Чёрный ферзь. Белый ферзь. В сердце шахматной доски. Книга 1

Существо замялось,поправило уголки рубашки, подтянуло ворот, стряхнуло с колен какие-то невидимыемне мусоринки, и открыло рот. Правда, вместо того чтобы разрешить открытьглаза, чего я уже очень ждала, так как притворяться едва удавалось, и из грудирвались невразумительные восклики и сотня вопросов, Стой-ка молчал или молчала.У гостя была сестра, а вот какого пола он или она я так и не поняла. По мордене сказать не получалось, по голосу тоже не разобрать.

– Ты как там? Готов? –поинтересовалась я, а коточеловек затоптался на месте и прикрылся плащом. Онстеснялся себя.

– Не знаю.

– Может я открою одинглаз, и если все будет хорошо, то и второй? – предложила я первую же ерунду,которую сумела придумать, – Тебе так будет комфортнее?

– Хорошо-хо, я готов.

Готов, значит, скореевсего он считает себя парнем. Мужчиной? Юношей? Мальчиком? М-да, если это – мояфантазия, то я просто гений, такого напридумывать не каждый может.

Как и договаривались, ячестно открыла один глаз и уставилась на Стой-ка. Ничего не изменилось спервого взгляда, только истеричные смешки начали рваться несколько активнее,чем до этого. Полагаю, винить меня в некоторой более явной форме проявлениясхождения с ума после такого неприлично.

– Ты очень… Пушистый. Симпатичныйи похожий на… На котика. У вас в мире есть котики?

– Да-да, на котика-ко.Меня из него делали, хозяин-хо любит котов-ко. Он говорит только у них естьхарактер-ха.

– Можно я открою обаглаза? Неудобно мне как-то.

– Да-да.

– А что это у тебя такоеза спиной? Какой-то мешок? А что за полоса на голове.

— Это не мешок, – Стой-казасмущался, он переминался с ноги на ногу, или с лапы на лапу, пока я продолжаласмотреть и петь про себя одни и те же слова «Ля-ля-ля, а я сошла с ума».

Спустя энное количествовремени гость он все же решился, подергал плечами, после чего за его спиной изгорба раскрылись кожистые буро-рыжие крылья с черными полосами вдоль хрящей. Теперьсобеседник походил на пушистую летучую мышь, говорящую, передвигающуюся прямо ивесьма упитанную.

— Вот это да… – только исмогла выжать я, – Да, это ж ого…

– А полоска – это след отхозяина-хо. Он по нему-не нам всем голову-го открывал и чего-то-че там ковырял-ко.

– Ковырял, значит.Хорошо, понятно, ладно, бывает… Да, ковырял…

От падения в обморок меняостановили только истошные мяукающие звуки от дверей.

– Стой-ка! Стойка-ка,хозяин-хо! Идет, уже близко. Хозяин-хо тебя сейчас-сей тряпкой! Беги сюда-сю!

Убежать Стой-ка не успел.Бедняга долго нацеплял плащ, тот никак не хотел правильно надеваться, дваждыкапюшон оказывался спереди, из-за чего Стой-ка нервничал, я глупо улыбалась,сестрица с не менее странным именем вопила и шипела, и только корни оставались чрезвычайноспокойными, удерживая меня на месте. Идиотизм крепчал.

Вернувшийся Наэреанрывком распахнул дверь. Его взгляд прошелся сначала по мне, а после вцепился вполу-зверька.

– Ты что здесь делаешь? Ясказал вам никуда не совать свои носы! Пошли вон, к своему хозяину! Не смейотворачиваться, когда я с тобой разговариваю. Все вы сейчас же убираетесь, идитезанимайтесь работой, нечего шастать где без вас справляются! Еще раз увижу, выбьюиз вас и из хозяина вашего любопытство и любовь к сованию носа куда не следует.

– А он тут причем? Это япопросила меня почесать, – мне стало жаль несчастного кота, я не очень ихлюбила, но животных давать в обиду не по-человечески, – Бросил меня здесь идумаешь, что мне так нравится висеть? Я, между прочим, тут чуть не померла!

– А я смотрю, ты сталанаглее и разговорчивее. Значит, я был прав, уже начинаешь приходить в себя.Ваше Темнейшество, верно я все рассудил. Можете заходить, это не помешает. Онавсе равно сейчас ничего толком не помнит, но шансы имеются. Вижу их.

