Любовь в уплату долга

- Здесь все. Расписки, экспертизыпочерка и соответствующие заключения. Это было сделано заранее, чтобы у Виктораи мысли не промелькнуло соскочить.

Затем Ян тихо, но забористовыругался. Из его эмоциональной речи я уловила, что он ощущает себя так, будтоу моего погибшего мужа все-таки получилось.

Медленно перебрала документы. Мнеи экспертизы не нужны – это почерк Виктора. Он у него довольно запоминающийся.Был. И сумма та, которую Ян назвал. Общая точнее. Я насчитала двенадцатьрасписок. А даты – муж занимал последние четыре месяца. Прикинула наши траты заэтот период… Ну нет, если бы он тратил это на семью, то ремонт мы давно бызакончили. Его новая машина тоже не могла столько стоить. Тогда зачем?

- А Витя ничего не говорил? Начто ему нужны были деньги?

- Нет.

- То есть вы дали своемусотруднику огромную сумму, разбитую аж на двенадцать частей, и непоинтересовались для чего? – в моем голосе упрек слышался слишком явно.

- Ну я ему не мамочка вообще-то,- огрызнулся Ян. – Мало ли какие планы могут быть у талантливого химика?Возможно, Виктор хотел начать работать на себя?

- Возможно, - задумчивопробормотала.

А кто не хочет? Муж частоговорил, что заработает побольше и откроет собственную фирму. И меня радовалиего планы. Как известно, на дядю много не заработаешь.

- Кстати, а что он для вас делал?Вы ведь и зарплату ему платили не как на обычном производстве.

- Это так, - кинул Ян,прищурившись. – Но это закрытая информация. Виктор не говорил, что подписывалсоглашение о неразглашении?

- Говорил. Что подписывал. А чемзанимался, не говорил. Но если бы я знала, было бы проще предположить, куда ондел деньги.

- Предположи так, формулы тебевсе равно ни о чем не скажут, - отрезал Ян Мстиславович. – И так, что мы будемделать?

Снова уставился на меня, какхищник на жертву. Не мигая, требовательно, холодно.

- Я буду думать. Обещаю. Пока уменя нет никаких мыслей. Надо сопоставить даты, вспомнить, что тогдапроисходило. Но это непросто – я же все время с Аленкой была. Витя приезжалпосле работы, мы ужинали, играли с дочкой и ложились спать…

- Прямо идеальная семья, -усмехнулся Ян неприятно. – И при этом ты понятия не имела, на что он занимает.Слушай, Лада, а у твоего мужа случайно любовницы не было? Второй семьи? Детейна стороне?

- Что вы такое говорите?! – спросилавозмущенно.

- А что? Это многое бы объяснило.Может, он новую жизнь хотел. Где-то очень далеко отсюда. В роскоши и забвении.

- Этого не может быть, -произнесла с нажимом. – Витя любил меня и дочку. Он бы никогда ничего подобногоне сделал.

- Рад, что ты так уверена в этом.Но все же склоняюсь к мысли, что он планировал сбежать. С вами или один, незнаю. Но уж слишком все похоже на подготовку побега с моими деньгами.

Глава 6

От унизительных предположений Янастало жарко. И очень обидно. Еще немного и мы придем к тому, что муж и вовсенамеренно оставил меня с долгами. Одно могу сказать точно – смерть полностьюоправдала бы Витю в любом случае. Какая уже разница чего он хотел? Он погиб.Быстро и нелепо. И я совершенно не расположена думать о том, что у него быладругая женщина.

- Может быть, поищите этузагадочную любовницу? – зачем-то продолжила развивать тему. – Во-первых, деньгимогут быть у нее. А, во-вторых… Ну, будем платить вместе. Как жаль, что у Витине могло быть столько женщин, чтобы скинуться по рублю.

- Весело тебе, Лада? – Ян Мстиславовичглянул на меня крайне неодобрительно. – Разумеется, я уже ищу. И поверь, нетолько женщин. Но и мужчин, которым Виктор мог передать всю сумму или ее часть.Что-то же он планировал сделать с деньгами. Как-то вложить таким образом, чтобыначать получать доход уже в ближайшее время.

