Пятнадцатый отряд

— Я хотел бы поговорить с капитаном, — отвечаю я, пряча руки в карманы штанов, чтобы просто их деть куда-то. Ну и чтобы он не имел радости видеть, как я нервно сжимаю пальцы.

— Если ты хочешь что-то с ней обсудить, то обратись ко мне, — строго и холодно Джинно напоминает мне правило, озвученное в тот день, когда все ученики добрались сюда, — и я извещу её об этом. А капитан, если сочтёт нужным, сама с тобой поговорит. У тебя есть какие-то вопросы?

Последнее предложение он чеканил, как будто забивал гвозди или кроил камни молотом. Угроза. Снова эта непонятная опасность и недовольство. Чем я так ему не угодил? Хочется спросить: что с тобой не так? Лучше, наверное, всё же отступить и выжидать момент, когда этого заносчивого человека, который уже начинает доводить моё терпение, не будет поблизости.

— Нет, думаю, пока нет, — бросаю я, смотря прямо в его светло-карие глаза, и спешно отхожу в сторону от лестницы, ведущей в гору, к которой хотел приблизиться.

По отступившему чувству беспокойства, я определяю, что это было самое правильное решение. Не хочу я лишний раз пересекаться с моим учителем, хватает и тренировок, которые могут добавить мне ещё больше неприятностей, словесного презрения.

Вот так и закончился мой неформальный разговор с господином старшим офицером, и вот так оборвалась моя первая попытка поговорить с капитаном. Не так уж и плохо, рано или поздно я своего добьюсь, потому что воскресеньем все офицеры покидают расположение. До него смысла пытаться подойти к Сельвигг в удобной обстановке нету. Она либо пропадает в недрах горы, изредка выходя полежать на широких каменных перилах, либо водит нас на рыбалку, либо тренирует Нолу и Кирино, который скоро отчислится. В остальных случаях мы с ней не пересекаемся или же рядом крутится Джинно. Хорошо, что в ожидании приближавшегося выходного дня, который сулил мне как минимум одним ответом, нашлось на что отвлечься. Как-то раз вечером после всех тренировок, но ещё до ужина я заметил Реида на его привычном месте на крыльце нашего сруба и сел рядом, переводя дух. Рыжеволосый друг выглядел мрачным и подавленным, что предполагало не самый лёгкий урок под руководством нетерпеливой Бити. Об этом говорили и подсыхающие тёмные пятна воды на его рубашке. Я мог ему лишь молча посочувствовать, поскольку сам устал и у меня в учителях человек, испытывающий ко мне беспричинную чуть ли не ненависть. Хорошо, что сдерживаемую. Но обучение редко когда бывает лёгким, так что всё ожидаемо, лишь бы все старания и страдания не пропали втуне. Парень скосил на меня салатовые глаза с поднятыми уголками, затем неожиданно шустро повертел головой, будто бы выискивая что-то поблизости или проверяя: не стоит ли кто рядом?

Необычное для друга поведение заставило меня насторожиться. И вскоре он действительно сказал что-то очень внезапное для этого тихого вечера.

— Я много думал, и не сходится.

— Что не сходится? — тут же откликаюсь я, сперва недоумевая, но потом это чувство смывается подступившим ощущением, что я знаю, о чём он.

— Озеро. Я попробовал замерить расстояние до него. Считал время, шаги, оставлял метки, и знаешь что? Не сходится. Ничего. Каждый раз разная дистанция, — он озадаченно нахмурил брови.

— Так ты для этого ветки расшвыривал? — я удивлённо перебиваю его, поскольку правда поражён его смекалкой.

Я никак не ожидал этого от него. Получается, он всё это время собирал данные таким образом? Оставлял веточки, травинки чтобы было проще сосчитать протяжённость участков пути. А тем прошедшим воскресеньем Реид был занят расчётами именно этих данных? Он, получается, все дни после нашего с ним разговора на эту тему занимался этим? Потрясающая сметливость и удивительный подход при его обычной безынициативности. Я бы так быстро не додумался.

— Да, поэтому, — несколько раздражённо ответил он, мотнув головой в другую сторону и отводя сосредоточенный, даже возмущённый взгляд. — То три километра, то пять, то полтора. Но не больше десяти точно.

— Значит, что-то не так с самой дорогой, — пробормотал я и принялся барабанить пальцами по коленям, переваривая эту информацию, — может, и с лесом.

