Двор Ледяных Сердец

Я оказалась между его руками, зажатая телом и поводьями. Спина прижата кего груди. Его руки по обе стороны от меня, держат поводья.

Ловушка.

Клетка из рук и тела.

– Так удобнее, – сказал он мягко, словно почувствовав мой дискомфорт. – Тыслабая, можешь упасть. Так я смогу поймать тебя, если начнёшь заваливаться.

Объяснение было логичным. Заботливым.

Но что-то внутри кричало: НЕПРАВИЛЬНО.

Я сжала руки в кулаки, положив их на седло перед собой.

Оберон взял поводья – его руки оказались совсем рядом с моими.

– Держись, – сказал он, и я почувствовала, как его грудь вибрирует отголоса у меня за спиной. – Поехали.

Он щёлкнул языком, и жеребец рванул с места.

Мы скакали уже минут пять.

Мимо пролетал лес – размытые краски, ветер, свист в ушах.

Я сидела неподвижно, стараясь не думать о том, как близко он стоит у меняза спиной и как его дыхание касается моих волос.

Руки инстинктивно потянулись к груди – туда, где обычно висела камера, дляуспокоения.

Пусто.

Ремень порвался. Камера осталась...

Я похолодела.

КАМЕРА.

Она осталась в яме.

Моё единственное оружие против фейри.

Я оставила её там, на дне ямы, в грязи и листьях.

– Нет, – прошептала я дрожащим голосом. – Нет, нет, нет...

Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

Как я могла забыть?!

В панике, в шоке, в страхе – я просто не подумала. Не вспомнила.

А теперь она там. Одна. Брошенная.

– Стой! – закричала я, подаваясь вперёд. – Останови коня!

Оберон натянул поводья. Конь замедлил шаг и остановился.

– Что случилось? – голос был спокойным, но настороженным.

– Моя камера! – Я попыталась обернуться и посмотреть на него. – Онаосталась в яме! Мне нужно вернуться!

– Камера? – Он наклонил голову.

– Фотоаппарат! – Слова слетали с губ отчаянно и быстро. – Он упал, когда япровалилась! Я забыла его забрать! Пожалуйста, нам нужно вернуться!

Пауза.

Оберон ничего не ответил.

– Пожалуйста! – голос сорвался на крик. – Это всё, что у меня осталось! Мнеэто нужно!

Его рука крепко легла мне на плечо, не давая пошевелиться.

– Нет, – просто ответил он.

– Что?!

– Мы не вернёмся. – Голос был твёрдым и не допускал возражений.

– Но... это было всего пять минут назад! Яма рядом! Мы можем...

– Нет. – Жёстче.

Я дёрнулась, пытаясь освободиться.

– Ты не понимаешь! Мне это нужно! Это моё оружие! Моя защита!

Его рука на моём плече сжалась сильнее.

– Именно поэтому мы не вернёмся.

Я замерла.

– Что?

Оберон наклонился ближе, его губы коснулись моего уха.

– Ты полагаешь, я настолько невежественен? Ты правда думала, я не пойму,что это было? – Голос был тихим и опасным. – Думаешь, я не слышал о том, какжелезо и электричество обжигают нашу кожу?

По спине пробежал холодок.

– Твоя камера – это оружие. Против моего народа. Против меня. – Пауза. – Иты никогда её не получишь обратно.

– Нет...

– Она останется там, где и должна быть. В яме. В грязи. – Он выпрямился. – Иэто к лучшему.

– Ты не можешь! – Я извивалась, пытаясь соскользнуть с седла. – Она моя!

Его рука обвилась вокруг моей талии и крепко прижала меня к себе.

– Могу. И уже сделал. – Холодно. – Смирись.

– Нет! Верни меня! Отпусти!

– Достаточно, – он щёлкнул языком, и конь снова тронулся с места. – Мыпродолжаем путь.

Потекли слёзы – горячие, бессильные, отчаянные.

Без еды. Без воды. Без соли. Без ножа.

Теперь и без камеры.

У меня не осталось НИЧЕГО.

Абсолютно ничего.

Я сдалась. Перестала дёргаться. Просто сидела и беззвучно плакала, покаконь уносил меня прочь от последней надежды.

Оберон ничего не сказал. Он просто крепко держал меня, не давая упасть.

Он погладил меня по плечу – почти утешающе.

– Тихо, – мягко прошептал он. – Всё будет хорошо. Обещаю.

Но я ему не верила.

Не верила никому.

Мы продолжали скакать.

