Чёрный ферзь. Белый ферзь. В сердце шахматной доски. Книга 1

– Зеркало? У тебя есть какое-тоособенное зеркало? То, в которое ты любишь смотреть по утрам? – мне следовалосдержаться, играть, пока длится прелюдия, понять где я, узнать как можнобольше. Я не удержалась. Конечно, это было глупо, я поняла, когда корольизобразил на лице чрезмерное веселье, словно бы от прекрасной шутки, а послесунул факел мне почти что в нос. Я уловила запах нескольких спаленных волосков,выбившихся из косы и… Косы? Что со мной творится?

У меня не было такихдлинных волос с начальной школы, классе в пятом я неудачно подстригла саму себяи с тех пор открыла мир стрижек. Почему-то за все время бесед, я даже необратила внимания на то, что со мной не так. Тело начало казаться мнепривычным, хоть и незнакомым. Волосы удлинились, и я знала, что это не парик, ощущалатяжесть копны, и то как немного тянут волосинки покороче, которые цеплялись занеровности на стуле. Я не задумывалась как жить с косой, не чувствоваланеудобства, словно она давно была частью меня.

– Соизволила испугаться? Стобой в самом деле непорядок. Жаль, что ты не так артачишься, не пучишь глаза,доказывая, что готова пережить любые пытки, это было забавно. Впрочем, такой тымне больше по нраву. Особенно, когда не плюешься.

– Мне приятно, что могупривнести радости в твою жизнь. Так что за зеркало, ты мне не ответил? В нем твоеотражение лучше выглядит или оно рассказывает о твоей неземной красоте? Ты льна свете всех милее, всех румяней и чего-то там еще.

– Глупая деревенщина, тыне знаешь, как следует говорить с Его Величеством? – прохрипел истязатель. Егоподзащитный не соизволил обратить внимания на данное выступление.

– Тебя не должноволновать для чего мне это зеркало. Отдай и сможешь убраться из моегоотвратительного сырого дома в свою лачугу. Или подняться в горы, как там ты ихназывала? Не важно. Я обещаю, если ты пойдешь мне на встречу, то и я не станузверствовать. Не столь я ужасен, как про меня говорят. В случае, когда со мнойимеют дружеские или взаимовыгодные отношения. Однако, я гораздо хуже, чем тыпредставляешь, если мне переходят дорогу.

– Я ничего не знаю, – переспрашивать,уточнять что-то и продолжать дерзить у меня желание пропало. Его и раньше былонемного, это скорее напоминало защитную реакцию. В любой непонятной и страшнойдля меня ситуации частенько я начинаю глупо шутить, нести самую разную ахинею, болтатьбез умолку, а один раз на экзамене, разволновавшись, поведала преподавателю какгрустно мне было вечером повторять билеты, когда все на улице гуляют и радуютсяжизни. И ладно бы я упомянула это мимолетом, так нет же, растянула на полчаса,промямлила что-то о первом вопросе билета и прицепилась к отвратительнойукладке, уродующей принимающую экзамен женщину. Пересдавала после этого я ещедважды, но, на мое счастье, второй раз меня отправили к другой даме, и я сумеласдержать словесный поток.

– По-хорошему ты нехочешь.

– Хочу, но не могу! Я небрала никакого зеркала.

– Не брала, – обстоятельнокивнул король, -Ты его не крала, знаю. Только потому я до сих пор с тобой любезничаю.Ты не крала, но прятала, или знаешь где оно спрятано. У твоего героя его ненашлось, скорее всего, он ловко снял с себя ответственность, отправив тебя спрятатьзеркало. Ты последняя к нему прикасалась, ты знаешь где оно.

– Я не имею никакогоотношения к твоим зеркалам.

