Чёрный ферзь. Белый ферзь. В сердце шахматной доски. Книга 1

Все еще под впечатлением,я только молча отдала свалившиеся на меня платья с остальными атрибутами, ипокорно последовала за пленителем. Уже знакомые Широкий и Длинный возглавилинаше шествие, король что-то говорил про важность воспоминаний и зеркало, я неслушала, наблюдая за летящими передо мной тарелками и кружкой. Старик вытянулвперед посох и, о чем-то недовольно бурча спутникам в кольчугах, шлепал замной. Я понимала, что это невозможно, но и при этом понимала, что именноблагодаря ему моя еда перемещается по воздуху. Магия? Это в самом деле магия?Или чей-то ловкий трюк, чтобы свети меня с ума? Система веревок, лесок, тросов,которые где-то спрятаны? Но кому это надо, так заморачиваться? У меня иврагов-то нет и никогда не было, чтобы устраивать такое!

На этом сюрпризы неокончились. Король не только проводил меня, но и заглянул внутрь, после чего вприказном тоне распорядился прогнать крыс и заменить мое убогое спальное местона нормального вида кровать. Заменял ее опять все тот же старик с чудо-палкой. Вместонеудобного топчана появилась приличная койка, совсем как в хостеле или, скорее,в детском лагере. Матрас я не рассмотрела, сверху все накрыли готовым кприменению постельным бельем. Поверх одеяла Закдирг наворожил медвежью шкуру, апосле всем пришлось прерваться, так как у меня случился приступ икоты инелепого истерического смеха. Кружащая еда, чудеса превращения мебели, одеждаиз воздуха, приправленные невероятно детально проработанными подземельями ижуткими грызунами сводили с ума.

Никакая горячая вода, окоторой также распорядился король, не помогли мне почувствовать себя лучше,скорее напротив.

В какой-то момент нервыпросто не выдержали и я закричала. Не помню, что именно я извергала, не помнюкак дошло до того, что я решила бросаться едой и посудой, как сняла обувь,чтобы зарядить еще и тапками. Первые пара кусков достигли своей цели, огорошенныйкороль попросил меня соблюдать правила приличия, а когда я попала четко встарика с посохом куском мяса, чуть посмеялся, коротко и тихо. Но я услышала. Смехразозлил пуще прежнего и через минуту моих истошных воплей, Его Величество со свитойпредпочли ретироваться, чтобы не нагнетать атмосферу дальше.

Только спустя время мнеудалось взять себя в руки, перестать бросаться на двери, плакать, угрожать итребовать незамедлительно меня выпустить. Я не жалела, что зарядила Закдиргу ихоть немного отвела душу, но смотрела на пустые расколовшиеся глиняные тарелкии понимала, что больше еды у меня нет, а чувство голода осталось. Горячая водаостыла, постель была всклокочена, потому что я раза три норовила ее стащить,сама не понимаю зачем. Хорошо, что хоть одежда осталась при мне, она нетронутойкучкой лежала на краю кровати, куда я так и не добралась, и ждала своего часа.

Желая немного отвлечьсяот дурных мыслей, я все же быстро переоделась. Тонкая ночная рубашка с кучейленточек и длинными рукавами, длинное в пол теплое платье с короткими торчащимивокруг плеча рукавами, белые чулки, жутковатого вида кожаные туфли, которымместо в музее, накидка без рукавов, состоящая из двух сшитых друг с другомпластов ткани с дырой для рук и головы – вот и весь улов.

Творящееся вокруг уже непоходило на дурацкий спектакль, не было настоящим похищением, и что с этимделать я попросту не понимала. Наверное, стоило расплакаться, это не помогло бырешить проблему, но выплеснуть лишнее уж точно. Нет, это не для меня, я жесамая выносливая, мудрая и сообразительная, мне подавай выводы и лишний поводзаняться предположениями.