Красавец мужчина, скоторым мы уже имели удовольствие пообщаться был вынужден склониться, чтобывойти в невысокую дверь. Сегодня на нем был черный кафтан, темно-бордовая,почти черная рубаха под ним, она виднелась через плохо стянутые на груди шнуры.Черные штаны с белыми узорами по внешней стороне облегали сильные ноги, и яподумала, что в принципе, он вписывается в мои фантастические глюки, еслисмотреть правде в глаза. Таких мужчин я всегда замечаю, они привлекают, но яникогда не находила в смелости познакомиться с таким в баре, на улице илигде-нибудь еще. Не знаю, может потому, что боялась не понравиться, может, не верилав вероятность сочетания ума с красотой. А еще я всегда была с кем-то, когдавстречала по-настоящему привлекательных людей. Неудачница же.

– Наэреан сказал, ты ничегоне помнишь о своей жизни, – завораживающим голосом поинтересовался король.

– Что-то помню. Но яникогда здесь не жила, о настоящей-то, конечно, рассказать могу, но не о той,что вам нужна.

– Я же говорил. Онаверит, что жила в другом мире, а здесь никогда не бывала, – пират с дипломомволшебника закивал, подтверждая свои же слова.

– Где зеркало ты отвечатьмне не станешь?

– Я бы с удовольствием,но я понятия не имею о чем идет речь, – вздохнула я, – А можно меня, наконец,спустить? Мне здесь не нравится.

– Ах, не нравится? – ЕгоВеличество вальяжно прошелся до стены, украшенной моим телом и с усмешкой гляделна него, – Не любишь, когда тебя удерживают или не по нраву магические плети?

– Я предпочитаю обходитьсябез любых плетей и чувствовать себя свободной.

– Пока последнее тебе негрозит, до тех пор, пока я не передумаю, ты будешь оставаться моей пленницей. Ия буду делать что пожелаю…

– Ваше Темнейшество, я жеговорил, что необходимо.

– Знаю! Я все запомнил, –резко бросил волшебнику король и снова повернулся ко мне, – Усвой поскорее. Тыпринадлежишь мне и будешь подчиняться. Только в таком случае я позволю тебя опуститьна землю, и только в таком случае истязатель не будет проводить с тобой личныхбесед. Будешь подчиняться и выполнять все мои указания, я получу то, что хочу,а ты – жизнь и свободу. Не будешь – вернешься сюда. Или в место похуже.

– А чего еще мне с тобойделать? Кланяться при встрече, подавать носовой платок и танцевать стриптиз? –понимание, что хуже уже не будет придало мне сил и уверенности, или, скорее, безрассудства.

– Стриптиз? – король неподдельноудивился и обратился к магу, – Ты знаешь что это такое?

– Возможно, это какое-тодревнее искусство ведьм, на шабашах они танцуют различные танцы, полагаю, стриптиз– одно из них.

– Серьезно? Вы не знаетечто это такое?

— Это не имеет значения, –самоуверенно заявил король, – Остальное можешь делать, я не против. Тебепредстоит еще очень многое, и я бы посоветовал тебе начинать привыкать к своемуположению.

– Но Ваше Темнейшество,угрозы не помогут. Ваша стража что-то сделала, а может заклятие какое-то. Ейнужны время, забота, тепло и уют. Если бояться будет, то ничего не вспомнит.Перемена в обстановке, в жизни ее нужна, значимая, чтобы встряхнуть. Послежизнь в походе и голоде – постель теплая и еда горячая. Внимание ей поможет, ласка,может. Это должно силы чар, которые на опасность реагировали, ослабнуть, итогда мы все узнаем. Но только так, от страха хуже будет, может позабытьнасовсем.

Король поморщился, а я несдержала смешков. Все казалось бредом, при том невероятно забавным. Наверное,если бы королю посоветовали что-либо другое, пытки, макания меня головой введро, и прочие радости, он бы проявил радости. Слова Наэреана вынудили лицоВеличества скорчиться в забавную гримасу, пока он слушал про заботу иаккуратное обращение. М-да, интересное будущее светило не только мне, но и ему.

– Главное, чтобы она непожалела о моей заботе, – все же взял себя в руки мужчина, – У меня еще немалодел, а ты разберись, чтобы Миоринна ни в чем не нуждалась. Подбери для неепокои, проводи, выдай помощников, после отчитаешься.

– Но я не обслуга. Это невходит в мои обязанности, Ваше Темнейшество.

– Будешь заниматься всем,чем я прикажу. То, что ты подчиняешься Ему и служил Ему когда-то, ничего дляменя не значит. Выполняй приказ!