- А что если денег нет? – вдруг осениломеня. – В том смысле что Витя вложил и прогорел. Что было бы если бы он был живи не смог отдать?

Я знаю, что муж делал ставки наспорт. Покупал какие-то ценные бумаги, валюту. В последнее я не вникала, а кпервому относилась как к отдыху после работы. Но что если у него былазависимость? Таких историй сколько угодно.

- То же самое что и сейчас, - Янвернулся в кресло и задумчиво потер подбородок. – Ты и Алена гостили бы у менядо тех пор, пока Виктор не изыскал бы возможности расплатиться.

- У него, по крайней мере, был бышанс, - пробормотала расстроенно. – Что я могу сделать, сидя здесь? Если невспомню ничего. Или то, что вспомню, не будет полезным? Ян Мстиславович, нудавайте я квартиру на вас перепишу. Больше у меня все равно ничего нет!

В отчаянии посмотрела прямо вглаза мужчины. Бездонные, темные, пугающие. Ну почему он такой невозмутимый?Будто бы совершенно не понимает, в каком отчаянном положении я нахожусь. Илиему настолько безразлично, что это как-то не по-человечески даже.

- Квартира оформлена так, что вближайшие месяцы ты ничего не сможешь с ней сделать. Да и стоит она не так много.Вместе со всем содержимым, - ответил безэмоционально.

Мы пришли к тому, с чего начали.Я должна столько, что не расплачусь за всю жизнь. Но не будет же он нас здесьдержать бесконечно?

- Зачем мы вам на самом деле? –спросила, внутренне замерев от страха.

Ну не дура же я совсем. И Ян наидиота не похож. Если его поступки выглядят столь нелогично, значит, я многогоне знаю.

- Виктор провернул все это не водиночку. И его гибель… Думаю, его просто использовали и убрали. Чтобы обрубитьконцы. И никакого способа выйти на этих людей, кроме тебя и Алены, у меня нет.Уверен, они присматривают за ситуацией. Начнут волноваться, гадать, чем вызванмой интерес к вдове. Засуетятся, выдадут себя.

- Мы с дочкой в опасности? –прошептала сдавленно.

- Теперь да, - кивнул Ян с такимвидом, словно подписал мне приговор. – Если сообщники есть, то теперь ониуверены, что ты что-то знаешь. Если убили Виктора, то и тебя захотят отправитьследом. Во избежание утечки информации. Всегда женщина, с которой мужчина делитпостель, знает больше. Странно, что с тобой это не работает. Или ты простоврешь мне с несчастным лицом?

- Нет, не вру. Мы действительно никогда не говорили сВитей о его работе. Учитывая, что и вы не хотите посвящать меня в подробности,это объяснимо.

Какое-то время мы сидели молча.Яна Мстиславовича явно терзали тяжелые мысли. Я же уже так устала думать, чтоделать, что была неспособна хоть на какие-то размышления. Просто украдкойследила за мужчиной из-под опущенных ресниц. Он большой, сильный, богатый,властный. Пугает сильно, но если не он, то кто сможет мне помочь? Мама-учительницаиз небольшого областного города? Полиция? Может быть, высшие силы? Эх, стоилоиначе начать наше знакомство, а не как коза упрямая бегать от него…

- Что мне делать? – собрала всюволю в кулак и спросила искренне и с мольбой.

Надо признать, хотя бы для себясамой, Ян – хозяин положения. Мне нужно приспосабливаться, просить, угождать.Прав он или нет насчет Вити, одной мне не справиться. Не выплыть, не защититьдочь.

- Что? – переспросил чутьрассеяно и посмотрел так, будто успел забыть, что в кабинете не один. – Все,что я скажу, Лада. Для начала сидеть тихо. Не нарушать заведенный в домепорядок. Слушаться моих людей. Не делать глупостей. Когда ситуация начнет развиваться,я скажу, что дальше.