Лес пролетал мимо – размытые краски, ветер, свист в ушах.

А потом воздух изменился.

Я почувствовала это всем телом – мурашки побежали по коже, волосы всталидыбом, в ушах заложило.

Давление.

Магия.

Сильная, древняя, сжимающая пространство.

– Что... – начала я.

– Тихо, – Оберон наклонился ближе, его губы почти у моего уха. – Сейчасбудет неприятно. Но быстро.

Впереди воздух... треснул.

Я не знаю, как ещё это описать.

Он просто треснул, как стекло.

Появилась линия – тонкая, светящаяся, вертикальная. Она расширилась,раскрылась, как рана в ткани реальности.

За ней был другой лес.

Не тот, по которому мы скакали.

Другой – золотистый, тёплый, залитый солнечным светом, хотя здесь ужесумерки опускались.

Портал.

Разрыв в пространстве.

Элария – всадница с золотыми волосами – удивлённо посмотрела на короля.

– Мой король, прямой портал в Сердце? – В голосе прозвучала тревога. – Этоослабит вас на несколько дней...

– Стоит того, – оборвал Оберон, не сводя взгляда с портала.

Потом добавил тише, так что я едва расслышала:

– Она того стоит.

– Держись крепче, – приказал он мне.

Конь прыгнул.

Мир взорвался.

Не звуком. Не светом.

Ощущениями.

Всё тело как будто вывернули наизнанку и обратно за долю секунды. Желудокподскочил к горлу. Кожу сдавило, потом резко отпустило.

В глазах вспыхнули огни. В ушах оглушительно зазвонило.

Я закричала – или попыталась, но звука не было.

А потом всё кончилось.

Резко. Мгновенно.

Конь приземлился на твёрдую землю.

Я задыхалась, согнувшись, хватаясь за седло дрожащими руками.

Тошнота накатила волной. Голова кружилась. Мир плыл.

– Дыши, – голос Оберона за спиной, спокойный. – Медленно. Глубоко. Пройдётчерез минуту.

Я дышала, как он велел, пока тошнота не отступила, а мир не пересталвращаться.

Медленно подняла голову.

И остолбенела.

Лес.

Но не тот лес.

Этот был... другой. Совершенно другой.

Деревья были высокими, стройными, с золотистой корой и листьями всехоттенков лета – зелёные, жёлтые, оранжевые, красные. Они росли не хаотично, асловно специально высаженные – ровными рядами, образующими аллеи.

Солнце светило ярко – не заходящее, а полуденное, высокое.

Хотя только что были сумерки.

Летние земли. Здесь всегда лето. Всегда день.

Магия Оберона держит солнце в зените, не давая ночи прийти.

Вечное лето. Вечный свет.

Воздух был тёплым, почти горячим. Пах мёдом, цветами, спелыми фруктами,летним зноем.

Земля под копытами была не грязной и влажной, а сухой, покрытой мягкойтравой и цветами.

Красиво.

Слишком красиво.

Неестественно красиво.

– Где... где мы? – прошептала я.

– Летние земли, – ответил Оберон, и в голосе прозвучала гордость. – Сердцемоего Двора.

Сердце.

Не граница. Не окраина.

Сердце.

Сердце Летнего Двора.

Паника начала подниматься, но я задавила её.

Может, они используют порталы, чтобы быстрее добраться до Пограничья?Может, это кратчайший путь?

– Пограничье тоже здесь? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Нет, – просто ответил Оберон. – Пограничье далеко отсюда. В другойстороне.

Кровь застыла.

– Что? – Я попыталась обернуться, посмотреть на него. – Но ты сказал...

– Я сказал, что помогу тебе. – Голос стал холоднее. – И помогу. Но не так,как ты думала.

Его руки сжались на поводьях – крепче, ближе ко мне.

– Продолжаем путь.

– НЕТ! – Я попыталась соскользнуть с седла, но его рука мгновенно обвиласьвокруг моей талии, прижала к себе.

– Сиди спокойно, – приказал он, и голос был жёстким, властным. – Илиупадёшь и разобьёшься.

– Отпусти! – Я извивалась, пыталась вырваться, но его хватка была железной.

– Нет.

Конь двинулся вперёд – по аллее, между золотыми деревьями.

Всадники следовали за нами, молча. Их лица были спокойными, равнодушными.

Они знали.

С самого начала знали, что он везёт меня не в Пограничье.

Предательство обожгло горячее страха.