Его Величество не повышалтона, но в его голосе почувствовалась сталь, он был угрожающим, а я вместотого, чтобы испугаться, продолжала улыбаться. Мне следовало бы уже размышлятьнад побегом, радоваться, что меня отпустят, что более не придется торчать наодном месте, ожидая худшего, размышлять о горькой судьбе, а вместо этого я любоваласьмужчиной. А не воспользоваться ли случаем, чтобы провести с ним побольшевремени?

Раз я здесь надолго, аможет, в этих глюках застряла навсегда, то не мешает разузнать побольше. Схождениес ума должно быть приятным процессом, приносящим удовольствие, чтобы наверняка запомнилось.

– Раз уж я здесь остаюсьи теперь гостья…

– Ты пленница, а негостья, надеюсь, твоего деревенского умишки достанет, чтобы понять разницу.

– … То я могу знать как ктебе обращаться?

– К вам, – поправили меняв один голос мужчины.

– Ну, пусть вам. Всеравно надо знать.

– Можешь звать меня ВашеВеликолепное и Могущественнейшее Темнейшество или Ваше НепревзойденноеВеличество, – скривился король.

– А покороче никак?

– Ты не в состояниизапомнить несколько слов? Я разочарован. Деревенская девка не может уметьпользоваться ножом и вилкой, но если ты настолько глупа, то как сумела собиратьвоинов? Ах да, я понял каким образом. Наверное, ты весьма опытна в любовныхутехах, раз убедила не один десяток. Думаю, в скором времени я проверюнасколько.

– Чего? – мои щекивспыхнули против воли, а ведь только перестала бояться шагов за дверью.

– Еще одно проявлениенепонятливости. При твоем заурядном умишке чем еще ты могла переманивать людей?– скривился король. Он выглядел злее, чем обычно.

Это одновременно мне инравилось, и не нравилось. Но, раз уж я вынуждена сходить с ума, то почему быне позволить себе получить немного удовольствия? Например, наблюдая как самодовольныймужчина теряет самообладание. Главное, для начала прощупать почву и понять начто лучше давить…

– А тебе меня бы лучше несердить и не обижать, ты же слышал. Мне нужны покой и забота, а такие унизительныенамеки меня расстраивают. Вдруг, я не вспомню ничего про твое дурацкое зеркало?

Его Величество помрачнел.Первые дни заточения мне приходилось бояться, просчитывать шаги наперед, и неважно что не выходило, но теперь пришла его пора страдать! Пусть побегаетвокруг, подумает, как загладить вину. А уж я-то ему подскажу, когда придетвремя.

Едва заметное движение,которое взгляд выцепил лишь чудом, и в руке правителя появился нож. Признаюсь,в тот момент я перепугалась ни на шутку, отпрянула бы, если могла. Одетый какпират человек, называющий себя знатоком правды и лжи перегородил путь королю.Впрочем, этого не требовалось – мужчина лишь вычистил несуществующую грязьиз-под ногтей при помощи острия и, победно улыбаясь, подмигнул мне.

В нашей небольшой битвеодержал победу он, пусть и пока – он сдержал злость, а я страх – нет.

– Ваше Темнейшество, Миориннаправа, вам необходимо…

– Я слышал. Снаряди отряддля ее охраны, пусть ходят за ней по пятам. Помогают, обеспечивают чем скажет, ипередай на кухню ее пожелания, – меня задевало, что мой главный похитительперестал замечать присутствующих, кроме Наэреана. Щупальца опустили меня на полтолько когда король развернулся и отправился к выходу, сославшись на дела.

Интересно, что за дела? Какони могут быть важнее меня?

– В приличном обществелюди называют свои имена. Я, может, и должна его знать, но ничего не помню. Мнесамой придумать как тебя звать? Тебе не понравится, обещаю, – крикнула я вуходящую спину.

– Пусть обучат ее, изаодно переоденут, – король вновь проигнорировал меня. Он еще пожалеет, что таксо мной обращается.

ГлаваЧетвертая. Если враг оказался вдруг и не враг, а ниче так

Величественный, громадныйзамок, или скорее настоящий дворец, теперь был в полном моем распоряжении, но яне представляла чем себя занять. С тех пор как двери камеры отворились, а напороге появились шестеро мужчин в жутковатых черно-белых полосатых масках, скапюшонами на головах, почти одинакового телосложения и роста. Они молчали спервой встречи и до сих пор сопровождали меня всюду, повторяя.

