Двор Ледяных Сердец

Я сделала шаг вперёд, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль помогла сосредоточиться.

– Ответь мне честно. – Голос окреп, наполнился решимостью. – Зачем я тебе?

Он наклонил голову, изображая непонимание.

– Объяснял. Чтобы…

– Нет! НЕ ЭТО! – Я перебила резко. – Не эта чушь про «компаньонку» и «защиту».

Ещё шаг ближе. Прямо в глаза, не отводя взгляда.

– Зачем я тебе НА САМОМ ДЕЛЕ? – Слова выплеснулись потоком. – Фейри ненавидят людей. Презирают. Считают низшими существами. Я тебе надоем. Быстро. Через неделю, месяц, год. И что тогда?

Дыхание участилось.

– Какой финал у ВСЕХ людей в вашем мире?

Молчание. Он стоял неподвижно, лицо непроницаемое.

– Я читала книги. – Голос дрогнул, но я продолжала. – Знаю истории. Народные сказки. Легенды. Люди, которые остаются в мире фейри, либо сходят с ума, либо умирают. Медленно. Мучительно. От тоски. От одиночества. От несовместимости миров.

Слёзы жгли глаза, но я не дала им пролиться.

– И что со мной будет, когда я тебе надоем? – Тише, но жёстче. – Я потеряю рассудок? Одичаю? Или просто умру от тоски по дому, запертая в золотой клетке?

Он молчал, глядя с непроницаемым выражением. Только мышца дёрнулась на челюсти.

– Скажи честно. – Последнее усилие. – ЗАЧЕМ я тебе? Это же не просто вредность. Не просто желание насолить Морфросту из-за противостояния Дворов.

Я смотрела прямо в зелёные глаза, пытаясь прочесть правду.

– Есть что-то более глубокое. Что-то личное. – Голос стал тише. – У вас личные счёты. Да?

Долгое молчание. Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, изучая меня. Мышцы на руках напряглись, проступили под загорелой кожей. Потом медленно, очень медленно, улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз – они остались холодными, полными старой, выдержанной ненависти.

– Умнее, чем я думал. – Кивнул, почти с уважением. – Да. У нас с ним личные счёты. Очень личные.

Он подошёл ближе – медленные, обдуманные шаги. Доски скрипнули под босыми ногами.

– Морфрост убил кое-кого. – Голос стал жёстче, каждое слово точное, как удар ножом. – Очень важного для меня. Сто лет назад. Во время последней войны между нашими Дворами.

Ненависть вспыхнула в зелёных глазах – яркая, почти физически ощутимая.

– И с тех пор я ищу способ причинить ему боль. – Руки сжались в кулаки. – Настоящую боль. Не просто досадить. Не просто унизить. Сломать.

Воздух в комнате будто сгустился, стал тяжелее.

– А ты… – Взгляд скользнул по мне оценивающе. – Ты – его добыча. Его охота. Его одержимость.

Шаг ближе.

– Он хочет тебя. Очень сильно. Я вижу это по меткам. – Палец ткнул в сторону моей шеи. – Так сильно метят только тех, кто действительно важен. Кто занял место в мыслях, под кожей, в самом сердце магии.

Улыбка стала хищной.

– И если я заберу тебя. Сделаю своей. При всём дворе. Публично. – Глаза загорелись предвкушением. – Это причинит ему боль. Ярость. Унижение, которое он будет помнить века.

Он наклонился, губы почти коснулись моего уха. Дыхание обожгло кожу.

– Ты – оружие. Идеальный способ отомстить. – Прошептал. – Вот зачем ты мне. Прямо. Честно. Как ты и просила.

Отстранился, посмотрел в глаза. В зелёных глазах плескалось торжество – он наслаждался моментом признания.

– Но это не значит, что я буду жесток с тобой. – Голос стал мягче. – Наоборот. Чем лучше тебе будет у меня, тем сильнее будет его боль. Понимаешь?

Рука коснулась моей щеки – тёплая, почти нежная.

– Чем счастливее будешь выглядеть. Чем больше будешь улыбаться при моём дворе. Чем очевиднее будет, что ты ВЫБРАЛА меня вместо него… – Улыбка. – Тем больнее ему будет.

Мурашки пробежали по коже. Не от удовольствия. От ужаса понимания.

– Ты… ты используешь меня. – Голос сорвался.

– Да. – Просто. Без извинений. – Но разве ты не используешь меня взамен? Защиту. Безопасность. Еду. Убежище.

Он отпустил моё лицо, отступил.

