Книга Азраила. Трон сломленных богов. Комплект из 2 книг

Независимо от моих поступков и принятых решений, я чувствовал себя одиноким изгоем. Всю жизнь мне говорили, кто я, что я, как мне себя вести и как править. Но кем я был на самом деле? Этого я не знал. В юности я избегал советов и нравоучений, в то время как мой отец настаивал на том, чтобы я учился на чужом опыте. Я пытался заглушить голоса своих демонов с помощью мужчин, женщин, алкоголя и тренировок, заставляя себя быть быстрее и сильнее.

Я стремился быть тем, кем он мог бы гордиться, стремился быть достойным любви, которую мне дарили окружающие. Некоторое время у меня получалось, но в конце концов это привело только к большим проблемам. Набирая людей в Лигу, я переманивал к себе генералов других богов, потому что до тех пор я сам не имел никакого окружения. Это было эгоистично, знаю. У меня не было братьев и сестер. Моя мать умерла, когда я был маленьким, а мой отец заботился только о том, что однажды я взойду на престол. Король должен уметь любить, а любовь не может быть эгоистичной или жестокой. Я не был уверен, что знаю, как любить. Я был по-настоящему честен только с самим собой.

Я знал, что такое долг и честь. Я умел драться и убивать, но не любить. Как король Богов, мой отец любил своих подданных, и я был свидетелем его бесконечной любви к моей матери. Его любовь выстояла перед всеми препятствиями, и даже пережила ее смерть. Логан и Неверра были вместе на протяжении веков. Они никогда не уставали друг от друга и никогда не искали кого-то вне своих отношений. Они были настоящими родственными душами, если такие вообще существуют, и я им завидовал.

Я никогда ни к кому так не относился. Я спал со многими, но никого не любил. Даже Имоджин, хотя она так об этом мечтала. Винсент был прав: я стал холодным – или, возможно, я всегда таким был. Зекиэль погиб, и я не горевал по нему. Я не пролил ни одной слезы, несмотря на то, что он часть Лиги, Зекиэль был со мной с самого начала и принадлежал к тем немногим избранным, которых я называл друзьями.

Винсент называл Дианну монстром, но я знал, что этот титул принадлежит и мне тоже.

Неверра откашлялась, когда машина повернула, проезжая по горному спуску. Я осознал, что за все это время не проронил ни слова.

– Не вини его. Они скучали по тебе. Даже Винсент, хоть он и ведет себя как полный придурок. – Она хихикнула, прежде чем улыбнуться. – Я тоже по тебе скучала.

Я глубоко вздохнул, вытягивая уставшие ноги.

– Все только это и говорят.

– Что ж, приятно слышать такое от друзей.

Я не ответил, только кивнул.

– Послушай, я не знаю, что произошло, когда пал Раширим, но знаю, что ты потерял больше, чем мы. И мне искренне жаль. Ты много сделал для нас, Лиам. Создав Лигу, ты подарил нам жизнь, которой мы можем гордиться. Ты спас столько людей во время войны и дал нам все необходимое для восстановления Онуны, прежде чем уйти. Мы помним о том, что ты сделал, и о жертвах, на которые тебе пришлось пойти.

Я смотрел в окно, наблюдая за петляющей дорогой, заснеженными горными вершинами и деревьями.

– Ты очень добра, Неверра. Несмотря на все испытания, тебе всегда удавалось сохранить это качество.

– С этим мне повезло. Так я и охмурила Логана.

Я посмотрел на нее, пытаясь изобразить хоть какую-то эмоцию.

– Разве это не я вас свел?

Она игриво улыбнулась, толкнув меня ногой. Высокий хвост на ее голове слегка покачнулся.

– Ничего подобного. Хотя, возможно, ты и прав. Я скучаю по тем дням на Рашириме. Все наши праздники и посиделки, на которых мы болтали чепуху о богах. Они всегда были такими обеспокоенными, а мы не воспринимали это всерьез.

Ее глаза остекленели, и она разгладила складку на рукаве своего боевого костюма.

– Я скучаю по Кэмерону, хотя временами он страшно меня бесил, скучаю по тому, как Ксавье вечно его поправлял. Я скучаю по спорам с Имоджин и по сумасшедшим танцам, когда она оборачивалась вокруг тебя, как голодная змея.

– Ты ведь можешь их навестить.

Она пожала плечами.

– Знаю. Логан иногда с ними видится, а я не могу. Все изменилось после войны Богов. Боюсь, если я увижу их снова, то осознаю, что все счастливые моменты – просто часть прошлого. Теперь все совсем по-другому.