Я делала шаг, и они направлялисьследом, я останавливалась и они замирали единым строем. Многочисленные попыткизаговорить с ними закончились ничем и тогда я принялась за изучение замка,чтобы хоть немного отвлечься от мыслей о безумии.

Пират-колдун предложилсразу же отвести меня переодеться, но я была против. Наряд мне не нравился,однако внутренний протест был сильнее чувства стиля.

– Его Темнейшеству непонравится, что ты разгуливаешь в таком виде, – предупредил Наэреан.

– Он сам мне такую одеждувыдал, а теперь понял, что я похожа на его бабулю, а не на свои годы?

– Не то, чтобы он... Влюбом случае, Его Темнейшеству не по нраву все то, что сделано от полуночи дополудня. Лучше слушай и делай как говорят, это поможет избежать многих проблем.

Непонимание и разговорызагадками сердили. Я честно старалась не подавать виду очень долго, пыжиласьизо всех сил, аж минуту, не меньше.

– Что это значит?! Какогохрена здесь происходит? И даже не думай говорить про овощи! Чего вы привязалиськ этому времени? Оно что, какое-то особенное для вас? Или вам положено наводитьтаинственности, чтобы мне жилось интереснее? Я такого придумать сама не могла,меня таинственности бесят, терпеть этого не могу.

Конечно, мне опять не ответили.Наэреан что-то промямлил, слова разобрать не получилось, а после выпучил глазаот напряжения. Наверное, чтобы не испортить интригу и не разболтать лишнего.

Я плюнула на пирата, покав переносном смысле, и направилась в увлекательное приключение – осматриватьзамок. Как-то грамотно передать увиденное кому-либо мне бы не удалось, но я всамом деле получала удовольствие от разглядывания высоких, стремящихся ввысьсводов. В некоторых залах стены стояли далеко друг от друга и посерединепространство преграждали стройные ряды колонн, украшенных по всей длине узорамив виде месяцев, звезд, винограда и иногда цветов.

В некоторых местах полыказались неровными, с шероховатостями, зато совершенно нескользкими, а вотширокие лестницы, напротив, были выложены из какого-то черно-белого камня и ажблестели от начищенности. Только две узкие полосы ковров – черная и белаяспасали от того, чтобы не поскользнуться и не пересчитать коником количествоступеней. Я попыталась пройти по голой лестнице, мне не понравилось.

В каких-то залах янаткнулась на камины, видела обитые черным в белую прожилку материалом стены,рассматривала деревянную мебель и различные бронзовые и похожие на золотыеэлементы, вроде ручек, держателей для факелов, люстр. Почти везде красовалисьмесяцы со звездами. Не сердечки, уже хорошо. Кстати, не всюду меня пускали, оставалосьгадать что прячется за дверями, которые сторожили похожие на моих спутниковмолчаливые солдаты.

В путанных коридорах одная плутала бы очень долго, слушала гулкое эхо своих же шагов, разглядываластаринные гобелены, смотрела бы на выступающие элементы каменных стен и на какбудто парящие в вышине, под самыми потолками люстры, а еще массивные вазоны,большая часть их стояла наполненная камнями черного и белого цвета. Страннаятут любовь к этой гамме.

Ближе к вечеру моиспутники подали голос – оказывается, как минимум один обладал таким умением – исообщили, что меня пора проводить в покои, чтобы я успела переодеться прежде,чем спущусь к ужину. Разумеется, никто не додумался поинтересоваться у меня хочули я в принципе ужинать в компании похитителя. Желание подчиняться во избежаниялишних травм и притупить осторожность закончилось вместе с двумя осознаниями – ядействительно в каком-то ином, ненастоящем мире, возможно, мою же ипридуманном, и людям из этого мира я нужна так сильно, что они станут терпетьмои наглые выходки.

Считающий себя самымглавным и самым важным король может и привык командовать и получать, чего онхочет по первому зову, но со мной такой фокус не пройдет. Мое схождение с умадолжно приносить удовольствие в первую очередь мне, а уже после другим объектамвоспаленной фантазии. Или, если кратко – шиш ему, а не компания за ужином. Ностраже я этого говорить не планировала, поглядеть на покои хочется, а с этихстанется проводить меня в чем есть к королю, чтобы услужить.

Комнатка, а я ожидалаувидеть какое-нибудь небольшое помещение, на самом деле площадью была раза вдва больше квартиры, правда, почему-то без кровати. Я видела просторный стол уокна, стулья, кресла, три скамейки и двери рядом с ними. Меня поразил оченьпросторный центр помещения, в котором не стояло ничего. Для меня, как длячеловека знающего, что значит кредит и какова стоимость квадратного метра, этовыглядело как издевательство.