– Мы используем друг друга. Это честная сделка.

Холодная логика. Жестокая. Правдивая.

Мой разум вяло протестовал, но слова застряли в горле.

Пауза. Тишина давила на плечи, на грудь – физически ощутимая.

– Кого? – Голос прозвучал тише, чем хотелось. – Кого он убил?

Лицо Оберона окаменело. Мышцы напряглись под кожей, челюсть сжалась так сильно, что проступили желваки.

– Это не твоё…

– Ты используешь меня, чтобы отомстить. – Я шагнула ближе, не отводя взгляда. – Это МОЁ дело. Я имею право знать, за что плачу.

Долгое молчание. Я видела, как внутри него идёт борьба – стоит ли открываться перед смертной? Перед орудием мести?

Потом он выдохнул. Тяжело, болезненно – как выдыхают, когда вскрывают старую рану.

– Мою сестру. – Тихо. Почти шёпотом, но каждое слово отчётливое. – Он убил мою младшую сестру.

Боль в голосе была настоящей – не наигранной, не показушной. Настоящей, глубокой, вековой.

– Она была… – Он отвернулся, глядя в окно, сквозь цветное стекло на сады снаружи. – Невинной. Доброй. Не воительницей. Не интриганкой. Просто… хорошей.

Руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки, ногти впились в ладони.

– Она любила цветы. Музыку. Танцы. Смеялась так заразительно, что весь двор улыбался, когда она проходила мимо. – Голос дрогнул. – Ей было всего сто шестьдесят лет. Ребёнок по нашим меркам. Почти ребёнок.

Он развернулся резко, и я увидела в зелёных глазах ненависть – чистую, концентрированную, выдержанную столетием.

– А он… – Голос стал жёстче, словно каждое слово резало горло. – Он разорвал её. Магией льда. На части. Медленно. Ради забавы. На глазах у всего двора. Во время переговоров о перемирии.

Воздух застыл. Я перестала дышать.

– Мы пришли просить мира. Прекратить войну. Я привёз её как доказательство добрых намерений – чтобы показать, что не боимся, что доверяем. – Горечь в голосе обжигала. – А он… он использовал это как слабость.

Оберон провёл рукой по лицу. Пальцы дрожали – едва заметно, но я видела.

– Сказал, что это урок. Чтобы мы запомнили, кто сильнее. Кто контролирует эти земли. – Усмехнулся – злобно, без веселья. – Урок? Он убил невинную девочку ради урока.

Тишина повисла тяжёлая, как саван.

– Вот почему я хочу причинить ему боль. – Голос стал тише, опаснее. – Настоящую. Такую, чтобы он помнил об этом до конца своей бессмертной жизни. Чтобы каждый раз, глядя на тебя рядом со мной, он чувствовал то же, что чувствовал я, когда держал её разорванное тело на руках.

Что-то внутри меня дрогнуло. Не жалость – нет, не совсем. Но понимание. Боль узнаёт боль. Месть за убитую сестру. Рану, которую не залечить веками.

– А что касается финала… – Он вздохнул, отводя взгляд, плечи чуть опустились. – Твоего финала в моих землях.

Холодная честность вернулась в голос.

– Ты права. Люди не могут жить здесь вечно. – Пожал плечами – движение усталое, почти человеческое. – Рано или поздно вы начнёте чахнуть. Тосковать. Сохнуть, как цветы без воды. Это неизбежно. Ваши души привязаны к вашему миру, к короткой, быстрой жизни. Здесь вы как рыбы, вытащенные на сушу.

Он посмотрел на меня, и в глазах плескалось что-то похожее на сожаление.

– Но у тебя есть выбор. – Голос стал жёстче, увереннее. – Если через какое-то время ты захочешь уйти, вернуться в свой мир – я отпущу тебя. Через врата. Домой. К своей жизни.

Я засмеялась. Коротко, горько, надрывно – смех отозвался болью в груди.

– Как ты отпустил меня в Пограничье? – Прямо в глаза, не отводя взгляда. – Ты УЖЕ соврал. Обещал отвезти туда, а привёз сюда. Почему я должна тебе верить теперь?

Лицо Оберона не изменилось. Ни намёка на стыд, на раскаяние.

– Тогда у меня не было причин выполнять обещание. – Холодная логика. – Ты была ничейной. Свободной добычей. Я мог взять тебя без последствий, без нарушения законов.

Пауза. Он скрестил руки на груди.

