Пятнадцатый отряд

— Не знаю, когда он создаёт ветер так, как его научили, у меня внутри всё закипает, — недовольно хмурюсь, вспоминая это жгучее ощущение.

— Он не виноват, что его научили неправильно, мы исправим это, — девушка массирует пальцами кожу головы. — Как и в том, что он нечаянно растревожил твои воспоминания.

— Они не проходят, ничего не помогает, — я раздражённо закрываю глаза, стараясь хоть сейчас удержать эмоции под контролем. — Становится лучше, только когда ты баюкаешь меня, как когда-то. Но я же не маленький, должен справляться с этим сам, как до его появления. Но не получается, может, наши ауры просто противоположны…

— Просто ты отторгаешь существование Этела, — спокойно и рассудительно прервала меня Сель, чуть пожав плечами, не прерывая своего прежнего занятия. — Чем скорее ты примешь его, тем быстрее кошмары пройдут. Уж поверь мне, ты в своё время своими переживания устроил мне беспокойные дни и ночи. Правда, твои эмоции были куда серьёзней и обоснованней, но мы же справились. Этому мальчику повезло больше, чем нам. Для него всё это — первое серьёзное испытание.

— Я не могу принять его так же, как ты, — я тяжело сглатываю, почувствовав страх, подкативший к груди. — Ты ведь будешь возиться с ним, и ты можешь… просто забыть про меня. Ведь я знаю, как для тебя важно обучить его. Как и любого другого, в чьих жилах течёт это волшебство.

Не совсем то, что крутилось в голове, но хоть как-то я об этом сказал вслух.

Это нелегко, но необходимо определить этот момент, и лучше уж сейчас, раз всё дошло до такого. Сель прекратила распутывать свалянные волосы и серьёзно на меня посмотрела.

— Джинно, — голос звучал строго, даже осуждающе, отчего я внутренне сжался и отвёл глаза, рассматривая убранство комнаты, ожидая того, что я мог услышать дальше.

Что бы это ни было, я попытаюсь принять. Я не успел ощутить или заметить, как моя наставница бесшумно подошла ко мне. Успел только повернуть голову, как она обняла меня, прижимая к себе. Она очень редко так делала, и я, просто обомлев, замер, не смея двигаться, чтобы ничего не нарушить.

— Не важно, что мы разделяем одну и ту же силу, — начала девушка, заговорив чуть тише и добрее, — никто из нас не просил о ней. И совершенно не важно, что ты был моим учеником и что теперь я буду обучать ещё одного. Это всё не означает, что я отмахнусь от тебя. Мой храбрый мальчик, ты всегда будешь самым дорогим и близким для меня человеком. Это те узы, что мы сделали сами, без всего этого. И ничто из этого не повлияет на моё отношение к тебе.

Облегчение с пугающей силой откуда-то снисходит на меня, десять секунд я просто стою, потому что боюсь, что всё это мне лишь послышалось. Сель никогда особо не говорила о своих эмоциях или о том, что на душе. Но сейчас она сказала всё, что было на сердце. Я чувствую разливающееся внутри тепло и покой. Меня поняли, меня не отталкивают, меня простили за то, что я такой бестолковый и не могу совладать с переменой в жизни.

Я обнимаю её в ответ, будто бы снова стал маленьким, чувствуя под пальцами её длинные, тёмно-русые волосы. Какое-то время мы просто стоим, не прерывая этого равновесия. Внутреннее успокоение растёт, и вскоре все прежние чувства теряют силу, уступая ему.

— Ты дала мне всё, что у меня есть. Как я могу не волноваться и не думать над этим, — наконец тихо шепчу я, разжимая кольцо рук и отстраняясь. — Я не хочу терять ничего из того, что имею.

— В твоей жизни есть и другие люди, Джинно, — Сельвигг тоже опустила руки, разрывая контакт окончательно. — Нельзя их вечно игнорировать.