— Я пока голову сломал, но не знаю, как такое возможно. Ошибиться я не мог, — Реид устало выдохнул: видимо, загадка не давала ему покоя и порядком измотала, — не когда у меня больше двух дней для сбора сведений.

— Да ладно, отдохнёшь и там подумаем, что это может значить, — я дружески толкнул его локтем в бок, подбадривая, — просто дай мозгам отдохнуть от этого, а там на свежий взгляд, может, поймём.

И хоть я предлагал другу сделать перерыв и отвлечься от всего этого, у самого в голове уже активно вращались шестерёнки. Ощущение, что разгадка вот-вот покажется из-за ближайшего поворота. Совсем рядом. Увы, «рядом» не означало в тот же день. И даже не на следующий день. Снова приближается воскресенье, отгульный для офицеров, время тренировки рукопашного боя и последующей лекции для учеников, и мне есть о чём подумать кроме как загадки озера или окружающего его леса. Мне нужно дать родителям ответ, потому что я не могу представить себе, что не сделаю этого, так хамовито поступлю с ними. В то же время, я не могу сообразить, что же им написать. Этому я уделяю целый субботний вечер, сидя в комнатушке при свете масляной лампы, взятой из комнаты Реида. Письменные принадлежности были у меня с собой, их искать не пришлось.

Тишина, прерываемая лишь назойливым, нервным стуком перьевой ручки о небольшой стол, давит. Впрочем, как и пустой лист белой бумаги. Конверт я уже соорудил, написал на нём адрес. Дело за малым: наполнить его содержимым. Было бы легче, если бы мысли в голове судорожно роились. Из такого роя можно было бы что-то выцепить, составить пару строчек, а так… Продолжая крутить ручку в руках, я с досадой откидываюсь на спинку скрипнувшего стула. Что же мне им написать? Пытаться объяснить, что я счёл эту возможность реальной, пытаясь подкрепить своё мнение логичными доводами? А будут ли они вообще меня слушать, учитывая их мнение по этому поводу. Скорее всего, для себя они уже всё решили, когда дядя Уолт сообщил им о проваленных мною экзаменах. М-да. Вряд ли письмо сможет что-то исправить, нет смысла и распинаться. Хм, точно. Хватит и нескольких, если не одной, фраз. Придвинулся обратно к столу, и через десять минут на бумаге уже подсыхали чернила, тускло поблескивающие в свете лампы. Старательно выведенное предложение гласило:

«Хочу попробовать сам, пожалуйста — не волнуйтесь за меня»

Кратко, лаконично и по существу. Поймут как захотят. Ну или не поймут, но я своё слово сказал, поступил, как счёл нужным. Когда, если не сейчас, учиться принимать самостоятельные решения. Утром, после однообразного похода на рыбалку, во время которого я пытался провести собственные подсчёты по тому, сколько метров тянется дорога, я отдал перевязанный бечёвкой конверт Тэсс и попросил её отнести его на почту. Скорее всего, в деревушке нету почтового отделения, а сбором и передачей посылок занимается посыльный, но это не суть. Девушка взяла письмо, тепло улыбнулась и сказала, что обязательно займётся этим, как только они прибудут в деревню. В ней я и не сомневался, поэтому доверил это дело. С Тэсс приятно и легко общаться, любой разговор складывается сам собой.

Вскоре после этого офицеры ушли, направляясь на юг, на заслуженный отдых длиной в день. Всё как обычно: весёлый Малоун, уверенно ведущий компанию из четырёх человек по тропе, Бити, на ходу рассказывающая какую-то байку, Тэсс, внимательно слушавшая рассказ с лёгкой улыбкой на лице, ну и конечно же, мрачный Джинно, явно не испытывающий никакой радости насчёт отгульного. Зато как я рад насчёт его выходного, расслаблялся бы он почаще. Посему, как только фигуры офицеров окончательно растворяются промеж высоких деревьев и зелёных кустов, я торопливо ищу взглядом Орголиссо и направляюсь к ней. Попробуй теперь меня остановить, первый офицер, лишь отсрочил неизбежное. Капитан сидит на корточках возле мотка с удочками, приглушённо ругается сквозь зубы, распутывая лески. Возможно, не самый удачный момент, но я долго ждал, да и не выглядит девушка шибко раздражённой. Когда я к ней обращаюсь, она даже не поднимает голову, не отрываясь от своего занятия, поэтому я смотрю на её макушку с неаккуратно закрученным пучком тёмно-русых волос. Но стоит мне, тщательно подбирая слова, спросить: не связан ли её разговор с тем, о чём ей написал мой дядя, Сельвигг медленно поднимает голову и так же неспешно щурит большие тёмно-синие глаза, вглядываясь в моё лицо. Либо я попал в точку, либо сейчас я получу втык за излишнее любопытство.