– Ты совврал! – Голос сорвался в истеричный крик.

Я извивалась в его руках, царапалась, кусалась, как загнанный зверь.

– Ты сказал, что везёшь меня в Пограничье!

– Я сказал, что помогу, – поправил он холодно. – И сказал, что хочу, чтобыты дожила до седьмого дня. Правда.

Пауза.

– Просто не уточнил, где ты будешь эти дни проводить.

– Пожалуйста! – Гордость испарилась, осталось только отчаяние. – Пожалуйста,отпусти! Умоляю!

Ужас сжал горло.

– Ты... ты не можешь... – Голос сорвался. – Ты не можешь меня держать! Ясвободна! Я не связана с твоим Двором!

– Пока, – согласился он. – Но это легко исправить.

Мы продолжали ехать. Лес становился всё красивее, всё сказочнее.

Впереди показались строения.

Не дома. Дворец.

Огромный дворец из белого камня и золота, с башнями, тянущимися к небу.Окна сияли в лучах солнца. Сады окружали его – цветущие, благоухающие.

Сердце Летнего Двора.

Дом Оберона.

– Нет, – прошептала я, и слёзы выступили на глазах. – Нет, пожалуйста...

– Тихо, – его рука на моей талии стала мягче, почти утешающей. – Ничегострашного. Я не причиню тебе вреда.

Пауза.

– Если ты будешь послушной.

Я попыталась ещё раз вырваться – отчаянно, из последних сил.

Царапала его руки, извивалась, кричала.

Но он не отпускал.

Его рука поднялась.

Коснулась моего лба.

Холод.

Ледяной, пронзающий холод разлился по коже, проник в череп, залил мозг.

– Что... – Язык онемел. Губы не слушались.

– Спи, – прошептал Оберон, и голос был мягким, убаюкивающим. – Просто спи.Ничего страшного.

Магия.

Она заполняла голову, тянула вниз, в темноту.

Я пыталась сопротивляться. Открыть глаза шире, встряхнуться, прогнатьнаваждение.

Но она была сильнее.

Гораздо сильнее.

Мир поплыл. Краски смазались. Звуки приглушились.

– Нет... не надо... – прошептала я, и голос прозвучал далёким, чужим.

Веки налились свинцом.

Голова упала вперёд, но его рука поймала, осторожно откинула назад,прислонила к его плечу.

– Хорошая девочка, – прошептал он, и пальцы погладили мой висок. – Спи.Отдыхай.

Темнота накрывала волнами.

Я слышала – далеко, сквозь толщу воды – его голос:

– Элария, приготовьте покои для гостьи. Восточное крыло, башня с видом насад. – Пауза. – Поставьте двух стражей у дверей. Никого не впускать без моегоприказа.

– Да, мой король.

– И скажите Лютье, пусть приготовит подходящую одежду. Что-то... летнее.Лёгкое. Красивое.

– Да, мой король.

– И никому ни слова. – Голос стал жёстче. – О нашей гостье знают только те,кто здесь. Понятно?

– Да, мой король.

Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в полную темноту:

– Отлично. – Его рука снова погладила мои волосы. – Моя маленькая загадка.Посмотрим, что ты из себя представляешь на самом деле.

И я утонула.

В тёплой, мягкой, беспросветной темноте магического сна.

Глава 11

Я проснулась от света, бьющегопрямо в лицо.

Голова раскалывалась – тупая пульсирующая боль разливалась от висков кзатылку. Во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. Тело ломило так, словноменя переехал грузовик.

Магический сон. Последствия обездвиживания, которым Оберон усыпил меня напару часов в пути. Но ощущения были как после беспробудного сна длиной ввечность.

Я медленно села, морщась от боли, и огляделась.

Комната была огромной. Роскошной. Стены из белого камня, гладкие и тёплыена вид. Высокие окна пропускали потоки солнечного света, а лёгкие золотистыезанавески колыхались на ветру, пахнущем цветами и мёдом. Пол – мрамор сзолотыми прожилками, покрытый мягкими коврами. Мебель изящная, резная. Кроватьс шёлковыми простынями и горой подушек.

Роскошь. Красота.

Золотая клетка для человеческой дуры, которая поверила фейри.

Взгляд упал на зеркало, и я замерла.

На мне было не моё. Грязная куртка исчезла. Порванные джинсы исчезли.Футболка исчезла.

Вместо этого – лёгкое летнее платье из тонкой ткани персикового цвета.Мягкими складками до середины бедра, без рукавов, с глубоким вырезом. Тканьбыла почти прозрачной – сквозь неё я видела очертания собственного тела.

