От мрака к свету

– Да благословит тебя Коракх в твоем, хи-хи, труде и чести. Ну что, получилось? – язвительно усмехнулся рыбак.

Фубитоссо посмотрел на лошадь, а затем на старика, лицо наемника сделалось красным, а сам он начал тяжело дышать от злости.

– Где лошади?! – вопросил наемник.

– Эх, юнцы вы глупцы, прыгнули в лодки, а коней своих побросали, и я отвел их на базар да распродал, теперь жизнь наладится, и невестку себе куплю, – ответил ухитряющийся рыбак.

– Дед, ты ошалел? – выпалил разъяренный Фубитоссо.

– Ох, молодежь, ты не понял, в городе рядом с рынком живет пекариха, там у нее лавка с хлебами, она так-то на год младше меня, вот на ней и женюсь, – объяснял старик.

– Мне по уху твоя жизнь, дед, живо слез с лошади! – крикнул ему наемник.

Рыбак поморщил седые брови и слегка натянул уздечку, сказав:

– Так а вы же меня надули, король Нью-Деров не подослал бы жалкую десятку ратников, чтобы с ороками тягаться, да и сами вы не как рыцари, а как проходимцы выглядите.

– Если не слезешь, расстанешься с жизнью! – пригрозил Фубитоссо, взявшись за рукоять меча.

Старик от таких угроз лишь наигранно заулыбался, так и не подняв нахмуренные брови.

– Обманул, обокрал, теперь загубить хочешь, а, сын фечахов? Ты же обратно в Нью-Дер, да? Верно, как подойдешь к городу, сразу тебя словят и казнят, слухи так-то быстро разлетаются, стоит только страже сказать.

Фубитоссо в отчаянии смотрел на рыбака, поверив в эти бредни, и следом произнес:

– А если обмен: меч на коня?

– И чего мне тогда с твоим мечем делать? Убирайся отсюда, пока цел, а то и вправду страже донесу!

Сказав это, старик резко дернул поводья, и его лошадь стрелой понеслась в город, оставив Фубитоссо одного. Одинокий силуэт всадника быстро растворился в горизонте, оставив Фубитоссо стоять неподвижно, словно статуя. Его сердце билось как молот, мысли метались, словно листья на ветру. Что ему делать? Куда идти? Впервые за долгие годы он оказался на тонкой грани между жизнью и смертью. Мир вокруг казался чужим и враждебным, а будущее – бесконечной бездной. Выбор был, но как сделать шаг? Как не оступиться?

Встреча прошлых тягостей

Прошло почти пятнадцать лет с трагических событий в Белиге, и Нью-Дер претерпел значительные изменения, став не только шире, но и духовно богаче. За эти годы в городе возвели два величественных храма, равных по значимости первому, посвящённому светлому Богу Игнису – покровителю воинов. Второй храм, возвышающийся на холме, был возведён в честь тёмного Бога Коракха – владыки природы, чья сила пронизывает всё живое. Третий храм, ставший символом гармонии и равновесия, посвящён Богам Вернуфту и его супруге Азурии – хранителям милости и благополучия. Эти святилища стали сердцем Нью-Дера, объединяя жителей города в вере и надежде на лучшее будущее.

По велению царя в храм Игниса начали набирать чародеев-воителей, известных в народе как свето-рыцари. Их вербовали в основном из бедных семей, что делало этот путь к славе и чести доступным для многих. Однако стать свето-рыцарем было нелегко. Для этого нужно было не только обладать зачатком магической силы, но и пройти долгий и изнурительный путь обучения.

Обучение начиналось с послушничества, где будущий воин постигал основы магии и воинского искусства. Затем следовал этап оруженосца, где ученик совершенствовал свои навыки и готовился к посвящению в ряды свето-рыцарей. Лишь после долгих лет усердной работы и испытаний человек мог получить звание свето-рыцаря и гордо носить это имя.

Но не всем было суждено стать воителями. Те, кто не чувствовал призвания к оружию, могли выбрать иной путь – посвятить себя служению церкви. Они становились священнослужителями, посвящая свою жизнь служению богам и помощи людям. Однако этот путь был сопряжён с определёнными ограничениями. Священнослужителям строго запрещалось вмешиваться в дела власти. Их единственной задачей было служить богам и помогать своим прихожанам.

Таков был закон, установленный царём, и никто не осмеливался его нарушить.