— Нет, о тебе, — она говорила спокойно, нейтрально, — Уолт лишь написал, что к тебе лучше обращаться неполным именем — Этел. И всё.

— Ох, вот как, — чувствую, что с губ срывается выдох облегчения, — спасибо за ваш ответ.

Я правда рад, что дядя не просил о чём-то таком свою знакомую. Не хочу, чтобы ко мне относились как-то по-особенному, или чтобы Уолт брал на себя моральные долги из-за меня. Я было развернулся, чтобы ретироваться по-быстрому и не докучать капитану лишний раз, как вдруг Орголиссо командным тоном рявкает:

— Стоять.

Я аж обмираю от этого не терпящего возражений голоса, послушно поворачиваюсь обратно к ней, ожидая какого-то подвоха. Скорее всего, не особо приятного.

Я за всё время почти не слышал таких приказных нот от нашего вялого, неряшливого капитана. Она встаёт с кортов, выпрямляется, не сводя с меня немигающего взгляда.

— Распутывай, — вслед за приказом её рука указывает на комок из лесок.

Фух. Ну слава богам, я уж ожидал чего-то такого. Эдакого, к чему я, скорее всего, не готов. Что тут такого? Начальство, пользующееся своими привилегиями, скидывает работу на младших по званию. Ничего необычного. Когда я принимаюсь за тонкие лески, капитан кивает и уходит куда-то по своим делам с видом, в котором можно распознать довольство. Пока пальцы подцепляют петли, тянут, ослабляя узелки, я мотаю себе на ус, что если оказаться в непосредственной поблизости — на тебя перекинут какую-нибудь работу. Не то, чтобы я чурался труда, но часто попадать в такие «ловушки» всё же не хочется. Через пятнадцать минут, проведённых под чистым летним небом, задание сделано. Ещё через двадцать началась тренировка по рукопашному бою. На этот раз тема дня: отскоки, кувырки и перекаты. Выматывает физически, поскольку Орголиссо беспощадно заставляет нас делать их в быстром темпе, не давая в этот раз никаких поблажек. Даже пригрозила со скучающим лицом, что может поджигать нам ступни, если мы не будем резво отрабатывать все упражнения. Можно было бы сказать, что при отсутствии полноценного питания активно двигаться дольше двух минут не особо-то возможно, но кто я такой, чтобы спорить с руководителем. Особенно при том факте, что я решил остаться на обучение здесь. Впрочем, к своим угрозам Сельвигг не прибегла. Она лишь молча смотрела за нашими движениями, явно что-то отмечая про себя. Может, думает, какое направление и манера ведения боя подходят каждому из нас? Не знаю, но знаю, когда тело начало вероломно подрагивать, а со спины сошёл уже седьмой пот, слышится долгожданное:

— Хватит с вас на сегодня.

Очевидно, приходит время лекций, остаётся надеяться, что из-за усталости не пропущу половину мимо ушей. Капитан одновременно зевает, левой рукой прикрывает рот, а правой миролюбивым жестом приглашает нас пройти в барак. Заходя внутрь постройки вслед за остальными измотанными учениками, я отмечаю, что в каком-то смысле начинаю привыкать к такой обстановке и смогу с ней без особых проблем мириться до конца обучения.