Первое, что пришлосьпризнать – маловероятно я смогу придумать какие-либо лекарства или иныепрепараты, которые бы давали такой эффект. Если это галлюцинации, то уж больноподробные и схожие с реальностью. Скорее всего, что-то в моем организмеплескалось, я часто реагировала заторможеннее, не интересовалась самымипростыми вещами, например, своей внешностью и тем, как подобное возможно.

Как возможно все, чтопроисходит вокруг меня? Спецэффекты? Хорошие и проработанные декорации вкупе сфокусниками? Магия? Не хочу верить в волшебство до последнего, это же простосмешно!

Я добралась допринесенного мне корыта, в нем, вероятно, мне предполагалось мыться, иуставилась на отражение. Русая коса, синие глаза, приятное лицо, выдающиесяокруглости, они были знакомыми, но не моими. Смотря на себя, я не могла принятьтот факт, что это отражение. Оно не вызывало отвращения, не чувствовалосьчужеродным. Память незамедлительно подбросила мне воспоминание о сне. Та самаядевица, которую я увидела перед тем, как проснулась в этом месте! Та самая,которая о чем-то там жалела и не видела иного выбора. Я слышала ее голос тогда,и говорила этим голосом.

– Ее голосом, – повторилая мысль вслух и закрыла рот рукой. Все верно! Я говорила именно голосом из сна,я выглядела так, как она, да я даже одета была в ту же рубашку и обувь, что иона. Мрак… Такого точно не могло быть – сон и реальность перемешались.

– Бесовщина, – воскликнулая, – Черти что и сбоку бантик!

– А ну цыц! – закричал Форхпо ту сторону дверей, – Нече бесов всуе упоминать и призывать к себе. Выбратьсяони тебе, ведьме, не помогут, а часть души все равно изымут. Оно те надобно? Ненадобно. И нам ненадобно жрецов вызывать, чтобы бесов обратно прогоняли. Чертии того хуже.

– А чего еще придумаете?– сил искать логику не оставалось, – Бесите вы меня уже.

– Бесы в тебе уж? Тьфу,тьфу, тьфу! Тьфу, не подходи ближе, а не то мы вышибем их! Доставай, Тойен, обереги,пока из нее нечисть не выйдет, мы к ней ни ногой. За колдунами послать надобно,и пусть жреца прихватят. Ежели б мне сказали, что из нее всякое выходитьначнет… – Никто нам никогда не докладывает. Это потому, что нас ни во что не ставят.

Слушая нелепые разговоры,я снова ущипнула себя. Не помогло. Тогда я ущипнула еще раз, но посильнее,однако и в этот раз ничего не изменилось. Да чтоб всех!

Итак, сначала нужносесть, отдышаться и разобрать по полочкам то, что случилось за последние часы. Получается,я проснулась в незнакомом месте, предположительно, только предположительно, вкаком-то замке, в камере. В темнице злого правителя, который ведет себя страннее,чем остальные вместе взятые, что совсем нехорошо, так как он вроде как главный.А рехнувшийся глава – это ужасно.

Я помощница, а, вроде ижена или девушка, или что-то подобное, бывшего рыцаря этого короля, и,соответственно, враг, которая подбивала и агитировала людей выступать противправителя. Мой мужик тоже в плену, а я, чтобы спастись, должна сообщить прокакое-то зеркало и войска, чего сделать не могу, так как даже не понимаю гденахожусь. У меня совсем другое тело, меня называют чужим именем, не понимаютили искусно делают вид, что не понимают некоторых слов. Если меня и против волипозвали принимать участие в чьем-то спектакле, то хоть роль мне дали вполнесебе приличную, главную можно сказать.

А если это не представление,а правда? В таком случае я в скором времени рехнусь и мне будет уже все равнодля чего я в плену.

Мамочки! Как же мнепонять? Что мне делать?