В сердце старейшего храма города, в его самой древней и величественной части, сидела девушка, облачённая в сияющий железный доспех. Её светлые, как золото, волосы ниспадали на плечи, а голубые глаза, глубокие и проницательные, словно отражали величие этого места. Её нежная белая кожа, покрытая лёгким румянцем, придавала ей особую, почти неземную красоту. По правую руку от неё, словно верный страж, лежала тяжёлая стальная булава, готовая в любой момент защитить свою хозяйку.

В этот момент к ней приблизился святой отец, облачённый в бело-синюю рясу, которая казалась ещё более торжественной в полумраке храма. На его правой руке блестел перстень с изящной эмблемой Игниса, символизирующей святость и мудрость. Его шаги были неспешными, но уверенными, и в его глазах читалась глубокая уважение и почтение к девушке, сидящей перед ним.

– Молишься за себя, или для дела? – спросил девушку святой отец.

– Для дела, отец Илтон, для себя мне нечего желать.

– Хорошо, но и про себя нельзя забывать, свернуть с верного пути очень легко.

– Верный путь проложили боги, а как по нему идти решаешь себе самому.

– Верно! Перейду к сути, мне пришло письмо от Его Святейшества патриарха Энодона «Провидца».

– Не сочтите за дерзость, расскажете мне, о чём письмо? – спросила девушка, повернув голову в сторону Илтона.

– В том и неясность, патриарх отправил послание с приказом не для меня, это послание написано на твое имя.

Девушка поднялась с колен и смиренно опустила голову вниз, готовясь выслушать послание. Илтон неспешно достал из-за пазухи свиток с красной наливной печатью, прокашлялся и раскрыл его, готовясь читать вслух.

– Его Святейшество пишет: «Я, Энтодон Вельм Шифонт, сейчас пишу Вам о том, что стесняет нас. Говорю правду во имя Вернуфта, Бога милости. Ибо, будучи удалены от всякой земной смуты и освобождены от вечных грехов, ныне мы лишены и самой жизни. Направляю просьбу свою к церкви Светлого Игниса в приморском Нью-Дере. Велю рыцарю света, лучезарной Верите, найти человека по имени Фубитоссо Грейн, прозванного в народе Проходимцем. Ибо увидел я во сне грядущем, что его Дитя будет иметь немалую важность, как только будет просвещен в храме святом. Говорю правду именем Богов, даровавших силу смотреть в даль лучше любой из тварей земных. Да здравствуют во Коракхе Ваши и все, кто из любви сочувствует моим тягостям. Да предохранят Вас Всевышние мощной дланью ото всякого мрака и спасет во небе своем!» – закончил Илтон.

Верита подняла голову и с небольшой ухмылкой на лице сказала:

– Доставлю его сюда, как только отыщу!

– Это успеется, но сейчас ночь на дворе, наберись сил и завтра приступи к поискам.

– Огонь души выжжет любой ночной сумрак! – ответила Илтону преисполненная самоуверенности Верита.

– Я не держу тебя… Можешь идти. – ответил святой отец, протянув ладонь в положительном жесте.

Верита подняла с пола своё оружие, развернулась и решительно направилась к выходу. Захлопнув за собой дверь храма, она ощутила, как прохладный воздух улицы окутывает её. Её шаги были уверенными, но внутри неё бушевал ураган эмоций. Она знала, что Фубитоссо не тот человек, которого легко найти. Наёмники и отребье обычно прячутся в тени, и местные таверны – идеальное место для их встреч.

Пройдя через четыре кабака, Верита так и не обнаружила ни одной зацепки. Её шаги замедлялись, а надежда таяла с каждым мгновением. Она уже готова была сдаться, когда её взгляд случайно упал на вывеску самого старого и почти заброшенного заведения города – «Лефес». Репутация этого места была настолько дурной, что местные обходили его стороной. Но именно здесь, среди теней и тайн, возможно, скрывались ответы, которые она искала.

Войдя внутрь, Верита оказалась в атмосфере, которая буквально кричала о беззаконии и отчаянии. Зал был переполнен людьми, среди которых выделялись пьяницы, шумно обсуждавшие свои дела. В воздухе витал запах пролитого хмеля и табака, а с потолка свисали гирлянды из увядших листьев.

Её взгляд остановился на человеке, сидевшем у барной стойки. Это был мужчина среднего роста, с неотесанными чертами лица, русыми кучерявыми волосами и густой бородой, которая доставала почти до его груди. Он выглядел как человек, который повидал многое и не боится уснуть в грязи.