3.0 Цена упорства, Этелберт

Воздух в большом и скромном зале был свежим: скорее всего, здесь с утра проветривали. А ещё кто-то явно сделал уборку, так как все маты выглядят чистыми и самую малость блестят на свету, который падает сквозь окна. На грифельной доске нету даже меловых разводов, что идёт вразрез с небрежностью, свойственной людям этого отряда. Но, видать, и у них случаются порывы к порядку и чистоте. Сняв ботинки, я занимаю место в первом ряду, так сказать, поближе к капитану, чтобы лучше внимать, блаженно вытягиваю натруженные ноги. Никогда не любил акробатику, кувырки, перекаты, хотя, бесспорно, дело полезное. Нахмуренный Реид молча садится рядом, потирая ушибленный во время неудачного переката локоть. Он устал больше меня, так как, по собственным словам, никогда не увлекался активными физическими упражнениями. Даже экзамен по этим нормативам он сдал еле-еле, хотя, может, ему попался снисходительный проверяющий. Друг смотрит на меня яркими, светло-зелёными глазами и качает головой, как будто я виноват в том, что ему тяжелее, чем мне. Правда, тут дело скорее в том, что он, как на самом-то деле неглупый человек, не может выкинуть загадку озера из головы, пока не решит её. И в этом есть моя доля вины, если бы не я, он бы не загонялся над этим так сильно. А что я могу с этим сделать? Мне же тоже интересно. Вдвоём хотя бы больше шансов на разгадку. Одна голова хорошо, а две лучше. Улыбаюсь в ответ на его немой укор и треплю парня по плечу. Он, отворачиваясь в сторону двери, зарывается грязными от земляной пыли пальцами в густые, тёмно-рыжие волосы и хмыкает. Думаю, будь Реид поинициативнее, то давно бы догадался, в чём тут подвох. Впрочем, кто я такой, чтобы осуждать человека за ту или иную черту характера. Откидываюсь назад, перенося вес на руки, рассматриваю то потолок, то окружение в молчаливом ожидании. Сзади сидит Нола, с демонстративным презрением и скукой рассматривающая чёрными выпуклыми глазами скудное убранство комнаты. Рядом притихшая Феличе, переплетающая косу золотистых волос, поскольку те растрепались во время тренировки. Кирино, заложив руки за затылок, прикрыв тёмно-зелёные глаза, просто лежит чуть поодаль от меня. Он не устал, в этом я уверен. Скорее всего, просто думает о том, что скоро он покинет ряды пятнадцатого отряда. Пожалуй, ему даже не обязательно быть на этой лекции, но, возможно из предосторожности или из уважения, смешанного с приличием, парень ведёт себя как обычно. Это вызывает слабое сожаление о том, что достойный в своём поведении огневик уходит, а вот ворчливая и язвительная особа, расположившаяся сзади, нет.

Я не успеваю дальше поразмышлять над грядущими переменами, потому что в проходе показывается Сельвигг. Отлично, значит, лекция начинается, мне даже интересно, о чём она будет. Надеюсь, что это не повторение и так выученного назубок материала, как было в прошлый раз. Невысокая девушка по-турецки садится перед чёрной доской, затем складывает руки на груди, склоняет голову вперёд и хмурит густые брови. Затем следует кивок, и она начинает нам рассказать о влиянии магии на окружающий мир. По началу это просто пересказ всего того, что нам уже сообщали ранее и что написано в методичке. Я, слушая монотонный безэмоциональный голос, успеваю немного расстроиться по этому поводу. За эти недели я успел прийти к заключению, что капитан может рассказывать больше, чем это делается на обычных лекциях, что где-то она делится своим опытом и наблюдениями. А всё новое так или иначе идёт на пользу. К моему счастью, на этот раз монолог плавно переходит из заученного в более живой и интересный.

— Как вы уже знаете, магия в людях стала появляться не так давно. В масштабах природы, да наверное и истории, триста лет не так уж и много. Однако мы не первые, на кого повлияла эта сила. Всё начинается с чего-то простого. Думаю, — девушка, сидя на месте, чуть покачалась из стороны в сторону, — что в этом случае всё началось с некоторых мест лет девятьсот назад, если верить сделанным исследованиям. Я говорю о тех самых местах, которые в народе зовут нехорошими, проклятыми или наоборот священными. На тот момент люди никак иначе не могли объяснить все те странные вещи, диковинные события. Что лишь укрепляло веру в духов, богов.

— Но ведь само волшебство не имеет какого-то объяснения, и это само по себе что-то мистическое. Никто не смог объяснить почему и как оно появилось, — скромно возражает Феличе с робкой улыбкой.