Еще и главный изпохитителей никак не выходил из головы, он совершенно точно ненормальный, но почемуже психопат выглядит настолько привлекательно? Если бы мы встретились какположено, погуляли, сходили в кафе, поболтали в нормальной, человеческойобстановке… Такого парня я бы хотела. Конечно, в ближайшее время мне не нужнысерьезные отношения, но я бы согласилась попробовать и посмотреть что из этоговыйдет. С ним да. Но с нормальным!

Ладно, попробуем насекунду допустить, что на самом деле существуют какие-то иные миры и покакой-то нелепой причине меня забросило в этот, еще и в другое тело, то тогдачто? Тогда нужно бороться за жизнь и искать выход!

Лучшее средство отдепрессии и истерического смеха, так и рвущегося из меня – сон. Прекрасноерешение любой проблемы в любом месте, времени и состоянии. Лечь, поспать, ни очем не думать именно то, что нужно.

Я не стала раздеваться,больно холодно было в моих новых апартаментах, и как есть забралась под покрывало,а сверху натянула шкуру. Удобно, уютно, и насекомые не кусают. Эта сторонанового мира мне по нраву. Оставалась надежда, что сон поможет и расставит всепо местам. Что я открою глаза и увижу перед собой старые добрые улицы, миражиисчезнут и к утру меня отпустит. Я верила – все пройдет.

Не прошло.

Глава Третья. Да здравствует магия, самый гуманный оправдательный приговорв мире!

– Я уже догадалась, вывсе тут любители разных извращенностей, но можно, хотя бы для начала, придуматькакое-нибудь стоп-слово?

Я дергала ногами ввоздухе. Честно говоря, мои сомнения в существовании магии знатно уменьшилисьпосле того как маг по имени Наэреан (этот хоть сначала представился, а нехамил), стоило только мне только завизжать, что он зашел ко мне в моментутреннего умывания и обозвать его мерзким старым вуайеристом, поднял меня ввоздух. Видимо, чтобы не напрягаться, он зафиксировал несчастную меня у стеныпри помощи черных щупалец, сотканных то ли из тумана, то ли из самой темноты. Хорошо,хоть не вниз головой, в этом мрачном месте мне так и не досталось элементарногобелья. Это очень смущало.

Плотный, скорее такогонужно брать на роль воина, а не колдуна, высокий мужчина средних лет, скороткой аккуратно подстриженной рыжеватой бородой и густыми усами, в треуголке,из-под которой торчали уложенные кудри каштановых волос, и с повязанным на шееплатком напоминал мне скорее пирата. Еще образ покорителя морей дополняли потри здоровенных перстня на каждой руке, болтающийся на шее круглый медальон размеромс мой кулак и широкий пояс. На последний моряк прицепил за тонкие цепочки сдесяток разноцветных, похожих на драгоценные, камней, те раскачивались прилюбом движении.

Эх, саблю бы ему еще вкомплект, бутыль рома в руку и вместо угрюмых бесполезных расспросов прозеркало крик «Йо-хо-хо» и все, новая профессия выбрана. Хоть сейчас на съемкифильмов отправлять.

Отвечать на глупости всотый раз с утра настроения не было. Я только-только сняла накидку ирасшнуровала платье, чтобы привести себя в порядок, и снова зеркало, и сновабез спроса вламываются, и снова считающие себя главными и потому имеющими праводелать чтохотят… Язык сам собой извернулся так, что изо рта вылилось ведрооскорблений. Так часто случалось, не слушаю себя, болтаю все подряд, ерунду илигрубости, зависит от ситуации. А когда нервы сдают – то смешиваю все в однукучу и становится только хуже. А в последние сутки нервничала я бесконечно, такчто догадаться что повесили меня в воздухе за дело не сложно.

– И для чего нужно этоостанавливающее слово? – любезно поинтересовался Наэреан.

– Чтобы, когда мненадоест, что меня связывают, я его скажу и окажусь на полу.

– Я не против отпуститьтебя и без этого слова. Как только ты ответишь мне на все вопросы. А могу прямосейчас… – мужчина поднял вверх руку и темные щупальца потащили меня вверх.

