От мрака к свету

Александр Брец

От мрака к свету

Предисловие

Вокруг простиралась бесконечная пустота, словно обречённая на вечное заточение в объятиях мрака. Лишь звёздный танец, пылающий, как живое пламя, нарушал эту гнетущую тишину. Кометы вдали напоминали тонкие яркие стрелы, устремлённые в бездну. Но одна из них выделялась: её свет не тускнел, а, напротив, разрастался, превращаясь в огненный поток с шестью крыльями, который с каждым мгновением становился всё ярче и мощнее. Этот поток, словно живой, пульсировал и менял форму, завораживая своей неистовой энергией и предвещая нечто грандиозное.

Так явился светлый бог, луч, пронзающий мрак, мысль, что озарила пустоту. Его черное, словно агат, тело было окутано таинственным сиянием, а волосы, подобно языкам пламени, вздымались и опадали, создавая вокруг него вихрь энергии. Глаза бога сверкали, как драгоценные камни, и в их глубине отражалась вся вселенная. Перед его взором простиралась бесконечная пустота, но только он мог видеть этот безмолвный танец света и тени.

Мысли роились в его голове, как стая птиц. Вопросы, на которые не существовало ответов, терзали его сознание. Вдруг подле него появился запыленный камень яхонт, древний и безжизненный. Бог хотел было рассмотреть его, но не успел сделать и шага, как камень начал медленно вращаться, превращаясь в огненную спираль. В мгновение ока он обратился в многоцветный менгир, который засиял так ярко, что его свет ослепил даже самого бога.

Менгир вспыхнул, как сверхновая, и рассыпался пеплом, оставив после себя изваяние с четырьмя крыльями. Изваяние было похоже на самого светлого бога, но в нем было нечто большее – оно воплощало саму суть его сущности.

Так явился тёмный бог в обличии вечного хлада, который сковал свет и разум. Это был могущественный и устрашающий дух: его тело, словно выкованное из сапфира, переливалось холодным сиянием. Длинные волосы, подобные бурным горным рекам, струились по его спине, а глаза, глубокие и бездонные, отражали лунный свет, превращая ночь в вечность. На лбу его возвышалась рогатая тиара, увенчанная мистическим сиянием, что придавало ему вид древнего и грозного властелина, способного подчинить себе саму природу.

Приблизился светлый бог и сказал:

– Я вижу тебя и истинно говорю: ты равен мне. Пусть мы были рождены из разного чрева, все же мы братья.

Обернул тёмный бог голову к светлому, затем нацелил взор в пустоту, заговорив голосом, как шторм, спросил:

– Что это? – указал на черноту вокруг.

Светлый бог промолчал и выждав мгновение ответил:

– Не могу знать того, чему нет ответа.

Братья долго смотрели в темноту, наслаждаясь мерцанием звезд, когда вдруг их лица омрачились, а слух обострился. Из пустоты донесся пронзительный голос, заставивший их вздрогнуть и переглянуться.

– Из тьмы явится свет, а из света родится тьма.

В тот же миг из густой мглы неспешно выплыл мрачный бог, словно сотканный из самих теней. Его тело было тяжелым, как грозовые тучи, что вот-вот прольются дождем. Волосы, как пепел, и каждый их завиток казался объятым вечным пламенем. Глаза, холодные и бездонные, как апатитовые кристаллы, пронизывали тьму, заставляя сердца сжиматься от страха. Голову бога венчали величественные рога, как у древней лани, чьи следы навсегда отпечатались на земле, а взгляд был полон неумолимой решимости.

– Кто Ты? – молвил темный бог.

– Я тот, который явился раньше, Я мрак, утаивший мысль, едва засиял Ваш свет. – объяснил мрачный бог.

Приблизился светлый бог и сказал:

– Я вижу тебя и истинно говорю: Ты равен нам, мрак, утаивший мысль.

Собрались тогда братья в круг, признавая друг друга, и тут, выждав тихого мгновения, мрачный бог затребовал:

– Можете ли Вы создать что-либо? Если можете, создайте для меня, ведь мы же братья!

Темный бог пристально взглянул на него, поднял длань и всмотрелся так, словно искал нечто глубоко скрытое. Его взгляд, тяжелый и пронизывающий, задержался на мгновение, прежде чем он начал действовать. С небрежной легкостью он свел воедино мельчайшие частицы пыли, словно играя с песком на ладони. Из этой пыли он создал две сферы, каждая из которых была безупречной, как отражение в кристально чистом озере. Но это было лишь начало. Он взял большую из сфер и окутал ее сияющей ледяной твердью, как мастер ювелир ограняет драгоценный камень.

