Сборник рассказов. Книга 5

– …жужуба ююба, зизифус!!! – завершила ведьма.

Мгновенно перфоратор замолчал. Циркулярная пила остановилась, зажав доску посередине. Вадим, стоявший на стремянке с ведром краски, замер, как восковая фигура.

Затем началось.

Дом Вадима начал расти. Но не вверх, как хотелось Вадиму, а вширь и в стороны, приобретая совершенно нелогичные формы.

Гараж внезапно вытянулся и превратился в длинный, узкий коридор, заканчивающийся дверью, ведущей, судя по всему, в никуда. Веранда, которую они строили, изогнулась, превратившись в нечто, напоминающее гигантскую, изогнутую руку, которая замерла в угрожающем жесте. Окна начали менять форму, становясь то узкими щелями, то круглыми иллюминаторами, то вовсе исчезая, оставляя после себя лишь неровные дыры.

Дом стал похож на неаккуратно слепленного из пластилина монстра, который вот-вот начнёт переваривать самого себя.

Вадим, наконец, пришёл в себя. Он спрыгнул со стремянки.

– Что… что это?! Мой дом! Он выглядит, как арт-инсталляция, которую я бы возненавидел на выставке!

Вельда, скрестив руки на груди, подошла ближе.

– Это, дорогой сосед, называется Архитектурная фантазия. Твой дом отражает твои амбиции. Ты хотел больше пространства? Ты его получил. Ты хотел быть оригинальным? Поздравляю.

– Но… это же невозможно! Это же…

– Это магия, Вадим. И она не любит, когда её игнорируют. Ты нарушил гармонию места. Ты шумел и портил вид. Я просто дала твоему дому голос.

Вадим посмотрел на свой дом-монстр, на котором теперь красовался одна из его старых, забытых шин, торчащая из стены вместо звонка.

– Я… я не знал. Я думал, что это просто старый дом, и его можно переделать под себя.

– Ты же не интересовался в воскресенье в 7 утра нужен ли кому-то кроме тебя твой ремонт. Здесь всё имеет свою историю, Вадим. И свой порядок. А ты пытался переписать его перфоратором.

Вельда уже собиралась вернуться к своему зелью, когда услышала шаги. Из-за угла дома-монстра, который теперь казался немного меньше, вышла его жена, держа в руках пульт от ворот.

– Вадим, ты видел, что случилось с нашими воротами? Они стали готическими. И они требуют пароль. Пароль, который я не знаю!

Вадим побледнел.

– Я думаю, это Вельда…

Вельда довольно развернулась и ушла домой.

Спустя пару часов раздался осторожный стук в дверь. Вельда вышла к внезапным гостям. На пороге стоял Вадим и его жена. Ведьма увидела, как отчаяние и страх в глазах соседей сменились пониманием. Они поняли, что столкнулись не просто с плохим соседом, а с чем-то гораздо более древним.

Вадим, собрав всю свою смелость, обратился к ведьме. Он выглядел как человек, который только что осознал, что его собственность может быть аннулирована магией.

– Вельда, – начал он, сглотнув. – Простите. Мы были идиотами. Это ужасно. Мы не хотели Вас беспокоить. Мы… мы просто очень хотели чуть перестроить наш дом.

Вельда молчала, ожидая.

– Я понимаю, что простыми извинениями не исправить… вот это. – Он указал на стену, где теперь красовался огромный, нелепый витраж из оконных стёкол. – Поэтому… мы бы хотели предложить вам компенсацию.

– Мы только что забронировали для Вас путёвку. На две недели. На островах. Со всем включено. Там тихо, там нет стройки, и я уверен, что там нет ни одного перфоратора. Пожалуйста, отдохните, пока мы доделаем ремонт. Только верните, пожалуйста, всё обратно.

Острова? Шум прибоя, горячий песок, и, главное, никакого стука молотков.

Она посмотрела на дом. Он всё ещё выглядел нелепо, но уже не так агрессивно. Он как будто слегка осел, примирившись с новой реальностью.

– Две недели тишины, – задумчиво произнесла Вельда.

– Конечно, тишина! И только свежие фрукты и коктейли! – поспешно подтвердил Вадим.

Вельда улыбнулась. Это была не злая, а скорее удовлетворённая улыбка.

– Хорошо, Вадим. Две недели. Но когда я вернусь, я ожидаю, что ваш дом будет достроен и будет выглядеть как минимум в стиле домик в деревне, а не Арт-деко для пьяного гнома. Иначе я превращу ваш гараж в компостную яму.