– А я могу упасть вобморок или кричать, не затыкаясь, – прозвучало недостаточно убедительно, но ястаралась бравировать, – Пока у тебя не лопнут барабанные перепонки. Тебе неговорили, что я ненормальная? Я этих, как там… Бесов призвать могу!

– Мне они не страшны, яобереги не просто так ношу, а вот тебе они напакостят от души. Мне отпускать тебя?

– Не надо. Можно простопоставить?

– Так ты же кричала, чтоя злодей, жру младенцев и заедаю котятами. Ты же зло это во мне увидела сразу,как только я зашел. Так чего такому злодею как я аккуратно на ноги ставить? Злодеямнадобно несколько разков уронить, все равно ни Его Темнейшество, ни ЕгоСиятельство не заметят. А если так случится, что заметят – скажу о твоемагрессивном сопротивлении, с которым мне не совладать.

– Не надо! Тоже мне,обидчивый, – одна из щупалец отпустила мою руку, и я покачнулась. Падать свысоты в полтора моих роста мне не хотелось, – Ай! Не надо! Прости, чтообозвала, но ты сам виноват. Нельзя к женщине заходить без стука, со стуком,пока не разрешили тоже запрещено.

– Ты не женщина, апленница. И враг Его Величества.

– И что ж теперь, я оттого перестала женщиной быть? И не враг я никому, я вашего Величество знать незнаю и не воюю с ним. Мне он даром не сдался, а тут еще силы на него тратить,ненавидеть, чего-то строить против. Да ну!

Наэреан выравнял меня инемного опустил.

– Он враг твоему женихуЭллианду. А ты, если сама против правителя не имеешь, но возлюбленномупомогаешь все равно.

– Не знаю я никакого Элли…Эллиана… Элли никакого я никогда не встречала. Жениха у меня нет, возлюбленного,мужа и далее по списку тоже. Я одинокая одиночка, гуляю сама по себе. Каккошка, вот! Или волчица, или кто у вас тут есть? Не нуден мне ни Элли, низеркало, ни король, никто не нужен!

– Ты почти не врешь, – почесалкостяшками пальцев лоб волшебник, а я, повинуясь движениям его руки, металасьпо помещению вверх-вниз, сопровождая это криками и немного бранью. Хоть обпотолок не побил, уже хорошо, – Как странно…

– Я совсем не вру, – отдышавшисьвозмутилась я.

– Почти. Я лучше знаю,когда кто-то лжет.

– Лучше меня ты знать неможешь.

– Могу. От меня ты ничегоне скроешь, даже того, в чем не признаешься сама себе. Продолжим. Тыутверждаешь, что не знаешь где зеркало?

– Да.

– А что можешь сказатьпро месторасположение войск?

– Я их никогда не видела,но могу предположить, что этот ответ не принимается?

– Мне нужны честныеответы, такие, какие они есть. Ты не знаешь ничего про лагеря и расстановкусил?

– Ничего.

Щупальца опустили меня напрежний уровень, почти к самому полу, я чувствовала тот, если тянуласьносочками вниз. Пират-волшебник почесал бороду сначала раз, затем еще и еще. Онстарался придать своему виду таинственности и прикинуться, что он действительнодумает, но скорее это походило на растерянность.

– Настроился меня долгопытать, чтобы выяснить местоположение, и никак потому, что я ничего не знаю? –наконец-то, после того как ноги оказались в непосредственной близости от земли,во мне проснулось ехидство. Этот гость был приятнее прошлого старика. Скореевсего после я буду жалеть, но в кои-то паника и непонимание были не у меня. Иэто было настолько приятно, что я совсем позабыла о намерении впадать вистерику от увиденного.

– Не то, чтобы пытать, новыяснять, прикладывая вс страстность безусловно.

– А вот хрен тебе!

– Зачем мне хрен? На вкусон отвратный, никогда не понимал его ценности. Кроме того, он совершенно непоможет решить проблему.