Посмотрел на это мрачный бог с счастьем, но сразу же нахмурился, сказав:

– Смотрите! Там слишком темно, разве Я увижу что-нибудь? Можете ли вы осветить? Если можете, осветите для меня, ведь мы же братья!

– Будет так, как Ты говоришь. – ответил светлый бог.

Поднял он длани свои вверх и зажег лучезарную звезду неподалеку, как зажигает свечу хозяин дома в ночь. На большей сфере от такого жаркого света стаяла вся ледяная твердь. Насторожился от такого тёмный бог и водрузил на большую сферу руку до плеча, тут же на том месте поднялась земная твердь, как полотно, чтобы свет не смог её растаять.

Посмотрел на это мрачный бог и вновь нахмурился, произнеся:

– Смотрите! Там слишком тускло, Я совсем не вижу красоты в этом свете!

Удивились от такого его братья и с непониманием спросили:

– Говоришь, этот свет некрасив, говоришь, он не имеет красок?

Оглянулся мрачный бог вокруг и разъяснил:

– Смотрите! Тот свет пуст и холоден, от того, что не имеет мысли, светит, но не греет. Разве вы не видите, нет красоты в пустом свете!

Смотрели на него братья, и поняли истину в его словах, устремили взор, насторожили слух и потребовали:

– Можешь ли Ты создать свет с мыслью? Если можешь, создай для Нас, ведь мы же братья!

Взглянул на них мрачный бог и вознес ввысь обе длани с желанием творить, как художник творит на холсте, сказав перед тем:

– Пусть мертвый свет зажжет мысль живого!

Так возник мир, и в этом мире засиял свет, рождённый мыслью. Но никто из живущих не сохранил памяти о его рождении.

Величие справедливости

Минуло сто тысячелетий с тех пор, как зародился живой свет, и под этим светом, на бескрайних просторах мира, появился человек. В те времена, среди величественных гор и густых лесов, на плодородных землях царства Лафир, у самого северного побережья, раскинулся дивный город Нью-Дер. Этот город, с его рыночными улицами, мощными твердынями и роскошными домами, был воплощением процветания и богатства. Жители Нью-Дера выглядели сытыми, довольными и зажиточными, словно само солнце освещало их лица.

Соседние царства распускали слухи о том, что по морю, прямо через Нью-Деровский торговый путь, тайно провозят драгоценные пряности. Однако это было лишь слабое отражение истинной мерзости, скрывающейся за фасадом благополучия. По человеческим меркам, Нью-Дер можно было бы назвать самым величественным городом, но его слава затмевалась темными деяниями наемников-авантюристов и запутанными сетями королевских и некоролевских интриг, которые плелись здесь с завидной изощренностью.

Напротив рынка возвышался величественный храм, украшенный изысканными золотыми узорами, которые извивались, словно живые листья и цветы. Его купол, выкрашенный в глубокий синий цвет, сверкал на солнце, словно драгоценный камень. У начала городской аллеи возвышалась серебряная статуя короля, которая, скорее всего, была установлена не для жителей города, а для приезжих. Ее блеск должен был вызывать зависть и гнев, подчеркивая богатство и могущество Нью-Дера, заставляя чужеземцев томиться от зависти и бессильной злобы.

Одним поздним утром к пирсу Нью-Деровского порта, мягко покачиваясь на прибрежных волнах, приближался внушительный торговый корабль, нагруженный товарами на продажу. Его палуба ломилась от ящиков с дорогими мехами и украшениями, бочек с заморской выпивкой и мешков с драгоценными камнями. Как только судно пришвартовалось к пристани, гребцы с тяжелым вздохом начали выгружать товар. Им предстояло тащить бочки, ящики и мешки до дальнего рынка, но усталость уже наполняла их сердца, а из-за прихотливого решения корабельного навклира корабль пришвартовался к самой дальней от рынка пристани.

Гребцы с нескрываемым раздражением готовились к изматывающему походу. Их лица выражали смесь усталости и обиды, когда из корабельных кают, пошатываясь от легкой дремоты, вышел отряд из десяти наемников, сопровождавших навклира во время плавания. Они с ухмылкой наблюдали за усталыми гребцами, демонстрируя полные кошели монет. Один из наемников, шутливо, но с издевкой, крикнул им: «Тащите быстрее, лентяи!»