Верита подошла к нему с лёгкой опаской, стараясь не привлекать внимания остальных посетителей. Она остановилась рядом с барной стойкой и, стараясь говорить как можно тише, спросила:

– Здравствуйте, я свето-рыцарь Верита из храма Игниса, ищу человека по имени Фубитоссо.

Лицо бродяги, грубое и неотесанное, мгновенно преобразилось от удивления: глаза широко раскрылись, но затем выражение его лица стало отчужденным, как и прежде.

– Я это, Фубиссо Грейн, что этим идолам от меня опять надо? – ответил человек.

Неслыханное везение! Опьяневший бродяга в потрёпанной рубахе, с затуманенным взглядом и спутавшимися мыслями, оказался тем самым наёмником из отряда Шпилда. Его некогда грозное имя теперь звучало как насмешка – «Проходимец» Фубитоссо. Верита, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее от предвкушения выполненного задания, с лёгкой улыбкой щёлкнула пальцами, словно ставя точку в этом моменте. Она окинула взглядом окружающую обстановку, пытаясь уловить каждую деталь, и, найдя стоящий возле стола пустой деревянный табурет, уверенным шагом подошла к нему. Верита села рядом с наёмником, её присутствие наполнило пространство напряжением и ожиданием.

– Верным божьим слугам нужно узнать о том, где ваше дитя. – напрямик спросила девушка.

Проходимец улыбнулся и с чуть прикрытыми глазами сказал:

– Поищи в болоте каком или в лужах на дороге.

– Ты убил его? – спросила Верита с нарастающим шоком на лице.

– Да лучше бы убил… Мерзкая лягушка, узнал бы, где они елозят, всем бы глотки перерезал! А ты, овца удная, шла бы… искать шикарей для утех, а может, пфф, и я, а?

Сердце Вериты наполнилось злобой, сжав кулаки, она хлестко ударила пьяного наемника по щеке. Удар был тяжелый и болезненный, так как на руку девушки была одета железная перчатка. Фубитоссо от такой силы чуть не упал с табурета, простонал и тряхнул головой, выплюнув на деревянный пол выбитый гнилой зуб. Ошалевший от такого наемник неряшливо замахнулся на Вериту, но та ловко словила его руку и, вдавив в деревянную лавку, начала медленно выкручивать. Прославленный наемник завизжал как свинья и начал оскорблять деву-светорыцаря, храмы и не забывал про свое дитя, пожалев, что он связался с его матерью. Верита отпустила руку наемника и с отвращением в голосе произнесла:

– У тебя есть выбор: либо ты расскажешь мне всё, что знаешь, либо тебя завтра приведут на плаху в пример тем, кто идет против воли божьей! Решай!

Фубитассо долго держался за больную руку и, немного поразмыслив, взял стакан хмеля, сделал глоток и, мотнув головой, начал рассказывать:

– Больше десяти лет назад было, я потерял своих товарищей в личевщине, потом пошел один в Фареил и узнал, что вор украл наших лошадей. Я тогда начал искать работу, но наемников там не жаловали, особенно бродячих, дошел до рыночных лавок в городе и нашел там местную гадалку, сидела она за этим, как его… прилавком с рыбой. Она указала на меня пальцем и сказала, что я в лесу найду судьбу. Не теряя ни минуты, я ушел ее искать, и о чудо, я ее нашел, горько рыдающую на камне.

– Ты с ума сошел или что? – перебила его недоумевающая Верита.

– Да женщину… женщину я там нашел. – Сделав еще глоток хмеля, он продолжил: – А я и не растерялся, подошел там к ней узнать, в чем дело.

Замолчав, он устремил взгляд вдаль, словно пытаясь найти ответы в пустоте. Глубокий вдох наполнил его легкие, и, собравшись с мыслями, он продолжил.

Оказалось, что она принцесса и попала в большую беду, напали на них Мурлаки да украли ее медальон с ракушкой, окопавшись в замке, который на берегу Безымянного острова. Эх, я даже и не спросил, почему там или зачем? Пообещал тогда ей помочь, вернулся обратно и доплыл до дворца Мурлаков на своей лодке, прокрался тайно и бился с колдуном Тилефиром. Из его жезла била молния, которая поразила меня, но я встал и легко победил его и нашел тот самый медальон!

Допив стакан до дна, лицо Фубитоссо менялось от радости до горя. Верита слегка успокоилась, но всё ещё с суровым лицом спросила:

– И что же было потом?

– Я вернул ей медальон, а потом мы как разговорились, и у нас была этакая страстная ночь.

– Так значит, твое дитя сейчас в Фареиле?