— В целом да, что-то не совсем нам понятное, — Орголиссо кивает и лениво потирает раздвоенный подбородок о левое плечо. — Почему, например, у горного озера хочется остаться и никуда больше не уходить, а из лесной чащи бежать, не оборачиваясь? Или почему в одном месте магии больше, а в другом меньше. Никто доподлинно не знает. Но так или иначе магия появилась сначала у мест: камней, земли, воды. А оттуда она начала влиять на растения, потом перекинулась на животных. Всё это вылилось в не слишком приятные для людей в то время последствия. Большие звери, разоряющие деревни, опасные леса, через которых не пройти. Встречаются также и совсем уж странные непонятные создания, которые, кстати, легли в основу многих народных сказаний. Заняло некоторое время, прежде чем люди научились противостоять этим изменениям и стали изучать их.

М-да, лет прошло немало. Всё, что мы имеем сейчас как доступный дар, проделало большой путь в веках.

И сам вопрос, поднятый Феличе, хорош. Наверняка, сейчас многие хотят и могут лучше добраться до ответа на него.

— А Делрегайт занимается такими исследованиями? — вопрос буквально вылетает сам собой, мне правда любопытно, потому что о чём-то таком я слышал лишь очень смутно.

— Нет, — Сельвигг качает головой, затем прикрывает тёмно-синие глаза и более оживлённо добавляет, — но один из старейшин, Сконрире, отвечает за отлов и наблюдение необычных животных, растений и всего такого. Это его хобби и работа, финансируемая властями. Иногда Делрегайт выполняет его поручения, заказы, но за отдельную плату.

— Как охотники по найму? — удивлённо спрашивает Кирино, изогнув русую бровь.

— Да, — капитан снова кивает, выплетая из замка одну руку и потирая короткими ногтями бледную шею, — в целом похоже. Такие дополнительные задания для нас. Полезная практика на самом деле, позволяет проверить свои навыки, да и опыт вещь незаменимая. Особенно для новичков, так что скорее всего, я буду брать такие заказы, брать вас и отрабатывать всё то, чему вы будете научены.

От этой фразы сердце забилось сильнее, наполняя всего меня радостью и энтузиазмом. А вот и первое преимущество: мы будем ходить на такие задания, как полноценные солдаты. Нигде больше студентам первого курса не дают такую практику. Как же круто. И только спустя пару минут разум услужливо, и как бы невзначай, сообщает, что это скорее всего только потому, что учеников этого отряда не жалко терять. От этого волосы на руках и затылке встают дыбом, и мне приходится отгонять такой логичный до жути вывод мыслями о плюсах. Реальный боевой опыт всегда лучше теоретического, да и учеников здесь меньше, а значит присмотр за каждым больше. Наверное. Старейшины не давали бы капитану учеников, если бы они умирали под её руководством. Так ведь?

Следующим утром Кирино покидает этот отряд. Даже жалко как-то, но парень, получивший одобрительный ответ из дома, выглядит довольным и уверенным в себе, так что не буду сожалеть. Это косвенным образом лишь подтверждает мои предположения: количество учеников стало ещё меньше, и теперь, если обобщить, на каждого приходиться по офицеру, ленивый капитан идёт в довесок. Почти индивидуальное обучение. Вернувшиеся раньше полудня, до нашего ежедневного похода на рыбалку, офицеры вручили парню письмо, после которого тот спокойно подписал своё отчисление, заранее приготовленное ответственной Тэсс, и радостно поспешил собирать вещи. Капитан равнодушно отнеслась к очередной потере в составе, лишь подозвала широкоплечего Малоуна и наказала ему проводить Кирино до ближайшего крупного города. Вот бы она Джинно отправила в такую прогулку, которая займёт целый день, хотя в таком случае я потеряю тренировку. Но я всегда могу потренироваться сам. Без придирок, насмешек, непонятных нападок. Выбирать не приходится: меня никто не спрашивает. Весёлый и бодрый Малоун, ероша короткие смоляные волосы, подзывает к себе шустро собравшегося парня и ведёт его к воротам. Там стоит Тэсс. На её круглом лице серьёзность, а в белых глазах, будто бы в противовес, виднеется радость. Она протягивает бывшему ученику его документы и желает обоим путникам хорошей дороги. Рослый мужчина лишь что-то отвечает, запрокидывает голову и заливисто смеётся, скрываясь за приоткрытой деревянной створкой ворот и уводя за собой Кирино. Тот оборачивается напоследок и машет нам рукой. Я и Феличе, видимо как самые оптимистичные среди оставшихся, машем в ответ.