- Если все получится? Если вынайдете этих людей? Я могу рассчитывать, что помогая вам, я помогаю себе?

- Разумеется, - кивнул Ян. – Еслисообщники Виктора обнаружат себя, с тебя долги спишутся автоматически. Но тыправильно заметила, нужно помогать. Стараться как для себя. Для себя и Алены.Мы оба должны быть в равной степени заинтересованы в том, чтобы деньги нашлись.Надеюсь, Лада, ты, наконец-то, поняла, насколько все серьезно.

- Да, поняла. Я все сделаю.

- Все? – Ян Мстиславович как-тонедобро усмехнулся. – Моя спальня на втором этаже. Налево до конца коридора.День был тяжелым, с удовольствием расслаблюсь с тобой…

Он откинулся в кресле и посмотрелтак, что у меня мурашки по спине побежали. Пару мгновений я пыталась убедитьсебя, что ослышалась. Но ничего не получалось – он действительно это сказал.

- Я не могу так сразу, -залепетала, когда тишина в комнате стала просто невыносимой. – Я мужа совсемнедавно потеряла. И с вами мы так мало знакомы…

Самой было неловко себя слышать –нелепые попытки избежать платы. За отсрочку, за убежище, за защиту. А ведь онясно дал понять еще в офисе, что я интересую его как женщина.

- Хорошо, я подожду немного.Сколько времени тебе нужно? День? Два?

Окончательно сбил меня с толкусвоим великодушием.

- Вы издеваетесь, да? – дошло вдруг.

Я обиженно заморгала, пытаясь нерасплакаться. Ну вот зачем он поддеть все время пытается?

- Нет, не издеваюсь, - Янподнялся и направился ко мне. – Всего лишь пытаюсь понять, насколько ты усвоилавсе, что я сказал. Вижу, что не очень.

Обойдя стол, он скинул пиджак икинул его в соседнее кресло. Я растерянно проследила за полетом одежды ииспуганно уставилась на мужчину. Он что? Прямо здесь решил приступить красслаблению? Вмиг стало жарко и очень страшно. Нет! Не могу я! Тошно от одноймысли, что разденусь перед ним.

- Это не так, - промямлила,вжавшись в кожаную спинку. – Я все-все поняла.

Обняла себя руками, как бызащищаясь от его посягательств. А взгляда от мужчины оторвать не могу - ослабилгалстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки… Во рту появилась горечь, а головазакружилась так, словно я собралась грохнуться в обморок.

- А разве не очевидно, что втвоем положении стоит держаться ко мне как можно ближе? И не воротить нос отпредложенного места в моей постели? – сказал таким тоном, будто я смертельнообидела его своим отказом.

- Да понимаю я все! – соскочила скресла и выкрикнула, глядя прямо ему в глаза.

Получилось, правда, довольнонелепо из-за разницы в росте. Вряд ли мои выпады могут его взволновать, алюбой, даже самый грозный, взгляд снизу вверх впечатлить. Я всего лишьиспуганная женщина, а не угроза.

Дышу тяжело, кулаки сжала до болив ладонях. Внутри все горит от негодования. Не обязана я радоваться егопредложению! И соглашаться не обязана! Пусть и осознаю, что так было бы лучшедля меня и дочки.

Ян Мстиславович, понятное дело, не дрогнул. Неотступил ни на миллиметр. Наоборот, чуть навис сверху и внимательно, сувлечением смотрит. Как на забавную зверушку, от которой не знает, что ожидатьдальше.

- Я обещаю, что обдумаю вашепредложение в кратчайшие сроки, - проговорила медленно, с расстановкой. – Но хочунапомнить, мой муж занимал у вас деньги, и расплачиваться своим телом я несобираюсь.

- О, Лада, ты себя переоцениваешь,- ответил с насмешкой. – Ты столько не стоишь, я уверен. Ни одна женщина нестоит. Это так, приятно провести время, пока я вынужден терпеть вас в своемдоме.