– Будет сделано! – хором ответили Вадим и его жена.

Вельда развернулась и вошла обратно в дом.

– Карл, – сказала она, входя в уютную тишину. – Собирай вещи. Кажется, у нас отпуск на островах.

Карл, с трудом поднялся со стопки книг.

– Надеюсь, там есть приличные черви. Но ты была права. Строительство – это всегда зло. Но хороший отпуск может сделать даже самый громкий ремонт немного сносным.

Вельда рассмеялась, впервые за долгое время, и приготовилась паковать чемодан. А дом Вадима, оставшись один, тихонько вернул свои окна в квадратную форму, но оставил на крыше гигантский, гордый, но совершенно бесполезный павлиний хвост. А Вадим и Вельда остались довольны.

Незваная гостья

Илья жил жизнью, которую можно было назвать образцово-показательной для человека, перешагнувшего тридцатилетний рубеж. Его утро начиналось с овсянки, приготовленной строго по семейному рецепту с ягодами или фруктами, и просмотра новостей без эмоционального вовлечения. Рабочий день в IT-компании, где он занимал должность старшего аналитика, был расписан по минутам, а вечера посвящались либо чтению научно-популярной литературы, либо просмотру документальных фильмов о космосе. Квартира, расположенная в относительно новом районе, сияла чистотой и порядком. Книги стояли по алфавиту, пульты лежали на строго отведённых местах, а пыль… ну, а пыль просто не смела появляться.

Илья ценил стабильность, логику и предсказуемость. В его мире не было места хаосу.

По крайней мере, так было до того злополучного дня.

Звонок в дверь раздался в семь вечера, когда Илья как раз заканчивал свой еженедельный ритуал – полировку хромированных деталей на кофеварке. Он не ждал гостей. За дверью стояла Арина.

Пять лет.

Пять лет прошло с их расставания.

Тогда, на последней встрече в уютном кафе, она была воплощением гламура: идеально уложенные светлые локоны, безупречный макияж, обтягивающее платье и сумочка, стоимость которой, по ощущениям Ильи, превышала его месячную зарплату.

Они расстались мирно, по обоюдному согласию – слишком разные характеры, слишком разные цели в жизни. Он тогда вздохнул с облегчением. Постоянные походы по модным и светским мероприятиям его утомляли.

Сейчас перед ним стояла совершенно другая Арина. Вместо блонда на её голове красовалась копна ярко-рыжих волос, заплетённых в небрежные косички с вплетёнными в них цветными нитями. Лицо практически без макияжа, но украшено россыпью веснушек и большими, блестящими глазами. На ней был объёмный свитер крупной вязки, из-под которого виднелась длинная юбка с этническим узором. На шее болтались многочисленные амулеты и бусы, а из огромной холщовой сумки торчал пучок засушенных трав. От неё пахло чем-то странным, напоминающим старую церковь и кошачье ложе.

– Илья! – воскликнула она, и голос, когда-то звонкий и немного писклявый, теперь звучал низко и бархатисто. – Привет! Узнал?

Илья моргнул.

– Арина? Ты очень изменилась.

– О да! Это был долгий путь к себе, – она расплылась в загадочной улыбке. – Слушай, у меня тут небольшая проблема с арендой, а клиенты… ну, они бывают очень требовательны к энергетике пространства. Могу я пожить у тебя недельку-другую? Мне недолго, честно.

Илья, будучи человеком логичным, быстро взвесил все «за» и «против». Расстались мирно. Он жил один. Комната для гостей пустовала. Отказать причин не было.

– Заходи, – выдавил он, пытаясь осознать, что пучок трав в сумке не декоративный.

Первые дни прошли относительно спокойно. Арина заняла гостевую комнату и, к удивлению Ильи, оказалась довольно тихой соседкой. Она часами сидела в своей комнате, что-то бормоча себе под нос, иногда из-за двери доносились странные звуки – позвякивание колокольчиков, шелест карт, невнятные приглушенные голоса. Илья списывал это на её новое увлечение. Девушка, как выяснилось, стала профессиональной гадалкой и медиумом.

– Ты серьёзно? – спросил он как-то за завтраком, наблюдая, как Арина размешивает овсянку серебряной ложкой.

– Абсолютно, – кивнула она. – Сейчас очень большой спрос на духовное развитие. Люди потеряны, Илья. Им нужен проводник.