– Нет, мы лежали на траве возле реки и смотрели на небо, думал, встретим рассвет, а она как спросила, хочу ли я на ней жениться, я без всякого сомнения ответил «да», она поднялась и надела свое ожерелье, да как засветилась ярким чародейским светом! А как свет исчез, передо мной стоял Мурлак весь в зеленой лягушачьей коже, большими, словно блюда, желтыми глазами, зубы огромные и… и еще гребень большой из спины торчал! Повернет как морду на меня и пробурчала что-то на ихнем языке, да прыгнула в реку, – закончил свой рассказ Фубитоссо.

– Ты сейчас мне по-серьезному утверждаешь, что встретил женщину Мурлака и у нее… от тебя родилось дитя? – спросила Верита, уже теряя вымысел от реальности.

– Ну когда я последний раз тебе врал, а? – промямлил Фубитоссо, всё это время смотря на пол.

Верита взорвалась гневом: её лицо исказилось яростью, глаза злобно метались из стороны в сторону, а щеки залила густая багровая краска. Она с такой силой ударила кулаком по стойке, что пустая кружка наемника, стоявшая на краю, с грохотом полетела на пол. Вскипев от ярости, она схватила Проходимца за шиворот, резко подняла его с табурета и, нависая над ним, прорычала:

– Не смей лгать пьянь, живо говори где твой выродок или, сейчас же швырну в темницу!

– Я… я не знаю где он, м-может на Безымянном острове, где живут они, прошу пощади, я сказал что знал. – взмолился отрезвевший от страха Проходимец.

Верита выдохнула и, прикрыв глаза, швырнула Фубитоссо на пол, развернулась и пошла к выходу, лишь сказав напоследок:

– Чтобы завтра был в храме!

Наёмник еле поднялся с пола и, пододвинув табурет, заново сел на него, опасаясь того, что его будет ждать с лучами утреннего солнца.

Выйдя из кабака, девушка была слегка подавлена, она почти ничего не узнала, может, сказал правду, может, соврал, всё может быть. Подняв взгляд на дорогу, она спешно направилась в храм. Зайдя туда, она рассказала о произошедшем святому отцу. Илтон стоял перед Веритой, погрузившись в глубокие раздумья, смотря то на нее, то отводя взгляд в сторону.

– Эх, Верита… Угрозы, рукоприкладство, разве так подобает себя вести рыцарю веры? Светорыцарь должен быть силен не только телом, но и духом, почему злость всегда так легко застит тебе глаза? – вздыхая, отчитал ее отец Илтон.

– Он оскорбил храмы, оскорбил меня… Я еле сдерживала себя, чтобы не покалечить, да и того хуже – убить. – с грустью в голосе произнесла девушка.

– Ярость и злость – вот что тянет всех к греху. Сейчас перед сном прочти заповедь Вернуфтову, чтобы простить грехи свои и чужие.

– Прочту и усвою.

– Ладно, ты рассказала всё, о чём поведал Фубитоссо? У меня чувство, будто он, ясно дело, чего-то от тебя утаил.

– Как и сказала ранее: нашла его в баре, узнала, где это дитя… Вернее, кто это дитя, но мне кажется, что он лжет.

Илтон сложил руки у пояса и поднял взгляд на Вериту, лишь усмехнувшись.

– Да, тягости, они и в Кенихе тягости, но не переживай, я послал двоих свето-рыцарей храма, чтобы Фубитассо встретил рассвет с нами, тогда-то и узнаем, что есть правда, а что ложь. Тебе же нужно идти спать ложиться.

– А как же…

– Заповедь перед сном, ну всё, ступай, ступай! – настоял Илтон.

Верита с грацией и почтением склонила голову, демонстрируя глубокую уважительность. Её движения были отточены, а взгляд – проникновенным. С достоинством она покинула комнату, тихо закрыв за собой дверь, оставив за ней атмосферу уважения и серьёзности.

Путь в Линево

Солнце мягко касалось черепицы городских домов, окрашивая её в тёплый золотистый оттенок. Лёгкие облака, словно стая белых птиц, неспешно скользили по алому небу, отражая первые лучи рассвета. Деревья, подвластные дыханию ветра, тихо раскачивались, шелестя листвой, словно шептали свои древние тайны. Птицы, словно маленькие вестники весны, порхали под крышами домов, создавая гнёзда из пуха и травинок, наполняя воздух звонкими трелями.

