Пятнадцатый отряд

1.4 Начало, Этелберт

Меня всё же охватывает нетерпение. Сегодня начнётся мой новый учебный год, ну или хотя бы меня наконец введут в курс дела. Погано чувствовать себя в подвешенном состоянии: слоняешься без дела и не имеешь особого представления, что тебя ждёт. Если бы я оказался в любом другом отряде, то я мог хотя бы подготовиться к занятиям. Обычно начинают с теоретического объяснения нескольких главных аспектов: основной принцип работы магии и как с ней обращаться, дальше идут лекции по трансформации, где нам поясняют, как волшебство течёт в наших телах и как оно может на них воздействовать. Старейшины говорят, что сначала нужно понять магию внутри себя, совладать с ней и только потом влиять на окружающий мир. Так гораздо проще, это самый первый шаг в обучении. Ряд практических упражнений, где мы учимся чувствовать, управлять потоками энергии. Потом начинают вести уроки по поглощению, стабилизации внешних сил, рассказывают, как ощущать ауры, как определять составляющие. Это чем-то похоже на запахи, только каким-то иным чувством. Большинство склонно считать, что наша душа, она же сосуд всех наших сил, является своеобразным «органом». Не знаю, никогда по сути не задумывался над этой загадкой. Сила существует, и не мне знать, как и почему. Говорят, что именно душа определяет твою стихию, которая отражает самого тебя, твою сущность, а все остальные аспекты — вопрос таланта и упорства. На этом базируется обучение. Основы в виде магии внутри, трансформация, магии вокруг, стабилизация, и самый главный, непростой костяк — стихия. Дальше уже идёт совершенствование основных навыков в нечто большее. Например, мастера трансформации в комбинации с хорошими навыками в стабилизации могут быть превосходными медиками. Есть преобразование, нацеленное на внешние ауры, что позволяет быстро, почти что молниеносно перемещаться в пространстве. Я слышал, что искусные мастера седьмого отряда, чей профиль чистейшая трансформация на своих телах, могут за секунду принять образ диковинных зверей. Ну, до этого мне расти и расти.

Но я надеюсь, что смогу чего-то добиться на этом поприще. Послужить своей стране, добиться успеха в жизни, прожить её достойно. Амбициозно для человека, который находится на грани вылета из престижной и единственной организации по освоению магии. У нас нет школ, преподающих по принципу простого самопостижения, совершенствования, как у соседних стран. Моя страна продуктивнее всех использует волшебный потенциал для увеличения своей боевой мощи. И работает это именно за счёт уникальности Делрегайта. Одна школа, одно громадное подразделение на всю страну. Сюда стремятся попасть многие, так как власть уже лет шесть активно агитирует за увеличение количества солдат с должным уровнем магии. Не стоит забывать про ряд приятных бонусов и преимуществ. За счёт этого через Делрегайт проходят едва ли не все люди в нашей стране, в коих пробуждается магия на полезном уровне, получая военную подготовку. Последний более или менее серьёзный конфликт произошёл примерно лет семь назад, и тогда Делрегайт был не столь большим, но уже состоял из хорошо подготовленных магов. Это позволило закончить столкновение с более крупной соседской страной на северо-востоке от нас за полгода. И самое главное — закончить его на наших условиях. С тех пор все предпочитают решать вопросы с нами дипломатическим путём. Я горжусь своей отважной страной, чего уж скрывать. Несмотря на то, что я в полной мере осознаю, что эту гордость в нас взращивают с детства, я считаю, и правда есть чем восхищаться. Но здесь, в этом унылом месте, томясь в ожидании, я чувствую, что эти патриотичные чувства вместе со всеми стремлениями вперёд в лучшую жизнь несколько ослабевают под незримым давлением, скукой, нетерпением. Точнее, меня гложут волнения по поводу успешности и целесообразности моего нахождения здесь. Хочется поскорее убедиться, что здесь я действительно смогу добиться большего.