— Я боюсь впускать кого-то в свою жизнь, — честно признаюсь я, вспоминая с тоской взгляд Тэсс, обращённый ко мне, и все её старания. — Я не знаю, что мне делать, как отвечать. Я не хочу что-либо портить. Я боюсь, потому что они все не такие сильные, как ты. Их может не стать, потому что с нами бывает опасно.

— Меня тоже может не стать, — девушка улыбнулась, но от этих слов я чуть дёрнулся, не хотелось думать об этом. — Всё живое умирает со временем. Если ты всегда будешь их отталкивать, то никогда и не приобретёшь. Возможно, они более уязвимы, но у них есть ты. Если будешь их защищать — станешь сильнее.

— Может, лучше просто не начинать всё это? — я качаю головой, не то спрашивая совета, не то прося разрешения отпустить всё как есть.

— Ты так вырос, но внутри ты порой ещё такой ребёнок, — Сель подняла руку к моим волосам, которые сама недавно состригла по моей же просьбе. — Ты справишься с этим, если начнёшь идти вперёд. Мой маленький братец, разве я когда-нибудь обманывала тебя?

— С того первого дня — ни разу, — я чуть улыбаюсь в ответ, принимая её поддержку.

— И никогда не буду, — девушка скрестила руки на груди, подняла глаза к потолку, украшенному кристаллами. — Северней, в лесах, что тебе так понравились, сейчас как раз время гроз. Может сходишь, прогуляешься пару дней, пока не успокоишься? Я пока постараюсь научить Этела сдерживать свои эмоции, чтобы вам обоим стало проще.

— Звучит лучше тех походов в деревню, в которых ты меня заставляешь принимать участие, — я болезненно морщусь, но эта гримаса быстро спадает, уступая место благодарной улыбке. — Я точно не нужен тебе эти два дня?

— Точно, можешь остаться там и на три дня, — наставница добродушно хмыкает, прекрасно зная, что двух дней мне будет мало. — Иди, собирай вещи и отправляйся, ничего страшного не случится.

Послушно киваю, торопливо направляюсь к выходу, испытывая лёгкость во всём теле. Схожу, проветрюсь, а как вернусь — буду стараться, ведь Сель ждёт от меня именно этого. Пока спешу по коридору в свою комнату, слушая отголоски своих же шагов, в голове вспоминается тот день. Тот самый день, когда я впервые увидел Сельвигг.

***

Дверь тяжело распахнулась, впуская в большую прокуренную комнату тусклый свет солнца. Сегодня было пасмурно, и небо затянуло серо-белой пеленой. Диск светила лишь угадывался из-за туч приглушённым, матовым сиянием. На скрип старых, тронутых ржавчиной петель несколько мужчин повернули головы, на автомате перекладывая руки на рукояти ружей и револьверов. Но никого враждебного в проёме не было, никаких солдат Нерцазодена, которые могли преследовать работорговцев. Только фигура невысокой девушки с бледным лицом. Вся в дорожной пыли, она просто прошла внутрь, быстро осматривая всех находящихся здесь, будто бы что-то выискивая.

— Скечиарским шавкам тут не место, — недовольно пробурчал кто-то, отметив форму чужой страны.

— Да бро-ось, — протянул кто-то в ответ, вставая. — Деньги есть деньги, и какая разница, кто их платит, за что их платит.

Девушка, не останавливаясь, быстро повернула голову к этому мужчине. Здесь, собственно, были только мужчины. Лет от двадцати до пятидесяти, но вставшему было на первый взгляд тридцать с небольшим. Чёрные глаза с хитрым прищуром, нос, который неоднократно ломали в драке, но в целом удлинённое лицо сохранило некую аккуратность. Светло-русые волосы были зачёсаны на левую сторону, прикрывая собой один глаз. Скорее всего, он был лидером это группы.

— Чем обязаны такому визиту? — спросил он прибывшую, гаденько улыбнувшись, обнажая зубы, некоторые из которых оказались обломаны.