– А для чего это? – яткнула в середину комнаты, – Для какого?.. Чтобы похвастаться?

Охрана молчаливо глядела вмою сторону. Я не видела их лиц за масками, но представляла самые тупые, какиетолько могут существовать. С ними даже не было смысла возмущаться или грозить ничегоне вспомнить, настолько они казались бесполезными созданиями. Аж стыдно сталоза непродуманность.

Один, главный из них,которого я окрестила Болтуном, словно прочитал мои мысли. Кажется, он же иподавал голос первым, предлагая сопроводить переодеться:

– Для танцев и встречигостей.

– Я если приглашу всюсвою университетскую группу, включая тех, с кем не общаюсь с момента выпуска,место еще останется. М-да, странные у вас порядки. А там, за дверью что?

– Спальня и будуар.

– Будуар? – я много раз виделав книгах это слово, когда натыкалась на истории про женщин, проживающих векаэтак до девятнадцатого, а то и восемнадцатого. Или еще раньше, у меня с веками не задалось. Значениебыло мне примерно известно, но чтобы я, да когда-нибудь услышала его откого-то, еще и понимая, что это теперь мое…

Охранник не кивнул, неповторил, не продолжил речь, а просто стоял истуканом. Честно говоря, я так ине смогла понять кто из них всех и есть говорящий, он никак не выдавал местоположения,не шевелился, не жестикулировал.

– А вам маски не мешают?– любезности в голосе я навалила от души, надо же как-то расположить, – Еслихотите, вы можете их снять, а я никому не скажу.

Никто не пошевелился.

Наверное, потому что стражане доверяла малознакомой (а скорее совсем незнакомой) девушке, их доверие ещетребовалось заслужить. А может, я снова не права и нахожусь не во сне, а в каком-тореалити-шоу на средневековый манер, и со всех сторон за участниками, вродеменя, наблюдают. Или же – что уже перестает казаться невероятным – под масками вовсенет лица?

Толку говорить с масконосцамине было и я перенесла внимание на двери. Спальня меня интересовала, но кудабольше наличие шкафа и, соответственно, возможность переодеться. Не привыкла я кдлительным прогулкам в платьях, в основном в моем гардеробе преобладали джинсы,брюки, шорты и очень редко что-то для выхода в свет. Правда, тогда я чащеездила либо на машине с парнем, либо добиралась до места назначения на такси.Винтовые лестницы в длинной юбке стали настоящим испытанием.

Я потянула деревянныестворки, украшенные резьбой в виде сцен с бала – дам в пышных платьях,кавалеров в старинных немного смешных нарядах и украшенного цветами зала – ивсунула в спальню голову.

В глаза тут же бросиласькровать с балдахином, широченный шкаф, непонятного назначения деревяннаяконструкция со шторкой, очень напоминающая ширму и дверь прямо напротив места,где я стояла. Когда я пошла, стража подумала, что это приглашение проследоватьвперед. Пришлось разочаровать мужчин – я не уверена, что все они действительномужчины, ну и ладно – что дальше им хода нет.

– Я имею право побыть водиночестве. Если боитесь, что вылезу в окно, стойте под ним и караульте. Нодальше – вы не пройдете!

На пару секунд язадержалась, представляя как пытаюсь силой остановить отряд из воинов,приученных сражаться и на вид весящих побольше меня раза в полтора. Ладно.Может и не в полтора, мое тело слегка укрупнилось. Интересный эксперимент по сопротивлениювоителям не вышел, послушные масконосцами выстроились в две полосы у двери, а двоеотправились к выходу. Неужели и правда под окнами гулять пошли?

Я пожала плечами изакрыла двери. Оставалось еще как минимум одно помещение, требующеевсенепременного изучения. Первым делом я отыскала будуар, или он отыскал меня –как посмотреть.

То, что должно былослужить туалетом и душевой меня напугало – снова шторки, снова камень и дерево,снова шершавый пол, снова ковры… Я заглянула за очередную ширму, в узкомпространстве, которое, по моим расчетам должно было выступать за пределы стенына полметра так точно, меня встретила каменная глыба со здоровенным отверстиеми сидением, напоминающим стул с дырой. Заглядывать внутрь мне не хотелось, я вернулаширму на место и переключилась на менее пугающий объект – деревянную ванную, иона вызвала немало вопросов. Я припоминала, что в древности, и вроде в средневековье,не было водопровода, а горячую воду носили ведрами. А еще, что мылись не дваждыв день, как я привыкла. Это меня огорчало в высшей степени.