– Проводник… к чему? К информации, что их бывший изменяет с коллегой, а в конце месяца денег не будет?

Арина улыбнулась.

– Не только. Иногда приходят души, которым нужна помощь. Или послания.

Илья покачал головой. Это было за пределами его понимания.

Странности начались на третий день. Сначала по мелочи. Илья обнаружил, что его идеально расставленные книги на полке перемешались в хаотичном порядке, а некоторые оказались перевёрнуты корешком вверх.

Он подумал, что это Арина, но она клялась, что даже не заходила в его кабинет. Затем его любимая кофеварка, которая всегда готовила эспрессо с точностью швейцарских часов, однажды утром выдала крепкий, ароматный чай. Зелёный, с мятой.

– Это что, шутка? – спросил он Арину, держа в руке чашку с неожиданным напитком.

Она лишь пожала плечами.

– Энергии, Илья. Они очень чувствительны к новым людям. Наверное, кто-то из моих… ну, гостей, решил пошутить.

– Гостей? – Илья огляделся. – У тебя тут ещё кто-то есть?

– Ну конечно! – Арина распахнула глаза. – Я же медиум. Духи со мной всегда. Они, знаешь ли, очень любопытны.

Илья почувствовал, как его мир, построенный на логике и порядке, начинает давать трещины.

На следующий день его безупречно чистая ванная комната оказалась залита водой, а в центре лужи плавал резиновый тигрёнок. Причем, тигрёнок был не его. У Ильи не было резиновых тигрят.

– Это что?! – его голос дрожал от возмущения.

Арина выглянула из своей комнаты, на ходу заплетая очередную косичку.

– Ой, это, наверное, Дорис. Она очень любит ванны. Покойная Дорис, между прочим, была известной оперной певицей. Тигрёнка, кажется, она прихватила из соседской квартиры. Сорри.

Илья, который никогда не повышал голоса, почувствовал, что теряет контроль.

– Ты хочешь сказать, что в моей квартире живёт призрак оперной дивы, которая ворует резиновых тигрят и устраивает потопы?!

– Ну, не то чтобы живёт… иногда заходит в гости. И да, она порой бывает очень эксцентричной. Она же артистка!

Арина улыбнулась так, будто это было самое обычное дело.

Вечером, когда Илья пытался сосредоточиться на отчёте, его ноутбук вдруг начал воспроизводить старые хиты 90-х на максимальной громкости. Причём, это были не его плейлисты. Это был какой-то сборник, который, казалось, существовал только в воспаленном воображении диджея из провинциального клуба. Он выключил его, но музыка тут же возобновилась. Снова и снова.

– Арина!!! – закричал Илья.

Она появилась в дверном проёме, держа в руках колоду Таро.

– Что такое, Илюша?

– Мой ноутбук! Он сошёл с ума!

Арина прислушалась к доносящимся из динамиков звукам «Руки Вверх!»

– А, это Игорь. Он очень любил дискотеки. Погиб в 98-м, так и не дотанцевал свой последний танец. Не обращай внимания, он скоро успокоится.

Илья посмотрел на неё.

– Ты серьёзно? Ты говоришь мне, что в моём ноутбуке застрял призрак дискотечного фаната?!

– Ну, не застрял, просто подключился. Ему скучно.

На следующий день Илья обнаружил, что его фикус, который он бережно лелеял годами, вырос за ночь на полметра, обвил потолок и начал распускать цветы, пахнущие колбасой.

– Это уже слишком! – прорычал Илья, глядя на цветущий, пахнущий колбасой фикус.

Арина, которая как раз проводила сеанс с клиенткой (женщина в слезах рассказывала о своём коте, который перестал есть корм), лишь кивнула.

– О да, это Фрося. Она была травницей. Очень любила растительность. И колбасу.

Клиентка, услышав это, вдруг перестала плакать и заинтересованно посмотрела на фикус.

– А она может сказать, почему мой Барсик не ест?

Арина прищурилась, приложила ладонь к стволу фикуса.

– Фрося говорит, Мурзик просто устал от куриного паштета. Ему хочется чего-то более экзотического. Например, мраморной говядины.

Клиентка изумленно распахнула глаза.

– Но я же давала ему вчера!

Илья почувствовал, что его мозг закипает.

Вечером, когда Арина принимала очередного клиента – мужчину в строгом костюме, который, судя по всему, был каким-то крупным бизнесменом, – из гостевой комнаты послышался приглушенный стон.