– Неужели ты думаешь, чтомои маги не способны распознать ложь? Они сразу же проверили твои слова, янаблюдаю за тобой с первого дня. Твое лицо мне уже изрядно надоело, а твояпривычка лезть в игры, которые явно не по зубам – начала утомлять. Я говорилтебе отступить, предупреждал, что для тебя все закончится не так радужно, какты себе представляешь. И что же? Ты не пожелала услышать. Теперь твой герой вцепях, ты – в моих руках, и я могу делать с тобой что только пожелаю.

– Ваше Темнейшество, ужеблизится полночь, осталось совсем немного времени…

– Знаю! Не перебивай,когда я говорю. Так вот, глупая деревенщина, мне надоедает твоя беспамятность,я уже слишком долго жду. Сегодня двум твоим товарищам отрубили головы, а завтрая расправлюсь еще с двумя. Я прикажу, чтобы их части тел принесли тебе в камерупосле беседы с моим советником. Если он почувствует в твоих словах ложь, тыгорько пожалеешь. Поначалу я подумывал тебя пытать, но все вы, борцы за добро,слишком цепляетесь за свою непоколебимость и действительно выдерживаете беседыс истязателями. Но я знаю как побороть таких как ты. Я отдам тебя моим воинамна потеху. Ты видела мои легионы? Думаю, ты не сумеешь насладиться и однимвойском, впрочем, такие как ты весьма выносливы. Подумай над этим на досуге, апока мне придется с тобой проститься. Ненадолго.

Мужчина сунул факел вруки истязателю, тот, почти не разгибаясь, раскланялся, но королю это было неинтересно.

– Скорее, ВашеТемнейшество, – мне едва удалось настолько обернуться, провожая взглядом правителя,и тогда я заметила в дверях старика. С его внешними данными я совершенно не угадала– высокий, сухой, гладко выбритый, с хвостом седых волос. Единственное, что ещекак-то вписывалось в мое представление – палка, а вернее посох, раздваивающийсясверху. В одной части торчал наверху черный камень, а в другой – светлый.

Шаг короля замедлился, старикпротянул руку, чтобы сопроводить красавца, от которого у меня стыла в жилахкровь прочь, но мужчина не позволил себя поймать. Он отшатнулся от приятеля.

– Почему я здесь?

– Ваше Темнейшество…

– Я же прошу, не зовименя так, мне это не по душе. Это не для меня.

– Ваше Величество,пойдемте. Это ошибка, вас не должно быть здесь. Сейчас вас проводят в покои иподадут ужин.

– Он опять? Это все он.Он что-то натворил? Я не зря здесь, – король вновь отшатнулся от протягивающегосухонькую руку старика, обернулся и наши взгляды встретились.

Все те же серо-стальныеглаза смотрели на меня с удивлением, печалью и непониманием. Все то же лицо,которое привлекло меня, то, что принадлежало тирану и самодовольному человеку,угрожающему отдать меня своим воякам, переменилось. Нет, его черты осталисьпрежними, однако из-за взгляда, из-за печально сдвинутых бровей, из-заопущенных уголков губ и сникших, чуть подавшихся вперед плеч, висящих вдольтела рук, складывалось совершенно иное представление. Передо мной предстал тотже красавец, но прежней власти, что била из него ключом, более не наблюдалось.

— Это же женщина! Женщинау… У истязателя в камере? Вы лишились ума?! Никогда, ни в какие времена мы непытали женщин! Если бы мой отец узнал, если бы только он увидел что здесьпроисходит, то он бы…

– Ваше Тем…Величество, ясейчас же распоряжусь, чтобы эту девку отправили обратно. Пойдемте, вамнеобходимо передохнуть. Идемте со мной.

– Нет. Нет, я никуда непойду, пока вы не ответите в чем виновата эта прекраснейшая дама и за какиегрехи вы держите ее связанной? Сейчас же развяжите ее! Снимите мерзкие кандалыс ее рук. Миледи, как ваше самочувствие?