– Но если согласишься на мои условия – станешь моей официально. По договору. По магическому контракту. – Голос стал увереннее. – А я не нарушаю договоров. Никогда. Слово короля фейри – это не просто слова. Это закон. Магический закон, который связывает меня так же крепко, как и тебя.

Он сделал шаг ближе, взгляд не отрывался от моих глаз.

– Если нарушу слово, данное в контракте – потеряю силу. Магию. Власть над двором. – Жёстко, чётко. – Это не угроза, которую я принимаю легко. Понимаешь? Когда я даю магическое слово – я связан им абсолютно.

Холодная логика. Неумолимая. Правдивая.

– Когда я получу то, что хочу… – Продолжал он спокойно. – Когда отомщу Морфросту, когда он увидит тебя рядом со мной, счастливую, довольную, выбравшую меня… – Пожал плечами. – Ты мне будешь не нужна. Зачем держать ненужную игрушку? Зачем рисковать магией ради того, кто уже сыграл свою роль?

Усмехнулся – без тепла, но и без жестокости. Просто констатация факта.

– Отпущу. Без условий. Через врата, обратно в твой мир. Ты вернёшься к своей жизни. Я получу свою месть. Все останутся довольны.

Я смотрела на него, пытаясь понять – врёт или нет. Читать фейри невозможно. Их лица, голоса – всё контролируется веками практики лжи и правды, сплетённых так тесно, что не разберёшь, где кончается одно и начинается другое.

Но логика… логика была железной.

Его рука опустилась, жест окончательный.

– Но до тех пор ты моя. Под моей защитой. В безопасности от Морфроста. – Голос стал увереннее. – Под моей властью, да. Но живая. Сытая. Защищённая.

Он развернулся к выходу, движения плавные, неспешные – как у человека, который знает, что время работает на него.

– Подумай. – Бросил через плечо. – У тебя есть время. Ночь. Может, больше.

Рука легла на ручку двери.

– А пока… – Обернулся, зелёные глаза сверкнули в свете факелов. – Будешь голодать. Здесь. Одна. Или согласишься. И получишь еду, комфорт, безопасность. Тёплую постель. Защиту от кошмаров.

Пауза. Улыбка – лёгкая, почти дружелюбная, но холодная.

– Выбор за тобой, дорогая. Всегда был и будет.

Дверь открылась бесшумно. Он вышел, движения неспешные, уверенные. Золотистые волосы сверкнули в последнем луче света из коридора.

Створка закрылась. Замок щёлкнул – тихо, но окончательно.

Я осталась одна.

В золотой клетке, наполненной запахом роз и мёда. Между двумя королями – один хочет сломать, подчинить, превратить в покорную куклу. Другой – использовать как оружие мести, живое напоминание о боли.

Я опустилась на край кровати, ноги подкосились. Руки легли на колени, пальцы сцепились так сильно, что побелели костяшки.

Тишина давила. Голод грыз изнутри. Усталость наваливалась тяжёлым одеялом.

И я не знала – совершенно не знала – какой вариант хуже.

Медленно легла на бок, подтянув колени к груди. Мягкие подушки приняли голову, шёлковое покрывало холодило кожу сквозь тонкое платье.

Закрыла глаза.

Слёзы жгли, но я не дала им пролиться.

Не сейчас. Не здесь. Не для него.

***

Прошёл день. Или то, что казалось днём в этом проклятом мире, где солнце никогда не садится полностью.

Я сидела у окна, обхватив колени руками, и смотрела на сады внизу. Красота. Бесконечная, идеальная красота. Цветы всех оттенков. Деревья под тяжестью плодов. Фонтаны, сверкающие на солнце. Фейри прогуливались по аллеям в лёгких одеждах, смеялись и танцевали под музыку, доносившуюся откуда-то издалека.

Идиллия.

А я сидела в башне, запертая, голодная и одинокая. Желудок снова свело судорогой.

Здесь даже не было воды. Я обыскала всё помещение. Ничего. Ни капли. В горле пересохло. Губы потрескались. Язык прилип к нёбу. Попробовала слизнуть капли конденсата с окна, но стекло было сухим и тёплым.

Магия. Даже воздух здесь подчинялся магии.

Часы тянулись бесконечно. Я то лежала на кровати, то ходила по помещению, то сидела у окна. Пыталась не думать о еде. О воде. Не получалось.

Желудок сжимался всё сильнее. Голова начала кружиться. Конечности налились слабостью. Я знала, что так и было задумано. Оберон не забыл обо мне. Не оставил умирать. Он давил. Ломал волю. Заставлял соглашаться.