– Так и есть.

Между нами снова повисла тишина. Мы подъехали к концу горного хребта, и дорога постепенно расширялась. В поле зрения появились дома, магазины и смертные, идущие по своим делам. Затем мы свернули на шоссе.

– Она почти сбежала.

Неверра подпрыгнула, не ожидая, что я нарушу молчание.

– Что?

– Если бы я опоздал хотя бы на секунду, я бы ее не догнал. Я недостоин быть чьим-либо лидером, Неверра.

Ее взгляд смягчился.

– Лиам…

– Мы прыгнули выше головы. И тьма, и огонь подчиняются ее воле, что делает ее чрезвычайно опасной – даже смертельной. Хуже всего то, что она, кажется, еще не полностью раскрыла свой потенциал. Цепи с трудом ее сдерживают. Ты была тому свидетельницей. Она отказалась сказать мне, кто был с ней или кто ее создал, даже под пытками. Интуиция подсказывает мне, что мы видим только вершину этого айсберга.

Она кивнула и задумчиво произнесла:

– Мы проверили биографические данные, но на имя Дианны Мартинес нет никакой информации. Ни записей, ни документов, ничего. С точки зрения закона ее просто не существует. Вероятно, это означает, что ее покрывает кто-то очень властный.

– А реликвия, которую они ищут?

Она потянулась, почесав бровь.

– Они забрали папки, несколько свитков и древних книг, но в них нет ничего важного. Это тексты, описывающие историю Раширима, ничего больше.

Я наклонился вперед, глядя перед собой.

– Вы все должны осознать, насколько серьезна эта ситуация. Сейчас мы имеем дело не с обычными Иг'Моррутенами, и мы к этому не готовы. Это не твари из легенд. Если они могут перемещаться по своей воле, как она, значит, они эволюционировали, и у нас большие проблемы. Они убили одного из Лиги, сознательно и добровольно напали на наших людей, а значит, мы движемся к новой войне.

Она сглотнула, на ее лице отразился страх.

– Как ты поступишь, если она не захочет говорить? Используешь клинок Забвения?

* * *

Забвение было еще одной темой, которую мы редко обсуждали. Я рассеянно коснулся серебряного кольца с черным контуром, надетого на мой безымянный палец. Это было оружие, которое я создал, взойдя на трон. Только Лига и мой отец знали о нем и до последнего держали это в секрете от других богов. Это был обсидиановый клинок из самых темных глубин наших легенд.

Я создал его из ненависти, опустошения и горя – эмоций, которые бог никогда не должен испытывать. Клинок делал то, что не могло сделать ни одно другое оружие или живое существо: он приносил необратимую смерть без загробной жизни. Способность создавать и владеть таким оружием делала меня непобедимо опасным и заставляла трепетать других богов. На этом строилась моя репутация – в других королевствах мое имя произносили шепотом, содрогаясь от ужаса. Создание клинка было одним из моих самых больших сожалений, но я знал, что готов взять на себя это бремя, если дело дойдет до спасения мира.

– Если понадобится.

16. Дианна

Первым, что я услышала после пробуждения, был треск огня. Затем по всему моему телу разлилось обжигающее тепло – я почувствовала, как горячая жидкость обволакивает мое горло. Это было невероятно приятно, но жидкость полилась слишком быстро, и я вскочила, пытаясь откашляться. Мой бок пронзила острая боль, и я тут же пожалела о таком резком движении. Распахнув глаза, я увидела Тобиаса, который небрежно отбросил в сторону наполовину опустошенный труп.

– Тобиас?

Мне понадобилось время, чтобы осознать, где я нахожусь и что со мной происходит. Я чувствовала, что теряю рассудок. Он посмотрел на меня с откровенным презрением, протянул руку и выдернул из моего бока острый кусок металла. Я закричала, из раны хлынул багровый теплый поток. Да, я определенно проснулась.

– Ты слишком затянула с голодовкой. От тебя почти ничего не осталось.

Я посмотрела на рану на боку, наблюдая, как она затягивается, оставляя после себя только рваную дыру в грязной майке. Я откинула голову назад, мой голос был наполнен усталостью.

– Не знала, что тебе не все равно.

– О, поверь, мне абсолютно наплевать, но Каден расстроится, если потеряет своего любимого питомца.