И стоит дюжему Малоуну мимоходом бодро бросить мне, что остальные ученики уже где-то в лесу, как волнение перерастает в какую-то дикую смесь из нетерпения и предвкушения. Хоть я просто сижу на крыльце, нервно болтая ногами и барабаня по полу пальцами, всё равно не знаю, куда себя деть. Скоро всё начнётся, наконец-то. Уверен, что всё будет не так, как в десятом отряде. И эта неизвестность действует на моё самообладание, которое изрядно потрепалось за последнюю неделю. Умом всё понимаешь, но разве ж это помогает взять эмоции под полный контроль? Ох, скорее бы, ожидание убивает. Наблюдаю исподлобья, как офицеры ходят по двору активнее чем обычно, переговариваются, аж целый раз мимо прошла недовольная и бледная Орголиссо. Впервые за полтора дня вижу её, впрочем она лишь что-то коротко бросает Джинно и исчезает в бараке. Примечаю Тэсс, которая направляется к нему, держа листок и карандаш в руках. Парень качает головой и недовольно жестикулирует рукой, указывая на жилые срубы. Девушка молча отходит к по-прежнему распахнутым воротам — ни разу не видел, чтобы тут их закрывали — и неотступно смотрит в гущу леса. Очевидно, готовится встречать путников, которые не слишком-то и спешат сюда, как будто один я такой дурак. Возможно, так оно и есть, но, чёрт возьми, я завишу от своих сотоварищей. Индивидуального подхода ко мне не будет, не заслужил. Сзади проходит Бити и отвешивает мне легонько, шутливо подзатыльник.

— Выше нос, — в тонких руках она держит шесть комплектов постельного, — ещё скучать будешь по ничегонеделанию.

Значит у меня будет шесть сокурсников, как мало. Слышал я, что в прошлом году этот отряд представил десятерых выпускников, которые смогли пройти вступительные испытания в отряды повыше. Однако было несколько учеников, которые всё равно остались «за бортом». Не такие уж и плохие шансы на успех, если задуматься.

Проходит совсем немного времени, и в воротах появляется первый гость, второй, если считать меня, уже порядком издёргавшегося от ожидания. К своей мрачной радости вижу на округлом лице прибывшего такое же плохо сдерживаемое недоумение, что было и у меня. Только вот сразу у ворот, как постовой, его встречает Тэсс и что-то говорит. Парень с короткими, тёмно-русыми волосами кивает, что-то отвечает, затем лезет во внутренний карман куртки, чтобы явить на свет свой приказ. Офицер берёт его и убирает под свой листок, попутно ставя на нём галку. Девушка показывает рукой на место возле стены, призывая гостя ждать дальнейших распоряжений там, и он послушно идёт к обозначенному месту, стараясь рассмотреть убранство двора. Такую картину вижу ещё пять раз, разнятся только эмоции курсантов. Недоумение, разочарование, у кого-то недоверие, безразличие с оттенком презрения. Вскоре все шестеро собираются у стены, переводя дух после дороги, и я направляюсь к ним, потому что, вероятно, скоро нас построят и проведут ознакомительный инструктаж. Компанию в нём мне составят три девушки, на вид не младше четырнадцати, и трое парней, один точно младше меня, а вот остальные двое вроде постарше. Стоят они, явно озадаченные или уставшие, не решаясь пока переговариваться друг с другом. Оно и понятно, все после дороги, кто-то может, как я, после неприятных, тяжёлых размышлений о своей судьбе. Молча становлюсь рядом с ними и вновь жду. Тэсс немного нервно расхаживает у ворот широкими шагами, вчитываясь в приказы. Странно, ведь больше мы никого не ждём, все прибыли и теперь нет необходимости караулить ворота.

Только ученики решаются шёпотом познакомиться, как наконец откуда-то выныривает наш капитан и идёт куда-то мимо, потом, очевидно заметив нас, морщится так, как будто мы самая большая проблема её жизни, и, выдохнув, направляется к нам. Удивительно, вижу на её плечах расстёгнутую капитанскую куртку из грубого бледно-бежевого сукна, впрочем, висит она так, как будто её просто закинуло на них ветром. Мы выстраиваемся в подобие шеренги, потому что капитан появилась достаточно неожиданно. Девушка останавливается напротив нас, выпрямив спину и держа руки за спиной, осматривает прибывших. Только сейчас я замечаю, что она очень невысокого роста. Ниже её только одна ученица. Пока нас осматривают, я вижу Джинно, выходящего из хозяйственного барака. Что ж, куртку с нашивками офицера он носит с куда большим достоинством.