До тех пор, пока я незаметила торчащий из ниоткуда кусок трубы из какого-то полого ствола и что-то,напоминающее душевую лейку, тоже, как тут принято, деревянное. Я помахаларуками перед этим устройством, посмотрела на нацарапанные на лейке огонек иснежинку и не нашла ничего умнее, чем забраться в огромную длиннющую ванную,где влезло бы полторы меня с новыми ногами. Я впервые видела такую конструкцию.Даже то, что она парила над землей на расстоянии двух ладоней меня почему-то несмутило. Зато отсутствие уходящих куда-нибудь в стену труб и наскальные рисункивпечатляли. Я сделала круговое движение рукой перед лейкой, поглаживаяаккуратно кем-то выбитые отверстия от снежинки в сторону огонька…

– Ай-а—ай! – изо ртавырвались только визги, а после ругательства, когда из лейки на меня полиласьгорячая вода. Еще немного и это было бы невозможно терпеть. Поток прыснул мне влицо, на голову, на некрасивое платье – мне хотелось его испортить и снятьпоскорее, но мыться в нем а планы не входило – на ощупь я попыталась зажатьводу руками. Напор не изменился, но вместо кипятка на меня полилась ледянаявода. Закричав пуще прежнего я, кое-как, неуклюже, поскальзываясь и эффектно проскользивпосле мокрыми ботинками метра два в сторону дверей, выбралась из ванной. Водатут же перестала литься.

– Ладно-ладно, я с тобойеще поквитаюсь! – я протерла лицо мокрым рукавом, с которого на пол стекалиструйки. Стоит сказать, это было не то, чтобы эффективно. После несколькими грубымии дерганными движениями зачесала налипшие мокрые пряди со лба назад и для пущейнаглядности пригрозила деревянной балье с водой кулаком. Впрочем, наполненностьпонемногу уменьшалась, при этом в полу не виднелось никаких труб, а в самомжутком и опасном для здоровья и жизни корыте – отверстий.

– Чертовщина! Магия!Чертовщина и магия, – я озадачено цокнула языком, – Магическая чертовщина ичертовская магия. Ужас! У-у-ужасно интересно. Так, а что за вторыми дверями?

Хотелось верить, чтополотенца и сменная одежда. Мокрая плетенная обувь скользила по полу, яспешила, поливая все вокруг водой и чувствуя как потяжелел наряд, трясларуками, разбрызгивая капли, и глупо улыбалась. Да, в тот момент моя улыбочкадолжна была выглядеть по-настоящему идиотской. Меня только что чуть неподжарила и не заморозила, а то и чуть не утопила дурацкая старая ванная –выглядела она новой и презентабельно, но это не важно – и что же? Мне смешно иинтересно. М-да, наверное этот, как его там, истязатель был прав – головой меняпобили, пороняли, раз сто о ступени, не меньше.

Распахнув двери первымделом в конце помещения я углядела зеркало. Почти во всю стену, в позолоченнойквадратной рамке. А из него на меня смотрела мокрая русоволосая девушка,один-в-один из моего сна. Коса, фигура, лицо, глаза – все как я запомнила. Поразительно!

Некоторое время яразглядывала отражение, немного покорчила гримасы, пощипала щеки и руки, покрутилась,показала себе язык… Это так сильно меня увлекло, что я не сразу заметила полкии вешалки с одной стороны и стол, кресло, пару стульев и скорчившуюся рядом сманекеном старушку с другой.

– Здрасьте, – неуверенно,скорее вопросительно поздоровалась я.

Пухленькая пожилаяженщина ростом полтора метра, не больше, а из-за сутулости и сгорбленностивыглядящая еще ниже, обернулась. Простое просторное серое платье, белая безрукавка,с десятком черных звезд на груди, серая шаль поверх этого всего, с болтающимисяпо краям булавками к каждой из которой был привязан кусок разноцветных веревок,всех цветов, от белого до черного. Эта своеобразная бахрома имелась и на повязаннойна голове косынке, превращая бабульку в подражательницу индейцев. Седые волосы,заплетенные в две длинные косы заканчивались только у самого пола, а иххвостики, когда старушка склонялась, укладывались на камни.

– Здрасьте-здрасьте, – приятныйи можно сказать безобидный вид испортил недовольный голос и сведенные вместе брови,– Долго мы, девица, где-то ходим. Я уж устала ждать. Сюда-ка поди.