Пятнадцатый отряд

— Курить вредно, — Бити озорно улыбнулась, встала и попыталась выхватить из рук мужчины хоть что-то одно.

Офицер отскочил от барака, неожиданно ловко для своих габаритов, и молча принялся набивать трубку табаком. Неудавшаяся похитительница всплеснула руками, смешно наморщила курносый нос.

— Ладно, чёрт с тобой. Пойду подумаю, что сварганить нам на ужин, раз сегодня моя очередь, — с этими словами она исчезла внутри постройки.

Возникла пауза, прерывая только слабым ветром, шуршанием листьев, да редко долетавшим щебетаньем птиц. И именно в этот момент раздалось тихое слово-команда.

— Идём.

Все мигом посмотрели на Орголиссо, потому что это был её голос. Капитан уже направлялась к каменным ступенькам, ведущим в недра горы, а Джинно послушно шёл за ней, не решаясь поднять на неё взор. У Сель задумчивое лицо, нахмуренное, будто бы она что-то вспоминала. А у её ученика слегка напряжённое, словно он опасается неизбежного разговора, до которого сам всё и довёл. У меня нет ни малейшего понятия о том, что она ему скажет и как это закончится. Тэсс, видя такую сцену, шумно выдохнув через нос, встаёт и идёт в барак, видимо, хочет побыть одной. А может, найдёт компанию и собеседника в лице косоглазой Бити, девчачьи секреты, всё такое.

В любом случае, выговориться ей точно не помешало бы, да только вот она явно не тот человек, который будет делиться внутренними переживаниями. В итоге, на открытом внутреннем дворе, ещё щедро обогреваемом дневным солнцем, мы остались впятером.

— Да добавили нам тренировок, — наконец недовольно начал Реид, не особо стесняясь присутствия четвёртого офицера, — утром всё ещё рыбалка, а вот после неё уроки будут чередоваться.

— Лучше бы бесполезный заход к озеру убрали, — саркастично прокомментировала Нола себе под нос.

— Да нормально, доспать можно, — парень тряхнул головой, растрепав густые тёмно-рыжие волосы.

Малоун, чиркнувший спичкой и начавший разжигать трубку крохотным желтоватым огоньком, хохотнул, затем сказал, не раскрывая рта, удерживая конец трубки зубами.

— Ты смотри, осторожней с этим, Сель и в воду столкнуть может.

Нола закатила чёрные глаза, а молчаливая Феличе спрятала улыбку, смущённо прикрывшись косой золотистых волос. Она тоже частенько засыпала на песчаном берегу. Реид никак на это не ответил, но, скорее всего, сделал определённые выводы на будущее. Я видел, как он недоверчиво посмотрел на мужчину, но затем чуть кивнул и продолжил.

— Так вот, у нас будет день тренировки по стихиям, день тренировки рукопашного боя, день – нас будут выводить в лес для ориентирования, день отдыха. В общем, нагрузили нас, а мне так нравилось прежнее расписание.

Я сочувственно кивнул, усваивая эту информацию. Достаточно плотный график, как туда будут включены мои тренировки? Но Сельвигг однозначно сказала, что они начнутся завтра, значит, она знает, как всё совместить. Вспоминаю, что девушка сейчас говорит с Джинно, интересно, как закончится этот разговор? Не сделает ли он ещё хуже. Хотя капитан, вроде как, что-то прокручивала в голове, когда шла к горе. Подбирала слова? Думала о том, что чувствует её подопечный? Вспоминала, с чего началось их знакомство? Оно же началось, если я всё правильно понял, когда парень был ещё подростком, лет шесть назад или больше. Безумно хочется узнать, как они встретились. Как и со мной, чисто случайно? Или как-то по-другому? Но так или иначе, сегодня этого я не узнаю.