– Что это? – спросил Илья, который пытался приготовить себе ужин, но обнаружил, что его кастрюли начали самостоятельно танцевать на плите.

– Ой, не обращай внимания, – махнула рукой Арина. – Это просто Дух недовольного арендатора. Он иногда жалуется, что он много платил за электричество.

Бизнесмен, до этого сидевший с каменным лицом, заметно напрягся.

– А это не опасно?

– Да нет, он просто ворчун, – успокоила его Арина. – А вот Ваша аура, господин Смирнов, сегодня очень беспокойна. Вижу, что сделка, о которой вы думаете, принесёт Вам не только прибыль, но и очень волосатого гоблина.

Смирнов побледнел.

– В лице Вашего нового партнёра, – спокойно дополнила Арина.

Илья понял, что так дальше продолжаться не может. Его квартира превратилась в проходной двор для неупокоенных душ и их странных запросов. Он не мог сосредоточиться на работе, не мог спокойно поесть, даже сходить в туалет стало проблемой, потому что Дорис, призрак оперной певицы, могла в любой момент включить оперную арию на полную громкость на всю квартиру.

– Арина! – Илья вошёл в её комнату, где она сидела в позе лотоса, окруженная благовониями и мерцающими свечами. – Это должно прекратиться! Моя квартира – не филиал загробного мира!

Арина открыла глаза. Они светились каким-то внутренним светом.

– Илья, ты не понимаешь. Это не я их призываю. Они просто притягиваются к моей энергии. И к твоему порядку, кстати. Они видят в нём вызов.

– Вызов?! Мой порядок – это вызов для призраков?!

– Ну да. Ты такой приземлённый. А они хотят немного развеяться.

– Развеяться?! Мои кастрюли танцуют, фикус пахнет колбасой, а в ноутбуке Игорь из 98-го года! Это не развеяться, это безумие!

Арина вздохнула.

– Ладно, Илья. Я понимаю, это сложно. Но я правда не могу их просто выгнать. Это их право – быть здесь.

– Нет! Это моё право – жить в нормальной квартире!

– Хорошо, – сказала Арина, поднимаясь. – Давай попробуем кое-что.

Она начала расставлять по квартире кристаллы, зажигать новые благовония с запахом чего-то острого и травяного, и бормотать заклинания на непонятном языке. Илья наблюдал за ней с недоверием.

– Это поможет?

– Возможно, это создаст барьер. Или привлечёт кого-то, кто сможет их успокоить.

Илья не успел спросить, кого именно, как из-за шкафа выплыла полупрозрачная фигура пожилой женщины в старомодном платье.

– О, привет, бабушка Вера! – радостно воскликнула Арина. – Рада тебя видеть!

Бабушка Вера посмотрела на Илью с лёгким укором.

– Молодой человек, вы бы прибрались на рабочем столе. Пыли-то сколько! И вообще, что это за музыка? Сплошное безобразие!

Илья оцепенел. Это была не просто бабушка. Это была Бабушка, которая следила за порядком сильнее, чем Илья.

– Бабушка Вера – мой главный дух-наставник, – шепнула Арина. – Она очень строгая, но справедливая.

Бабушка Вера тем временем уже осматривала кухню.

– И что это за безобразие с фикусом? Колбасой пахнет! Вы что, совсем с ума сошли? Растение должно пахнуть цветами, а не едой! А эти кастрюли… танцуют? Это же не дискотека!

Бабушка Вера нахмурилась, и кастрюли, до этого кружившиеся в медленном вальсе, с грохотом упали на пол.

Следующие несколько дней стали для Ильи настоящим испытанием. Бабушка Вера оказалась самым страшным призраком из всех. Она была не просто духом, она была воплощением советской пенсионерки-общественницы, которая теперь, видимо, решила навести порядок в загробном мире, начиная с квартиры Ильи. Она постоянно комментировала его одежду:

– Что это за растянутая футболка? Приличный человек так не ходит!

Еду:

– Опять эта ваша овсянка? А где гречка? Где котлеты?

И, конечно, его уборку.

– Илья, – раздавался её голос из ниоткуда, когда он садился смотреть документальный фильм, – а вы пыль под диваном вытирали? А за холодильником?

Игорь из 98-го года, призрак дискотечного фаната, теперь включал не попсу, а марши, под которые Бабушка Вера проверяла чистоту. Дорис, оперная певица, вообще перестала появляться – видимо, Бабушка Вера отчитала её за воровство тигрят. Даже фикус перестал пахнуть колбасой и вернулся к своему нормальному, хоть и гигантскому, состоянию.