Я не понимала ничего и доэтого, со мной играли в нечто непонятное, а актерское мастерство короля заставилоусомниться, а не нахожусь ли я на самом деле в древности, а не среди сумасшедшихлюбителей ролевых игр. Картинка, которая и без того не складывалась, началарассыпаться в пыль.

– Прекрасная дама? –глупо переспросила я, — Это про меня?

– Разумеется! Я прошупрощения, если причинили вам боль. Если я причинил. Может быть, вы желаетеводы? Да развяжите же ей, наконец, руки!

– Мы не должны, ВашеВеличество, это был приказ.

– Теперь я вам отдаюприказ. Не могу же я смотреть на женщину в таком положении…

– Ваше Величество, – истязательгрузно поднялся на ноги, обнял живот, а после любовно принялся укладывать его вштаны, – Мы ж с радостью, но потом нам за такое устроят…

– Верно, вам не стоитэтого делать. Но это могу сделать я. Не шевелитесь, миледи, я освобожу вассейчас же. Мне так жаль, что вам пришлось терпеть…

***

– Ваше Величество, даннаядевица девушка возглавляла сопротивление. Именно она находила людей, которыешли против вашего правления, она побуждала их поднять оружие, чтобы вас убить!– старик повторял этот текст уже в десятый, наверное, раз. Не знаю, насколько богатего словарный запас и как хорошо он умеет аргументировать в остальныхситуациях, но я и то успела понять – если текст не находит отклика, значитчто-то не работает и необходимо внести некоторые изменения.

Впрочем, в тот моменткуда больше меня интересовал сам король. Мужчина, совсем недавно угрожавшийотдать пленницу на потеху своим войнам, если я чего-то там не расскажу, освободилмои конечности, а после и вовсе помог подняться. До смерти хотелось убежать, ябы с радостью это сделала. Вот только, несмотря на то, что гениальной неявлялась и не замечала в себе какие-то дедуктивные способности, хватало разумапонять – побег не получится. А разозлить похитителей подобным уж точно смогу. Аоно мне надо?

Старик у дверей,несколько человек в доспехах рядом с ним, скорее всего несколько психов ждутначала движухи за дверями, а совсем недалеко буравит недобрым взглядом вспотевшийот напряжения истязатель. Кстати, не стоит сбрасывать со счетов и короля, навид он весьма крепкий и быстрый, а насколько он сумасшедший определить сложно…А против них одна я.

К тому же, куда я побегу?Пожалуй, лучшее – подыгрывать, не противиться и понемногу разрабатывать планотступления. Или меня итак отпустят, когда наиграются? Поползновений ксовращению пока не наблюдалось, может, мне хоть раз в жизни повезет, и этибольные люди желают только пощекотать нервы.

Но меня очень смущалинекоторые моменты. Пока Его Величество подавал воду и я отпивала где-то дветрети, неторопливо, мелкими глотками, из деревянной кружки – честно говоря, этобыло не особо приятно, дерево, как по мне, впитывало слишком много гадости исудя по всему толком не дезинфицировалось – и смотрела вокруг. Передышкуправильнее всего использовать, чтобы проанализировать ситуацию.

Место действия непоходило на декорации, скорее на настоящий замок, вот только где в нашем городеили часах в трех-шести от него не стояло хоть что-то похожее? Даже ввосьми-десяти такого не встречалось. Не думаю, что меня могли транспортироватьдольше. Хорошо, пусть будет двенадцать часов – все равно никаких замков.

Инструменты, мебель,факелы, злополучная кружка, крысы, одежды – невероятно реалистично. Множествомелких деталей, вроде ремней, факелов, пряжек на обуви, моих тапчулек, смущали.Разве кто-то бы смог такое сотворить небольшой компанией? Я видела доспехи налюдях рядом со стариком, и хоть не разбиралась в таком, но точно понимала, чтоэто не просто кусок картона, который покрасили серебристой краской и черкнулипару линий. Их кольчуги переливались в свете факелов, дубины и мечи смотрелись натурально,а истязатель если являлся актером, то должен был давным-давно заслужить паруоскаров. Хотя бы в телике мелькать, как минимум.