***

Крик. Чей-то протяжный вопль, полный боли и отчаяния, разбудил её. Он, подобно ножу, взрезал крепкий сон, заставляя вскочить с кровати. Девушка стояла посреди казармы, тяжело хватая ртом воздух и затравлено озираясь. Была ночь, все спали на двухъярусных кроватях, стоящих рядами, никто, кроме неё, не среагировал на раздавшийся ор, сейчас покой и тишину нарушало только её учащённое дыхание. Померещилось? Она обеими ладонями растёрла лицо, чувствуя на нём поступивший пот. Снова кошмары? Нет, они давно не посещали её грёзы, да и такого голоса в них не было. Тело и инстинкты почему-то пребывали в странной готовности, как перед боем. Может, это предчувствие ночного нападения? Их подразделение медленно двигалось вслед за основным составом уже несколько недель, подбирая раненых закрывая тыл, обеспечивая поставку привозимых от ближайшей заставы ресурсов. Одна из небольших вспомогательных рот, рассредоточенных за линией столкновения. Два месяца назад разведка сообщила о намерениях соседней страны, Нерцазоден, начать вторжение, чтобы отхватить северные и северо-восточные префектуры. Поэтому советом короля и советом старейшин было решено сделать удар на упреждение. Сперва укрепить границу, а затем начать ответное нападение. На передовую ввиду мобильности и особой эффективности направили солдат Делрегайта. И пока всё складывалось удачно под руководством тех десяти старейшин, что приняли на себя командование. Правда, их враг был коварен и умело пользовался своим преимуществом, разрушая неизвестными устройствами магические поля, предпочитая действовать из засады или совершать быстрые налёты. Но отряды Делрегайта выбивали врагов из их городов, постов, методично продвигаясь на территорию Нерцазодена, и становилось всё сложнее. Менялся привычный ландшафт, превращаясь в каменистое плато, лишённое густой растительности и обширных рек. Столкновения приобретали более ожесточённый и масштабный характер. Больше погибших, ещё больше раненых.

Соседняя страна в значительной степени опиралась на технологический прогресс: новые ружья, новые устройства и механизмы. Девушка знала, что у Нерцазодена есть поезда и специальные дороги, поэтому у них нет проблем со скоростью передачи припасов. Даже проехала на таком пару раз. Она бывала в этой стране, жёсткой и суровой, до того, как её насильно определили в ряды Делрегайта. Чья-то прихоть, и чтобы не создавать себе ещё больших проблем, девушка подчинилась, втайне надеясь просто улизнуть под шумок и продолжить свои странствия, поиски. Всё это не имело смысла, не для неё. Люди всегда найдут, за что проливать кровь, в данном случае старейшины хотели в этой короткой войне на опережение расширить территории своей страны. Да и находиться тут под чьим-либо контролем не хотелось. Болезненно поморщившись, она вспомнила тот день, когда узнала, что её учитель, выправляя ей документы, отписал её в дом одного из старейшин. Девушка помотала головой, отгоняя свой персональный кошмар, села обратно на кровать. У учителя выбора ведь тоже не было, он сам числился слугой там. Чтобы отвлечься от тяжёлых воспоминаний, она сосредоточилась на том, что её разбудило. В комнате царила тишина, словно ничего и не было. Сквозь окна лился спокойный лунный свет, окрашивая весь скудный интерьер в серебряные тона. Неприятные предчувствия не подступали, она направила свою ауру большим кругом, охватывая не только лагерь. Никого нового как минимум на расстоянии километра, значит, можно спать спокойно.

Их отряд пробудет здесь ещё пару дней, а потом из ставки прибудут указания, куда выдвигаться дальше. Девушка расплела тёмно-русую косу и принялась её заново заплетать, успокаивая себя этим. Показалось, просто… И тут крик вновь ворвался в её сознание и затопил собой всё, что только было до него. Ссутуленная фигура на кровати дёрнулась от неожиданности, дыхание перехватило. Кто-то зовёт. Она вскочила, криво и наспех завязывая волосы, уже не думая над тем, как двигать пальцами. Всё её внимание было обращено в сторону затихающего вопля, в котором слышалась мольба. Слов не было или этот кто-то просто заливался своей болью. Она слышит, она должна помочь. Девушка, обувшись, торопливо направилась к выходу, на ходу схватив военную куртку и натягивая её поверх рубашки. Плевать на всё, что здесь, она должна прямо сейчас отыскать этого…ребёнка? Бледное лицо нахмурилось. Откуда это знание? Голос принадлежал ребёнку? К тому же этот некто был таким же, как и она, только поэтому её разум уловил чужой плач. Это лишь добавило решительности. Девушка вышла к переносной конюшне, начала надевать уздечку и седло на первую попавшуюся лошадь. Затем наклонилась, заправила штанины в сапоги до колен для большего удобства. Тренированное животное покорно смотрело на торопливые движения человека большими глазами, в коих отражался небольшой костёр, разведённый возле поста охраны. Наконец взяв поводья в руки, она направилась на выход, где стояли свою смену солдаты.