Классическая пытка – лишение базовых потребностей.

И хуже всего – знать, что еда есть. Где-то в этом дворце. Человеческая еда, безопасная для меня. Всё, что нужно – это согласиться. Стать его.

Сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Нет. Не сдамся. Не так быстро. У меня есть время. Четыре дня до седьмой ночи. Я продержусь. Должна продержаться.

***

Ближе к вечеру створка открылась. Вскочила с кровати, сердце забилось быстрее. Оберон?

Нет.

Вошла женщина – та самая Элария, капитан стражи. Золотые волосы заплетены в косу, на ней лёгкая туника и брюки цвета листвы. В руках – поднос.

Запах ударил мгновенно.

Еда. Тёплый хлеб. Жареное мясо. Что-то сладкое – пирог или кекс.

Рот наполнился слюной. Желудок свело так сильно, что я согнулась, схватившись за живот.

Элария поставила поднос на стол у окна, не глядя на меня. Движения механические, равнодушные.

Я смотрела на поднос, не в силах отвести взгляд. Хлеб – румяный, с золотистой корочкой, от которого шёл пар. Мясо – сочное, на кости, с запахом специй и дыма. Фрукты. Яблоки, груши, что-то похожее на персики. Кувшин. С водой, наверное. Или с вином.

– Это… это из моего мира?

Голос прозвучал хрипло, словно чужой.

Элария наконец посмотрела на меня. Лицо холодное, безразличное.

– Нет.

Сердце упало.

– Это еда нашего мира. Летнего Двора. Если съешь – привяжешься. Не сможешь вернуться.

Пауза.

– Но если голодна – ешь. Король разрешил предложить.

Повернулась к выходу.

– ПОДОЖДИ!

Остановилась, не оборачиваясь.

– Где… где человеческая еда? Он говорил, что у него есть!

– Есть. Но ты получишь её, только если согласишься на предложение короля.

Вышла. Створка закрылась.

Я осталась одна. С подносом еды в трёх шагах от меня.

Смотрела на поднос. Потом на закрытый выход. Понимание пришло медленно, но верно.

Оберон говорил, что у него есть ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ еда. Для торговцев. Для дипломатов. Но присылает мне ЕДУ ФЕЙРИ. Специально. Чтобы я сломалась быстрее. Выбрала между голодом и привязкой к этому миру.

Сволочь.

Он не просто использует голод как оружие. Он использует саму мою природу против меня.

Ярость вспыхнула – горячая, очищающая. Думает, я такая глупая? Думает, сломаюсь за один день?

Нет. Ни за что.

Запах наполнял помещение, проникал в ноздри, сводил с ума. Подошла ближе. Медленно. Руки тянулись сами собой. Хлеб был тёплым. Я чувствовала исходящее от него тепло. Всего один кусочек. Один маленький кусочек. Утолить голод. Набраться сил.

Пальцы коснулись корочки.

НЕТ.

Отдёрнула руку, как от огня. Еда фейри. Привяжет к этому миру навеки. Я не смогу вернуться домой. Никогда. Даже если доживу до седьмого дня, даже если дойду до врат. Они не откроются. Потому что я уже буду частью этого мира.

Отступила от стола, прижав руки к груди.

Не буду. Не стану. Лучше голод. Лучше жажда. Но я вернусь домой. К маме. К Хлое. К своей жизни.

Повернулась спиной, вернулась к кровати и легла, натянув одеяло на голову. Закрыла глаза. Не смотреть. Не нюхать. Не думать.

Но запах просачивался. Настойчивый. Соблазнительный. Желудок сжимался всё сильнее.

Зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв.

Элиза продержись. Просто продержись.

Глава 12

Ночь пришла медленно, как густой мёд стекает с ложки. Солнце наконец начало садиться – не полностью, но свет изменился, стал мягче, золотистее, окрасив комнату в тёплые янтарные тона. Тени удлинились, поползли по стенам.

Я лежала на кровати и смотрела в расписной потолок, где переплетались золотые листья и птицы. Тело было ватным, слабым.

Поднос всё ещё стоял на столе у окна. Еда давно остыла – видела, как от неё больше не поднимается пар. Но запах остался. Сладкий, тёплый аромат свежего хлеба. Пряный дух жареного мяса. Фруктовая свежесть. Каждый вдох был пыткой, заставлял желудок сжиматься болезненной судорогой.

Я закрыла глаза, пытаясь заснуть. Может, во сне станет легче. Может, не буду чувствовать голод. Тело требовало отдыха – проваливалось в забытьё само, против воли.