Нижнего белья не было.

Ужас сменился яростью, которая ударила в голову так сильно, что намгновение всё поплыло перед глазами.

Кто-то раздел меня. Пока я была без сознания, беззащитная и беспомощная.Видел моё обнажённое тело. Снимал джинсы. Расстёгивал лифчик. Стягивал трусы.Чужие руки касались моей кожи – везде.

Желудок свело от отвращения. Кто? Слуги? Сам Оберон?

Я никогда не узнаю. И это было хуже всего – не знать.

Руки задрожали. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Дыши, Элиза. Просто дыши. Думай.

Медленно встала – ноги дрожали, но держали – и подошла к окну.

Вид захватывал дыхание. Сады. Бесконечные сады. Цветы всех оттенков,деревья под тяжестью плодов, фонтаны, сверкающие на солнце, аллеи из белогокамня. И высокие стены вдалеке, окружающие всё это великолепие.

Попыталась открыть окно. Заперто. Дёрнула сильнее. Не поддаётся.

Чёрт.

Бросилась к выходу. Дёрнула ручку. Заперто.

Заколотила кулаками.

– Откройте! Выпустите меня!

За створкой раздались шаги. Мужской голос, равнодушный:

– Успокойтесь. Приказ короля.

Стража.

– Я не хочу здесь быть!

– Приказ короля, – повторил тот же безразличный тон.

Ударила ещё раз. Изо всех сил. Костяшки пронзила боль, кожа лопнула. Ностворка не открылась.

Прислонилась лбом к дереву, тяжело дыша.

Заперта.

Начала обходить помещение, проверяя стены, мебель, искать выход. Ничего.Окна заколдованы. Выход заперт. Стены сплошные.

Схватила стул. Попыталась разбить окно. Стекло зазвенело, но не треснуло.Магия.

К чёрту.

Швырнула стул. Схватила со стола флакон. Выбросила его. Расчёску. Зеркало.Подушки. Кричала. Била кулаками. Ярость, страх, отчаяние – всё вырывалосьнаружу.

Замок щёлкнул. Створка распахнулась.

Я замерла, тяжело дыша. Окровавленные руки. Спутанные волосы.

В проёме стоял Оберон.

Лёгкая туника цвета мёда облегала его торс – мягкая невесомая тканьподчёркивала широкие плечи. Светлые брюки из льна. Волосы распущены –каштановый водопад до плеч, блестящий в свете факелов. Без доспехов он выгляделмягче, человечнее – но зелёные глаза оставались холодными, как первый лёд наозере.

Он медленно оглядел разгром вокруг. Потом перевёл взгляд на меня –оценивающий и любопытный.

– Закончила?

Голос спокойный, даже скучающий – как будто он спрашивал о погоде, а не смотрелна результаты моей ярости.

Я сжала кулаки – ногти впились в ладони, кожа на разбитых пальцах треснулаглубже.

– Иди на…

Слова вылетели хрипло, голос сорван криком.

Его губы дрогнули – едва заметное движение. Не насмешка. Интерес.

– Вижу, отдохнула. – Он наклонил голову, изучая моё лицо. – Это хорошо.Тебе понадобятся силы.

Тишина наполнила комнату – тяжёлая, давящая, как перед грозой. Я слышаласобственное дыхание – частое, неровное. Его – медленное, спокойное.

Оберон подошёл ближе. Шаги мягкие – босые ноги почти не шумели по камню. Яотступала, пока спиной не упёрлась в холодную стену. Камень ледяной – сквозьтонкую ткань платья чувствовался каждый выступ, каждая неровность.

Он остановился в паре шагов. Запах ударил – мёд, пряности, что-то цветочноеи сладкое. Дурманящее. Я задержала дыхание.

– Элли. – Мягко. Почти нежно, как обращаются к испуганному животному. – Иликак тебя на самом деле зовут?

Молчание. Я сжала челюсти так сильно, что заболели зубы.

– Всё равно. – Он пожал плечами – плавное движение, расслабленное. – Яузнаю позже. У нас будет время.

Пауза. Зелёные глаза не отрывались от моих.

– Ты злишься. Чувствуешь себя преданной. – Голос стал мягче. – Я понимаю.

– Ты СОЛГАЛ!

Голос сорвался на крике, эхо ударило по стенам, вернулось искажённым.

– Ты сказал, что отвезёшь меня в Пограничье!