— Я отъеду ненадолго, — отстранённо бросила девушка, не дожидаясь встречных вопросов насчёт её внезапного намерения.

Так же она вскочила в седло, не собираясь кого-либо слушать. Никто не смог бы её остановить сейчас. Поэтому, ещё до того как сослуживцы успели что-то сказать, она пустила лошадь галопом.

Примерное направление она запомнила и обратила всё своё чутьё на многие километры вперёд, чтобы самой как можно быстрее отыскать в этой ночи звавшего. Лошадь мчалась сквозь темноту, на небесное светило наползло густое облако, но свет не был нужен, девушка правила сильное животное интуитивно. Стук копыт о твёрдую землю разносился вокруг, а холодный ветер ерошил и без того спутанные тёмно-русые волосы. Ребёнок больше не кричал. Это тревожило. Судя по всему, расстояние от лагеря до него большое, очень большое. Километров… семьдесят? Уверенности не было, но в том, что сегодня ночью она не вернётся обратно, сомнений не возникало. Это не так важно. Что там происходит, раз крик имеет такую силу и громкость, что она услышала его, находясь так далеко? Вряд ли что-то хорошее. Девушка плавно надавила на поводья, замедляя бег лошади до быстрой рыси. Нельзя загонять её, если ехать так далеко, ещё обратно возвращаться на ней. Она закрыла глаза, пытаясь унять это непривычное беспокойство, сжала свою ауру до привычного радиуса, не требующего особых усилий для поддержания. Силы нужно поберечь. Ночь продолжалась, слабый свет звёзд казался таким далёким, а периодически появляющаяся из-за туч полная луна выглядела чьим-то лицом, надменно взирающим на каменистое плато, по которому ехала одинокая всадница.

3.4 Ставка, Джинно

Шаги с эхом разлетались по высокому коридору, высеченному по кругу в нутре горы. Хотя это не совсем верно: Сельвигг, скорее, прорыла все эти прямоугольные «туннели», уходящие острым треугольником вверх, вместе с окнами схожей формы и множеством самых различных комнат. Затем мы вместе придали всему ровную, гладкую форму. Со стороны выглядело, как будто кто-то не поленился и обтесал стены. И практически никто не знал, что это было деяние магии. Даже удивительно, что люди из ближайших деревень не придали какое-то значение таким переменам в ландшафте. Хотя учитель, когда её назначили капитаном пять лет назад, специально выбирала место в отдалении от всех, так что, может, никто и не знал, что горы здесь и не было никогда. Знали только Сель, я, Малоун и Бити. Этим двоим Орголиссо доверяет часть правды, доверяю и я. До сегодняшнего дня знающих было четверо, теперь их пятеро. Конечно, она рассказала ему. Не могла не рассказать. Я же чувствовал эти волны радости, потрясения, волнения, а ещё рвения. Сейчас парень там внизу во дворе, сидит, пытаясь прийти в себя, пока мы идём по пустым проходам, направляясь в комнату Сельвигг. Просторное помещение, находящееся в самом отдалении второго яруса, где она сможет расслабиться, и мы никем не будем услышаны. Сейчас мы не говорим ни вслух, ни мысленно, но не потому, что опасаемся чужих ушей. Я неотрывно следую за ней и совсем не осмеливаюсь говорить. Хотелось сказать так много, что в итоге нужные слова просто не находятся. Все эмоции сливались в один комок, и ни одна не могла взять верх, чтобы положить хоть какое-то начало беседе. Чувство вины, потому что не замечать Этелберта и его медленно растущую силу, перекликающуюся с моей собственной, просто не получается. Вместе с периодически проскакивающими эмоциями паренька это ощущалось как тысяча заноз под кожей. Наставница уже проводила пару разговоров на эту тему, говоря, что это нормально первое время и что мне стоит лишь быть чуть сдержанней, всё само пройдёт.