В голосе слышится смех, а взглядхолодный, колючий. Не привык этот Ян к отказам. А потому не отстанет. Простовсе сделает, чтобы я согласилась. Ну и пусть старается. А я попытаюсь свою выгодуиз его самомнения извлечь. Тоже мне герой-любовник… Да ничего в нем особенногонет. Ну кроме шикарной внешности и внушительного счета в банке. А член у негонаверняка маленький. Вот!

- Я и не напрашивалась в гости, -упрямо сложила руки на груди. – Готова вернуться домой прямо сейчас. Тем болеевы там уже побывали и не нашли ничего интересного. Так к чему терпеть взаимныенеудобства?

- К тому, что я не могу выставитькруглосуточную охрану у твоей квартиры. Это будет слишком заметно, слишкомнарочито. Идеально расставленная ловушка, которую даже слепой заметит, -объяснил с раздражением. - А сюда никто не сунется, тут огромная территория вокругдома, и все просматривается. Домой поедешь, если я решу, что ценность твоя длядела нулевая.

- Ну и отлично! – фыркнула, незная, что еще сказать.

- Отправляйся спать, - смерилменя недовольным, злым взглядом. – Пока я не решил окончательно, в какойспальне ты сегодня ночуешь.

Дважды меня просить не пришлось.Я оказалась за дверью кабинета так быстро, как только было возможно.Практически бегом пронеслась к лестнице, и тут силы покинули меня. Опустиласьпрямо на первую ступеньку, пытаясь справиться с эмоциями. Сердце колотится где-тов ушах, дыхания не хватает, а колени буквально трясутся.

- Лада Игоревна, с вами все впорядке? – рядом остановился Михаил.

- Все хорошо, - пробормотала струдом. – Просто устала.

На вежливую улыбку сил уже нехватило. Да что такое со мной?

- Да, Ян Мстиславович можетнешуточно испугать. Вы еще неплохо держитесь после разговора с ним. Давайтепомогу подняться.

Мне послышалось или водительоткрыто посочувствовал? Но против помощи протестовать не стала - позволилапоставить себя на ноги и взять под руку.

- Вот так, держитесь за перила.Ничего он вам не сделает, хоть и грозится. Не такой он человек, чтобы женщину иребенка обидеть. Но лучше вам сделать все, как он просит, и убраться подальше.

Слабо кивнула в ответ на словаМихаила. Я же не против! Только как это сделать? Откуда взять такую кучу денег?А потом еще и защитить себя и дочь от возможных сообщников Вити? Кажется, послебеседы с Яном все стало только хуже. И самое ужасное, что я уже готоваповерить, что муж действительно сделал что-то плохое. Например, взял чужиеденьги. Раньше я бы никогда не подумала, что Витя способен на подобное. Но еслибы он собирался их отдать, остались бы какие-то следы – переводы, банковскаяистория, договора на покупку или аренду чего-либо. А ничего нет. И уверена, ЯнМстиславович и его люди искали очень хорошо.

Глава 7

В спальне я застала вполнеожидаемую картину – Аленка недовольно хныкала, а Нина с каким-то уже обреченнымвыражением лица махала перед ней игрушкой. Отметила это с невнятным внутреннимудовлетворением. Я знала, что няня не справится. А вот она, кажется, не была готовак такому развитию событий.

Поблагодарила Михаила у дверей идальше сама. По стеночке, под встревоженным взглядом Нины. Ничего, мне ужелучше. Взяла дочку на руки и села на диван. Принялась сразу приговариватьчто-то ласковое, успокаивающее. И для Алены, и для себя.

Спустя минут десять моя малышкауже дремала, обняв меня ручками. Я тоже немного пришла в себя – выдохнула,отодвинула эмоции в сторону. Ну что я могу сделать? Ничего. Только слушатьсяЯна и сидеть тихо. Так мы, по крайней мере, под защитой, с едой и крышей надголовой. Почему-то вероятность остаться один на один со всеми проблемами сталапугать еще больше, чем сразу после смерти Вити. Возможно, потому что я виделаего расписки. И больше нет повода сомневаться в правдивости Яна Мстиславовича.И в реальности долгов.