– Ой, ну, не может быть,что ты не понял моих слов.

– Понял о чем ты, но невижу в этом смысла…

– Забудь про хрен. Яхотела сказать, что ничего у тебя не выйдет. Иди и скажи своему королю, чтобыотпускал меня, я ничего не знаю, ничем помочь не могу.

– Должно быть, этокакое-то заклятие. Ты сама на себя его наложила, чтобы не выдать тайны? Нет, тыне обладаешь таким даром, но тебе наверняка кто-то помог. Вот только кто? Закдирг?Оно ему бесполезно, он скорее бы сам с тобой поквитался, только чтобы остатьсярядом с королем и продолжать помогать править. Кейр или Томбер не питают неприязнини к кому из Величеств, скорее напротив. Да и пока они выбрали бы кто идет нариск, от старости б померли. А Сингор болван болваном, вечный ученик, ни к чемуне приспособленный.

– Я верю, что ты всостоянии решить эту загадку один.

– А тебе придетсяпомогать.

– Ты как этопредставляешь? Для меня ваши имена – пустые звуки, ничего непонятно. Тыговоришь, что видишь ложь. Я не лгу, я понятия не имею что и где спрятано, такчто давайте лучше без меня. Иди доложи своему начальству что и как, пусть онпоймет – зря мне угрожал, без дела. И пусть вернет меня туда, откуда забрал.

Пират должен былпоспорить, я уже подготовила краткое объяснение что требуется делать сженщинами вместо подвешивания черти каким образом, но вместо продолжениябеседы, мужчина ретировался. Причем чрезвычайно быстро, молча, не глядя на меня.Развернулся и ушел. Внезапнозакончившийся допрос оставил неприятное послевкусие и ощущение тревоги. Чувствозадницы подсказывало – все это не к добру и никакими словами извинения дело незавершится.

А парить немного надполом я, между тем, так им осталась.

– Эй! – крикнула я впустое помещение, – Товарищ, приятель, непонятный и странный мужчина, а тыничего не забыл? Алле?!

Ответа не последовало.Честно говоря, мне было не то, чтобы все равно хотят со мной говорить или нет, яжаждала иного. В первую очередь, оставшись в одиночестве, мне захотелось понятьчто за хрень творится со мной! Это не вписывалось ни в какие... Да ни во что невписывалось. Я не могла оправдать это игрой на публику, нарядами илиспецэффектами. Зато могла объяснить иначе – на фоне стресса начала сходить сума. В принципе, такое возможно, я читала об этом ни один раз, правда, восновном недоверчиво относилась.

Мысли продолжалирастекаться, становясь все страшнее. Я представляла, как дальше будет толькохуже, думала, не бегаю ли я на самом деле в этот момент голой по улицам, покамне видится плен, не сижу ли я в психиатрической клинике, и нормально ли, что ямогу здраво размышлять о возможных заболеваниях, если они имеются. Это должнобыло заставить меня либо расплакаться, либо хоть сколько-то огорчить, но вместоэтого мой воспаленный разум и дурацкая привычка не придавать должного внимания происходящему,в особенности чему-то плохому и очередной неудаче, побуждали действовать иначе.

Возник идиотский вопрос –а почему бы не воспользоваться шансом «прожить новую жизнь»? Для чегоотказываться от поразительных побочных эффектов и галлюцинаций, если это они? Вконце концов, мне не снилось таких красочных и подробных снов, так с чего бы сейчасворотить нос? Если же верно мое первое утверждение и меня намерено чем-тонакачали, бдительность похитителей уменьшится, а я тогда смогу что-топридумать. Пусть считают меня рехнувшейся в край.

В любой непонятнойситуации в первую очередь надо получать удовольствие, без этого жизнь теряетсмысл. Правда, для начала неплохо бы получить радость от ощущения пола подногами…

– Люди добрые, а мне ещедолго болтаться? – все добряки молчали, – Люди недобрые, а если мне отойтинадо? Ведром воспользоваться… Или нос почесать?