Илья чувствовал себя загнанным в угол. Его квартира, когда-то пример порядка, теперь была под контролем призрака-уборщицы.

– Арина, – сказал он однажды утром, когда Бабушка Вера в очередной раз отчитала его за немытую кружку, которая, по его мнению, была идеально чистой. – Она… она невыносима.

Арина пожала плечами.

– Ну, зато порядок. И остальные духи теперь боятся тут шалить.

Илья посмотрел на неё.

– Ты это специально сделала?

Арина загадочно улыбнулась.

– Я просто вызвала того, кто мог бы восстановить баланс. Бабушка Вера – очень сильный дух. Она любит порядок. И дисциплину.

Прошла неделя.

Илья, к своему удивлению, начал привыкать. Он даже обнаружил, что его квартира стала чище. Гораздо чище. Бабушка Вера заставляла его делать генеральную уборку через день, но зато теперь не было ни танцующих кастрюль, ни дискотечных хитов, ни колбасного фикуса. Только укоризненный взгляд Бабушки Веры, если он забывал протереть пыль на подоконнике.

Арина объявила, что нашла новую квартиру и скоро съедет. Илья почувствовал смешанные чувства. С одной стороны, он радовался возвращению к нормальной жизни. С другой… он уже привык к этому безумию. И к Бабушке Вере, которая, как оказалось, умела не только критиковать, но и давать вполне дельные советы по ведению домашнего хозяйства.

В день отъезда Арина обняла его.

– Спасибо, Илья. Ты очень помог.

– И тебе спасибо, – ответил он, осматривая свою безупречно чистую квартиру. – Моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Арина улыбнулась.

– Это хорошо. Порядок – это, конечно, важно. Но иногда нужно немного хаоса, чтобы понять, насколько ты ценишь порядок.

Она вышла, оставив после себя лёгкий запах розы и чего-то ещё… чего-то, напоминающего старую церковь и кошачье ложе.

Илья закрыл дверь.

Тишина.

Никаких танцующих кастрюль.

Никакой дискотеки.

Никакого фикуса с колбасой.

– Молодой человек, – раздался вдруг голос Бабушки Веры из-за спины. – А вы мусор вынесли? И вообще, что это за носки под диваном? Непорядок!

Илья вздохнул. Да, его жизнь уже никогда не будет прежней. Он был образцово-показательным человеком, живущим в образцово-показательной квартире, в которой, помимо него, теперь обитал очень требовательный призрак. И, кажется, он был к этому готов. Или, по крайней мере, привыкал. Может быть, это и было его новая, слегка мистическая и очень чистая, нормальная жизнь.

Дарёному коню в зубы не смотрят!

Гремлин Гарольд был, мягко говоря, одержим халявой. Не просто любил, а брал всё, что было бесплатно. Для Гарольда бесплатное было синонимом слова священное.

Он верил в мантру:

«Дарёному коню в зубы не смотрят», и применял её ко всему, что не требовало немедленной оплаты.

Его жилище, расположенное в уютной, но слегка заброшенной норе под корнями старого дуба, напоминало склад забытых и ненужных вещей. Там были: тридцать три разномастных носка и все левые, сломанный граммофон, который играл только одну ноту, очень фальшивую «ля», крышечки, баночки, старые детали от неизвестной ему техники, и, конечно, его гордость – коллекция просроченных продуктов.

Однажды, когда Гарольд бродил по рыночной площади, притворяясь, что просто осматривает ассортимент, гном по имени Бронзобород, владелец лавки «Сыр и Сметана», почесал свою густую бороду.

– Эй, Гарольд! – крикнул Бронзобород. – У меня тут осталась банка сметаны. Ей уже три недели как конец, но я не хочу её просто выбрасывать. Даром! Забирай!

Глаза Гарольда загорелись, как два фонаря в тумане. Просроченная сметана! Это был высший пилотаж халявы – вещь, от которой все отказываются, но которую он с радостью примет.

– О, Бронзобород, ты настоящий друг! – пропищал Гарольд, хватая банку. – Дарёному коню в зубы… ну, ты знаешь!

Он поспешил домой, предвкушая, как добавит эту жемчужину к своей коллекции. Проблема была в том, что Гарольд не просто принимал подарки, он их использовал. Он пытался пить просроченное молоко и мазать на хлеб заплесневелый сыр.