Если это настоящий замоки вещи из музейной коллекции, то что сделали со мной? Перевезли куда-то? Вдругую область, или скорее, в другую страну? Самолетом или паромом? Хотя нет,откуда рядом с моим городом паром? Для чего это сделали? Зачем тратить столькосредств ради одной меня? Явно же не чтобы изнасиловать и выбросить? Наверное,это должно было меня успокоить, но ничего подобного. От догадок становилосьтолько хуже, ведь непонятно для чего и как мне выбираться. Нет гарантий, чтомне знаком язык этой страны. А может… Нет-нет, это глупость. Невозможная глупаяглупость, которую надо выбросить из головы! Поверить, что я оказалась внесуществующем мире и меня с кем-то перепутали? Или скорее в существующем, нонеизведанном и незнакомом, каком-то… Магическом? Смешно!

Никогда не верила всуществование каких-то миров, может только в детстве. Не хотела в нихоказываться, не мечтала о рыцарях или феях. Инопланетяне и любая иная другаяформа жизни и то казались мне выдумкой, я смеялась над уфологами, терпеть немогла различные фантастические фильмы, особенно когда рассказывалось про захватземли и злых существ с зубами и клешнями. Из-за симпатичных актеров или закомпанию смотрела, конечно, но без удовольствия.

Приятелям я задавала множествовопросов, начиная от того, почему существа выглядят именно так и по какойпричине не появлялись все это время, вплоть до развития у нас технологий, позволяющихотследить любое приближение. Научными познаниями я не обладала, зато противвопросов «почему?» заданного раз сто, никакие аргументы долго не выстаивали. Да,понятное дело, это многих раздражало.

Сейчас вопросы непомогали. В голове не укладывалось, что я смотрю на себя, те части, для которыхне нужно зеркало, и не могу узнать. Трогаю голову, чувствую более густыеволосы, чем раньше, понимаю, что у меня имеется толстенная тяжелая коса, чтодолжно меня удивлять, должно мне мешать, быть непривычным и пугающим, но яотношусь ко всему скорее с некоторым раздражением и словно бы отстраненно. Разумотказывался быстро принимать произошедшие изменения и выдавать хоть что-то вответ. А мне не хотелось заниматься самонасилием. Все же, я склонялась к первоначальномувыводу – меня накачали и я до сих пор под воздействием, а как скоро пройдет иотпустит ли меня вовсе – вопрос. Может, я зря принимаю что-либо из рук психов?

– Что здесь происходит? –тихо спросила я, оторвавшись от кружки. Мне действительно так хотелось пить,что я не сумела удержаться и почти опустошила ее прежде, чем продолжитьговорить.

– Боюсь огорчить вас,прекрасная дева, но вы оказались в плену, так как совершили неосторожность действоватьвесьма опрометчиво в некоторых ситуациях, – ответил мне собеседник-король. Я сновабыстро окинула его взглядом и едва сдержала рвущуюся улыбку – как бы я нисердилась на жуткие игры, мне нравился похититель. Который звался Величеством,а не истязатель или кто-то иной.

Отчаянно захотелосьверить – все это часть его какого-нибудь замысловатого пикапа, и он признается,что давно меня заприметил и решился на такой шаг, желая произвести впечатление.Возможно, я бы даже не сердилась на это. Почти.

– Ваше Величество, онаоказалась в плену потому, что пошла против вашего рода, – снова вмешалсястарик. Он начинал меня раздражать. Настолько, что хотелось прогнать его задвери и запретить говорить. Обычно я уважаю пожилых людей, но этот слишком ужмешал.