Да только вот взять себя в руки не получалось, добавлялась ещё ужасная вина и перед ней. Самое плохое, что это всё каким-то образом воскресило прежние кошмары, состоящие из воспоминаний десятилетней давности. Чуть ли не каждую ночь я заново проживаю всё то, о чём так надеялся забыть, что надеялся вырвать с корнем и растоптать. Не самые лучшие этапы своего детства. Это заставляет чувствовать себя не только сбитым с толку и потерявшим внутренний баланс, но и испытывать раздражение по отношению к своему же ученику. Если бы он не появился, всё было бы как прежде, спокойно. Усугублялось всё тем, что Сель, конечно же, возьмёт Тависа под своё крыло, совсем как когда-то и меня самого. Это поднимало во мне абсолютно новое чувство. Страх за то, что Этелберт займёт моё место, что я стану не так нужен и значим для моей учительницы. У неё скоро будет новый ученик, и о нём она будет заботиться так же как и обо мне, потому что таких, как мы, очень мало. Как она станет относиться ко мне? А вдруг он будет способней меня, как она будет смотреть на меня в таком случае? Я же подведу, разочарую её, ведь она столько в меня вложила, воспитывала. Я знаю, что не хочу терять то, что есть, для меня это слишком много значит. И Сельвигг, конечно, тоже это знает.

С тех пор как она вытащила меня из того места, что я вновь стал видеть во снах из-за Этела, мы практически всегда были вдвоём. И мы легко друг друга понимаем, я знаю, что расстроил её своим поведением, но ничего не могу с собой поделать, хоть мне и стыдно перед ней. Мысль о том, что всё, что у меня есть, может вот-вот закончиться, доводит до отчаяния. Только не снова, ведь когда-то у меня тоже всё было, до того, как я оказался у тех людей. Мутные и неразборчивые воспоминания, как я ни старался — заглянуть в них не получилось. Я не особо этим расстроен. Прошлое уходит в землю, а у меня есть настоящее, которым я очень дорожу и не хочу, чтобы оно исчезало. Нужно словами донести всё это до самого дорого мне человека, но заговорить не получается. Голос не слушается, мысли: с чего лучше начать; теряются, а решительности не находится, потому что всё и так скоро закончится приближающимся разговором. Всё, что мне остаётся сейчас — идти за ней, точно так же как и тогда, когда она была выше меня ростом. Сейчас я намного выше, чем раньше. И если раньше она могла спокойно закинуть меня к себе на спину, то теперь всё наоборот, но многое и осталось. Что тогда, что сейчас Сель воспринимается как старшая, у меня никогда не было мыслей ей перечить. Девушка уже дошла до своей комнаты и открывала тяжёлую каменную дверь, замаскированную под стену. Я поспешил ей помочь и налёг рукой, распахивая её. Учительница спокойно справилась бы и сама, но всё же. Она молча зашла внутрь, зная, что я зайду следом и плотно закрою большую дверь, представляющую собой плиту из камня. Комната представляет собой скорее пещеру, как и всегда, особого порядка тут нет.

В массивных стенах виднелись ниши полок, заменяющих шкафы, неаккуратно заваленные самыми разными вещами. Книгами, шкатулками, свитками, артефактами, которые Сельвигг собирала в самых разных странах и поселениях. На противоположной стене целых четыре больших окна с каменными ставнями, которые она любит порой закрывать, чтобы насладиться разноцветным, переливчатым светом множества кристаллов. Они светятся от магии и установлены в сводчатом потолке, уходящем вверх метров на семь. Больше, чем в любых других комнатах, за исключением зала на первом этаже. Кроватью служит большое углубление, высеченное в стене с накинутыми на него матрасами, одеяло смято и лежит в углу этого квадрата бесформенным ворохом. Видимо, подушка погребена под ним, потому что я её не вижу. Девушка проходит, распуская тёмно-русую косу и зарывая в длинные волосы пальцы, вперёд к громадному круглому столу и разворачивается лицом ко мне. Как и весь интерьер комнаты, он тоже сделан из тяжёлого куска камня. Только внутри он полый, и по сути это лишь большой сундук с секретом, в котором Сель прячет свои самые ценные сокровища. Наши сокровища. А ровная поверхность служит столом. На нём расстелена большая, подробная карта нашей страны, на ней виднеются сделанные рукой наставницы кривые заметки и линии, сверху наброшены исписанные чернилами бумаги, раскрытая тетрадь. Один угол придавлен стопкой листов, ещё один толстой папкой с документами Делрегайта, третий завален канцелярскими принадлежностями, другой — глиняным кувшином с водой и стаканом. Зная, какой небрежной бывает девушка в таких делах, могу сказать, что это рискованно.