Я приложила руку ко лбу и нырнула в чужие воспоминания. Это был не один Небожитель и даже не два. Скольких людей Тобиас мне скормил? Неужели я так далеко зашла? Через несколько минут мелькающие звуки и картинки исчезли. Я потратила годы, чтобы научиться вырывать из своего сознания неприятные воспоминания, которые копились во мне на протяжении веков.

Сделав нескольких глубоких вдохов, я опустила руку и огляделась. Мы с Тобиасом все еще были рядом с перевернутым грузовиком. Задней двери не было, и я понятия не имела, что случилось с Логаном. С трудом поднявшись, я увидела две другие машины, лежащие неподалеку, – искореженный металл торчал во все стороны, словно на автомобили упал метеорит. Деревья вдоль дороги были охвачены огнем, ветки трещали, ломались и падали на землю. Я увидела, что Тобиас встает, и, поморщившись, последовала его примеру. Несмотря на то, что он меня накормил, боль в моем теле оставалась такой же изнурительной.

– Ты еще не пришла в себя? Что он с тобой сделал?

Я знала, что он спрашивает не потому, что беспокоится, а потому, что боится такой же участи для него с Алистером.

Я отмахнулась от его слов и огляделась.

– Я бы давно оправилась, если бы не эти проклятые наручники. Они вытягивают из меня все силы.

Он наклонил голову, его красные глаза светились тем же пламенем, что полыхало вокруг нас.

– Очень хорошо.

Он схватил меня за руку и потащил за собой, пробираясь сквозь обломки. Я зашипела от боли, мой живот нестерпимо пульсировал. Несмотря на оковы на моих лодыжках и запястьях, я изо всех сил старалась не отставать. Дорога потрескалась и почернела, словно что-то или кто-то упал на нее прямо с неба. Я могла с легкостью представить, что здесь произошло. Тобиас пришел не один. С ним был Алистер.

Я не думала, что они за мной придут. Я бы солгала, если бы сказала, что где-то в глубине души не испытывала облегчения, оказавшись на свободе, но я бы предпочла не находиться в перевернувшемся автомобиле. Гул в ушах утих настолько, что я могла слышать булькающие крики и хруст. Затем я разглядела темную фигуру, медленными хищными шагами приближающуюся к одной из разбитых машин. Алистер.

Он небрежно покручивал в руке увеличенную версию одного из Неприкаянных клинков, и я услышала его голос:

– Знаешь, я так рад, что мой маленький трюк сработал. Я настоятельно рекомендовал кое-кому из ваших, что Дианну должен сопровождать всего один из Лиги, и эта информация дошла до нужных ушей. Я решил, что мы с Тобиасом можем забрать одного из вас. Конечно, потребовались небольшие усилия, но я рад, что нам удалось разделить стадо. Если ты понимаешь, о чем я.

Алистер смотрел вниз – одна из разбитых машин блокировала мне обзор, и я не видела, с кем он говорит. Несмотря на мой нарушенный слух, я различила отчетливый лязг кинжала о металл. Услышав болезненный стон, я поняла, что это Логан. Он отчаянно сопротивлялся и был все еще жив. Вот почему все вокруг было объято пламенем. Он держался, но, судя по звуку его хриплого дыхания, у него осталось не так уж много времени.

Алистер отдернул руку и еще несколько раз вонзил кинжал в Логана. Его глаза налились кровью, а улыбка становилась ярче с каждым новым хрипом.

– Не убивай его, тупица, – сказал Тобиас, когда мы подошли к изувеченному автомобилю.

Алистер поднял руку, готовясь нанести Логану очередной удар. Неприкаянный клинок был длиннее обычного и состоял из двух соединенных лезвий. Оружие было залито кровью Логана, включая почерневшую резную костяную рукоять. Кровь запачкала руки, ладони и лицо Алистера. Он стряхнул ее с клинка и сделал шаг назад, его глаза блестели жаждой насилия.

Логан лежал, прислонившись к одному из повалившихся грузовиков. Он держался за бок, пытаясь остановить кровь, струящуюся между его пальцами. Твою мать, Алистер и правда его изувечил. На его лице был глубокий порез, по щекам стекала кровь, а один глаз был полностью закрыт. Защитный жилет был сорван, обнажая окровавленную рубашку. Его тело было изрешечено ножевыми ранениями и глубокими порезами. Его глаза и татуировки светились голубоватым сиянием, которое я так ненавидела, но с каждым вздохом этот свет тускнел. Еще пять минут, и он будет мертв, как и Зекиэль.

– Развлекаешься? – спросила я, глядя на Алистера.

