Двор Ледяных Сердец

Он выпрямился, сделал ещё глоток.

Молчание повисло тяжёлое.

Потом я не выдержала.

– Зачем? – Голос вырвался хриплым шёпотом. – Зачем ты показываешь мне это?Зачем этот сон?

Кейлан наклонил голову, словно удивлённый вопросом.

– Разве не очевидно? – Он поставил кубок на подлокотник. – Чтобы показать,что тебя ждёт в конце пути.

Он поднялся, обошёл трон, потянув за цепь – не сильно, но достаточно, чтобыя почувствовала натяжение на шее.

– Чтобы ты не обольщалась. – Голос стал холоднее. – Не думала, что везениебудет длиться вечно.

Он обошёл меня кругом, не отпуская цепь.

– Тебе просто повезло, дорогая. – Каждое слово било, как удар. – Белая Ледибыла голодна и невнимательна. Лис помог из любопытства и скуки. Сиреныоказались слабы против твоего яда.

Его рука легла мне на затылок, пальцы впились в волосы.

– Но везение закончится. – Его голос зазвучал тише, жёстче. – Рано илипоздно ты ошибёшься. Устанешь. Замедлишься. Споткнёшься.

Он дёрнул голову назад, заставляя смотреть вверх, прямо на него.

– И тогда... – В его глазах плескался холодный огонь. – В любом случае тыокажешься на коленях. У моих ног. Именно здесь.

Пауза.

– Вопрос лишь в том, сколько времени пройдёт до этого момента. Три дня?Пять? Все семь, если ты действительно настолько упряма?

Он отпустил меня, выпрямился.

– Но финал всегда один. – Он развернулся, вернулся на трон. – Ты. Наколенях. У моих ног. Моя.

Сел. Взял кубок. Допил.

– А ТЕПЕРЬ... – Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. – Удовлетвори меня.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, обжигающие.

Мир замер.

Гости перешёптывались, подталкивали друг друга.

Я моргнула, не понимая.

– Что?

Его улыбка стала хищной. И как будто голодной.

– Ты слышала. – Он откинулся на спинку трона, раздвинул ноги чуть шире. – Удовлетворисвоего хозяина. Докажи, что достойна быть моей игрушкой.

Ужас сжал горло.

– Я... я не...

Ошейник дёрнулся – предупреждение. Обещание боли.

– Отказываешься? – Он приподнял бровь, и в глазах плеснуло что-то тёмное.

Я смотрела на него. На это лицо. На эту чёртову самодовольную улыбку.

На цепь в его руке.

И что-то внутри меня взорвалось.

Не страх. Не покорность.

Ярость.

Чистая. Белая. Всепоглощающая. Выжигающая всё остальное.

Я не сломаюсь. Не сдамся. Не стану ЕГО.

– НЕТ! – заорала я изо всех сил, вскакивая на ноги. – Нет! Я не твоя игрушка!Не твоя сука! Не твоя собственность!

Ошейник раскалился мгновенно.

Боль ударила волной – жгучей, испепеляющей.

Но я не упала.

Стояла. Сжимая зубы так сильно, что треснула эмаль. Сжимая кулаки так, чтоногти впились в ладони до крови.

Глядя ему в глаза.

– Делай что хочешь! – прорычала я сквозь боль. – Пытай! Ломай! Убивай!

Слёзы катились по щекам, но я не моргала.

– Но я НЕ стану твоей! Никогда!

Кейлан встал.

Лицо его было нечитаемым.

Он спустился по ступеням.

Подошёл вплотную.

Встал так близко, что я чувствовала холод, исходящий от его тела.

Боль продолжалась, но я не отводила взгляда.

Секунда.

Две.

Вечность.

И вдруг боль исчезла.

Ошейник остыл.

Но я не почувствовала облегчения.

Потому что его рука поднялась.

Медленно. Неумолимо.

И коснулась моей щеки.

– Вот это, – прошептал он, и в голосе было что-то новое. Не злость. Нераздражение. – Вот за это я тебя и выбрал.

Его рука скользнула к моему затылку, пальцы впутались в волосы.

– Эта чёртова упрямая воля. – Он наклонился ближе. – Этот огонь, который негаснет, даже когда всё остальное потухло.

Поцелуй был внезапным. Жёстким. Голодным.