- Я пойду, - прошептала Нина и подняласьс пола.

-Да, - кивнула ей, аккуратно поднимаясьс дивана.

Сейчас уложу Аленку, схожу в души тоже лягу. Смысл не спать, не есть? Мне силы нужны, чтобы дочкой заниматься.

Обложила Алену подушками, дверь вванную на всякий случай закрывать не стала. Мало ли – проснется, завертится.Она уже большая, подушки не удержат, если захочет выбраться.

Перед зеркалом я замерланенадолго. Все-таки выгляжу отвратительно. А, значит, Ян все это несерьезно,просто чтобы запугать. Вряд ли у него есть проблемы с женским вниманием.

Залезла в горячий душ, снаслаждением подставила лицо под струи. Обожаю вечерние часы, когда я предоставленасама себе. Обычно Аленка спит перед ужином, а я занимаюсь собой. Представляю,как встречу Витю с работы, как мы вместе будем возиться с дочкой, как потомостанемся наедине… Слезы начали душить почти сразу, как вспомнила мужа. Вцепиласьпальцами в плитку душевой, до боли вонзила ногти между квадратиками дорогущегоприродного камня – чтобы не чувствовать, как ноет сердце. Как рвется что-товнутри от понимания, что никогда больше Витя не придет. Не обнимет, не поцелует.И все наши планы – на отпуск, годовщину, второго ребенка – больше не имеютзначения. Теперь только я одна против огромного, враждебного мира. И Алена,единственное, что осталось важного в моей жизни. Моя ответственность, моялюбовь.

Налакавшись вдоволь, выключилаводу. Вяло и апатично вытерлась, надела белоснежный махровый халат. Нашларасческу среди вороха вещей на столешнице рядом с раковиной, расчесалась,наблюдая за движениями усталой молодой женщины с красными от рыданий глазами.Завтра будет легче. Так каждый вечер – кажется, дальше жить невозможно. Ноутром Аленка открывает глазки, и мой мир наполняется теплотой и заботами. Агоре и проблемы уходят на второй план. До следующего вечера, когда я снова останусьнаедине с эмоциями и переживаниями.

Вышла в спальню и, перед тем каквыключить свет в ванной, замерла. Что-то было не так – я не сразу увидела,просто почувствовала. А когда глаза привыкли к полумраку, поняла, что не однане сплю до сих пор. В кресле около балкона сидел Ян Мстиславович. Точнее, дажене сидел, а полулежал, прикрыв глаза. Тоже в халате, влажные волосы блестят всвете ночника. Зачем он пришел? Мы же вроде все выяснили. Или он принялзапоздалое решение?

Стало сильно не по себе. Еслисейчас скажет пойти с ним или прямо здесь в соседней комнате? Что я смогу возразить?Как буду защищать себя, если Аленка спит совсем рядом? Да и вообще, я последуша крутилась перед зеркалом с открытой дверью. То есть он вполне могподглядывать, а потом претвориться спящим?

От осознания, что только что быласовершенно голой перед почти незнакомым мужчиной, бросило в жар. Да что он себепозволяет?! Я же сказала, что не готова! И он согласился подождать. Пусть ипару дней. А теперь что? Передумал? Или опять пугать пришел?

Я буквально кипела, стоя напороге ванной и сверля взглядом расслабленного мужчину. Потом как-то внезапно переключиласьна его халат – распахнут на груди сильно. Если он тоже после душа, то,вероятно, как и на мне, на нем больше ничего из одежды нет… Краснота смущенияжгуче поползла по щекам. Да что со мной?! Почему я как юная, неопытная девушкаперед ним? И что самое ужасное, Ян это прекрасно чувствует. Еще иподдразнивает.

Вдохнула поглубже, перевязалапояс потуже. Делать что-то надо – не может же он и дальше спать в кресле. Это инеудобно, и сделать вид, что не заметила, не удастся. Тихонько, буквально на цыпочкахподошла к мужчине. Хотела позвать, но язык буквально прилип к небу – зачем мнебудить его? Чтобы что? Очередные проблемы себе создать? Выслушать очередныеугрозы и пошлости?