Насмеявшись над измученными работягами, наемники решили не терять времени. Они отправились вдоль крутого берега, наслаждаясь свежим морским воздухом и решая, куда им направиться дальше. Главарь этой шайки, Генрих Шпилд, известный как Генри, стоял на берегу, его высокая фигура выделялась среди остальных. Брюнет с карими глазами и шрамом на лице, который он скрывал под редкой щетиной, гордо окликнул своих товарищей:

– Хорошо сработали! Даже каждому дали по десять золотых, так, глядишь, еще пару лет отработаем, можно даже лачужку с винодельней купить.

В тот же момент в этой толпе раздались голоса, полные гордыни и радости.

Идя по зеленому лугу, Генри на пару шагов отошел от остальных и раскурил свою счастливую трубку. Подгадав этот момент, к курящему Генриху торопливо подбежал его правая рука и верный помощник Фубитоссо Грейн. Фубитоссо был полной противоположностью своему командиру. В отличие от высокого и статного Генри, он был невысоким, с русыми, слегка кучерявыми волосами и серыми глазами. Его внешность была немного небрежной, но он всегда старался выглядеть опрятно, особенно в те моменты, когда это было важно. Фубитоссо старался поддерживать свою молодость, тщательно следя за тем, чтобы всегда быть чисто выбритым.

Фубитоссо подошел к своему командиру, небрежно порылся у себя за пазухой и достал сверток.

– Шеф, с этим богатством на карте сбудутся вообще все мечты! – радостно объявил наемник.

– Что это у тебя? – с малым интересом в голосе спросил Генри.

– Когда плыли в Пигону, нашел её в навклировской сумке, посмотрел, а там, оказывается, отмечена заброшенная твердыня! Слышишь? Это наш шанс озолотиться! – с азартом протараторил Фубитоссо.

Генри едва слышно кашлянул, подавившись табачным дымом, нахмурил густые брови и со злости выпалил:

– Ты у навклира карту свистнул?

– Да не свистнул, а на время взял. – пытался оправдаться Фубитоссо.

– О боги… Когда ты с корабельной кухни вареную морковь стащил я рукой махнул, а за такую твою выходку, знаешь чего нам будет?

– Чего он там заметит, в своей сумке пыльной, а?

– Ты глухой или глупец? Фубитоссо, дрянь, я твою фечахову голову сейчас с плеч хочу снести! – суровым голосом прокричал Генри.

Остальные наемники начали оглядываться в их сторону, собираясь понять, в чем дело. Заметив это, Генрих сделал пару глубоких вздохов, затушил трубку и с раздражением на лице посмотрел на Фубитоссо.

– Ладно, разберемся. Молись, чтобы эта карта стоила того, понял меня?

– Понял.

– Не слышу!

– Понял, ваше сиятельство! – крикнул Фубитоссо, опустив вниз голову.

Генрих собрал отряд и привел его в город. Вечером наемники устроились в кабаке «Лефес», где шумно отмечали полученное вознаграждение. В зале играла флейта, создавая атмосферу веселья. Крестьяне наслаждались мясными блюдами, играли в кости и карты, надеясь на неудачу местных шулеров. В углу, у окна, сидел Генрих, допивая вторую кружку вина. Он выглядел напряженным и задумчивым. Внезапно Генрих нахмурился, достал трубку, набил ее табаком и раскурил. Глубоко затянувшись, он бросил взгляд на шумную толпу и громко крикнул:

– Эй, знает кто, где этого Фубитоссо носит?

– Не знаем такого. – послышалось из зала.

– Сбежал, значит, или карту куда понес, не удивлюсь, если на плахе его завтра найду. – с трубкой в зубах проворчал Генри.

Как вдруг в распахнутую настежь дверь вбежал запыхавшийся Фубитоссо, и, увидев начальника, тут же ринулся к нему. Подойдя к столу, он сразу убрал пустые кружки в сторону и развернул сверток карты.

– Я там у местных торгашей разузнал: корабль послезавтра поплывет в Кенех, можем там выйти, дошагать до Фареила, оттуда до нашей Белигской твердыни рукой подать. – взволнованно дыша и облизывая сухие губы, заявил Фубитоссо.