– Закдирг, я бы хотел самвести беседы. Прекрасная дева, мне неприятно признавать это, но, к сожалению,уважаемый советник прав. Вы совершили немало ошибок, которые привели вас сюда.Быть может, не все, что вы делали, следует называть ошибочным поведением,однако…

– Никаких ошибок я не совершала.Единственная ошибка – то, что я здесь. Я очень хочу домой. Пожалуйста, – сменившийнадменность и нахальство на мягкость и попытки расположить к себе король ссочувствием покачал головой.

– Я не могу отпустить вассейчас, однако. Однако, даю слово, я поспособствую этому, как только высообщите необходимую информацию – обретете свободу.

— Это следовало быобсудить с Ним, – никак не мог замолчать пожилой мужчина, а хуже всего, чтокрасивейший из похитителей к нему прислушивался и не посылал куда подальше.

В глубине души бурлилазлость, еще недостаточная, чтобы нахамить, но хорошо ощутимая. Истязатель меня не раздражал и не пугал так,как старик.

– Я сам имею праворешать, что мне делать. Тем более, по старшинству право принимать окончательныерешения должно принадлежать мне. Сейчас я говорю с дамой и хотел бы делать этовпредь без ваших ценных замечаний. Если мне потребуется ваш совет, Закдирг, явсенепременно обращусь за помощью и буду рад выслушать каждое ваше слово, непререкаясь.

– Прошу простить меня задерзость, Ваше Сиятельство, – советник, по задумке, наверное должен быть кем-тоиз подданных, но на его лице появилось выражение такого пренебрежения, что японяла сразу – роль подданного ему не заходит, – Но смею взять на себя смелостьнапомнить вам, что случалось в те последние разы, когда вы не могли прийти кобщему решению и мешали друг другу. Завершилось не для вас, а для каждого изжителей.

Взгляд Его Величествапотупился, он тихо вздохнул, а я всунула чашку подошедшему истязателю и,пользуясь свободными руками, сначала потерла глаза. Видение в виде камеры сгостями не испарилось. Затем я ущипнула себя, но и это не помогло. Быть может, следовалобы удариться о стену, лучше всего головой. Вдруг это поможет вправить мозги наместо или очнуться от кошмарного сна.

– В этот раз я не стануповторять тех же ошибок, – пообещал король, а я закатила глаза. Сюжет стоял, актерыбестолково топтались на месте, и никак не подсказывали мне что же делатьдальше. Пожалуй, мое участие тоже следовало делать более активным. Раз сбежатья пока не могу, то хотя бы подтолкну их пояснениям.

– Я хочу вам помочь, ноне знаю как. Может, вы мне расскажите, что я должна говорить?

– Я бесконечно счастлив отвашей готовности идти нам на встречу! Он был не прав, когда посчитал, что васнеобходимо заточить и пытать, я говорил ему, но… Прекрасная дева, как только выповедаете о месте, в котором спрятали зеркало и поделитесь ценными знаниями о местоположенииили хотя бы планах ваших союзниках и помощниках, я незамедлительно отпущу вас. Недожидаясь ничьих одобрений, – Величество обернулся к Закдиргу, старик, чутьпомешкав, кивнул, – Более того, я понимаю, в отличие от других, вы опасаетесьза собственную сохранность. Я найду вам достойный, просторный дом в указанномвами месте, добропорядочного супруга, если вы того пожелаете и гарантирую, чтоникто не сумеет добраться до вам с целью отмщения.

– Опять зеркало… Я непонимаю, о чем идет речь. Не знаю ничего ни про какие зеркала, не знаю ничегопро союзников, про расположения чего-либо. Вы меня перепутали с кем-то. Илискажите хотя бы что говорить, текст дайте или это, введение в роль. Я срадостью пойду вам на встречу, мне бы очень хотелось вам помочь, но как – я не понимаю.

– Очередная ложь. Однаждыона уже направила вас на погибель, обманула доверие, а теперь хочетпритвориться невинной простотой, – старик не унимался, наша неприязнь былавзаимной. Игры играми, но стукнуть его мне уже хотелось по-настоящему.