— Приветствую вас в пятнадцатом отряде, — начинает девушка твёрдым голосом, — я его капитан, Сельвигг Орголиссо. И вы поступаете в моё распоряжение на девять месяцев, именно столько продлится ваше обучение здесь.

Девять месяцев? Не год? Странно, но слушаю дальше. Вопросы всегда успею задать, ровно, как и получить на них ответы. Возможно.

— С кем-то мы распрощаемся раньше, но решать это только вам. Знаю, что некоторые из вас не слишком довольны переводом в это место. Однако всё не так плохо, как вам кажется. Мы полноценная часть Делрегайта и сможем дать вам подобающее обучение, после которого вы сможете сдать вступительные экзамены в другие отряды. Об остальном узнаете позже, по ходу уроков. А теперь по поводу правил и дисциплины.

Джинно подошёл к нам и встал за спиной своего капитана, несколько придирчиво осматривая нас. Парень на целую голову выше Сельвигг, может, сантиметров на семнадцать.

Ознакомительная речь продолжается, Орголиссо смотрит то на нас, то сквозь нас, будто зачитывая надоевший ей текст наизусть. Однако строгий тон не меняется.

— Мы, конечно, небольшое подразделение, но и у нас действуют некоторые правила, которых лучше придерживаться. Первое: не выходить после заката за ворота без сопровождения в виде офицера. Это вопрос вашей же безопасности. Второе: вход в кладовую с продуктами вам запрещён — нарушители будут наказываться. Третье: если вы хотите что-то обсудить со мной, выразить недовольство или ещё что-то, вы идёте к старшему офицеру Джинно, — она не глядя указывает на него за спину большим пальцем, — и сообщаете всё ему. Он передаёт всё мне и только потом мы можем с вами решить ваш вопрос, — капитан пожимает плечами, чуть ухмыляется и добавляет, — больше никаких особых правил нет. Не так уж и страшно, да?

Все молчали, переваривая сведения. На самом деле просто, доступно и совсем не по-военному. Отмечаю, что не было обозначено ни время подъёма, ни время отбоя и, что самое главное, ни слова о тренировках. Она издевается? Уже собираюсь раскрыть рот, как, к счастью, этот вопрос за меня задаёт один новенький.

— Капитан, когда начнётся обучение и как оно будет проходить?

Пускай звучит он неформально, Сельвигг спокойно даёт на него ответ.

— Первая тренировка начнётся завтра, как только вы все отоспитесь с дороги. У нас нет особого ритма жизни, меня лишь волнует, чтобы на тренировки приходили все в хорошем состоянии. В свободное время делайте, что хотите, в рамках разумного. Можете поспрашивать офицеров, они могут потренировать вас дополнительно.

Орголиссо оглядывает всех, ожидая ещё вопросов, но их не следует.

Она слегка кивает, соглашаясь с какими-то своими мыслями. Ещё только середина дня, солнце высоко в небе. На несколько секунд лишь шелест ветра нарушает тишину.

— Раз всё, тогда вы свободны.

И капитан уходит к своей горе, оставляя нас на дружелюбие офицеров и на целый свободный день, за который мы должны познакомиться между собой. Я чувствую себя несколько получше, хотя бы оттого, что дело уже сдвинулось с мёртвой точки и уже завтра я смогу приступить к обучению. Наконец-то. Мельком вспоминаю торжественное построение примерно год назад, когда меня вместе с другими принимали в учебный корпус десятого отряда, и невольно сравниваю тот день с этим. Совсем не те ощущения, но, впрочем, что ещё могло ожидать человека, не сумевшего сдать нормативы. Из мыслей вырывает голос Джинно, призывающий всех следовать за ним к жилым срубам. Хоть я уже и прошёл эту процедуру, но решаю не выделяться ото всех и иду в толпе. Только чуть отстаю и почему-то оборачиваюсь. У стены по-прежнему стоит Тэсс, только она больше не читает, а смотрит на Малоуна, выходящего из леса. В зубах у него трубка и виднеется дымок. Мужчина широко улыбается девушке, кивает и что-то говорит. Тэсс уходит по направлению к бараку, а Малоун подходит к створкам ворот. В следующее мгновение они захлопываются с небольшим, противным скрипом. Ворота закрыты.