Несколько минут сновапрошли в тишине. А нос действительно зачесался, как на зло.

– Эй, мне очень надоспуститься! Руку хоть отдайте, я ж так помру! Уже начинаю, между прочим.Мертвая я бесполезная стану!

За дверью было какое-токопошение. Неужели мои слова возымели эффект?

Я дергала носом, тщетностараясь избавиться от противного ощущения, не помогло. Тогда я совершилаотчаянную попытку дотянуться носом до плеча, но и это не сработало.

Меж тем кто-то приоткрылдверь, этот звук я уже запомнила и теперь смогу расслышать в любом состоянии.

– Стой-ка, – заявилписклявый голос, он не мог принадлежать взрослому человеку. Казалось, словно соседскаякошка вдруг научилась разговаривать, – Хозяин не говорил-не заходить. Хозяин-хоругаться будет-бу.

– Хозяин-хо говорил –помирать нельзя-не, – отвечал очень похожий, разве что чуть более глухой, – Еслихозяин-хо увидит мертвую, он нас метлой-ме ка-а-а-ак прогонит. Опять-о будем впогребе-бе жить и крыс есть-е.

– Я крыс люблю-лю, они вкусные,– возразил первый писклявый человек.

– А я не люблю-не, мненравится быть собой-со новым.

– Стой-ка, не ходитуда-ту, – дверь открылась больше, вместе с этим пришел ветерок. Свежий, но прохладный.

Я затихла, замерла в ожиданииочередного явления фантазии. Возможно, передо мной должен появиться ребенок, аможет, карлик или обычный человек, обладающий очень странным строением тела и любящийпищать. Шагов не было слышно, словно никто не передвигался. Поэтому когда комне приблизилось существо ростом по середину бедра, накрытое плащом и снакинутым на голову капюшоном, удивление явилось вместе с ним. Гость сделал ещепару шагов, и как бы я ни прислушивалась, я не могла расслышать движения.

– Привет, – родителиучили меня быть вежливой, не забывать о манерах при первом впечатлении в любыхобстоятельствах. Когда дело касалось кого-то меньше меня я вспоминала обуроках. А еще это было первым словом, которое пришло в голову.

– Стой-ка! – по-кошачьипротянуло существо у дверей, – Не смей показываться-по ей. Руку и обратно-об.

– Вы очень странноразговариваете, – вещества пробудили во мне тягу говорить вслух очевидное, —Это твой брат за тебя переживает?

– Сестра-се, – ответил невысокийсобеседник, – Мы заикались-за. Хозяин колдовал, чтобы вылечить-вы, но что-то нетак пошло-по.

– Да уж, что-то и правдапошло совсем не так… Ты можешь мне помочь? Нос сведет меня с ума! – на самомделе он уже перестал чесаться, но не признаваться же, что я устроилавыступления с помиранием на пустом месте, – Освободи мне руку?

– Я не могу руку-руосвободить, могу только-то почесать.

– Тоже неплохо. А у тебяруки хоть есть? Ты прости, я не совсем понимаю что ты такое, только плащ вижу ивсе.

– Почти, – уклончивоответило создание. Его сестра снова возмутилась, она требовала вернуться, покане поздно. Тем временем мой гость в один прыжок, без разбега взобрался натуманное щупальце внизу и без проблем вспрыгнул на то, что повыше. Я успелазаметить, пока он грациозно передвигался ближе, что из-под плаща виднеются малопоходящие на человеческие ноги конечности, скорее лапы, покрытые шерстью, скогтями вместо ногтей.

Чуть менее зверинаяконечность с короткими пальцами, покрытая шерстью и с выдвинувшимися на моихглазах когтями высунулась из-под многочисленных и объемных складок мантии. Онапотянулась к моему лицу. Я не нашла в себе сил вскрикнуть, только пыталась отпрянуть.Рука-лапа настойчиво искала мой нос, чтобы аккуратно почесать его со всехсторон.