Тьма сгущалась медленно, обволакивала тёплой тяжестью. Я тонула в ней, как в густом сиропе.

И вдруг почувствовала холод.

Знакомый. Пронзительный. Зимний холод, который не имел ничего общего с температурой воздуха – он шёл изнутри, от меток на коже, от связи, которую невозможно разорвать.

Глаза распахнулись.

Комната исчезла.

Я стояла в тронном зале. В том самом – с колоннами из чёрного льда, уходящими в звёздный купол, с синими свечами, горящими холодным пламенем без воска. Но зал был пуст. Никаких гостей в сверкающих нарядах. Никакой музыки. Никакого запаха вина и еды. Только эхо, которое подхватывало каждое дыхание и уносило в пустоту.

И трон в дальнем конце – массивный, из чёрного льда, обсидиана и костей.

И он.

Кейлан Морфрост сидел на троне, небрежно закинув ногу на подлокотник, подперев подбородок рукой. В простой чёрной тунике без доспехов, волосы распущены серебряным водопадом. Смотрел на меня не мигая. В зимних глазах плескалось что-то тёмное, холодное, опасное.

Сердце бешено заколотилось, кровь ударила в виски.

Он нашёл меня. Даже здесь, в Летнем Дворце, за стенами чужой магии. Он нашёл способ проскользнуть.

Медленно, очень медленно он поднялся с трона – движение плавное, кошачье. Начал спускаться по ступенькам. Каждый шаг эхом отдавался в пустом зале, множился, окружал со всех сторон.

Я попыталась отступить, ноги дёрнулись – но не двигались. Примёрзли к полу. Магия удерживала, как невидимые оковы.

Он подошёл ближе. Ближе. Остановился в паре шагов, и холод усилился, обжёг кожу через тонкое платье.

Мы смотрели друг на друга. Долго. Я видела, как его грудь поднимается и опускается в медленном, контролируемом ритме. Видела, как сжались пальцы в кулаки, потом разжались.

Затем он заговорил – тихо, холодно, каждое слово чёткое, как удар:

– Летний Двор. – Пауза. – Оберон забрал тебя.

Не вопрос. Констатация факта.

Я молчала, горло сжалось так, что не могла выдавить ни слова.

Его глаза сузились – едва заметно, но температура вокруг будто упала ещё на несколько градусов.

– Интересно. – Он начал обходить меня кругом, медленно, изучая. – Я искал тебя. Весь день. Не мог найти.

Остановился за спиной. Я чувствовала его взгляд между лопаток – тяжёлый, пронзающий.

– Его магия заблокировала меня. – Голос стал жёстче. – Он посмел заблокировать мою связь с моей добычей.

Обошёл, встал передо мной. В зимних глазах плескалась ярость – холодная, сдержанная, но от этого ещё опаснее.

– Но ты ослабла. – Рука поднялась, палец провёл по моей щеке, обвёл тёмный круг под глазом. – Голодная. Жаждущая. Измученная.

Усмешка тронула губы.

– И его блокировка дала трещину. Достаточно большую, чтобы я проскользнул.

Ладонь легла на мою щеку – ледяная, обжигающая. Я дёрнулась, но магия не давала отступить.

– Что он тебе предложил? – Тихо, опасно тихо. – Какую сделку?

Я поджала губы, стиснула зубы. Молчание.

Его рука скользнула вниз, пальцы сжали мой подбородок – не больно, но крепко, заставляя поднять голову, смотреть в глаза.

– Говори. – Приказ, не терпящий возражений.

– Он… – Голос сорвался, прозвучал хрипло. – Он хочет, чтобы я осталась. Стала его.

Молчание. Долгое. Тяжёлое, как могильная плита.

– Его. – Он повторил медленно, и слово прозвучало как проклятие, как плевок.

Его рука опустилась на мою шею, пальцы провели по меткам – по его меткам, по узорам инея. Прикосновение было холодным, собственническим.

– Ты моя. – Просто. Холодно. Абсолютно. – Моя добыча. Моя охота. Моя.

Он наклонился ближе, губы почти коснулись моего уха. Дыхание обожгло кожу – ледяное, но обжигающее.

– И Оберон не заберёт то, что принадлежит мне.

Обнял за талию, притянул к себе – крепко, властно. Я уперлась руками в его грудь, но это было как толкать каменную стену.

– Слушай меня внимательно, Элиза. – Голос стал тише, вкрадчивее. – Ты знаешь, что я могу видеть твои мысли. Твои воспоминания. Через нашу связь. Через метки.