1.5 К первой тренировке, Этелберт

Утро. Наконец-то я дождался. Вчера вечером никто толком не успел перезнакомиться, только за ужином вокруг костра мы почти как дети представились по очереди. Сидели, ели овощную кашу, кипящую во взявшемся из ниоткуда котле, и осторожно слушали то друг друга, то звуки вечернего леса, доносящиеся из-за частокола. Посиделки были скупы на слова, узнали, по сути, только бывшие места обучения. Парень из одиннадцатого отряда, молнии, парень из девятого, огонь, и ещё один из тринадцатого, вода. Оттуда же одна девчушка, по всей видимости, самая молодая из нас. Девушка из четырнадцатого отряда стабилизаторов и ещё одна из двенадцатого отряда, земля. Имена пока что смешались для меня в одну кучу. Почти все, как только устроились, легли спать или просто предпочли в одиночестве переваривать новую реальность. Не знаю, как остальные, но я полночи не мог уснуть. Из-за непривычного безделья нерастраченной энергии осталось много. Тело просило вполне определённых нагрузок, и я даже полчаса всерьез думал найти Джинно и попросить его помочь мне в некоторых приёмах воздушной стихии. Однако первый офицер сперва был занят распределением новоприбывших, высокомерно отвечая на некоторые их вопросы, иногда молча, но весьма выразительно показывая куда-то. А потом он вовсе пропал с поля зрения. Также я вечером совсем не видел ни Тэсс, ни Бити, ни, само собой, капитана. Только Малоуна, и то я не уверен, поскольку разглядел только силуэт у вытянутого барака да огонёк его курительной трубки. Так что добрую часть вечера я читал в своей отдельной комнатушке методичку по тактическому строю. Не бог весть что, но хоть какая-то нагрузка на мозги. Впрочем, через пару часов гашу свечу и ложусь спать — нужно быть готовым к завтрашнему дню. Ночь полна шорохов моих новых соседей, ворочающихся на своих койках. Пару раз даже слышу вой зверей и крики ночных птиц. Но вот солнце встаёт, начиная тем самым новый день.

Новый долгожданный день, лёжа на кровати жмурюсь лучам света, проникающим сквозь окошко. Они-то меня и разбудили, наряду с привычкой вставать по рабочему графику. Целый год мой день начинался в шесть часов утра. Быстро одеваюсь в учебный комплект, взятый с собой из десятого отряда, и выхожу на улицу. Тепло и приятно, мягкое летнее утро. Роса уже выпарилась, туманность пропала, а птицы перестали воспевать свою оду солнцу. В природе день уже начинал набирать обороты, но только не здесь. Точнее, только не у нас. Осматриваю двор, и выглядит он до отвращения пусто и захудало. Закрытые ворота, погасший костер, котёл с едой куда-то пропал, и ни единого офицера. Зато, к своей радости, вижу своих сотоварищей, коих тоже разбудила привычка. Всех шестерых. Они трут глаза, в которых плещется достаточно бодрости, оглядывают место, как и я. Затем молча, нерешительно переглядываемся. Стоять и ждать тренировки можно бесконечно долго, но глупо делать это молча.

— Доброго утра, — здороваюсь с парнем, который стоит рядом со мной, направив свои светло-зелёные, почти что салатовые глаза с поднятыми уголками к безмятежному небу.

— Ага, надеюсь, — он качает головой и ерошит густые тёмно-рыжие волосы, — нас явно не торопятся обучать местным премудростям.

Слегка посмеиваюсь, одновременно пытаясь вспомнить имя собеседника, который чуть пониже меня и явно куда более загорелый, чем я. У него треугольное лицо с длинным подбородком и нос с вогнутой спинкой. Точно помню, что мы с ним сверстники. Реид вроде бы.

— Я слышал, что пятнадцатый отряд это ходячее недоразумение. Реид, — делаю небольшую паузу, чтобы, если что, он меня поправил, но правок не следует, — ты ведь из тринадцатого отряда, правильно?

— Ага, вместе со мной сюда сослали вон ту девчонку, — он указывает на неё рукой, — Феличе Леосур.

Она самая младшая среди нас, это точно. Дело не в низеньком росте и не в слабой физической подготовке, а в этом детском блеске ярко-голубых широких глаз, в том, как по-ребячески она собрала светлые волосы в косы, явно отдававшие золотым блеском.