Опрокинет ещё, тогда придётся идти в ближайший город и покупать новую. Я уже было хотел подойти и переставить всё так, чтобы было аккуратно и ей удобно делать свои изыскания, но вспомнил, что сейчас я здесь не просто так. Вспомнил сердитый взгляд тёмно-синих глаз и виновато опустил голову, так и замерев, не осуществив своего намерения.

— Джинно, это не может продолжаться вечно, — голос звучит мягко, заставляя меня нерешительно поднять на неё глаза. — Ты сам себя изводишь тем, что отрицаешь очевидное. Этел один из нас, и мы должны за ним присмотреть.

— Не знаю, когда он создаёт ветер так, как его научили, у меня внутри всё закипает, — недовольно хмурюсь, вспоминая это жгучее ощущение.

— Он не виноват, что его научили неправильно, мы исправим это, — девушка массирует пальцами кожу головы. — Как и в том, что он нечаянно растревожил твои воспоминания.

— Они не проходят, ничего не помогает, — я раздражённо закрываю глаза, стараясь хоть сейчас удержать эмоции под контролем. — Становится лучше, только когда ты баюкаешь меня, как когда-то. Но я же не маленький, должен справляться с этим сам, как до его появления. Но не получается, может, наши ауры просто противоположны…

— Просто ты отторгаешь существование Этела, — спокойно и рассудительно прервала меня Сель, чуть пожав плечами, не прерывая своего прежнего занятия. — Чем скорее ты примешь его, тем быстрее кошмары пройдут. Уж поверь мне, ты в своё время своими переживания устроил мне беспокойные дни и ночи. Правда, твои эмоции были куда серьёзней и обоснованней, но мы же справились. Этому мальчику повезло больше, чем нам. Для него всё это — первое серьёзное испытание.

— Я не могу принять его так же, как ты, — я тяжело сглатываю, почувствовав страх, подкативший к груди. — Ты ведь будешь возиться с ним, и ты можешь… просто забыть про меня. Ведь я знаю, как для тебя важно обучить его. Как и любого другого, в чьих жилах течёт это волшебство.

Не совсем то, что крутилось в голове, но хоть как-то я об этом сказал вслух.

Это нелегко, но необходимо определить этот момент, и лучше уж сейчас, раз всё дошло до такого. Сель прекратила распутывать свалянные волосы и серьёзно на меня посмотрела.

— Джинно, — голос звучал строго, даже осуждающе, отчего я внутренне сжался и отвёл глаза, рассматривая убранство комнаты, ожидая того, что я мог услышать дальше.

Что бы это ни было, я попытаюсь принять. Я не успел ощутить или заметить, как моя наставница бесшумно подошла ко мне. Успел только повернуть голову, как она обняла меня, прижимая к себе. Она очень редко так делала, и я, просто обомлев, замер, не смея двигаться, чтобы ничего не нарушить.

— Не важно, что мы разделяем одну и ту же силу, — начала девушка, заговорив чуть тише и добрее, — никто из нас не просил о ней. И совершенно не важно, что ты был моим учеником и что теперь я буду обучать ещё одного. Это всё не означает, что я отмахнусь от тебя. Мой храбрый мальчик, ты всегда будешь самым дорогим и близким для меня человеком. Это те узы, что мы сделали сами, без всего этого. И ничто из этого не повлияет на моё отношение к тебе.

Облегчение с пугающей силой откуда-то снисходит на меня, десять секунд я просто стою, потому что боюсь, что всё это мне лишь послышалось. Сель никогда особо не говорила о своих эмоциях или о том, что на душе. Но сейчас она сказала всё, что было на сердце. Я чувствую разливающееся внутри тепло и покой. Меня поняли, меня не отталкивают, меня простили за то, что я такой бестолковый и не могу совладать с переменой в жизни.

Я обнимаю её в ответ, будто бы снова стал маленьким, чувствуя под пальцами её длинные, тёмно-русые волосы. Какое-то время мы просто стоим, не прерывая этого равновесия. Внутреннее успокоение растёт, и вскоре все прежние чувства теряют силу, уступая ему.