– Вы продолжаете юлить,мне жаль… Но я понимаю. Вам кажется, что мы чудовища, особенно из-за Него, но ясмею вас заверить – мы вовсе не так плохи, как вы от чего-то мыслите! Прекраснаядева, могу ли я звать по имени?

Я кивнула.

– Миоринна, ваши верностьи преданность достойны уважения, а ваши помыслы – чисты и бескорыстны, но увы,я вынужден думать в первую очередь о себе, о собственных интересах и интересах моихземель. О людях, которые вверили мне жизни. Лишь по этой причине мы с ваминаходимся на разных сторонах. Хочу верить, что лишь пока.

– Я устала от этого… – аеще я замерзла, стоять перед разодетым в роскошные наряды королем в однойтолько рубашке в прохладном, сыром каменном помещении – не очень приятно. Апосле приступов злости неизменно следует этап огорчения, а в такое время мневсегда холодно.

Я обхватила себе руками,надеясь и немного согреться, и скрыть некоторые проявления промозглости. Грудьстала больше, не понятно каким образом и для чего, но я заметила это лишь когдарешила ее прикрыть. Против этих изменений я, кстати, выступать не стану.

– Безусловно! На вашудолю выпало немало горестей и испытаний. Я провожу вас в ваши покои.

– Камеру, – привычноисправил мужчину его советник.

– Камеру, верно, я уж ипозабыл, что все же дал согласие на заточение. Ох, Миоринна, вы замерзли? – ясдержала едкое замечание про сообразительность пленителя, и не зря.

Мужчина поспешил снятьтеплый черный плащ и накинуть его мне на плечи. Только теперь я рассмотрелавышитые на нем белые звезды и два полумесяца, смотрящие острыми концами вразные стороны. Ласково Величество потянул края, запахивая меня целиком.Удивительно, что при этом он старался не прикасаться ко мне лишний раз, а наего лице была улыбка сострадания, а не насмешка. Стоит сказать, я передумала, оскарлучше дать королю, а не его приспешнику с пузом, этот человек и вовсе отыгрывалдвух разных героев. Впрочем, возможно он не определился какая роль ему большепо душе.

– Я б хотел попросить вас– будьте терпеливы и аккуратны от полудня и до полуночи. В это время вам лучшебы сдерживать негодование, говорить вежливо и учтиво, не проявлять попыток кбегству и соглашаться с тем, чего от вас желают. Насколько это возможно, – посоветовалкороль. Он чуть приобнимал меня поверх плаща, я чувствовала тепло его тела.

Меня разрывало отпротиворечий, хотелось отпрянуть и наорать, расплакаться, снова умолятьпощадить, а с другой – что-то внутри меня просило продолжения безумства. До сихпор меня не тронули, не раздели, скорее наоборот, не избили, и некотороелюбопытство, совсем еще крошечное, не позволяло становиться молчаливым кускоминтерьера. Похоже, сумасшествие заразно.

– Почему именно в этовремя?

– Увы, я не могу ответитьвам на данный вопрос, но все же настаиваю на – вам следует соблюдатьосторожность. Если вы встретите меня в это время, то я могу… Скорее всего ябуду несколько более жестоким. Закдирг, нашей гостье холодно в ее наряде. Принесией теплые одежды!

Взгляд Его Величества небыл липким, противным, не вызывал желания прикрыться, но когда я проследила заним, то меня охватило смущение. Оно отступало пока мне было страшно, а теперьсоизволило словно проснуться. По-прежнему, мне не выдали ничего, кромеединственной рубашки и жутковатых неудобных плетеных, похожих на корзинки,тапок. Да, непривычная одежда закрывала меня почти до колена, но под ней небыло ничего. Психи отобрали белье, не оставили мне даже трусов. При любомдуновении ветра полы рубашки трепыхались, и я представляла насколько пошло должнавыглядеть со стороны. Отвратительно.