Что ж, у дамской половины нашего коллектива дела по знакомству идут явно живее. Три девушки уже достаточно оживленно переговариваются, даже посмеиваются. Кошу глаза на двух угрюмых парней. Они молчат и пребывают в явном упадническом настроении. Вот она, моя команда на ближайшие девять месяцев. Разговор с Реидом клеится не столь активно, но всё же фразами мы перебрасываемся, коротая ожидание. Оно, кстати, длится всего лишь полчаса, потому что из-за барака, ну надо же, появляется наш капитан собственной персоной. Удивление и вполне логичный вопрос: а как она там оказалась в обход нашего внимания, уходят на второй план. На первый пробивается некое отвращение. Сельвигг часто зевает, потягивается как будто её только оторвали ото сна. Волосы небрежно и неаккуратно затянуты в пучок и прижаты к затылку, оставляя шею обнажённой. Вчерашняя куртка капитана куда-то исчезла. Одной рукой она придерживает какой-то длинный свёрток на плече, второй растирает лицо. Мда, боевая готовность, организованность одного из капитанов налицо. Какой позор — невольно отвожу глаза. Когда она подходит, вытягиваемся по стойке смирно, но она, не прерывая зевка, машет нам рукой, мол, вольно.

— Шустрые вы рано вставать, — капитан оглядывает нас, — раз готовы, то идём. Возьмите каждый по ведру, они под лестницами домов.

Молча выполняем команду, следуем за ней к воротам. Орголиссо уже отпирает засов и с видимым усилием распахивает одну створку.

— По лесу шагаем тихо, осторожно. От группы не отдаляемся, следуем прямиком за мной, — сухо даёт она инструктаж и, не оглядываясь, ступает на тропинку, ведущую в гущу леса.

Уже неплохо, какое-то движение. Однако никак не возьму в толк: зачем нам каждому по деревянному ведру. Боги, если эта тренировка станет новым разочарованием, то я определенно впаду в такое уныние, что не протяну тут двух недель.

Идём мы достаточно быстро, капитан уверенно ведёт нас сквозь деревья пружинящей походкой человека, которому приходится много патрулировать. Темп знаком и привычен нам всем, марш-броски по пересечённой и не очень местности проходили. Поглядываю то на деревья, то на дорогу. К слову, лес выглядит несколько иначе, то ли более густым, то ли более мрачным и враждебным. Да и есть это волнующее ощущение, что за нами наблюдают. Впрочем, думаю, что так оно всегда бывает в дикой природе, где люди всего лишь вторженцы. Это же окраина нашего государства, все блага цивилизации медленно доходят до сюда. Шагаем мы вереницей всего лишь минут двадцать и выходим к большому озеру. Оно очень большое, поскольку с нашего берега не видно противоположного. Вода недружелюбно тёмная и навевает мысли о холодной глубине, о громадных рыбах, что утягивают людей на дно. Неуютно, но именно тут Сельвигг сбрасывает на землю свой свёрток, показывая тем самым, что мы пришли. Когда мы все выходим на песчаный участок, она начинает говорить.

— Здесь начнётся ваша первая тренировка. Заключается она в том, — девушка прерывается на зевание, и все с готовностью смотрят на неё, ожидая любого задания, — чтобы каждый из вас смог добыть себе рыбу.

Орголиссо приседает на корточки и развязывает ткань свёртка, открывая за ней семь простых удочек. Я редко так выражаюсь, но сейчас в голове лишь одна мысль: охренеть, дождался. И вот это вот должно мне помочь сдать повторные экзамены? Что за срань с крючком? Не пойти ли тебе, дорогой капитан, кое-куда? Недовольство и ярость начинают подниматься от груди к голове. Судя по всему, на лицах моих сокурсников такой же шок, потому что Сельвигг вскидывает одну бровь и холодно говорит.

— Хотя нет, ваша первая тренировка: научитесь слушать до конца. Или дело в том, что кто-то не бывал на рыбалке?

— Как это должно повлиять на уровень магии? — спрашивает парень, который выше меня сантиметров на шесть.

Он прибыл вчера первым, если не ошибаюсь. Его тёмно-зелёные глаза справедливо горят возмущением. Остальные не решаются поделиться мнением вслух. Кажется, он из девятого огненного отряда.

Орголиссо закивала, не вставая с колен, распутывая снасти. Несмотря на то, что мы смотрели на неё сверху вниз, чувствовалось всё наоборот, от неё повеяло жёсткостью.