В зале церкви царила напряжённая тишина. В центре помещения, окружённый стражами, стоял Фубитоссо. Его глаза были закрыты, голова опущена, словно он пытался спрятаться от реальности. Воздух вокруг него был пропитан запахом перегара и нечистот, вызывая у окружающих чувство отвращения. Верита, стоявшая справа от стражей, сохраняла спокойствие, но её взгляд был полон решимости и ожидания. Она знала, что скоро всё изменится.

Прошло два часа, и зал наполнился тихим шорохом шагов. Святой отец Илтон, с выражением усталости на лице, вошёл через запасную дверь. Его взгляд остановился на Фубитоссо, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Илтон медленно подошёл к центру зала, где уже стоял Фубитоссо, и, тяжело вздохнув, произнёс:

– Я Илтон Вин Стейн, приветствую тебя… Проходимец Фубитоссо, знаешь ли ты, по какой причине здесь?

– Ну так-то думаю, – хрюкнул наемник, даже не подняв головы.

Илтон старался держать себя в руках, но в какой-то момент он прищурился, будто бы что-то почувствовав, и продолжил:

– Хорошо, а в кого из богов веруешь?

– Не верю только в сказки.

Святой отец шагнул чуть вперед, стараясь не менять выражение лица.

– Явно не в Светлого Игниса и не в Темного Коракха… Может, ты помазанник Вернуфта?

Улыбка на лице Фубитоссо растянулась от уха до уха, а раскрывшиеся глаза заблестели, словно стекло, и он ответил:

– Верую в того, кто во мраке дает свет… «Мыследаритель» есть Бог великий над всеми богами.

Глаза Илтона расширились от ужаса, а лицо мгновенно побледнело. Стражи, словно гончие, молниеносно схватили наемника за запястья и резко поставили его на колени, не давая возможности сопротивляться. Верита, потрясенная до глубины души, судорожно схватилась за рукоять своей тяжелой булавы, готовясь к неизбежному. Святой отец, чья фигура излучала непреклонную решимость, шагнул вперед и, не сводя глаз с Фубитоссо, уверенно положил правую ладонь ему на лоб. В этот момент голос Илтона изменился – из мягкого и доброжелательного он стал жестким, холодным и металлическим, словно высеченным из камня.

– Ты одна из его закладных кабал, а раб Мавеотов, но на чернецов его ты не похож! Говори, животное!

Глаза Фубитоссо нервно задергались, а лицо перекосило от ужаса.

– Отк-куда, как ты… Ничего не скажу! – кукарекнул наемник.

Илтон впился взором в Проходимца, словно волк в козлёнка, и сказал:

– Я вижу, я чую, от тебя веет мраком, и я немедленно очищу твое тело и разум от этой гнили!

Верита мысленно обругала себя за непростительную оплошность: «Как я могла не распознать этого проходимца еще в кабаке? Какой же я была слепой!» Она нахмурилась, сжимая кулаки от досады и раздражения на свою невнимательность.

– Можешь молчать, если тебе так проще, – произнёс Илтон, прикрывая глаза, словно погружаясь в свои мысли. Его голос звучал мягко, но с ноткой уверенности. – Я сам всё прочту.

Святой отец будто бы проник в его сознание и узрел, как он отправлялся к Белигу, как погибли его товарищи, и роковую сделку с Мавеотом в мрачном чертоге. Убрав ладонь с головы Фубитоссо, отец Илтон впился суровым взглядом в наемника, без злобы или омерзения, а с жалостью.

– Нет, не могу, я не всесилен, чтобы бороться со смертью, тебе всю жизнь придется искать милости… «Раб всех рабов» стало тебе вторым именем! Ты не солгал лишь единожды, ведь правда не знаешь, где твое дитя.

Сказав это, Илтон повернул голову к Верите, тяжело вздохнул и произнес:

– Пока моей уверенности в чем-то быть не может. Верита, выйди пока на улицу, мне надо побеседовать с Проходимцем наедине, после этого отправитесь на поиски дитя.

Девушка, не задавая ни единого вопроса, низко поклонилась и тут же исчезла, оставив их почти наедине. Во дворике возле храма она сорвала зеленый листочек с ветки ближайшего дерева и, нервно шагая из стороны в сторону, начала отрывать от него кусочки. Время тянулось медленно, словно резиновое. Верита пыталась сосредоточиться на размышлениях о том, какой путь выбрать, чтобы добраться до Фареила, но мысли разбегались. В такие моменты она всегда вспоминала, как стояла в ночных дозорах зимой до того, как стала рыцарем. Эти воспоминания хоть как-то спасали её от тягостной скуки.