Его губы накрыли мои, не прося разрешения. Языком он проник внутрь, требуя,доминируя.

Я попыталась оттолкнуть его, но руки не слушались.

Магия.

Она держала меня, не давала двигаться, пока он целовал меня – жадно, какбудто хотел поглотить, забрать всё.

Вкус зимы на его губах. Снег, хвоя, что-то дикое и древнее.

Когда он отстранился, я задыхалась.

– Но, – добавил он тихо, глядя мне в глаза, – огонь можно укротить.Направить. Сделать своим.

Он щёлкнул пальцами.

И моё тело перестало слушаться.

Не боль. Не жжение.

Хуже.

Мои руки начали двигаться сами.

Против воли. Против желания. Против всего, что я есть.

– Что ты... – начала я, но слова застряли в горле.

Руки поднялись. Медленно.

Потянулись к нему. К его груди.

– Стоп! – закричала я. – НЕТ!

Но тело не слушалось.

Пальцы коснулись его рубашки. Скользнули ниже.

К поясу брюк.

– Прекрати! – Я кричала изо всех сил, но голос не останавливал руки.

Они двигались сами, словно кто-то другой управлял моим телом.

Пальцы нащупали пуговицу.

– Видишь? – Его голос был спокойным, почти нежным. – Здесь, во сне, тыделаешь то, что я хочу. Даже если сопротивляешься.

Пуговица расстегнулась.

Я смотрела на свои руки с ужасом, как они предавали меня.

Пальцы скользнули к следующей пуговице.

– НЕТ! – Я кричала, дёргалась внутри этой невидимой клетки, но телопродолжало двигаться. – НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Ширинка начала медленно, мучительно медленно, распахиваться.

Гости собрались ближе, наблюдая. Шептались. Некоторые смеялись.

– Твоё тело. Твой разум. Твоя воля. – Его рука легла поверх моей,направляя. – Всё это под моим контролем во сне.

Последняя пуговица поддалась.

Слёзы хлынули потоком, застилая взгляд.

– Пожалуйста, – прошептала я, задыхаясь. – Пожалуйста, прекрати...

– Почему? – Он наклонил голову. – Ты же хотела знать, что тебя ждёт. Вот. Япоказываю.

Брюки поползли вниз.

Моя воля сопротивлялась. Кричала. Металась в клетке из магии, пытаясьвырваться.

И что-то...

Что-то треснуло.

Не снаружи.

Внутри.

В самой ткани этого сна. Этой иллюзии.

Мир дрогнул.

Свечи заморгали.

Музыка заглохла на полуноте.

Стены покрылись трещинами – как зеркало, по которому ударили.

Кейлан нахмурился, выпрямился.

– Что?..

Моё тело перестало двигаться.

Руки замерли там, где были – на его поясе.

Магия, державшая меня, дрогнула.

Трещины расползались по стенам, по полу, по воздуху.

Гости начали растворяться – превращались в дым, в туман, исчезали один задругим.

– Как ты... – Кейлан шагнул назад, глядя на меня с нарастающим изумлением. –Как ты это делаешь?!

Я не знала.

Но моя воля – настоящая, глубинная, неприрученная – сопротивлялась с такойсилой, что ломала его магию.

Трещины стали шире. Куски зала начали осыпаться, как битое стекло.

– Останови! – прорычал он, протягивая руку.

Но было поздно.

Зал рухнул.

Трон. Гости. Свечи. Музыка.

Всё исчезло.

Осталась только темнота.

Абсолютная. Бесконечная. Пустая.

И он.

Кейлан стоял в темноте передо мной. Один. Без трона. Без короны. Безантуража.

Просто он. Я. И тьма между нами.

Впервые я видела на его лице не холодную уверенность.

Потрясение.

Чистое, неподдельное потрясение.

– Ты... – Он смотрел на меня, как на невозможное явление. – Ты сломалаиллюзию. Изнутри.

Его рука потянулась ко мне, но не коснулась. Замерла в дюйме от моей щеки.

– Никто... – Голос дрогнул. – Никто не делал этого раньше. За тысячу лет.Никто.

Он приблизился, и впервые в его глазах я увидела не превосходство.

Любопытство. Искреннее, жгучее любопытство.

– Кто ты? – прошептал он, и вопрос звучал как молитва. – ЧТО ты?