Девушка прошла мимо него вглубь комнаты, на ходу считая всех находившихся в ней и осматривая обстановку. Шестнадцать людей. Пустой камин-очаг, грубо сколоченный стол, на котором стояли стеклянные бутылки, лежали игральные карты, разобранные пистолеты, стулья, скамейки. В углу притаились плотно набитые мешки. Пол стал наклонным, впереди показался то ли коридор, то ли туннель, уходящий ниже уровня земли. В нём были обустроены небольшие камеры с железными решётками. Там. Она знала, что ей нужно туда.

Незваная гостья остановилась, не спускаясь вниз, взгляд был прикован к ближайшей клетке. Ребёнок. Он был здесь. Без всяких сомнений, это его плач разбудил её, это его зов вёл её. Она, замерев и выпав на пару секунд из реального мира, чувствовала, как собственная аура потянулась к слабой ауре мальчика, как она слишком вяло, но резонирует в ответ. Тем временем мужчина подошёл к ней сзади, упёр руку в дверной косяк, преграждая путь обратно.

— Милая моя, не молчи, раз пришла сюда. Скажи, что тебе надо, за хорошую плату мы сделаем всё, что захочешь.

— Я хочу забрать его, — собственный отстранённый голос долетел до неё как будто издалека.

Если главарь и был удивлён, то никак не выдал этого, сзади послышался смешок, кто-то что-то прошептал соседу. Но девушка неотрывно смотрела на мальчика в рваных грязных лохмотьях. Он сидел в углу прямо на полу, чуть наклонив голову, сложив худые ручонки на не менее худых ногах. Светло-карие глаза были пусты, если ребёнок и следил за окружением, то делал это незаметно или без энтузиазма. На перспективу о переменах в собственной жизни он никак не среагировал. Измученный ребёнок с телом, которое всё болело и подвывало от боли, она это чувствовала. Даже со своего места девушка видела синяки на его слабом теле. Скорее всего, у него просто не было сил, чтобы хоть как-то реагировать после того, что с ним тут проделывали. Не важно, она заберёт его.

— Нам сбыли его по дешёвке, больно уж непокорный и никудышный пацан. Делает всё из-под палки, но, раз ты его так хочешь, то цену придётся поднять, — сообщил, мужчина стоящий сзади, поковырявшись в зубах. — Больно уж он меня веселит и развлекает порой. А сейчас не сезон со всеми этими разборками, сама понимаешь, так что цену назначу…

— У меня нет денег, — оборвала его девушка, наконец повернувшись к нему.

Это заявление вызвало гнусный хохот, как будто она рассказала самую смешную шутку в мире. Ей было не смешно, и лучше бы им не смеяться. Отнимать жизни, потому что они были нехорошими людьми, не хотелось.

Своё оружие она оставила в казарме, а «шуметь» магией не хотелось, всё же вражеская территория, а она теперь в ответе не только за себя. Но если не выйдет миром — она возьмёт кровью.

— Нет денег, — передразнил мужчина пришедшую и опустил руку, чтобы упереть её в бедро, — тогда как ты будешь расплачиваться, м? Об этом ты подумала, милая моя?

Он заходил вокруг, оглядывая её с ног до головы. Он не сомневался, что она знает, в какое место забрела, поэтому не понимал её логики. Но дело есть дело, за любой товар, за любую вещь в этом мире нужно платить.

— У вас карты. Сыграем. Выиграю я — отдаёте мне этого ребёнка. Проиграю — сделаю, что вы захотите в обмен на него, — наконец ответила девушка, по-прежнему не проявляя ничего: ни агрессии, ни особого интереса; только нерушимость своих намерений.

— Не интересно, — усмехнулся главарь, лукаво переглядываясь со своими людьми, — поставь свою свободу на кон, тогда сыграем. Какая же игра без риска, так ведь?

— Даёшь мне своё слово? — в голосе гостьи впервые просквозила насмешка, а уголок рта дёрнулся в непонятной эмоции.

—