Взгляд невольно скользнул погубам Яна Мстиславовича. И ниже, по мощной шее и дальше на обнаженную грудь.Пусть света почти нет, но тату, выглядывающее из-под ткани, я увидела. Не самрисунок, а просто факт. Не знаю, что там изображено, но размер большой.Интересно, сейчас татуировки все еще говорят о принадлежности к криминальномумиру? Или это давно пережиток прошлого? Но почему-то кажется, что Ян набил непросто из любви к искусству или желая украсить себя. Не подросток все же.

- Ян Мстиславович, - все женабралась храбрости и шепотом позвала его. – Вы комнатой ошиблись.

Продолжила говорить первое, что вголову пришло. Ну надо же как-то его внимание привлечь.

Впрочем, не помогло. И как можноуснуть вот так – не в своей спальне?

Понимаю, что нужно его разбудитькак-то, а внутри все обмирает от страха. И по спине противно ползут мурашки. Нерешительномнусь пару мгновений, потом поднимаю руку и тихонько трясу Яна за плечо.

- Ян Мстиславович, что вы здесьделаете? – шепчу, чтобы обозначить свое присутствие рядом.

Мужчина сначала что-тонеразборчиво бормочет в ответ, а потом резко распахивает глаза и хватает меняза руки. Ничего не успеваю понять, как оказываюсь у него на коленях.

- Ах! – реагирую я излишне громкои тут же замолкаю, настороженно глядя в сторону кровати.

К счастью, Аленка не проснуласьот моего вскрика, а лишь перевернулась на другой бок.

- Что вы делаете?! – шиплюпридушенно и негодующе смотрю на довольно улыбающегося мужчину.

- А не надо ко мне подкрадыватьсяв темноте, - ответил дурашливо.

- Я подкрадываюсь?! – продолжаюбарахтаться в его медвежьих объятьях, пытаясь высвободиться. – Вообще-то то выпришли в нашу спальню!

- Просто хотел проверить, как выустроились, - проговорил примирительно, но не ослабил хватку.

- Все отлично! – процедила сквозьзубы. – Отпустите!

- Ну как же отлично? Детскаякроватка нужна. Не нашлось магазина, который согласился бы доставить заказ заполдня.

Ян Мстиславович уже откровенноржет над моими неудачными попытками освободиться. А у меня все перед глазамибуквально плывет – от его близости, мужественного запаха, неожиданностиситуации.

- Все хорошо, правда, - шепчу,выворачиваясь безуспешно. – Ну пустите же!

Я готова разреветься немедленно.От унижения, от его насмешки, от смелых прикосновений. И Ян, видимо, чувствуетэто – прекращает улыбаться и позволяет мне встать. Отскакиваю максимальнодалеко, разворачиваюсь и смотрю на него ненавидяще. Халат держу у шеи сразудвумя руками – в процессе нашей возни я едва не осталась голой.

Хозяина дома подобные мелочи небеспокоят. Он лишь расставляет ноги еще шире, не обращая внимания на то, чтополы халата сползают из-за его движений. Зажмуриваюсь, не желая увидеть всесамое интересное, и вытягиваю руку вперед.

- Запахнитесь, пожалуйста, - прошуумоляюще.

- Хватит, Лада, - отвечаетехидно. – Ну что ты там не видела? К тому же я у себя дома и могу ходить, какхочу.

- Да на здоровье! Толькогде-нибудь подальше от меня. И особенно, от моего ребенка.

- Как хочу. И где хочу, - отрезал.

- Хорошо-хорошо, - лепечу растеряннои поглядываю на Яна из-под ресниц.

А он совершенно не торопится выполнитьмою просьбу. Лишь недовольно хмурит брови. Неужели рассчитывал на другую мою реакцию?