Его руки схватили меня за плечи – крепко, отчаянно.

– Ты не обычная смертная. – Он смотрел мне в глаза, словно пыталсязаглянуть в душу. – Не можешь быть. Обычные люди не могут противостоять моимснам изнутри.

Тьма начала сгущаться, поглощать пространство между нами.

Сон разваливался окончательно.

– Завтра, – прошептал он, и голос зазвучал эхом в пустоте, – завтра я узнаютвой секрет.

Его губы коснулись моей шеи – жёстко, жадно.

Не нежно. Не мягко.

Как будто он пытался забрать часть меня. Присвоить. Пометить.

Новая метка выжгла кожу – больнее всех предыдущих.

– До завтра, моя загадочная, непокорная, чертовски упрямая добыча, – прошепталон в темноту.

Тьма поглотила всё.

Глава 9

Я проснулась с криком.

Вскочила – резко, так резко, что голова закружилась, а в глазах поплылипятна.

Руки взметнулись к шее – ошейника нет. Цепи нет.

Я была в своей одежде – джинсах, кофте, куртке.

В расселине. Между камнями. В холоде и безопасности реального мира.

Сон. Это был сон. Только сон.

Но тело помнило.

Всё.

Шея горела там, где был ошейник. Я провела пальцами – кожа была горячей,воспалённой.

Колени болели – острой, пульсирующей болью. Я посмотрела вниз, закаталаджинсы.

Синяки.

Тёмные, багровые синяки на обоих коленях – такие остаются после долгогоползания по твёрдой поверхности.

Но я не ползала. Я спала.

Это был сон. Только сон.

Руки. Я посмотрела на ладони.

Следы от ногтей. Глубокие полумесяцы, где я сжимала кулаки так сильно, чтокожа лопнула. Запёкшаяся кровь.

Запястья. Тонкие красные полосы, будто от браслетов, которые тёрли кожу.

Лодыжки. То же самое.

Физические следы. От сна. От иллюзии.

Как это возможно?

Я вновь потянулась к шее дрожащими руками. Коснулась.

Холод.

Новая метка.

Я достала телефон – экран мёртвый, но в темноте он отражал, как зеркало.

Посмотрела на своё отражение.

Узор инея покрывал шею широким ошейником. Красивым. Изящным.Детализированным.

Он действительно напоминал тот, что был во сне – витиеватые узоры,переплетающиеся руны.

Но он не заканчивался на шее.

Он спускался ниже. К ключицам. К плечам. Начинал оплетать грудь тонкимиморозными нитями.

С каждой ночью меток всё больше.

К седьмой ночи...

Тошнота подкатила к горлу.

Я зажала рот рукой, пытаясь не блевать.

Слёзы жгли глаза, но я не дала им пролиться. Не сейчас.

Снаружи раздался голос:

– Эй. – Лис. Осторожно. – Ты... ты кричала. Долго. Говорила что-то проиллюзию, про сломанное... Что он с тобой сделал?

Голос сорвался. Он стоял у входа, но не заходил – железные гвозди недавали.

Я вытерла лицо рукавом – мокрое от пота и слёз, которые всё же пролились.

– Показал, – прохрипела я, горло болело, словно я действительно кричалачасами. – Показал, что будет, если проиграю.

Молчание.

– И?

– И я сломала его сон. – Голос дрожал. – Изнутри. Разрушила иллюзию силойволи.

Тишина стала абсолютной.

Потом Лис выдохнул – долго, потрясённо.

– Ты... что? – Голос был хриплым. – Повтори. Ты сломала сон Морфроста?

– Да.

– ИЗНУТРИ?

– Да!

Молчание длилось вечность.

Потом он засмеялся – но смех был потрясённым, почти истеричным.

– Боже мой. – Он ударил кулаком по камню. – Боже мой, боже мой...

Он начал метаться перед входом.

– Ты понимаешь, что это значит?! – В голосе звучало возбуждение, смешанноес ужасом. – Никто... НИКТО не делал этого за тысячу лет!

Он остановился, уставился на вход в расселину.

– Ты не обычная. Совсем не обычная. – Он понизил голос, заговорил благоговейнее.– Сильная воля. Невероятно сильная. Такие рождаются раз в столетие. Может,реже.