Вот они скрываются из вида, и почему-то на меня накатывает лёгкая тоска. Вроде и не общались, просто учились вместе несколько недель, но всё же такие уходы навевают грусть. Тэсс тем временем подходит к капитану, с внимательным видом инспектирующему принесённые в сумках покупки, и отчитывается с лёгкой улыбкой. К моему удивлению, на обычно нечитаемом и вечно усталом лице Орголиссо проступает тень облегчения. Она чуть улыбается и направляется к воротам, чтобы прикрыть их. Беловолосая помощница же присаживается возле одной из сумок на корточки и распаковывает её, вытаскивая на землю мешки с, кто-нибудь спасите мой желудок, овощами, какие-то жестяные баночки. Джинно же просто молча взял самый большой мешок и понёс его в барак, а Бити хмурилась, щёлкала костлявыми пальцами, что-то спрашивая у Тэсс. Сельвигг, перекидывая растрёпанную косу с правого плеча на левое, уже дошла до ворот и с хлопком закрыла их. Она развернулась и направилась было к бараку, где суетились её подчинённые, но заметила, что мы, оставшиеся ученики, следим за её передвижениями на пустом дворе.

— Радуйтесь, — грубо сказала девушка, игнорируя налезшую на широкие глаза тёмно-русую прядь, — теперь у вас будет и завтрак, и ужин.

Не дожидаясь какой-либо ответной реакции, Орголиссо пошла дальше, оставляя нас с этой фразой. Скорее всего дело в том, что отныне мы получаем порции заместо ушедших. Как-то не по-товарищески, но могу это дело лишь приветствовать. Хуже от этого точно не будет.

Через день я прихожу к странному выводу, что с окончательным составом в жизни отряда что-то неуловимо меняется. Не знаю, вроде всё становится… живее и как-то проще. Капитана становится видно всё чаще во внутреннем дворе с каменистой, пыльной землёй. Офицеры, все кроме одного, больше общаются с нами на неформальные темы. Иногда даже случаются дружеские посиделки на дощатом крыльце барака. Теперь всё воспринимается не как обучение и какой-то курс, а словно какое-то странное и маленькое поселение. Может, дело во времени, проведённом тут. Я, честно, не знаю, но очевидно, что перемены к лучшему. Здесь стало легче находиться. Словами это трудно передать, но мне становится необъяснимо лучше. Да и разговоры со старшими становятся всё непринуждённей и приятней. Во время ужина, который Малоун, Тэсс и Бити впервые разделили с учениками, я решаюсь спросить их про интересующую меня тему. Реально ли подготовиться к экзаменам, основываясь на магии другой страны?

— Магия Фиозера? — Малоун изгибает чёрную бровь и добродушно смотрит на меня сверху вниз голубыми глазами. — В целом, она отличается от нашей. Она менее боевая и носит скорее творческий характер. Видишь ли, Этел, там это что-то вроде искусства и каждый развивает свой дар самостоятельно так, как хочет. Так что всё зависит исключительно от пользователя.

— То есть дедушка Кирино может его научить чему-то, что могут оценить во время нового экзамена?

— Да, — бодро отвечает Тэсс, повернув голову в мою сторону, её белые волосы непривычно распущены и достают до плеч, — старейшины высоко ценят знания, полученные из других стран. Узнай врага изнутри. Это ценная информация для Делрегайта.

— Кстати, ребятня, хотите, расскажу про водную технику, которая в Фиозере в ходу? — встревает Бити, накладывая себе в плошку вторую порцию запечённых овощей.

— Там же нету много воды, — скептично произносит Нола, не поднимая головы, — пустыни да степи.

— Так в том и вся прелесть, дорогуша, — скалится третий офицер, затем поворачивается к Феличе и Реиду, — вам, думаю, будет особенно интересно.

Что ж, если девушке с этим наивным и открытым взглядом ярко-голубых глаз интересно взаправду, то Реид выдавливает из себя кислую улыбку и понуро опускает длинный подбородок, смирившись с новой порцией знаний.

Пока Бити, с блестящими от бликов огня медными волосами, начинает рассказ для своих учеников, я продолжаю лезть к Малоуну, заканчивающему свою трапезу в один присест и активно орудующему деревянной ложкой. Да так, что та стучит о дно, нарушая мерный и успокаивающий треск костра.