– Пленнице, ВашеСиятельство, пленнице, а не гостье, – не забыл вставить слово Закдирг.

– Одно другому не мешает.Одежды, будьте любезны.

– Если вы будетепродолжать, ох… Сейчас, Ваше Сиятельство, я понял приказ.

С нетерпением я ждала,что старик уйдет, а вместе с тем хоть на время перестанет без устали сверлитьвзглядом, мешать общаться с королем. Эх, если бы он соизволил потеряться хотябы на полчаса, пока будет искать для меня наряды, наверняка подготовленные ещедо того как я пришла в себя… Но нет. Пожилой сварливый мужчина оторвал посох отпола и закрутил им в одной руке, а после начал вырисовывать символы в воздухе ивторой конечностью. Светлый камень в навершие палки засветился, во все стороныот него начали разбегаться искры, они закружились вокруг кистей Закдирга.

Завороженно я наблюдалакак надоедливый пожилой человек подступает ближе, как направляет на меня посох,закатывает глаза, шепчет какие-то слова… Мои руки против воли выставилисьвперед и в них появился ворох одежды. Кажется, на первый взгляд, что-то похожеена юбку или платье, какие-то то ли длинные носки, то ли колготки или легинсы, ясразу и не поняла, кофта и что-то еще. Честно, смотрелось оно не очень, вродебы и новое, без дыр или потертостей, белое, черное, темно-серое, без каких-тоизлишеств, украшений, блесток и прочих элементов. «Простенько, но со стилем» неподходило под это, доставшееся мне выглядело чрезмерно просто.

Одежда как одежда, закоторую уже стоило бы поблагодарить, на первый взгляд ничем не выделяющаяся, нопоявившаяся из неоткуда. Я запрокинула голову, тщетно пытаясь разглядеть напотолке тайник, лючок или кого-то, кто сбросил на меня пожитки, но ничегоподобного – только довольно низко расположенные каменные глыбы и пара крюков,торчащих из них. Скорее всего, одежду прицепили к ним.

– Еще Миоринна, я уверен,невероятно голодна. Будь любезен, помоги ей справиться с этим, – снова попросилподданного король. Старик, без возращений и демонстрации неодобрения, завертел посохом,и на стуле, где до этого сидела я, появилось две миски. В одной – маленькимиптичками на небольшом вертеле, хлеб, сыр, вяленное мясо, виноград и неизвестныемне фруктами, а в другой – горячий, дымящийся наваристый суп. В дополнение кэтому на сидении, покачнувшись, встала деревянная кружка с темно-краснымнапитком, обилие запахов не помешало мне почувствовать аромат вина.

В животе страшнозаурчало, рот наполнился слюной, но я не должны была поддаваться. Только что наэтом же стуле со мной хотели сотворить ужасные вещи. А еще, наверное, раз мневидится черти что, то в воду мне подмешали очередную гадость, грибы, травку,или что-то похоже, чтобы у меня были галлюцинации. Кто мешает им подмешать отравув пищу и вино? В тот же суп, например.

– Вам не нравятся данныеблюда? – с горечью поинтересовался Его Величество, – Закдирг весьма упрям исебе на уме, он не понимает, когда его просят сделать что-то без точногоописания и полагается исключительно на свой вкус.

— Это хороший ужин, я емто же самое и не жалуюсь, – пожал плечами хозяин чудо-посоха. Камень прекратилсветиться, искры исчезли, а у меня перед глазами вместо них прыгали черныекруги. Чертовщина, да и только!

– Я не подумал, прощупрощения, прекрасная Миоринна! – Его Высочество провел рукой по лицу, – Ужин впыточной! И о чем я только думал? Закдирг, перенеси все в камеру к деве, а япровожу ее. Пойдемте, Миоринна, позвольте я понесу ваши одеяния, чтобы ничто немешало вам.