Я вылезла из расселины, взяла рюкзак.

Лис смотрел на меня так, словно видел впервые.

– Он изумлен, – прошептал он. – Представляю его потрясение. За тысячу летвласти над снами никто не смог противостоять ему изнутри.

Он подошёл ближе, но остановился в нескольких шагах – уважительноерасстояние.

– И он узнал, что ты не обычная добыча. – Голос потемнел. – Завтра онпридёт снова. И будет... осторожнее. Изощрённее. Он будет изучать тебя.

Холод пробежал по спине.

– Слушай, – голос Лиса стал решительным. – До Пограничья отсюда ещё сутки,если идти в обход. Может, полтора дня. Но…

Он замолчал, явно что-то обдумывая.

– Что «но»? – Я поправила лямки рюкзака.

– Есть короткий путь. – Лис нахмурился, глядя на восток. – Через МёртвыйЛог.

В его голосе прозвучало что-то тёмное, настороженное.

– Насколько короткий?

– Два часа. – Он посмотрел на меня. – Вместо целых суток.

Я замерла, переваривая услышанное.

Два часа против суток.

Ещё одна ночь здесь, в его власти, с новыми метками на коже – или риск.

– Расскажи про это место.

Лис присел на валун, лицо стало мрачным.

– Мёртвый Лог – это место, где деревья умерли, но застряли между жизнью исмертью. – Он заговорил осторожнее. – Они голодны. Постоянно. Питаются всемживым, что попадает туда.

Он показал на землю.

– Корнями. Чувствуют вибрации, когда кто-то идёт. Хватают, тащат под землю,медленно высасывают жизнь. Дни. Недели. Пока не останется ничего, кроме костей.

Холод пополз по спине.

– Звучит как самоубийство.

– Может быть. – Он поднял глаза, посмотрел на меня серьёзно. – Но знаешь,что самое интересное? За три столетия через Лог прошло всего несколько существ.И знаешь, что у них было общего?

Я покачала головой.

– У них был проводник. – Он постучал себя по груди. – Тот, кто знал путь.Знал, где можно наступать, а где нельзя. Где деревья спят глубже, где корнимедлительнее.

Лис поднялся, сделал шаг ближе.

– У них был я. – В голосе зазвучала гордость, смешанная с безрассудством. –Я изучал Лог полвека. Знаю каждый корень, каждое дерево. Могу провести.

– Или сгубить нас обоих.

– Может быть. – Он ухмыльнулся, и в улыбке читался азарт. – Но разве это неинтереснее, чем день ползания по болотам с утопленниками?

В его янтарных глазах плескалось что-то дикое, жаждущее риска.

– К тому же, – добавил он тише, – ещё одна ночь здесь означает ещё однуночь с ним. А теперь, когда он знает, что ты особенная...

Голос повис в воздухе, не договаривая угрозу.

Я коснулась шеи, где новые узоры инея всё ещё горели.

Ещё одна ночь снов. Ещё одна ночь унижений. Ещё больше меток.

И теперь он будет осторожнее. Изощрённее.

К четвёртой ночи от меня может ничего не остаться.

Но Мёртвый Лог...

– Если мы не пройдём? – прошептала я.

Лис пожал плечами с показной лёгкостью, но глаза оставались серьёзными.

– Тогда станем частью леса. Наши лица присоединятся к тем, что уже там. – Оннаклонил голову. – Но если пройдём...

– Два часа до Пограничья.

– Где он не сможет прикоснуться к тебе. – Кивок. – Ни снов. Ни меток. Ниприкосновений. Ничего.

Я стояла, взвешивая.

Смертельный риск против гарантированных пыток.

Мучительная смерть против медленного разрушения души.

Страх боролся с отчаянием в моей груди, сжимая рёбра, мешая дышать.

– Ты... ты уверен, что сможешь провести? – Голос дрожал.

Лис посмотрел мне прямо в глаза.

– Нет. – Просто. Честно. – Не уверен. Риск огромный. Один неверный шаг – ивсё.

Пауза.

– Но у меня есть знания. Опыт. – Он сжал кулаки. – И у нас есть ты. Та,которая сломала сон короля Зимы.

В его голосе зазвучало что-то похожее на веру.

– Может быть, этого хватит.

Я закрыла глаза, пытаясь думать.