– Дианна, ты ужасно выглядишь, – тут же ответил он, игнорируя мой вопрос.

– Да что ты? Вероятно, это связано с неделями пыток и с тем, что вы, идиоты, перевернули машину, пока я была внутри!

Последнюю фразу я выкрикнула, глядя прямо на него.

– Ой, только не нужно делать вид, что это причинило тебе какой-то вред, – сказал он, остановившись и окинув меня взглядом. – Почему ты все еще хромаешь и держишься за бок? Тобиас, ты ее не кормил?

Тобиас поднял одно из моих запястий, и я вздрогнула от боли.

– Эти штуки. Нам нужно их снять, потому что я не собираюсь тащить ее на руках всю обратную дорогу.

Алистер поднял бровь и кивнул.

– Да, черт возьми. Я тоже.

– Как мило, ребята. Серьезно, вы такие заботливые. А теперь будьте любезны, снимите с меня оковы. Проверьте его карманы.

Алистер обернулся, и Логан с вызовом посмотрел ему прямо в глаза. Несмотря на оскорбления, которыми Алистер осыпал Логана во время обыска, тот только усмехнулся. Через несколько секунд Алистер встал и направился ко мне и Тобиасу. В его руке звякнула большая связка ключей. Я вырвала свое запястье у Тобиаса и вытянула руки, отчаянно желая избавиться от оков.

– Я не думала, что вы придете.

Алистер встретился со мной глазами, перебирая ключи в поисках подходящего. Он метнул взгляд на Тобиаса, а затем снова сосредоточился на наручниках.

– Я не думала, что Каден за мной вернется.

– Каден хочет вернуть свою сучку, – сказал Тобиас, стоящий позади меня. – После того, как Алистер выяснил, что тебя перевозят с одним из Лиги, он составил план.

Логан кашлянул.

– Как ты узнал?

Алистер усмехнулся, продолжая заниматься наручниками.

– О, в вашем маленьком сообществе повсюду шпионы. Думаю, теперь нет смысла это скрывать. Ты все равно скоро умрешь.

– Нет, – отрезал Тобиас, – Каден хочет, чтобы он вернулся живым. Он может знать, где искать Книгу.

Раздался тихий щелк, и я почувствовала, как вместе с исчезновением наручников моя сила возросла в десятки раз. Они гулко ударились о бетон, излучая этот проклятый синий свет. Я взяла у Алистера ключ и сняла оставшиеся оковы с моих лодыжек.

Громко вздохнув, я почувствовала себя так, словно окунулась в теплую ванну после долгого дня. Прилив энергии был почти оргазмическим. Рана на животе моментально зажила, а сломанные кости встали на место. Я потянулась, разминая спину и шею, как спортсмен, готовящийся к матчу. К моей коже вернулся цвет, а тело наполнилось силой – наручники больше не препятствовали усвоению свежей крови. Было так приятно снова почувствовать себя собой. Я и не осознавала, насколько меня истощили эти чары. Мои глаза загорелись, и я, прищурившись, посмотрела на Тобиаса и Алистера.

– Теперь я чувствую себя лучше.

Никакого хрипа – мой голос снова звучал нормально.

– Ты снова выглядишь почти симпатично, если не считать огромного спутанного хаоса на твоей голове, – сказал Алистер.

Я отмахнулась от его слов и повернулась к Логану. Он увидел мое исцеление и попытался сесть, но не смог.

– Вы не сможете победить. Неважно, скольких из нас вы убьете.

Я могла поклясться, что видела, как в его глазах мерцают слезы.

– Его свет быстро тускнеет. Нужно действовать быстро, если мы хотим получить от него какие-то ответы, – сказала я.

Алистер подошел к Логану, и я увидела, как выражение его глаз смягчилось. Он знал, какая судьба его ожидает. Алистер присел рядом с Логаном.

– Смотри, Дианна, у него на пальце знак Дисин.

Логан застонал от боли, когда Алистер поднял его руку, чтобы показать мне.

– Да, я знаю. Он женат на другой из Лиги, – сказала я, приподняв бровь.

Алистер присвистнул себе под нос.

– Это большой шаг, мой умирающий друг. Я слышал, что метка неразрывно соединяет ваши жизни. Твоя сила становится силой другого человека, и наоборот. Мне всегда было интересно – если один умрет, то что будет с другим? Как она выглядит? Мы навестим ее следующей?

Он ухмыльнулся Тобиасу и рассмеялся, когда Логан попытался пошевелиться, отчаянно стараясь защитить свою драгоценную жену. Он кричал от боли, но я не понимала, что причиняло ему большие мучения – физические или эмоциональные страдания.