Пальцы скользнули по узорам на моей шее – медленно, обводя каждую линию.

– Я знаю о твоей семье. – Пауза. – Мать, которая печёт пироги по воскресеньям. Отец, который читает газету в старом кресле. Маленький тихий домик на окраине города, где ты выросла.

Голос стал холоднее, как первый лёд на озере.

Ужас сдавил горло ледяной хваткой.

– И твоя лучшая подруга. Хлоя. – Он произнёс имя медленно, смакуя каждый звук. – Милая, наивная Хлоя, которая верит в сказки и мечтает о приключениях. Которая покупает билеты на концерты и смеётся над глупыми шутками.

Пауза. Его рука сжалась на моей талии.

– Я вижу её лицо в твоих воспоминаниях. Ясно. Чётко.

Слёзы выступили на глазах, затуманили зрение. Он знает. Конечно, знает. Благодаря связи он видит всё – каждую мысль, каждое воспоминание, каждого человека, которого я люблю.

– И если ты согласишься на предложение Оберона… – Голос стал жёстче, рука сжалась на моей талии так сильно, что кости заныли. – Если ты станешь его…

Он отстранился, посмотрел мне прямо в глаза.

– Я приду за ними. – Просто. Без эмоций. Как сообщают прогноз погоды. – Мать. Отец. Хлоя. Все, кого ты любишь.

– Нет… – Голос вырвался шёпотом. – Пожалуйста, нет…

– Я заберу их. – Продолжал он методично, не отрывая взгляда. – Приведу сюда. В свой Двор. И сделаю с ними всё, что захочу.

В его зимних глазах не было жалости. Ничего, кроме холодной решимости.

Губы коснулись моего виска – ледяной поцелуй, обжигающий.

– Твою мать я сделаю служанкой. – Шёпот у виска. – Будет стирать, мыть полы, прислуживать высшим фейри. Пока пальцы не сотрутся до костей. Пока спина не согнётся. Пока не превратится в горстку праха.

Поцелуй переместился на щёку – медленно, методично.

– Отца отправлю в конюшни. – Голос оставался ровным, как будто обсуждал меню ужина. – Убирать за животными. Таскать тяжести. До конца его коротких человеческих дней. Пока сердце не остановится от усталости.

Всхлип вырвался из горла. Слёзы потекли по щекам, горячие, предательские.

– А Хлоя… – Голос стал мягче, но от этого только страшнее. – Твоя милая, наивная Хлоя, которая так мечтала о приключениях…

Он отстранился, вытер слезу с моей щеки большим пальцем.

– Она станет игрушкой для моих гостей.

– ПРЕКРАТИ! – Крик вырвался, эхом ударил по стенам, вернулся искажённым.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться. Но хватка была железной, магия держала крепче любых цепей.

– Будет развлекать их. – Продолжал он равнодушно, как читает список покупок. – Ночами. Каждую ночь. В гостевых покоях. На пирах. Везде, где захотят.

Пауза. Палец провёл по моей нижней губе.

– Пока не сойдёт с ума от ужаса. Или не умрёт от истощения. – Наклонил голову. – Что случится раньше.

Он отпустил меня, отступил на шаг. Я рухнула на колени, ноги не держали. Рыдания сотрясали тело.

– Вот что произойдёт, если ты выберешь Оберона. – Просто констатировал факт, глядя сверху вниз. – Понимаешь?

Ужас сжал сердце ледяной хваткой. Да. Он может. Если захочет – может достать кого угодно, где угодно.

Я не могла говорить. Только кивнула, рыдая, обхватив себя руками.

– Хорошо. – Удовлетворённый кивок.

Он развернулся, начал ходить по залу, руки сцеплены за спиной. Шаги мерные, неспешные.

– Тогда вот что ты сделаешь.

Остановился, обернулся.

– Ты откажешь Оберону. Скажешь, что не согласна на его условия. – Голос стал жёстче, приказнее. – Любой ценой. Голодай, терпи, но не соглашайся.

Пауза.

– А потом найдёшь способ сбежать.

Я подняла голову, вытирая слёзы дрожащей рукой.

– Я не могу забрать тебя оттуда напрямую. – Он снова подошёл ближе, присел на корточки, чтобы быть на уровне моих глаз. – Его магия защищает дворец. Стены, башни, сады. Я не могу проникнуть физически.

Усмешка тронула губы.

– Но если ты выйдешь за пределы стен… за границы его владений…