– Так! Тот, у кого ты стащил карту, – мой старый приятель, я с ним поговорю, карту заберу, доплывем до Кенеха, найдем лошадей и сразу поскачем к Белигской твердыне, отмеченной у тебя на карте. В Фареил ни ногой! – спокойным голосом изложил Генри.

– А на что мы купим лошадей? – заинтересовался Фубитоссо.

– Это тебя волновать не должно. – на выдохе произнес Генрих.

Услышав это Фубитоссо закивал головой, медленно отошел от стола и устремился к выходу, желая поскорей найти место, где можно лечь и отдохнуть.

На следующий день Генри направился к пристани, надеясь найти знакомого корабельного навклира, у которого Фубитоссо похитил карту. Утро только начинало освещать город, и Генри заметил навклира, стоявшего на берегу и наблюдавшего за восходом солнца. Он подошёл ближе и, стараясь не терять самообладания, окликнул его.

– Вот он, наш отважный мореход Гильберт, ну как, хорошо провел вчерашний вечер?

– Эх, вот если бы мне повышали звание каждый раз, когда я слышал подобное, уже давно бы адмиралом стал.

– Адмиралом винных погребов, наверно, да?

Вдоволь насмеявшись друг над другом, Генри коротко прокашлялся и с наигранным интересом спросил:

– Ты это, вчера ничего не терял?

– Да так, одну старую бумагу, впрочем. – пробурчал навклир.

Глубоко вздохнув, Генрих вытащил из-за пазухи сверток карты и сказал:

– Не эту случаем?

Увидев свёрток, глаза Гильберта расширились, лицо побледнело, а винное похмелье будто рукой сняло.

– Откуда это у тебя? – растерянно спросил Гильберт.

– Так, вчера выходил с палубы, вижу, лежит на земле, хотел вчера сказать, но не нашел тебя. – на всякий случай соврал Генри.

– Отдай! – дрожащим голосом выкрикнул навклир.

Генрих отступил от своего друга на один шаг.

– Я-то всегда пойму, когда ты врешь, что в ней? – ехидно спросил Генри.

– Нет, дай сюда, живо!

– Там золото, серебро, может, драгоценности, ну!

– Уж тебе там точно незачем быть, поверь. – сказал Гильберт, вытирая мокрый от пота лоб.

Генрих поднял одну бровь в недоумении, покрутил карту в руках и со слегка едкой ухмылкой посмотрел навклиру в глаза.

– Ой, что-то ты темнишь, старый Гильберт, я-то думал мы друзья, а ты чего-то не договариваешь.

Между ними повисло гнетущее молчание. Гильберт сделал глубокий, прерывистый вдох, словно пытаясь набраться сил. Его лицо исказила гримаса отчаяния, и он закрыл ладонью лоб, словно пытаясь защититься от собственных мыслей. Проведя рукой по лицу, он издал приглушенное ворчание, в котором смешались усталость и раздражение.

– Видно, бесполезно с тобой спорить, как не посмотришь на эту карту, там только нечисть да злые духи.

– Ты чего несешь? Не надо мне тут сплетни рассказывать. – с недоверием выпалил Генри.

– Сплетни, значит? Как будто ты чудищ на свете ни разу не видывал! – разводя руками в стороны, громко заявил Гильберт.

– С одной стороны, ты прав, и все же, к чему тогда тебе эта карта?

– Знаешь, Генрих, я никогда не был честным человеком, и одним днем судьба завела меня в Тисрокский храм исповедаться. Там меня встретил маг Сендан «Чудодей» и продал мне эту карту за три медные монеты, а я, дурак, согласился. А когда узнал, что на карте, тут же хотел от нее избавиться, пытался порвать, сжечь, а карта всегда целой возвращалась ко мне, ох, нехорошее этодело. Слушай, не надо вам туда!

– Заходить мы туда не будем, просто соберем богатство, какое есть и тут же вернемся, даю слово. – спокойным и рассудительным тоном сказал Генри.

– Эх ладно, но если все выйдет, четверть мне. – смотря в пол, ответил успокоившийся Гильберт.

– Тогда по рукам! Так когда вы будете отплывать? – улыбаясь, поинтересовался Генри.

– Значит так, отплываем завтра в полдень, к этому времени чтобы все твои были готовы, никого ждать не буду! Еще скажи своим молодцам, чтобы моих работяг больше не обижали, а то точно в следующий раз вас веслами забьют, – со сталью в голосе заявил навклир.

– Да, да, будут тише воды ниже травы. – выпалил Генри.