– Скажи мне, ты ее любишь?

Это был глупый вопрос, не более чем насмешка. Алистер знал ответ не хуже меня, но он был отъявленным садистом, а тема оказалась особенно острой. Глаза Логана горели отчаянной яростью, когда он выплюнул ему в ответ:

– Да пошел ты!

Алистер рассмеялся.

– Ради ее же блага я надеюсь, что она умрет вместе с тобой. То, что задумал Каден, потрясет это королевство.

Задумал? Что он имеет в виду? Он знает нечто, чего не знаю я? Каден в очередной раз что-то от меня скрывает? Мое раздражение росло с каждой секундой – я чувствовала, что Тобиас смотрит на меня с ухмылкой, словно читал мои мысли.

– Вы проиграете, – прохрипел Логан. Он поморщился, глядя на нашу троицу. – Вы все.

Алистер снова поднял Неприкаянный клинок.

– После того, как вы убили всех моих родственников, я сделаю это с огромным удовольствием.

Он прижал меч к одной из ран. Подождав около минуты, Алистер встал и подошел ко мне, с лезвия капала кровь.

– Давай удостоверимся, что есть смысл оставлять его в живых. – Алистер протянул клинок мне. – Ну же. Попробуй.

Я нахмурилась, после чего схватила его за запястье и приблизилась к мечу. Я провела языком по лезвию, сладкая кровь Небожителя наполнила мой рот.

Эта кровь была похожа на чистый сахар. Моя челюсть напряглась и сжалась, я зажмурила глаза и наморщила нос. В голове промелькнуло несколько образов. Рядом с Логином стояли члены Лиги и сам Лиам. Я узнала Винсента и Зекиэля, но двое других мужчин были мне не знакомы. Волосы у них были длинные, заплетенные в множество причудливых тонких кос. На них были надеты серебряные боевые доспехи, облегавшие их мускулистые тела, а шлемы лежали у ног.

Они стояли вокруг трех золотых статуй в большом ухоженном саду и смеялись. Я сразу поняла, что это не Онуна. То, что их окружало, выглядело чуждо и невероятно красиво. Никогда в жизни я не видела таких высоких гор, густые непрозрачные облака огибали их вершины. Большие двукрылые птицы самых разных цветов летали над головами, наполняя воздух нежными мелодиями. Казалось, будто все присутствующие сбежали с какого-то официального мероприятия и спрятались, чтобы не попасться.

Лиам выглядел моложе, здоровее и счастливее. Он улыбнулся, в очередной раз подтверждая слухи о его необыкновенной красоте. Все они шутили и подкалывали друг друга. Лиам усмехнулся и хлопнул по руке блондина, сделавшего какое-то замечание. В воспоминаниях он не был тем холодным, жестоким мучителем, которого я видела последние несколько недель.

Вспышка. Еще один образ вторгся в мое сознание. Я оказалась на поле битвы. Прямо вокруг меня сражались люди. Земля содрогнулась, когда синие и серебряные лучи света устремились в небо. Ужасающие крики сотрясали воздух – казалось, будто земли Потустороннего мира разверзлись. Я обернулась, и несколько воинов в доспехах бросились вперед с золотыми копьями и клинками в руках.

Я по привычке упала на землю, ударившись лицом. Только этот пол оказался не полем битвы, а холодной каменной плиткой. Я подняла глаза и обнаружила, что нахожусь на чьей-то кухне, выполненной в черно-белых тонах. Услышав женский смех, я вскочила на ноги. Это была она, его жена Неверра.

– Нам не пришлось бы заказывать еду, если бы ты научился пользоваться духовкой, – крикнула она в сторону гостиной.

Где-то вдалеке я услышала ответ Логана, и комната растаяла, как дым.

Музыка ударила мне в уши, и я обнаружила, что нахожусь в самом разгаре грандиозной церемонии. Пары вокруг меня смеялись и танцевали. Над моей головой висели две люстры, и казалось, что их огни горели и затухали в собственном ритме. Голос Логана заставил меня обернуться, и я увидела, как он подхватывает Неверру на руки. Это был день их соединения. Толпа зааплодировала, когда Логан поставил ее на ноги, но счастливая пара, казалось, совершенно не обращала внимания на окружающих.