Сметана, однако, была особенной. Она не просто пахла странно, она уже жила своей жизнью. Стоило Гарольду открыть банку, как из неё вырвалось облако зелёного, шипящего газа.

– Прекрасно! – решил Гарольд. – Это, должно быть, ферментация! Очень полезно для пищеварения!

Он зачерпнул ложкой внушительную порцию и отправил её в рот.

В ту же секунду Гарольд почувствовал, что его внутренности решили устроить карнавал. Его живот раздулся до размеров тыквы, а сам он начал светиться тусклым, кислотным светом.

– Ой-ой, – пробормотал он, хватаясь за бока. – Кажется, конь оказался немного староват.

Внезапно, из банки вырвался странный звук и маленький, пухлый, ярко-зелёный сгусток. Сгусток приземлился на пол и начал быстро расти.

– Что это?! – испугался Гарольд.

Сгусток превратился в крошечное, но очень сердитое существо, похожее на мох с усами. Это был маленький, просроченный молочный дух, рождённый из брожения.

– Ты! – пропищал дух, указывая крошечным пальцем на Гарольда. – Ты меня разбудил! Я был в покое тысячу лет в этой банке! И ты меня съел!

– Я… я думал, это просто бесплатная сметана, халява, понимаешь? – промямлил Гарольд.

– Халява? – взвизгнул дух. – Я – То, что нужно было выбросить! А теперь ты меня выпустил!

Молочный дух начал метаться по норе, и всякий раз, когда он касался предмета, тот начинал портиться с удвоенной скоростью. Сломанный граммофон заржавел, левые носки слиплись в один большой, липкий ком, а коллекция просроченной еды начала издавать звуки, похожие на бульканье болотного чудовища.

Гарольд понял, что его любовь к халяве привела к тому, что он выпустил огромную живую проблему.

– Пожалуйста, вернись в банку! – взмолился Гарольд.

– Никогда! – крикнул дух. – Я буду жить в твоей норе и портить всё, что ты не купил!

Гарольд в отчаянии оглядел свою захламлённую нору. Он вспомнил золотое правило, которое всегда произносил: «Дарёному коню в зубы не смотрят». Он посмотрел на духа, который уже пытался испортить его любимую, но бесполезную, сломанную метлу.

– Слушай, Сметана, – сказал Гарольд, внезапно обретя ясность мысли, вызванную ужасом. – Ты абсолютно прав. Ты – проблема. И я не хочу тебя.

Он быстро схватил пустую банку из-под сметаны.

– Я тебя не просил! И раз ты не куплен, а просто подарен… – Гарольд сделал глубокий вдох. – …то я тебя не принимаю!

И с этими словами, Гарольд подтолкнул банку прямо к духу.

– Я отказываюсь от этого дара! Возвращайся туда, откуда пришёл!

Молочный дух опешил. Никто и никогда не отказывался от подарка, который ему вручили, даже если этот подарок был вонючим, зелёным и разрушительным.

– Но… это же халява! – пролепетал дух.

– Халява, которая мне не нужна, – отрезал Гарольд. – Я не хочу последствий! Уходи!

Поскольку Гарольд официально отказался от этого подарка, дух потерял свою силу. Он начал сжиматься, зеленеть и шипеть, пока не втянулся обратно в пустую банку. Гарольд тут же захлопнул крышку и запечатал её грязным воском.

Он взял банку и, не оглядываясь, понёс её обратно к лавке Бронзоборода.

– Бронзобород! – крикнул Гарольд. – Вот твоя сметана! Я её не беру!

Гном удивлённо посмотрел на него.

– Но ты же взял её?

– Я ошибся, – серьёзно сказал Гарольд. – Я понял, что иногда, если подарок приносит только неприятности, лучше просто сказать «нет».

Бронзобород пожал плечами и поставил банку в мусорный бак.

Гарольд вернулся домой. Нора была всё ещё в беспорядке, но он впервые за долгое время почувствовал себя легче. Он взял один из своих левых носков, выбросил его, после чего собрал все остальные. Затем подошёл к граммофону. Вместо того чтобы пытаться починить его, он взял молоток и аккуратно разбил его на мелкие части, которые можно было сдать как металлолом.

С тех пор Гарольд не перестал любить халяву, но его подход изменился. Он понял, что не всякая «бесплатная» вещь несёт пользу. Иногда самая дорогая цена – это та, которую ты платишь, когда принимаешь то, что тебе не нужно просто потому, что оно бесплатно.