На этих словах старые приятели разошлись. Генри даже не успел уйти с пристани, словно из ниоткуда выскочил Фубитоссо и с радостным лицом сообщил:

– Я уже всем сказал, только ждем твоих указаний!

– Фубитоссо, гаденыш, ты что подслушивал? – рявкнул Генри.

– Просто мимо шагал и тебя увидел. – в который раз оправдываясь перед командиром ответил Фубитоссо.

– Ладно, всё равно я когда-нибудь издохну с тобой. Вернешься, скажешь всем, что завтра отчаливаем, пусть собирают вещи, – вздыхая, произнес Генри.

– Будет исполнено, ваше сиятельство! – с глупой ухмылкой крикнул Фубитоссо.

В тот же момент товарищ Генри кабанчиком побежал туда, где были его приятели, чтобы сообщить хорошую новость.

К твердыне

В назначенное время, когда корабельный навклир дал сигнал к отплытию, отряд Генри погрузился на судно и отправился в прибрежный город Кенех. Путешествие обещало быть долгим и трудным: путь до цели занял одну неполную неделю, но корабль преодолел все испытания. Однако не обошлось без проблем: из-за десяти дополнительных пассажиров провизия, рассчитанная на гребцов, закончилась раньше времени. Экипажу пришлось ловить рыбу и экономить на питьевой воде, чтобы не остаться без средств к существованию.

Кенех, несмотря на свои внушительные размеры, не мог сравниться с зажиточностью Нью-Деровских фасадов. Его башни, украшенные синими гербами с изображением солнца, гарпуна и трезубца, выглядели величественно. Внутри города расстилались цветочные аллеи с аккуратно посаженными деревьями, создавая атмосферу уюта и спокойствия. Но несмотря на это, Кенех не мог похвастаться богатством и роскошью. В народе город прозвали «Медным» не из-за монет или нарядов солдат. Секрет заключался в другом – в хлебе, который выпекали здесь. Этот хлеб был настолько вкусным, что его считали лучшим в королевстве. При запекании он становился пышным, хрустящим и приобретал характерный медный оттенок, который вызывал восхищение у всех, кто его пробовал. Рецепт этого хлеба хранился в строжайшей тайне, и его секреты были известны лишь немногим.

Выбравшись из моря на твердую землю, наши бесславные герои направились в близлежащий рынок, а Генри с Фубитоссо пошли к конюшням за верховыми лошадьми. Зайдя туда, Генри спокойно раздал указания своему товарищу:

– Сейчас пойдешь и выберешь лошадей, только не «хороших», а смирных, я пока поговорю с хозяином.

– Да, сделаю! – выкрикнул Фубитоссо, сразу же побежав исследовать местные конюшни.

После чего Генри неспешно пошагал к дому хозяина конюшен. Перед его взором предстал двухэтажный дом с двенадцатью стекольными окнами, каменным крыльцом и крышей из черепиц. Из дома как раз в этот момент вышел хозяин. Высокий, рыжеволосый и хорошо одетый человек с увесистым животом. Закрывая дверь, он обернулся и тут же встал в ступор от неожиданности, которая мгновенно сменилась радостным вскриком:

– Быть не может!? Генри… Ты ли это, друг мой?

Обширный человек, как мог, отбежал от порога и обнял старого друга, рассматривая с ног до головы.

– Ну, приветствую тебя Билли, я тут мимоходом заглянул проведать, мне это, лошадей десяток надо взять, так, надо по быстрому добраться до одного места. Верну тебе их на обратном пути. – с улыбкой произнес Генри.

– Да бери прям так, только прошу тебя, верни, но у меня для тебя просьба! – волнуясь сказал Билли.

– Ну.

– Я знаю лучший кабак в городе, раз уж приехал проведать, значит, надо выпить.

– Так я думал отправляться сегодня, ай ладно, мы же получается с детства не виделись, завтра поеду, а сегодня соберемся и расскажешь, что у вас тут да как. – поддался слабости Генри.

– Но чур угощаешь ты, так принято встречать друзей и близких! – с наигранной серьезностью заявил Билли, покачивая рукой с вытянутым указательным пальцем.

Старые друзья радостно вскрикнули, сжав руки в замок.

– Ладно, пора мне уже, тогда давай до вечера. Сейчас сам понимаешь, дела есть.

– Давай, до вечера. Точно, кабак называется «Фиоделло», не забудь только! – напоследок добавил Билли.