Аленка снова что-то ворчит во снеи переворачивается, наваливаясь на ближайшую подушку. Я тут же забываю обо всехнепристойностях и несусь к ней. Аккуратно поправляю мягкую преграду, напеваючто-то тихонько. Лишь бы не проснулась - продолжать выяснять отношения с Яном придочке нет никакого желания.

Ока я занимаюсь ребенком, стараюсьне выпускать мужчину из виду. Поэтому прекрасно вижу, что он медленно встает, потягиваетсяс ленцой и идет к выходу из спальни. Мысленно расслабляюсь, надеясь что очередная проверка на прочностьокончена. Пытаюсь припомнить, есть ли хоть на одной из дверей щеколда. Сверлюего спину пристальным взглядом, когда он останавливается на пороге.

- У тебя на бедре очень красивая родинка,Лада, - говорит Ян Мстиславович, даже не поворачиваясь в мою сторону. – Да и вцелом ты вполне ничего…

Добивает своей нетактичнойоценкой. Пару секунд стоит без движения – спина напряженная, будто ответа ждет.Но я молчу и стараюсь даже не дышать лишний раз. Все мои подозрения, что видел,что подглядывал становятся реальностью. Доказанной. А родинка у меня действительноесть – только она так высоко находится, что обычно прикрыта бельем. Видел все искрывать не собирается. Получается, я все-таки в плену. Не имею права науединение, на свое мнение по поводу кроватки для Алены, на отказ. И если ушелсейчас, то не значит, что мы не вернемся к тому же самому завтра или позже.

Уткнулась лицом в подушку – щеки горят,мысли путаются. Слишком быстро я из жены хорошего человека превратилась вкакую-то девку без права голоса. Настолько стремительно поменялась вся нашажизнь, что я до сих пор не могу до конца осознать. Даже сметь Вити все ещеостается чем-то эфемерным, таким, что не помещается в сознании. Я и сны с нимвижу все еще такие же как прежде. Где все хорошо, мы разговариваем, смеемся,целуемся. А потом открываю глаза, и реальность наваливается. Холодным душем,холодным потом. И так дома было. Как здесь усну и в каком настроении завтравстану, вообще неизвестно.

Поцеловала Аленку в макушку,прижалась к спинке щекой. Ничего не поделаешь – за нее боюсь больше, чем засебя. Буду плясать под дудку Яна столько, сколько вытерплю. Лишь бы дочку нетронул. И другим не позволил нас обидеть. Но как же мерзко думать об этом.Сжалась в комочек, обняла себя за плечи. Не хочу я его. И вообще никого нехочу. Я по Вите очень скучаю. Пусть и знаю теперь, что подставил меня. Ноуверена, он не хотел. Не думал, что все так повернется.

Глава 8

Проворочалась пару часов, потомвсе же уснула. Просто провалилась в неясные образы прежней и нынешней жизни. Всерые, безрадостные, безысходные. А глаза открыла, когда солнце уже вовсюсветило в окна. Шторы-то я вчера и не подумала задернуть. Аленка оказалась втени подушек, а мне в лицо бьют лучи. И хорошо. Потянулась, улыбнулась. Ночьпрошла спокойно, и в моей ситуации это еще какой повод для радости.

Взяла телефон с тумбочки ипосмотрела время. Не так уж рано, у меня буквально минут двадцать, чтобыпривести себя в порядок. Покосилась на кресло, где вчера спал Ян Мстиславович.Или только делал вид. Вспомнила вдруг, что хотела узнать, как здесь обстоятдела с дверными замками. Без особой надежды обошла все комнаты. Как и думала –ни задвижки, ни кнопок на ручках. Странно, что днем не обратила внимания наэто. Видимо, в таком стрессе находилась, что даже свежие отверстия на дверитуалета не смутили. Я не закрываюсь с тех пор, как дочка родилась, но ведь ихпрекрасно видно на белом дереве. То есть отсюда замок сняли. И, вероятно,совсем недавно. Чтобы не смогла закрываться? Или чтобы хозяин дома всегда могвойти в любое помещение?