Но мысли путались, кружились, как вода в воронке.

Страх. Риск. Надежда. Отчаяние.

Открыла глаза, встретилась взглядом с Лисом.

– Если согласишься, – сказал он тише, – пути назад не будет. Лог не прощаетколебаний. Там нужна полная решимость.

– А если я откажусь?

– Пойдём в обход. – Он развёл руками. – Целый день по болотам. И ещё однаночь... с ним.

Я коснулась узоров на шее.

Сделала выбор.

– Я рискну.

***

Мы шли уже полтора часа, и лес медленно умирал вокруг нас.

Сначала изменения были едва заметными – листья на деревьях тускнели, бурели.Трава под ногами редела. Птицы смолкали одна за другой.

Лис шёл впереди, уверенно, но молча. Я следовала за ним, стараясь неотставать, хотя ноги ныли от усталости, а рюкзак казался всё тяжелее с каждымшагом.

Тишина давила. Не комфортная, а гнетущая, наполненная предчувствием чего-тоужасного впереди.

Я смотрела на его спину – на рыжие волосы, заострённые уши, на лёгкую,почти кошачью походку. Он спас меня. Идёт со мной в самое опасное местоПодгорья, рискуя жизнью.

– Расскажи мне о доме, – неожиданно произнёс Лис, не оборачиваясь. Голоспрозвучал тихо, почти задумчиво. – О твоём мире. О тех, кто ждёт тебя там.

Я вздрогнула от неожиданности и чуть не споткнулась о корень.

– Зачем? – Голос прозвучал хрипло.

Он обернулся, притормозил, чтобы я поравнялась с ним. Посмотрел на меня – ив янтарных глазах читалось что-то мягкое, осторожное.

– Потому что, – сказал он спокойно, – когда страшно, когда впередиопасность – нужно помнить, ради чего ты борешься. Ради чего рискуешь.

Он снова повернулся, продолжил идти, но говорил, не останавливаясь:

– Я видел многих, кто сдавался. Не потому, что были слабыми. А потому, чтозабывали, зачем им возвращаться. Забывали, что их ждёт дома.

Пауза. Мы обходили упавшее дерево, перешагивали через почерневшие ветви.

– Так что расскажи. – Голос стал чуть мягче. – Отвлечёшься от страха. И я… –Он помолчал. – Мне любопытно. Кто та девушка, которая сломала сон Зимнего Короля.

Я молчала несколько шагов, разглядывая тропу под ногами. Земля становиласьвсё темнее, влажнее. Запах гнили усиливался.

Говорить о доме сейчас, здесь, в умирающем лесу перед входом в кошмар...Это было одновременно и больно, и необходимо.

– Лондон, – выдохнула я наконец, и в груди что-то сжалось от тоски. – Я изЛондона. Район Ноттинг-Хилл. Живу там всю жизнь в маленькой квартире на третьемэтаже. Окна выходят в парк.

Голос дрогнул от тоски по этим обычным, таким далёким сейчас деталям.

– По утрам я просыпаюсь от запаха кофе – мама всегда встаёт первой,заваривает эспрессо в старой гейзерной кофеварке. Звук этот... шипение,бульканье... я так к нему привыкла. – Я сглотнула ком в горле. – Я не пью кофе.Только чай. Ройбуш с мёдом и корицей. Каждое утро. Сижу у окна, смотрю на парк,пью чай из той синей кружки, что папа привёз из Эдинбурга...

Слёзы обожгли глаза. Я моргнула, заставляя себя продолжать.

– Мама – Элейн. Работает в библиотеке при университете. Всегда пахнетстарыми книгами и лавандовым мылом. Она... она тихая, спокойная, но когдазлится – лучше не попадаться. – Слабая улыбка. – Папа – Джеймс. Преподаётисторию в колледже. Терпеливый, добрый. По выходным мы вместе ходим на блошиныерынки – он ищет старые книги, я – интересные вещи для фотосессий.

Я вытерла глаза рукавом куртки, продолжая идти.

– У нас есть традиция. Каждую пятницу вечером – семейный ужин. Мама готовитлазанью, папа открывает вино, мы смотрим старые фильмы. Спорим о сюжетах,смеёмся над плохими спецэффектами... – Голос сломался. – Господи, как я скучаюпо этим скучным, обычным вечерам.