Разойдясь с другом, Генри вернулся к конюшням и подозвал Фубитоссо, сказав ему:

– Вечером меня не ждите, занят буду, поэтому сейчас, ты, найдешь гостиницу и разместишь парней.

– Шефич, у нас вышла накладка с денежкой.

– Чего опять?

– Смотрите, у меня вот осталось двадцать одна монета, у братьев Бена и Фрида на двоих дюжина, а у Джоника на всех, всего сорок осталось. – грустным тоном, объяснил Фубитоссо.

– О боги… Вот, возьмешь двадцать моих и скинетесь на самую скромную гостиницу. – проворчал Генри, протянув кошель.

– А как же вы же?

– А я о припасах буду думать. Все свободен, делай что сказано! – приказал Генрих соратнику.

Фубитоссо после этих слов, забрал деньги и, побежав быстрее ветра, скрылся за углом.

Утром, когда солнце только начинало подниматься, отряд Генри, полностью отдохнувший и готовый к новым приключениям, вышел из лагеря. Они взяли из конюшен лошадей, тщательно отобранных по приказу капитана, погрузили на них провизию и два скромных, но надёжных тента. С чувством уверенности и предвкушения отряд отправился в путь.

Следуя по зелёной тропе, они медленно продвигались вперёд, наслаждаясь красотой природы. Однако вскоре они достигли подлеска, где ветви деревьев сплелись так тесно, что казалось, будто сама природа создала здесь непроходимую преграду. В этот момент самый младший из отряда, Стивен, слегка натянул поводья и остановил свою лошадь. Его лицо озарилось любопытством, и он привлёк внимание остальных, подняв руку и указывая вперёд.

– Эй, мы уже почти день скачем и без привала, может остановимся да передохнем?

– Остановимся возле поля, нас тогда точно забьют, но от отдыха я бы не отказался. Надо в лесу остановиться! – своеобразно согласился с ним Фубитоссо.

– Вы что совсем растаяли, не можете и одного дня без привала затерпеть, так мало того ленивые, голосите еще как бабы! Нет, еще пол дня едем, потом привал! – злостно сказал Генрих.

– Шеф, ладно мы, но кобылки то живые, тоже устают. – возразил Джон.

Генри вскользь глянул на лошадей и все же решил смягчиться.

– Ладно, пресвятой Вернуфт… Как зайдем в лес, соберете ложе и разведете костер, завтра утром снова в дорогу!

Не прошло и десяти минут, как уже были разложены тенты и подготовлены дрова для костра. По наступлению нового дня отряд продолжил путь, это был второй день их скитаний, нервы наемников были на пределе, запасы начали истощаться, а повернуть назад было поздно. Генри, как лидер, через силу мог найти верный ответ к подъему боевого духа товарищей, шутя, напоминая об их подвигах и рассказывая забавные истории. На середину третьего дня путешествия, отряд худо-бедно добрался до окраин города, Фареил. Команда ликовала, но по лицу Генри нельзя было сказать, что он счастлив от такого.

– Шеф, наконец-то дух переведем. – со счастьем на лице, произнес Стивен.

– Переведем дух когда доберемся до цели, говорил же: – в Фареил, не ногой! – нахмурив брови ответил Генрих.

– Да мы же там издохнем без припасов, товарищ командир. – указал на тягости Фрид.

– И то правда. У низины Багряных гор, там где нам надо перейти, обитает племя огоров. Хм, чего нам тогда делать? – вздыхая рассуждал Генри.

Услышав, что командир встал в ступор, Фубитоссо подъехал поближе и выдвинул предложение:

– Давайте поторгуемся с местными рыбаками, возьмем пару-треть лодочек и спокойно доплывем близ того места.

– Вот ругаю тебя иногда, но все-таки, как же нам повезло с твоим светилом на плечах! – воспрянул духом Генри.

Преисполнившийся смелостью отряд поскакал к рыбацким лачугам близ города, и ближе к вечеру нашли рыбака, собирающего сети. Генри подъехал к нему поближе, поднял правую руку вверх и, спустившись с коня, поприветствовал:

– Да благословит тебя Коракх, в твоем труду и чести.

Рыбак взглянул на него, подняв при этом левую руку, и качнул головой в знак приветствия, так и не выпустив сеть из правой.

– Кто такие, откуда пришагали? – спросил рыбак.

– Мы из Нью-Дера, нам нужно перебраться через реку к подножию горы. – опустив руку, ответил Генри.