— Ты дала мне всё, что у меня есть. Как я могу не волноваться и не думать над этим, — наконец тихо шепчу я, разжимая кольцо рук и отстраняясь. — Я не хочу терять ничего из того, что имею.

— В твоей жизни есть и другие люди, Джинно, — Сельвигг тоже опустила руки, разрывая контакт окончательно. — Нельзя их вечно игнорировать.

— Я боюсь впускать кого-то в свою жизнь, — честно признаюсь я, вспоминая с тоской взгляд Тэсс, обращённый ко мне, и все её старания. — Я не знаю, что мне делать, как отвечать. Я не хочу что-либо портить. Я боюсь, потому что они все не такие сильные, как ты. Их может не стать, потому что с нами бывает опасно.

— Меня тоже может не стать, — девушка улыбнулась, но от этих слов я чуть дёрнулся, не хотелось думать об этом. — Всё живое умирает со временем. Если ты всегда будешь их отталкивать, то никогда и не приобретёшь. Возможно, они более уязвимы, но у них есть ты. Если будешь их защищать — станешь сильнее.

— Может, лучше просто не начинать всё это? — я качаю головой, не то спрашивая совета, не то прося разрешения отпустить всё как есть.

— Ты так вырос, но внутри ты порой ещё такой ребёнок, — Сель подняла руку к моим волосам, которые сама недавно состригла по моей же просьбе. — Ты справишься с этим, если начнёшь идти вперёд. Мой маленький братец, разве я когда-нибудь обманывала тебя?

— С того первого дня — ни разу, — я чуть улыбаюсь в ответ, принимая её поддержку.

— И никогда не буду, — девушка скрестила руки на груди, подняла глаза к потолку, украшенному кристаллами. — Северней, в лесах, что тебе так понравились, сейчас как раз время гроз. Может сходишь, прогуляешься пару дней, пока не успокоишься? Я пока постараюсь научить Этела сдерживать свои эмоции, чтобы вам обоим стало проще.

— Звучит лучше тех походов в деревню, в которых ты меня заставляешь принимать участие, — я болезненно морщусь, но эта гримаса быстро спадает, уступая место благодарной улыбке. — Я точно не нужен тебе эти два дня?

— Точно, можешь остаться там и на три дня, — наставница добродушно хмыкает, прекрасно зная, что двух дней мне будет мало. — Иди, собирай вещи и отправляйся, ничего страшного не случится.

Послушно киваю, торопливо направляюсь к выходу, испытывая лёгкость во всём теле. Схожу, проветрюсь, а как вернусь — буду стараться, ведь Сель ждёт от меня именно этого. Пока спешу по коридору в свою комнату, слушая отголоски своих же шагов, в голове вспоминается тот день. Тот самый день, когда я впервые увидел Сельвигг.

***

Дверь тяжело распахнулась, впуская в большую прокуренную комнату тусклый свет солнца. Сегодня было пасмурно, и небо затянуло серо-белой пеленой. Диск светила лишь угадывался из-за туч приглушённым, матовым сиянием. На скрип старых, тронутых ржавчиной петель несколько мужчин повернули головы, на автомате перекладывая руки на рукояти ружей и револьверов. Но никого враждебного в проёме не было, никаких солдат Нерцазодена, которые могли преследовать работорговцев. Только фигура невысокой девушки с бледным лицом. Вся в дорожной пыли, она просто прошла внутрь, быстро осматривая всех находящихся здесь, будто бы что-то выискивая.

— Скечиарским шавкам тут не место, — недовольно пробурчал кто-то, отметив форму чужой страны.

— Да бро-ось, — протянул кто-то в ответ, вставая. — Деньги есть деньги, и какая разница, кто их платит, за что их платит.

Девушка, не останавливаясь, быстро повернула голову к этому мужчине. Здесь, собственно, были только мужчины. Лет от двадцати до пятидесяти, но вставшему было на первый взгляд тридцать с небольшим. Чёрные глаза с хитрым прищуром, нос, который неоднократно ломали в драке, но в целом удлинённое лицо сохранило некую аккуратность. Светло-русые волосы были зачёсаны на левую сторону, прикрывая собой один глаз. Скорее всего, он был лидером это группы.

— Чем обязаны такому визиту? — спросил он прибывшую, гаденько улыбнувшись, обнажая зубы, некоторые из которых оказались обломаны.