Лис слушал молча, не оборачиваясь, но я видела, как напряглись его плечи – онвпитывал каждое слово.

– А Хлоя, – продолжила я тише, – моя лучшая подруга. Она изучаетграфический дизайн, помешана на аниме и пузырьковом чае. Мы живём в соседнихобщежитиях, каждый вечер созваниваемся, обсуждаем всякую ерунду – сериалы,парней, задания...

Я представила её лицо – с точёными скулами, огромными глазами и тойулыбкой, от которой мужчины теряют дар речи.

– Это она уговорила меня поехать в Шотландию. Сказала, что мне нужноотвлечься от учёбы, увидеть мир. Мы планировали объездить всё побережье занеделю. – Голос задрожал. – Я так хотела показать ей фотографии древнихкрепостей, туманных лесов, скал у моря...

Слёзы побежали по щекам.

– Родители, наверное, уже прилетели в Ирландию. Папа обзванивает полицию,больницы, морги. Мама не спит ночами, смотрит на мой телефон, проверяет, ненаписала ли я. – Я вытерла слёзы, но они не прекращались. – А я здесь. В мире,который не должен существовать. Убегаю от монстра с ледяными глазами. Иду впроклятый лес, который может меня убить.

Лис остановился.

Я чуть не врезалась в него.

Он обернулся, посмотрел на меня – долго, внимательно. В янтарных глазахплескалось сочувствие.

– Они любят тебя, – произнёс он тихо. – Твои родители. Хлоя. Сильно любят.Я слышу это в твоём голосе. В каждом слове.

Он сделал шаг ближе.

– И это стоит того, чтобы бороться. Чтобы пройти через Лог. Чтобы добратьсядо Врат и вернуться к ним.

– А если не получится? – прошептала я сломленно. – Если я умру здесь? Ониникогда не узнают, что случилось. Будут искать всю жизнь. Винить себя...

– Не умрёшь. – Твёрдо. – Потому что у тебя есть причина жить. – Он протянулруку, осторожно коснулся моего плеча. – Эти пятничные ужины. Чай у окна. Смехподруги. Запах лаванды и старых книг.

Голос стал мягче, почти нежным – непривычно для него.

– Держись за это. Когда станет страшно в Логе – вспоминай. Эти маленькие,обычные вещи. Они сильнее любой магии. Сильнее страха.

Я кивнула, не доверяя голосу.

Лис сжал моё плечо, потом отпустил и развернулся.

– Пошли. Нам ещё идти.

Мы продолжили путь в молчании, но оно больше не давило. Стало мягче,теплее.

Я думала о маме и папе. О Хлое. О синей кружке с чаем. О лазанье попятницам. О блошиных рынках и старых фильмах.

Об обычной, скучной, прекрасной жизни, которая ждёт меня дома.

И я вернусь к ней. Обязательно вернусь.

Лес продолжал умирать вокруг нас.

Стволы чернели, покрываясь чем-то похожим на застывшую смолу или засохшуюкровь. Ветви скручивались, принимая уродливые, неестественные формы. Листьяопадали горстями, шуршали под ногами сухой шелухой.

Воздух становился тяжелее с каждым шагом. Плотнее. Он давил на лёгкие,заставлял дышать чаще, поверхностнее.

Температура падала – не резко, но неумолимо. Дыхание начало па#рить. Пальцызябли в перчатках.

А запах...

Сначала просто сырость. Потом гниль – сладковатая, приторная. К нейпримешивалось что-то металлическое, острое, напоминающее кровь. И ещё что-то – едкое,химическое, от чего першило в горле.

– Мы близко, – тихо сказал Лис, остановившись.

Его голос звучал приглушённо, словно воздух поглощал звук.

Я подошла к нему, всматриваясь вперёд.

Впереди лес становился кошмаром.

Деревья стояли так плотно, что между ними едва проглядывали щели. Стволыбыли чёрными – не просто тёмными, а чёрными как ночь, будто свет исчезал приприкосновении к их коре.

И они двигались.

Едва заметно, но двигались. Ветви качались в безветрии. Корни медленноползли по земле, оставляя борозды. Иногда ствол поворачивался – на сантиметр,на миллиметр, но поворачивался, следя за чем-то невидимым.