— О, вполне разумный вопрос. Напрямую. Во-первых, рыбачить вы будете с закрытыми глазами, — проносятся недоуменные вопросы, — какому первому правилу вас обучают в других отрядах?

— Пойми, как движется энергия внутри, потом влияй на окружение, — отвечаю за всех я.

— Ага, чувствовать поток. Он есть во всём: в нас, в животных, в природных явлениях, в растениях. Абсолютно везде. И наша внутренняя сила обычно находится в балансе с окружением. Но суть в том, — она встала на ноги, — что на базовых курсах не обучают хорошему, точному контролю своей ауры. И я сейчас не о стихиях. Так что цель — заставить вас понять, как она используется, повысить ваш навык.

— Вы говорите о простом магическом потенциале, который определяет силу заклинания и чародейства, — недовольно говорит невысокая девушка с прямыми чёрными волосами, прибывшая из отряда стабилизаторов.

— Он решает большую часть всего, и если вы пренебрегали уроками аур и стабилизации окружающей среды, то вам же хуже. Потому что, во-вторых, так рыбачить вы будете ещё двести семьдесят дней. Каждое утро. Иначе вы будете питаться только овощами, уверяю вас, через две недели начнёт тошнить, — это произносит она таким тоном, как будто ей самой это поднадоело.

Возмущенный ропот, все одновременно спрашивают примерно одно и то же: что за хрень. Капитан терпеливо ждет, пока они утихнут, мотает головой.

— Старейшины не шибко жалуют мой отряд, бюджет у нас крошечный. Нет денег, чтобы кормить вас мясом, — она насмешливо фыркнула, — зато какая для вас мотивация, если хотите питаться полноценно.

Обалдеть какая, лучше не придумаешь. То есть наше обучение будет граничить с само обеспечиванием? Логика, может, и есть, но это как обучать людей плавать, просто сталкивая их в воду.

Пока все только смотрят, как Сельвигг выбирает себе удочку, хорошо хоть она будет рыбачить с нами, значит мы в равных условиях. Но эта мысль почти не разгоняет недовольство.

— Разбирайте удочки, садитесь на берегу и слушайте, — отдаёт капитан команду.

Все выполняют этот приказ и вскоре устраиваются на ещё прохладном берегу. Хотя бы более детальный инструктаж нам соизволят дать. Ни у кого нет желания сейчас смотреть на Орголиссо, поэтому все смотрят на озёрную гладь. Тем временем, капитан ходит позади нас и терпеливо поясняет.

— Суть этого упражнения в том, чтобы вы научились точно направлять свою энергию в ту же удочку, чтобы через неё улавливать движения рыб и колебания самой воды. Вы сами знаете, что, — девушка явно пытается нам что-то втолковать, и хоть я не оборачиваюсь, но могу поклясться, что она жестикулирует руками, — магические пассы и заклинания делаются для лучшей визуализации того, как движется ваша энергия, как она будет влиять на окружающую и как её следует направить. Это всё для самого пользователя, для упрощения восприятия. Вода лучше и безопасней других стихий наглядно показывает все эти направления.

— Поэтому мы и завяжем глаза? Чтобы лучше обострить наши ощущения? — спрашиваю я, чувствуя, как успокаиваюсь.

Тренировка обретает хоть какой-то практичный смысл, и разве это не классно? Нет. В успехе я сомневаюсь, и что-то подсказывает мне, что все сегодня останутся лишь со скудной порцией овощного рагу в плошках. Но кто знает, как оно обернётся. Капитан уже раздаёт каждому по тряпице и протягивает кусочек наживки. Не могу даже разобрать, что это: хлеб, усохшие кусочки мяса или хитро смотанные белые черви.

— Верно, это отчасти символичный жест. Закрывая глаза, мы открываем внутреннее око. Хотя, скорее просто начинаем пользоваться тем, что дано. Во всех прочих отрядах шибко уж полагаются на зрение. Направляйте ауру не на остальные органы, а именно в удочку, леску, дальше в воду. Попытайтесь почувствовать, увидеть, может даже приманить рыб.

У кого-то с губ слетает смешок. Это в самом деле звучит как издёвка. Хоть я и уловил суть задания, но никакой уверенности в успехе нет. Ни сейчас, ни потом. Однако не попробуешь — не узнаешь.