визг сорвался с моих губ, и я упала с кровати, с громким стуком ударившись об пол. Я схватила одеяло, натянула его на себя и уставилась на крупного мужчину, развалившегося в кресле в другом конце комнаты. Мой гнев сменился замешательством, когда я увидела перед ним многочисленные книги, бумаги и ноутбук. На нем были надеты бежевые джинсы и белый свитер с закатанными до локтей рукавами. Его бицепсы напряглись, когда он скрестил руки на груди и уставился на меня. Он был зол. Ну, это не так уж плохо.

– Где мы?

– Как ты себя чувствуешь?

– Ты отвечаешь мне вопросом на вопрос?

Я прищурила глаза и с трудом поднялась на ноги. Они подогнулись, и я ухватилась за край кровати, чтобы не упасть. Я покачнулась и почувствовала, как руки Лиама сжали мои плечи, удерживая меня от падения. Я даже не видела, как он встал, но в эту секунду он был передо мной, на расстоянии вытянутой руки.

– Твой вопрос неуместен, потому что мы скоро уезжаем, – сказал он.

Его взгляд блуждал по мне, оценивая каждое мое движение, словно он искал признаки того, что я вот-вот упаду замертво.

– А теперь ответь на мой вопрос. Как ты себя чувствуешь?

Я взглянула на него и повернулась, чтобы сесть обратно на кровать, на удивление спокойно позволяя ему мне помочь.

– Наверное, хорошо. Немного устала, но в целом нормально. Что…

Я начала было говорить что-то еще, но замолчала, когда на меня нахлынули воспоминания. Опустив голову, я оттянула с груди майку. Не было ни ран, ни черной паутины вен вокруг них. Я была одета в свежую темную майку и такие же домашние штаны без следов крови.

– Ты что, меня раздел?

Его рот сжался в тонкую линию, а руки согнулись на изгибе моих плеч.

– Прошу прощения. Кстати, твоя грудь всегда кровоточит чем-то похожим на смолу? Или ты впадаешь в кому после выстрела? Ты была в ужасном состоянии, возможно, даже умирала, но тебя беспокоит, видел ли я тебя голой?

– Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался.

Я помнила, что делали эти руки и насколько болезненными могли быть их прикосновения. Я не хотела снова чувствовать их на себе.

Он отпрянул, будто я его обожгла.

– Пожалуйста, не оскорбляйте меня, мисс Мартинес. Желание прикоснуться к тебе было и будет последним в списке моих помыслов. – Он положил руки на бедра и покачал головой. – Одна из Небожительниц привела тебя в порядок после осмотра. Ты была вся в желчи и ужасно воняла. Даже я не настолько жесток, чтобы позволить тебе гнить в такой грязи.

Я взглянула на кресло и груду вещей рядом с ним.

– Долго я здесь?

Он проследил за моим взглядом.

– Два дня, шесть часов и тридцать минут.

– Ты считал?

– Да, а что в этом удивительного? Твоя болезнь продлила наше короткое путешествие.

– Ох, извини. Я не планировала оказаться застреленной безумной ведьмой, – рявкнула я.

Я потерла грудь и взглянула на мусорное ведро, стоящее у края моей кровати. В голове промелькнули расплывчатые воспоминания о том, как кто-то держал меня, пока мое тело пыталось избавиться от яда. Лиам сказал, что мне помогали Небожители, но я помнила его голос, его запах и прикосновения его рук. Может, это был просто лихорадочный сон.

– Она отравила меня. Нет, они отравили. Софи и Ним сговорились.

Кровать прогнулась под весом, и я посмотрела на Лиама, который сел рядом со мной.

– Я сразу это понял. – Он потер руки. – Но я не понимаю, почему человек, с которым ты делила постель, твой создатель, почти убил тебя только для того, чтобы заставить тебя к нему вернуться.

Я фыркнула.

– Скажем так, «делила постель» – слишком расплывчатый термин, и, честно говоря, я не понимаю, почему Каден так жаждет меня вернуть. Софи сказала, что не знает, сколько яда ей понадобится, чтобы меня одолеть, так что, возможно, они просто хотели вывести меня из строя и слегка переусердствовали.

Он издал звук, который я приняла за знак согласия.

– А где Софи?

Наши взгляды встретились. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза горели яростью.