Моя голова запульсировала, его воспоминания мелькали слишком быстро. Он умирал, и мне следовало поторопиться. Я закрыла глаза и сосредоточилась, пока в памяти не вспыхнул более интимный момент. Я снова была в их доме, только на этот – в их спальне. Неверра вбежала в комнату, хихикая как ребенок, и прыгнула на кровать. Логан последовал за ней. Они играли и катались по кровати, пока он шептал ей любовные слова между поцелуями. Она обнимала его руками и ногами, радостно смеясь. В ее глазах сияла беззаветная, бесконечная любовь.

Неверра. Это была его последняя мысль? Ему грозила верная смерть, и тем не менее его мысли были обращены к ней, к его друзьям и семье.

– Что-то нашла? – спросил Алистер, возвращая меня в жестокую реальность.

Вокруг нас все еще пылал огонь, искры мерцали сквозь густой дым. Тобиас поднял бровь, ожидая моего ответа.

Я покачала головой, выходя из его сознания.

– Ничего. Ни единого упоминания Книги.

Алистер пожал плечами и снова повернулся к Логану. Он опустился перед ним на колени, размахивая лезвием перед его лицом.

– Что ж, плохие новости, приятель. Мы собираемся взять тебя с собой. Затем я собираюсь погрузиться в твой разум и прочесать каждый уголок твоей памяти. Я собираюсь изучить каждое воспоминание, включая воспоминания о твоих друзьях и жене, которую ты так любишь. А после я превращу тебя в свою безмозглую марионетку. Я всегда хотел заполучить одного из Лиги в качестве домашнего питомца.

– Я не позволю тебе разрушить мою семью, – усмехнулся Логан.

Я увидела, как в его руке появился серебряный клинок. Он был меньше обычных боевых мечей, и я знала, что он собирается сделать.

– Прости меня, Неверра. Я тебя люблю.

Что-то во мне оборвалось. Я никогда не испытывала такой любви, которую он испытывал к Неверре, но я знала, что если бы я умирала, моя последняя мысль была бы о Габби. Она была единственной ценностью в моей жизни, и я бы все отдала ради нее.

На меня нахлынули воспоминания о горячей, раскаленной пустыне. Тупая голодная боль и озноб от неизлечимой болезни заставили мой желудок сжаться. Я никогда не забуду, как держалась за нее, чувствуя, как она ускользает с каждым трудным вздохом. Ее тело сдавалось, и я могла лишь умолять ее остаться, зная, что ничем не могу ей помочь.

Его слова. Они были так похожи на мои собственные. Что это за чувство? Было ли мне грустно из-за него – грустно из-за любви, которую он навсегда потеряет? Или это была боль – боль за женщину, которую он оставит? Будет ли она чувствовать себя пустой и покинутой – такой, какой чувствую себя я при одной мысли о потере сестры?

– Дай отпор! Борись за что-то!

Голос Габби эхом отозвался в моей голове.

У меня не было времени, чтобы обдумать свои эмоции, и я не стала тратить драгоценные мгновения на размышления. Я выхватила клинок у Логана, который попытался вонзить его себе в сердце. Его глаза расширились от отчаяния, когда он понял, что не получит желаемой смерти.

Алистер усмехнулся.

– Хорошая работа…

Его слова оборвались вздохом. Развернувшись, я вонзила клинок в шею Алистера. Его глаза закатились, конечности Алистера обмякли, а тело оставалось в вертикальном положении еще секунду, прежде чем его охватило горячее, яркое и безудержное пламя. Это заняло считаные секунды, и он превратился в пепел – его собственный огонь поглотил его, как бешеный пес, сорвавшийся с поводка.

Когда пыль осела, я выставила клинок вперед, встав между Тобиасом и Логаном. Рукоять кинжала обжигала мою ладонь. Я встретилась взглядом с Тобиасом, готовясь к сражению. Шок и ярость исказили его черты, глаза горели ненавистью.

– Ты, лживая тварь!

Он не отводил от меня взгляд, направляясь прямо ко мне. Я подняла горящий серебряный клинок перед собой и приняла оборонительную позицию.

Синий луч пролетел мимо меня, ударив Тобиаса и оттолкнув его в горящую листву. Его крик не был криком смерти – это был возглас ненависти и гнева. Кроны деревьев зашелестели, и он взмыл в воздух, его крылья рассекали чернильное ночное небо.

Я снова посмотрела на Логана. Он уставился на меня и опустил руку, свет, мерцающий на его руке, медленно угасал. Мое сердце отчаянно колотилось, и я уронила серебряный клинок на землю. Я не двигалась и не говорила, в ушах звенело.