– С-спасибо, – похоже,заикание заразно, мне стоило держаться от этих существ подальше. Но для началанеплохо бы выяснить что это такое. Чем я, собственно, и решила заняться, особоне раздумывая, – А как тебя зовут?

– Стой-ка, – дружелюбнопромяукало неведомое создание. Почему-то вместо того, чтобы с криками отгонятьот себя чудище, я продолжала вести беседу. Наверное, проблемы с головой были уменя давно, а теперь лишь обострились.

– Очень необычное имя.Тебя так родители назвали?

– У меня нетродителей-ро, только хозяин-хо. Меня так назвали потому-по, что это первоеслово-с, которое я услышал-у.

– А сестру как зовут?

– Подожди-ка.

– А вас таких много?

– Старших-ста пять, и ещемладших шестеро-ше. Мы давно-дав все хозяину-хо служим, с самого рождения-ро.

– А можно посмотреть натебя? У тебя интересная лапа, то есть рука, то есть руколапа. А почему тыпрячешься под плащом?

– Хозяин-хо говорит, чтовсем показываться-по нельзя. Чтобы нас не обижали-не.

– Но я-то тебя обидеть несмогу. Я здесь торчу, у меня руки-ноги в этих корнях запутались.

– Хозяин-хо говорит, чтослово может-мо больно бить, больнее-бо, чем руки-ноги.

– Умный у тебя хозяин. Ноя не стану обижать тебя и твою сестру, мне интересно и только. Я здесь недавно,никого не знаю, только с тобой говорила, с твоим хозяином и еще с паройчеловек, но они все мне не понравились, а в тебе чувствуется доброта, – существодовольно заурчало, – Мне можем стать друзьями.

– Я хочу новых-но друзей.Но хозяин-хо говорит-го, что нельзя-не кому попало показываться-по.

– Так я же ни кто попало,а вполне себе обыкновенный человек. Со мной тебе будет интересно дружить. Видишь,ты мне уже жизнь спас, нос почесал, так что теперь я уж точно у тебя в долгу. Аот переизбытка неутоленного любопытства можно заболеть, ты разве не знал?

– Не знал-не.

– Теперь знаешь. А давайя глаза закрою, а ты снимешь плащ? Когда будешь готов, я открою глаза ипосмотрю. А если не будешь, так и скажи, я смотреть не стану. Договорились?

– Да-да!

Существо спрыгнуло, отодвинулосьот меня на добрых шага полтора, моих, а не его, и остановилось у основаниявылезших из стены корней. Я сощурила глаза, чуть повернула голову и сделалавид, что ничего не вижу, но на самом деле пыталась рассмотреть, что же скрываетэтот плащ. Когда существо, не обращая на зов сестры, соизволило стащить черезголову коричневую с черными кляксами тряпку, я чуть не позабыла о нашемдоговоре – так сильно мне захотелось проявить удивление и смесь восторга сотвращением.

Передо мной престал смесьмаленького человека с крупным котом. Вертикально стоящее создание с телом, какмне кажется, кошачьим, скрытым под совсем детской рубашкой и штанами до колена,имело четыре конечности. Нижние в полной мере соответствовали животным, правда,немного крупнее, чем должны бы быть у кошки такого размера. Верхние же походилибольше на человеческие руки, сплошь покрытые шерстью, дымчатой, в коричневуюполоску. За спиной существа виднелось что-то, похожее на горб или кожистыйнарост, лысый, продолжающий окраску создания. Соразмерная телу голова напоминалазвериную, правда, чуть более приплюснутую в районе носа и рта, совсем как уперсидского кота. Между настороженно поднятыми ушами я успела разглядеть отличающуюсяпо цвету от преобладающего серо-коричневого окраса линию из зеленой шерсти, онаопоясывала небольшой круглый участок. Может, это украшение?