Прошло почти два часа, и из ворот храма наконец появился Фубитоссо. Его движения были неестественно быстрыми, а на лице играла странная тень неопределенности.

– О чём вы говорили? – спросила наёмника подошедшая Верита.

– Не твоего ума дело, о чём я говорил, искать я тоже никого не буду!

Верита слегка опешила от наглости наемника, но решила держать себя в руках и с легким раздражением на лице произнесла:

– Видимо, до тебя не дошло, тебя никто не спрашивает, и слово твое никто не выслушает!

– С чего это? – вопросил в недоумении Фубитоссо.

– Не пойдешь, тебя, кхм-кхм, повесят. Пойдешь и наконец-то встретишь брошенное тобой дитя.

Проходимец нахмурился и повысил голос, стараясь грозно выглядеть, как будто он здесь что-то решал.

– По-твоему, это хорошо – на мозоль наступать?

– Что сказано, то приказано, да, тебя обманули, и это скорбно, но не смей в отместку ненавидеть свое дитя, которое в тот момент даже не родилось на свет… Не делай из себя большее ничтожество, чем ты есть на самом деле.

Фубитоссо тяжело задышал, но в конце концов успокоился и, тряхнув руками, спросил:

– А как ты бы поступила на моем месте?

– Ринулась бы на поиски, пока потерянное дитя не нашло бы меня в отместку, яблоко от яблони, так-то! – без тени сомнения ответила Верита.

Наемник с трудом открыл рот, словно не веря своим ушам, затем яростно замотал головой, как будто пытаясь отогнать наваждение. Его лицо исказилось гримасой раздражения, а ноздри раздулись, как у разъярённого ежа, готового броситься в атаку. С фырканьем, полным презрения, он развернулся собираясь уйти прочь, всем своим видом демонстрируя, что больше не намерен тратить на это время.

– Удачи тогда с поисками, хе, сумасшедшая.

Верита успела схватить его за шиворот и уже с легкой ухмылкой на половину лица сказала:

– Помнишь, что было вчера?

Фубитоссо остановился, не сделав даже трех шагов, и почувствовал, как его тянут назад, закрехтел и попытался повернуть голову в сторону девушки, не проронив ни слова.

– У меня есть право снова сделать подобное, хочешь? – продолжила Верита.

Наёмник в моменте задумался и, взглянув ей в глаза, ответил:

– Я пойду тогда с тобой… Руку только опусти.

– Клянешься, что не сбежишь? – вопросила Верита.

– Да я это… клянусь.

Услышав это, девушка отпустила Проходимца, и они спешно вышли за двор храма Игниса. Шагая по улицам города, Фубитоссо рассматривал дома, стоявшие по обе стороны дороги. Так они добрались до рыночных лавок, и наемник решил первым нарушить тишину.

– Раньше-то всё было гораздо скромней.

– Это как? – решила поддержать разговор Верита.

– Как, как? Дома тогда были не так часто, рынок был мельче, и церковь была одна всего.

Девушка задумалась, он говорил, что отправлялся с отрядом в путешествие больше десяти лет назад, но насколько конкретно, и решила уточнить:

– В каком году ты с соратниками отправился в путешествие?

Фубитоссо удивил такой вопрос, и он погрузился в глубокие раздумья, одновременно с этим почесывая свою русую бороду. После добрых пяти минут размышлений Проходимец наконец-то вспомнил заветную дату.

– Точно было, в году так тысяча сто третьем… А не, не сто втором, да было!

– Прошло пятнадцать лет, получается, а не десять.

– Почему это?

Услышав это, Верита сначала подумала, что Фубитоссо не умеет считать или ему действительно все равно на происходящее, и решила добавить:

– Ну подумай, ты встретил свою принцессу в тот же год, как попал в личевщину.

– Что-то такое, да.

– Твое дитя, пока бы развилось в материнской утробе и родилось, прошел бы еще неполный год.

– Угу.

– Получается, твоему дитя уже исполнилось полных четырнадцать лет!

Неспешным шагом они прошли рынок и направились по центральной улице к громадным деревянным воротам у входа в город. Верита поговорила со стражей, и их выпустили, идя по намеченной сапогом да колесом тропе настроение девушки слегка поднялось, но Фубитоссо в этот момент лишь мог ворчать, одновременно бубня себе что-то под нос. В тот момент, когда тропа завела их близ небольшого подлеска, наемник не выдержал и остановился, повернулся к ней и сказал: